Вместе

Мерлин никогда никому не завидовал. Не то, чтобы он считал это неправильным или ужасным, нет. Просто повода не было. Юный чародей в общем и целом был доволен своей жизнью, даже несмотря на то, что Артур был задницей (королевской, разумеется), что магия по-прежнему была под запретом, а о его подвигах знал лишь Гаюс. Но однажды, когда Артур на его глазах поцеловал Гвен (пусть поцелуй и был мимолётным, каким-то ненастоящим, что ли), Мерлин вдруг почувствовал, как в груди холодной волной поднимается бешенство, вопящее "Как кто-то посмел тронуть МОЕГО Артура?!" В таком состоянии маг обычно расправлялся с чудищами, но Гвен же чудищем не была? Потом его ослепило ярко-алой вспышкой ревности. За ней последовала ненависть, а добить мага решила зависть. Чародей стоял, оглушённый и ослеплённый неизведанными доселе чувствами и не знал, что ему делать. И тогда пришла решительность. Именно с ней, как только они вошли в королевские покои, он впечатал Пендрагона в дверь и буквально прорычал тому в лицо: -Никогда, слышишь, никогда не смей даже приближаться к ней!!! -Боги, Мерлин, да ты ревнуешь! Да ты завидуешь!! - ликованию Артура не было предела. Он резко поменялся с Мерлином местами, вжимая того в стену и прошептал тому прямо в губы: -Сработало. А спустя миг произошло то, из-за чего Мерлин стал завидовать самому себе. И завидовал ещё много-много лет.