Старые мечты на новой земле

— Куро! Это безумие! В прошлый раз ты сломал ногу, а в нынешней ситуации можешь умереть! — Зонтик перегородил путь к двери, ведущей к выходу из замка. Его лицо было таким грозным, каким Куромаку не видел его никогда: сведённые брови, плотно сжатые губы. Помимо этого, Второй не мог не заметить, мелкую дрожь, которая охватила руки Шестого. — Зонтик, это важная миссия, нужно предупредить Данте, пока Вару не уничтожил все горы, окружающие Сукхавати. Он, скорее всего, пользуется оружием Пика, поэтому разрушение естественного барьера, лишь вопрос времени. Зонтик стал медленно опускать руки. По мере того, как конечности приближались к телу, взгляд Шестого становился всё печальнее и печальнее. Необходимость этой, явно не последней, миссии была ему понятна, однако отпускать Куромаку одного, в точку будущих военных действий, без оружия, без должной физической подготовки… Шестой должен был высказать свой протест. — Я буду отправлять тебе короткие звонки каждый час, — в надежде успокоить сказал Куромаку. — Спасибо, Куро. Мне станет значительно легче на душе, если я буду знать, что с тобой всё в порядке. Куромаку мягко улыбнулся, закрыл глаза и глубоко выдохнул. Не хотел Второй оставлять Зонтика одного. Сейчас Шестому придётся обратиться к своим подданным с торжественной речью, призывающей к объединению и воинственности. Таким меланхоличным, спокойным, иногда эмоциональным жителям придётся взять в руки оружие и пойти убивать. Руки народа, которые последние несколько лет занимались лечением, медициной, спасением, теперь вынуждены обратить свои умения для совершенно противоположной цели. — Куро, — тонкий беспокойный голос вывел Второго из раздумий. Куромаку открыл глаза, — подожди немного здесь. После этой фразы Зонтик убежал по одному из коридоров. Спустя две минуты он вернулся, сильно запыхавшись. Зонтик протянул Куромаку аккуратно сложенную ткань. Второй взял и развернул её. Это был квадратный платок, не превышающий сорока сантиметров. Ткань была приятной на ощупь и очень лёгкой. На одном из углов были вышиты красивые синие цветы. — Это платок из батиста. Я не успел его доделать. Хотел вышить на нём васильки и подарить через две недели… — очень печальным голосом произнёс Зонтик. — Спасибо, я буду беречь его, — Куромаку провёл по ткани большими пальцами, запоминая её на ощупь. Затем осторожными движениями, чтобы не помять изделие, сложил платок и убрал во внутренний карман пиджака. Второй мельком взглянул на Зонтика и чуть расставил руки в стороны. Шестой сразу заключил Куромаку в крепкие объятия. Он прижался как можно плотнее к его груди, желая запомнить дыхание, тепло любимого человека, и надеялся, что это не последняя их встреча…

***

Армия Варуленда медленно, но верно приближалась к защитному кольцу Сукхавати. Вару, который ехал на бронированной машине, собранной в Пиковой Империи, скучающим взглядом смотрел на однообразный белый пейзаж, иногда разбавляемый мелкими предметами. Пятый вообще не понимал, зачем нужна была эта война, ему, в принципе, и до неё хорошо жилось. Союз с Пиком нужен был лишь для того, чтобы более сильный «приятель» не отобрал у правителя законный кусок земли. И будем честны, Вару хотелось новых территорий для своей страны. Вооружение поставлял Пик, а задача Вару была в подготовке людей, простыми словами — человеческий ресурс. Манипуляции и пропаганда были излюбленными техниками пятого клона, а его государство и история идеально ложились для затуманивания сознания своих жителей. Как итог, теперь у Вару была идеальная армия, в которую входили, как мужчины, так и женщины. А самое главное, они все были готовы умереть за своего вождя. Не сказка ли это? План, в понимании Вару, был до безобразия простой: захватить Сукхавати, затем часть войск оставить на завоёванной территории, а другую часть направить в Зонтопию. С Зонтиком Вару очень сильно хотел встретиться лично. Он мечтал, во многих сладких снах видел, как с удовольствием сжимает пальцы на тонкой шее, смотря на раскрытый в немом крике рот, наслаждаясь слезами, что текли бы из измученных глаз, чувствуя, как из этого мерзкого тела постепенно уходит жизнь. Он хотел его убить. Хотел заставить страдать это невинное существо. Зонтик сам напрашивался на то, чтобы над ним издевались, чтобы его мучили, чтобы его насиловали. Он был создан, чтобы находится в подчинении. Вару знал, что Пик не позволит никому из клонов умереть, и это его ужасно раздражало. Кто этот хрен такой, что смеет приказывать самому Вару? Но Пятый уже придумал, как этого избежать, Пик сам же создал прекрасное условие — война. Мало ли, что может случиться на поле боя, верно? Представляя в своей голове, как Зонтик замертво упадёт, его волосы в беспорядке разметаются по поверхности, руки в безвольно застынут в одной позе, белоснежный, до тошноты, халат покроется кровью, а глаза перестанут сиять блеском жизни и закроются пеленой смерти, Вару приближался к тёмно-красным горам.

***

По знакомой тропинке, освещённой лампочками в форме звезд, Куромаку продвигался среди острых шипов гор. Вокруг царила буря: резкие порывы ветра забирались под одежду, вызывая мелкую дрожь, снег летел в лицо, ноги утопали в снегу. Куромаку чувствовал, как явление природы совпадает с его внутренним состоянием: дрожь от незнания будущего; плохие известия, которые были, как хлёсткая пощёчина; увязание в самобичевании. Постоянные навязчивые мысли о не выполнении задачи, проигрыше, просчёте кружились в голове, создавали вихрь, из которого тяжело выбраться. В центре этого хаоса был Зонтик: беспокойство за его состояние, его чувства, его жизнь. Ничего дороже для Куромаку не было, как видеть его счастливую улыбку, смотреть на сосредоточенное лицо, ощущать тот, свет, которым он одаривал всех окружающих. Только благодаря Зонтику Зонтипия была тёплым, уютным, милым домом не только для жителей, но и для Куромаку. Поэтому Второй готов сражаться до последнего вздоха, готов всего себя отдать, лишь бы защитить свой дом и свою нежную любимую семью. Казалось, ничто не могло успокоить Куромаку в данным момент, когда даже природа поддерживала его нервозное, упадническое состояние. Однако впереди показались яркие лучи, а затем и первые пучки травы, и вскоре мир преобразился: голубое небо с редкими облаками, теплое Солнце, густая трава. В центре этой прекрасной картины расположились домики, количество которых с последнего визита Куромаку не изменилось. Куромаку пошёл вниз по склону, по пути снимая тёплую куртку. — Давно тебя не было видно, странник. Второй взглянул на говорившего. Та же расслабленная улыбка, изучающий взгляд — это житель ни капли не изменился за все эти годы. — Приветствую, Нацу. Мне нужно увидеться с Данте. Он всё ещё медитирует? — Данте-сама находится на вершине холма в уединении. Думаю, он не будет против, если ты побеспокоишь его ещё раз. Не бывает худа без добра. — Благодарю, — кивнув головой в знак почтительности, Куромаку пошёл на вершину холма. Ничуть не изменившийся камень предстал перед его взором. Куромаку коснулся ладонью тёплой твёрдой поверхности. — Привет, Данте, у нас возникла проблема — Пик начал войну. Пора нам начать действовать, — ответа не было. Куромаку глубоко вздохнул, — если это ускорит принятие твоего решения, теперь у меня появилось то, что я хочу защищать. Раздался треск, и Куромаку увидел ухмыляющееся лицо своего давнего приятеля. — Любопытство погубило кошку, однако я готов рискнуть, чтобы узнать, кто смог растопить твоё ледяное сердце. Усталый вздох, наполненный раздражением, вырвался из груди Куромаку. — Тебя сейчас интересует только это? К твоей стране приближается армия под командованием Вару. Он всё тут разнесёт! — Расскажи мне, что произошло. Куромаку подробно изложил ситуацию. В конце повествования с лица Данте на пару секунд ушла его вечная расслабленная улыбка. Он обдумал слова второго клона и принял решение: — Я введу моих жителей в сон, так они будут в безопасности в укромном месте. — Ты смог обуздать силу генератора. Ты приблизил его КПД к ста процентам. Ты… — Еuax, euax. Ты всё понял, как и ожидалось от тебя, Куромаку. Я стал носителем энергии генератора. Даже если я умру в этом мире, то не умру в привычном понимании, моя душа просто переместится в другую вселенную и так пока не закончится энергия. — То есть генератор дал тебе квантовое бессмертие? — О, великие мудрецы, ты как обычно со своими сложными научными терминами. Если тебе так проще понять, то пусть, — в конце Данте слабо махнул рукой. — Ты же понимаешь, что если умрёшь здесь, то умрёшь для нас всех? Тебя здесь больше не будет! — Куромаку, с каких пор ты стал таким эмоциональным? Не припомню за тобой такого в нашу последнюю встречу. — Многое поменялось, пока ты медитировал в камне. Скажи, Данте, ты можешь создать здесь сотовую связь? Я обещал Зонтику, что буду связываться с ним каждый час, чтобы он… докладывал обстановку. Данте по-доброму усмехнулся. Он заметил измения в Куромаку и теперь понял с кем они связаны. — Тогда ты позволишь и мне с ним поговорить. Может это последний раз, когда я смогу услышать его голос. Хочется сказать ему несколько напутствий. — Хорошо… Данте лениво потянулся и поднялся на ноги. Пару мгновений он пребывал в раздумьях, затем взмахнул рукой. В чистом небе появилась слабо заметная серая точка. — Спутник? — уточнил Куромаку, неосознанно поправляя очки, чтобы лучше увидеть объект. — Ты же просил создать сотовую связь. — Да, спасибо, — Куромаку достал из рюкзака телефон и быстро нажал знакомую бирюзовую кнопку. Не прошло и двух гудков, как на другом конце «провода» послышался обеспокоенный голос: — Куро! Ты встретил Данте? Как он? — Зонтик. Не переживай, с нами обоими всё хорошо. Вару пока далеко от Сукхавати, — Второй мельком взглянул на хитрую, чем-то напоминающую лисью, улыбку третьего клона, — кстати, с тобой Данте хотел поговорить. Куромаку не без раздражения передал трубку своему приятелю. — Привет, Зонтик. Эх, давно я тебя не видел и не слышал. Что ты с Куромаку сделал, что он таким эмоциональным стал? Ей-богу, ранее я бы не отличил его от камня, в котором медитировал, — после этих слов Данте усиленно тёр ушибленное место на макушке, а Куромаку сверлил его убийственным взглядом, скрестив руки на груди, — можешь рассказать чем занимался эти годы? Зонтик постарался быстро описать свою жизнь за прошедшие несколько лет. — Интересно получается. Эх, надо было периодически вылезать из медитации, чтобы посидеть с тобой за чашечкой чая, а то может мы больше и не увидимся. — Не говори так, Данте! — Errare humanum est. Зонтик на секунду лишился дара речи. Он забыл, что является не единственным клоном, кто знает латынь. Данте решил воспользоваться этим, чтобы передать такое послание. Но зачем? Хочет сказать, что нужно все события, которые сейчас происходят списать на ошибку одного из клонов? — Это выше моих сил… — ответил Зонтик без тени сожаления. Данте удивленно вскинул брови. Он не ожидал, что перемена в характерах клонов может быть настолько большой. — Не страшно. Удачи, Зонтик, береги себя и Куромаку. — Спасибо, Данте. Прошу тебя, не рискуй на поле боя. Ты мне обещал посиделки за чашкой чая! — Третий посмеялся, сбросил звонок и отдал телефон Куромаку. Данте перевёл взгляд на деревню. — Куромаку, из-за того, что я обуздал энергию генератора, то теперь моя жизнь зависит от количества энергии. Пока я медитировал, то пытался её экономить, потому что большую часть энергии я отдал на постройку страны. А теперь, думаю, оставшуюся часть я потрачу на бой с Вару, потом перемещусь в другую вселенную, в которой мне будет дан новый запас энергии и так пока не умру по-настоящему. Моя ошибка в том, что я решил зачем-то экономить. Видимо, я посчитал, что всего достиг: создал защищённую страну, дал жизнь своим подданным — как говорится: каждый мужчина должен сделать три вещи… Хах, — Данте протянул руку вперёд, будто хотел коснуться гор с противоположной от него стороны, — исполнил все свои мечты, одна из которых создание дома, и зачем мне тратить, лучше оставлю на «чёрный день». Что ж, он наступил. Энергии в любом случае было бы достаточно, даже, если бы я не медитировал. Моя бесполезная экономия в тщетной попытке сохранить то, что в будущем всё равно будет потрачено, сыграла со мной злую шутку: я мог бы провести время с вами, узнать вас, познакомиться заново. Скоро я умру и что вы будете помнить обо мне? Каким вы меня запомнили? Лентяем? Или своеобразным философом, который разбрасывается умными цитатами? — Данте обернулся, чтобы поймать взгляд Куромаку. Второй всмотрелся в знакомое лицо, в котором впервые смог прочитать сожаление, — я почувствовал связь между тобой и Зонтиком. За эти годы вы стали ближе друг к другу, стали… Хм. Семьёй? По выражению твоего лица, могу смело предположить, что я угадал. Мирный период жизни, в котором все были счастливы. А был ли счастлив я? Так ли одиночество прекрасно, как я себе вообразил? Стало ли это место для меня домом? Сейчас я не в силах ответить на эти вопросы… — Что ты такое говоришь? — Так, — Данте небрежно махнул рукой и вернул свойственную ему лисью улыбку, — философия на тему страха будущего. Надеюсь, вы преподадите Пику урок. Хах. Ошибаются люди, да, это им свойственно, однако в данной ситуации — это уже грех. Начать войну и ради чего: vita sine libertate nihil. — Данте, я не знаю латынь. — Жизнь без свободы — ничто. Кое-кто воспринял эту фразу буквально. Эх… Да, надо было посещать собрания хотя бы иногда, может поменялось бы что… Ладно, благодарю за беседу. Удачи тебе и Зонтику. Надеюсь, у вас всё будет хорошо. Не теряйте друг друга. — Данте… — Куромаку протянул было руку, но резко её одёрнул. Со стороны Третьего послышался тяжёлый вздох. — Я не против, — после этих слов Второй осторожно коснулся плеча Данте в попытке его поддержать. Куромаку хотелось сказать какие-нибудь важные слова, но они никак не хотели приходить к нему в голову. Был бы тут Зонтик, то тот давно бы уже пустился в подбадривающие речи с активной жестикуляцией. И наверняка начал бы отговаривать Данте от смертельной авантюры. В этом весь Зонтик: разумом он понимал, что других вариантов нет, но душой не мог позволить своим близким умереть. Данте умён, и уже просчитал, что не сможет выжить после этой битвы. Почему он так ищет смерти? Хочет загладить свою вину перед клонами? Думает, что смог бы остановить Пика, если бы не бездействовал все эти годы? Куромаку убрал руку. Затем он надел куртку и прошёл пару шагов вниз по склону. — Мы запомним тебя героем… — сказав эту фразу, Куромаку обернулся, — не вини себя ни в чём. После Куромаку продолжил путь. Только у самого подножия горы глаза Второго резко округлились, он и стал искать взглядом фигуру. — И последнее, — крикнул Куромаку, — не забудь про обещание, данное Зонтику! Данте по-доброму усмехнулся и впервые показал свою искреннюю улыбку: — Во век не забуду!