Старые мечты на новой земле

— Ты совсем охренел?! Пик раздражённо закрыл ладонями свои глаза. Уже минут двадцать, как только шатёр был поставлен, Восьмой стал удостоен чести выслушивать вопли и крики со стороны Вару. Причина злости пятого клона до безобразия проста — захват Сукхавати пошёл не по плану. Данте разгромил всю армию, которая была направлена на завоевание государства, после исчез, не оставив следа, точнее след-то он оставил, его страна, в которую теперь невозможно попасть ни при каких условиях. Как Пику успели доложить подданные, любой, кто зайдёт на территорию гор, если пройдёт пару шагов, окажется на том же месте, где и начал. Иными словами, человека просто вернёт обратно. Сам Вару, как тот красочно описывал, еле смог спастись с помощью энергии своего генератора. — Вару! Заткнись! — Пик грозно взглянул и стукнул по столу с картой, — потом будешь ныть, сейчас наша цель — Зонтопия. Пятый был так зол, что готов был устроить драку с Восьмым прямо в этом шатре, прямо на поле боя, однако частью своего мозга он понимал, что это бесполезно: Пик сильнее. К тому же, по их договору у Вару уже во владениях завоёванные Верона и Фелиция, которые полностью лежали в руинах. Только начало похода, а уже такие успехи. Похоже, неудачу с Данте можно будет пережить, к тому же скоро будет битва с Зонтиком. Вот там-то Вару и планировал выплеснуть весь свой накопившийся негатив. В добавок к предвкушению от будущего сражения, Пятый вспомнил, что ему не придётся тратиться на разрушения и постройку на новых территориях зданий — это возместит ему Пик. Хоть Вару вынужденно отказался от генераторов завоёванных клонов, идея территорий большей части Карточного мира его устраивала. К нему отойдут все завоёваные государства, кроме Зонтопии, которую Пик, по неведомой Вару причине, ни в коем случае не хотел отдавать. Ярость и негодование на время отступили, и Пятый, не без удовольствия, послушался приказа: начать готовиться к новой атаке.

***

Линия обороны была выстроена в кратчайшие сроки в километрах пяти от стен Зонтопии. План был такой: требовалось ослабить наступающую армию Вару и Пика, чтобы была возможность добить оставшуюся часть около границ страны. Куромаку будет наблюдать за ситуацией со стороны, ему нельзя было оставаться в государстве Зонтика, потому что, если Вару и Пик завоюют Зонтопию, тогда сразу двое правителей попадут в плен, такого исхода событий допустить было нельзя. Поэтому Куромаку будет поджидать армию Пика или Вару в своём «королевстве». Зонтик отдал свой генератор Куромаку. На вопросы Второго по поводу использования энергии, Зонтик показал кулон и этим доказал, что может управлять генератором на расстоянии. Взамен Второй протянул Шестому пистолет. Зонтик без тени сомнения взял его. Шестой проследил взглядом исчезающую машину. Куромаку разумнее использует силу генератора, в этом Зонтик был уверен. Руки поднялись в воздух и, коснувшись кончиками пальцев кулона, Шестой окружил свою страну барьером, через который могли попасть только зонтопийцы и помощники Куромаку. По расчётам, этого должно хватить дня на три. Второй строго настрого запретил полностью расходовать энергию, аргументируя свою позицию будущим послевоенными восстановлениями и долгой реабилитацией к мирной жизни. Посмотрев на своё творение, Шестой направился к линии обороны, занимать своё место на поле боя.

***

Зонтик несколько раз прокручивал в голове план, мерно отмеряя шагами палатку. Подушечки пальцев отбивали нервный ритм без смысла и такта, и как бы Шестой ни старался начать отсчитывать известные ему мелодии — они всё равно срывались в безобразную какофонию. Ладони резко ударили по ближайшему операционному столу. Неприятная саднящая боль охватила всю кожу ладоней, казалось будто её протыкают тысяча микроскопических игл. — «Успокоится! Прямо сейчас!» — закричал в голове угрожающий голос. Такой тон Зонтик у себя услышал впервые. Ранее, при подобных ситуациях, когда Шестому нужно было быстро взять себя в руки, он использовал отключение всех эмоций, чтобы не чувствовать своей боли; однако не сейчас — сейчас он хотел злиться. Нет. Он имел на это полное право. Зонтик был в ярости, слепой, удушающей, заволакивающей разум, заглушающей голос совести. Тревожность и паника, наконец, обрели свою форму. Зонтик потянул руку к своему поясу и достал пистолет, который ему дал Куромаку. Шестой всматривался в серую металлическую поверхность оружия, в тщетных попытках что-то разглядеть. Странное мерзкое чувство зародилось в грудной клетке. К ярости примешалось что-то другое, или скорее, другая мысль. И мысль эта была об убийстве. Липкая субстанция, что растекалась, пачкала рёбра, лёгкие и сердце. Она покрывала его тонким слоём и убеждала, что это правильно, что за ней правда. Как бы Зонтику не хотелось, он слушал их: свои эмоции и мысли. В данный момент они его путеводители. Совесть он послушает как-нибудь потом, в другое время будет убеждать её, что другого варианта не было и что ему пришлось искупать свои руки в крови при давно данной «нерушимой» клятве врача. Лучше он один нарушит её, возьмёт на себя этот грех, и больше никогда впредь не коснётся ни одного пациента, но его подданные не испытают этого, те, кто вынужден сейчас сражаться, обратив свои умения для убийств. — Ты в порядке? — обеспокоенный голос заставил Зонтика вздрогнуть и с силой сжать рукоять пистолета. — Алебард… Как хорошо, что ты здесь, — Шестой поспешил убрать оружие опять за пояс и повернулся к министру, — мои мысли не дают мне покоя… Я не могу очистить свой разум, как делал это прежде. Я стою на грани и вот-вот сорвусь в пропасть, из которой никогда не выберусь. Эта тьма затянет меня и я… — на плечо Зонтика опустилась ладонь и чуть провела по белому халату. — Ты всё делаешь правильно. Ты действительно стоишь на краю пропасти, однако не сорвёшься и не упадёшь. Ты будешь терзаться муками совести, корить себя за то, что сегодня произойдёт, и потому никогда не позволишь этому повториться. Мои слова сейчас мало тебя успокоят, однако я хочу, чтобы ты знал: я всегда считал и буду считать тебя хорошим человеком и правителем. Твоя доброта и рассудительность делают тебя таким. Пожалуйста, помни об этом, когда тебе будет казаться, что ты теряешь себя. — Такое ощущение, что ты прощаешься… — Это так и есть. Зонтик резко дёрнул плечами, невольно сбрасывая чужую руку. Как же ему хотелось кричать! И сметать всё на своём пути, в тщетной попытке уговорить остаться. Почему он вынужден прощаться с семьёй и другом? Почему вынужден потерять его… Зонтик осознал, он понял с каким тяжёлым сердцем Куромаку отпустил его сюда, как всё нутро Второго изнывало от боли и непередаваемой скорби. А если случиться страшное — смерть? Тогда Куромаку изведёт себя постоянным унижением и уничтожением. Будет протыкать своё сердце невидимыми иглами вины. Он будет пытаться просить прощения у мёртвого в абсолютной уверенности, что не заслужил его. И только конец жизни сможет подарить ему покой… Как же Зонтик был эгоистичен, когда надумал пойти на фронт! Да, как правитель он умрёт достойно, однако, что будет с его близкими… Куромаку отпустил его, поскольку уважал решения Шестого. И только сейчас, в этом ужасном потоке событий, Зонтик смог осознать весь героизм и трагизм этого поступка. И как Зонтик ушёл тогда, Алебард так же уйдёт, потому что давно принял такое решение — умереть сражаясь, защищая своего правителя. Он — оружие Зонтика, созданное, чтобы оберегать. Пришёл час исполнить предназначенный долг. Шестому ничего не остаётся кроме, как благословить его, как бы тяжело ему бы не было. — Пожалуйста, если будет такая возможность — живи! Прошу тебя! — Зонтик обнял его. Почему? Почему ему приходиться всем говорить об этом?! Почему он должен потерять всех, кого любит из-за одного человека?! — я не прощу Пика. Ни-ког-да. — Я могу попросить тебя о такой же просьбе. Обещай, пожалуйста, — Алебард обнял в ответ, понимая, что это последние минуты, когда они видят друг друга. Раздался грохот. — Прощай, — Алебард быстрым шагом направился к выходу из шатра. Он остановился у самого порога, обернулся и улыбнулся искренне, ласкового и настолько печально, что Зонтику показалось, что в глазах его верного друга стоят слёзы.

***

Куромаку направлялся в своё «королевство». Все его помощники остались в Зонтопии для поддержки армии, и в случае опасной ситуации для спасения Зонтика. Траектория движения автомобиля слегка отклонилась от ровной прямой, когда Второй с силой ударил кулаком по рулю. Зонтик. Как он мог спокойно отдать генератор?! Да и перед самым отбытием Куромаку! Но Зонтик хотя бы пистолет взял, что не сильно, но помогло Второму почувствовать себя спокойнее. Взгляд зацепился за прибор, который лежал на соседнем сидении. Устройство излучало спокойный голубой свет. Куромаку с сожалением отвёл взгляд. С помощью генератора Зонтик создал защитный барьер, который продержится, по расчётам, дня два-три, если, конечно, пиковые не предпримут каких-нибудь действий. Второй давно понял, что генератор может создать всё, что угодно, поэтому барьер с избираемой проницаемостью был самым логичным решением — сейчас только трефовые могли попасть в Зонтопию. Похожую стратегию Куромаку собирался предпринять и у себя. Он планировал встретиться с Пиком один на один в своей иллюзорной стране. В том, что Восьмой направиться в Куроград сомнений не было. Не в характере пиковой масти надолго задерживаться на одном месте, к тому же, Пик оставит Вару разбираться с Зонтопией, а сам пойдёт завоёвывать другие территории. Здесь его жажда наживы сыграет с ним злую шутку. — Зонтик, пожалуйста, только выживи… — дрогнувшим голосом в пустоту прошептал Куромаку. Он ошибался — при встрече с Пиком у Зонтика был бы шанс выжить — Восьмой проявлял интерес к шестому клону, поэтому не в его планах позволить Зонтику умереть, как Ромео и Феликсу; но Вару — это совершенно другая история. Этот плевать хотел на приказы Пика, если они расходились с его интересами, а потому встреча с Вару смертельна для Зонтика.

***

Как вышел Алебард, Зонтик отвернулся, чтобы остановить собирающиеся вырваться наружу крик и слёзы. Он закрыл ладонями рот и шумно выдохнул через нос. Шестой успокаивал себя мыслями, что Алебард обязательно выживет, что сможет выиграть. Всё будет хорошо… — Зонтик! Мы вообще-то здесь! Слишком знакомый громкий яркий голос. Неужели… — И ты тоже здесь?! — в отчаянии выкрикнул Шестой. Блио, казалось, была даже обижена таким вопросом. Конечно, она будет здесь, ибо тоже хочет защищать свою страну и дом. Она приложила правую ладонь к груди, а левую руку поставила в бок. Её брови изогнулись в удивлении, но с губ не сошла её вечная улыбка. Остальные четверо зонтопийцев были скорее напуганы, нежели удивлены. Зонтик быстро взял себя в руки и заговорил спокойным мягким голосом. — Прошу прощения. Всё в порядке. Начните подготовку оборудования и сами будьте готовы. У нас скоро будет очень много работы. Подданные кивнули и отправились исполнять поручение. — Блио, а тебя попрошу на пару слов, — они чуть отошли от рабочей зоны, в которой сейчас находились остальные члены медицинской бригады, и Зонтик начал говорить тихо, но очень возмущённо, — тебе жить надоело? Что ты делаешь на фронте? — Тебе помогаю, меня даже сам Алебард к тебе направил, как только я ему предложила, — Блио была очень довольна собой, что не очень подходило нынешней ситуации. Зонтик раздражённо потер ладонями лицо. Конечно Алебард согласился, пусть кто-то из друзей приглядывает за Зонтиком на поле боя. Шестой был в крайней степени своего недовольства, надеясь, что Алебард не успел убежать далеко, он выбежал из шатра и изо всей силы закричал: — Алебард! Как только это закончится, у тебя будет выговор! Попробуй только не вернуться! Услышав в отдалении: «Хорошо», — сердце Шестого издало пару особенно громких ударов, после которых по всему телу распространилось странное покалывающее, но довольно приятное чувство. Оно задержалось на кончиках пальцев и чуть дрогнувших ногах перед тем, как полностью исчезнуть. Что это было за ощущение? Тогда Зонтик точно описать его бы не смог, какая-то смесь бескрайних страха и радости. По крайней мере, Алебард был жив. Череда отдаленных выстрелов заставила Шестого побежать обратно в шатёр. — За что ты с ним так жестоко? — Блио печально взглянула на Зонтика, — кстати, Котт тоже воюет, — довольно добавила она. Шестой хотел, но уже не мог возмущаться на удивительно сильную верность и жертвенность своих подданных. — Ладно, надо сделать всё от нас зависящее, за работу, Блио, — в конце этого короткого предложения Зонтик легко взмахнул рукой, показывая этим жестом уверенность и стойкость. — Есть, Зонтик, — Блио прямо засияла от его слов, и воодушевлённая отправилась к месту проведения будущих операций.

***

Была только одна задача — найти Пикового Короля. Тогда у Зонтопии появится больше шансов на победу. Как объяснил Зонтик, Вару довольно легкомысленен (по мнению Алебарда, правитель излагался слишком мягко об этом человеке), поэтому при нейтрализации Пика, должен отступить. Алебард был хорошо осведомлён об оружии противника: пистолет, два ножа по каждому на бедре и ключ, который является проводником силы генератора. Исходя из этого, министр подготовился к бою: за его плечами был автомат, на каждом бедре по ножу. Преодолевая преграды, прячась от пуль и взрывов, Алебард приближался к своей цели. Главным мотиватором для него были слова Зонтика, которые он чудом услышал в этом хаосе. От одного воспоминания от звонкого голоса губы непроизвольно расплывались в улыбке. — «Выговор мне даст», — умилённо подумал Алебард, скрываясь за грудой камней, — «вряд ли Зонтик так сделает, скорее, покричит, стукнет кулаком по столу, а после в красках распишет насколько боялся за мою жизнь…», — министр выглянул. Его глаза на секунду округлились. Пиковый король собственной персоной. — «А я просто буду стоять и глупо улыбаться, чувствуя, как в душе расцветает весна», — Алебард снял с плеча автомат. Он провёл по поверхности, ощущая холод металла, — «так приятно, когда о тебе беспокояться». Он в последний раз улыбнулся своим мыслям, представляя образ Зонтика в своей голове. Глухой щелчок и оружие готово к бою. Алебарду удалось напасть незаметно. Он уничтожил окружение Пикового Короля, однако сам правитель остался цел, пули огибали его тело, словно оно находилось под защитным барьером. Брошенная в сторону министра бомба, заставила Алебарда быстро сменить укрытие. При попытке Короля застрелить министра, Алебард подловил удачный момент и смог обезоружить противника. Однако у самого министра кончились патроны. Бросив автомат, Алебар достал ножи и направился в атаку со спины. — Да ты и впрямь оружие Зонтика — так отчаянно атакуешь его врагов! — Пик легко блокировал все удары, которые наносил ему министр. — Очень стараюсь соответствовать своему правителю! — Алебард резко обернулся, проскользнул за спину, полоснув Пикового короля по правой щеке. Восьмой громко шикнул и увернулся от точного удара в области правой лопатки. Ещё секунда и тут лежал бы его труп. Спустя короткое время напряжённого боя Алебард начал уставать — не привык он к долгой физической активности. Это не укрылось от цепкого взгляда Восьмого. Он поймал шанс. Во время одно из обманных выпадов Алебарда, Пик увернулся, министр не успел среагировать на резкую смену обстановки. Восьмой схватил его за запястье и мигом опрокинул на землю. Один удар и этом наглому министру конец. Замах и громкий скрежет металла. Алебард блокировал этот удар. Пик с силой отвёл оружие и хотел снова замахнуться, как почувствовал в области чуть ниже плечевого сустава на правой руке резкую боль. Восьмой мигом осознал, что произошло, и дав своему противнику шанса вытащить оружие нанёс удар по левой груди. Короткий выкрик, однако министр не оставлял попыток вытащить своё оружие, за это он получил ещё несколько ударов в грудь. Пик чувствовал, как его правая рука стала постепенно неметь. Поэтому левой он схватил врага за горло, чтобы не дать тому и шанса выжить. — Ты проиграл, Алебард. Но надо признать, сражался ты достойно. Министр ответил ему громким хохотом. Алебард наслаждался напуганным взглядом правителя вражеской страны. Этот смех настолько безумный и неожиданный, что даже сам Король не смог скрыть своего страха за маской гордого победителя. Но выглядел Алебард поистине жутко: растрёпанные волосы, слипшиеся из-за пота и крови, которая сочилась из раны на груди, окрашивая белую рубашку, которая вытекала из рта, что издавал предстмертные вздохи вперемешку с до дрожи пугающим смехом; глаза, которые стремительно теряли блеск жизни, выражали самое настоящее сумасшествие. Как бы ни был страшен его облик, мысли его были сосредоточены на самом светлом человеке, однажды встретившемуся ему на пути. Лёгкие невесомые бирюзовые волосы, яркие добрые глаза, звонкий смех. Зонтик всегда наполнял пасмурную Зонтопию Солнцем своей души. К этому и тянулся Алебард, этому хотел у него научиться. Он наблюдал за своим правителем, видел его рост над собой. Зонтик был человеком, который хотел привнести в этот мир нечто хорошее. Через ошибки, боль, но у него это получилось. Благодаря упорству, трудолюбию и, без сомнения, безграничной доброты души Зонтопия стала домом. И Алебард понял, что такое тепло домашнего очага. И мир для него преобразился, стало легче дышать, хотелось чаще улыбаться. Каждый раз при встрече с Зонтиком Алебард ощущал внутри где-то в области сердца сияние тёплых цветов. Он предпочитал сравнивать это явление со светлячками. Алебарда стал первым, кто пошёл за правителем и станет первым, кто погибнет ради него. И сейчас, умирая, Алебард чувствовал, как «светлячки» внутри него стали летать особенно активно, но при этом не доставляли дискомфрта, скорее наоборот, они приносили покой и яркие лучи. Это было то самое чувство, что так любил Алебард, потому что Зонтик научил его испытывать это. — «Прости, друг мой, я не выполнил свой долг. Не плачь сильно над моей смертью. Я счастлив умереть, чтобы ты жил».

***

Они проигрывали. Не успевали спасать раненных. Пока Зонтик пытался судорожно придумать, как ему отправить за стены сотрудников бригады и раненых, в шатре с перпендикулярной входу стороне появилась дыра. Из неё быстро вбежал Курон. — Товарищ Зонтик! Я могу увезти всех из вашего военного госпиталя! — Отлично! Всем внимание! Отправляйтесь прямо сейчас, как можно скорее поместите раненых в машину и возвращайтесь в Зонтопию! — А ты что будешь делать?! — Блио схватилась за правое предплечье Зонтика мёртвой хваткой. Шестой грозно посмотрел на неё. Впервые, в этих глазах, которые так были похожи на драгоценные камни, он увидел злость и упрямство. Эти качества совершенно ей не подходили и затмевали весь её внутренний блеск. — Я остаюсь здесь! Мой долг вас защитить! — Зонтик резко отвёл руку в сторону, освобождаясь от захвата. Спустя мгновение Блио опять попыталась его поймать и утащить с собой. Шестой почувствовал такое негодование, какое прежде не испытывал — сейчас на счету каждая секунда, а они непонятно чем занимаются! Шестой перестал сопротивляться и позволил Блио схватить себя за руку. Однако Зонтик твёрдо стоял на земле, всё его тело было напряжено, взгляд стал холоден, брови сведены к переносице, из-за чего его лицо приобретало ещё больше грозности и величия. — Блио, ты отправляешься за стены и там спасаешь всех, кого можешь. Это — приказ, — вкрадчиво ровным безэмоциональным тоном произнёс Зонтик. Он пошёл на этот грязный приём, злоупотребил властью, однако другого пути быстрого решения проблемы он не видел. Блио вздрогнула всем телом, молниеносно разжала пальцы и в испуге прижала ладонь к своей груди. — Прости… — тихо произнесла она, не смея взглянуть на Зонтика. Её рот открылся, чтобы произнести ещё несколько слов, как в это же мгновение за спиной Шестого появились трое воинов Варулэнда. — Бегите! — выкрикнул Шестой, загораживая собой подданных. Он выставил руку вперёд и с помощью силы генератора переместил их к границе барьера. Теперь Зонтику предстояло разобрать с вражескими солдатами…

***

Пистолет был брошен рядом с трупами подданных Вару. Зонтик не в силах был закричать — состояние аффекта давало о себе знать. Только одна мысль была в его голове — сейчас он безоружен, любой может его убить. Шестой бросился к ближайшему столу с инструментам и спрятал в рукаве своего халата скальпель. Ему есть ради кого воевать. Только что он своими руками застрелил троих людей, чтобы дать возможность подданным сбежать. Для него пути назад уже не было. Зонтик был готов встретиться с Вару и, возможно, даже… Ткань шатра издала глухой, но достаточно громкий шелест. Зонтик обернулся. К нему ворвался Вару с мечом в руках. Зонтик понимал, что это конец, но он не мог так просто сдаться. Его ждёт Куромаку, Алебард, друзья и подданные. Надо постараться выжить. Переступая через трупы своих солдат, Вару подошёл к Шестому и направил на него меч. — Пха-ха, что, тряпка, решил в доктора поиграть? Почему ты ещё не помер от вида крови? — Вару насмехался, упиваясь своим величием. Видимо, не догадался, что мертвые тела лежали по вине Шестого. — Только и можешь, что самоутверждаться за счёт слабых, — Зонтик не ожидал от себя такой дерзости. Он медленно опустил руки и повернулся к Вару. Сталь меча блеском отразилась в очках Вару. Зонтик шагнул ближе, прислоняя наконечник меча себе в горло. — Я перед тобой Вару. Давай, взмахни мечом, убей меня. Никчёмный живодёр, — Зонтик чувствовал своё безумие, как слова непроизвольно вылетали из его рта, да с какой интонацией — с насмешкой. Но он всё рассчитал. В случае крайней опасности, когда даже спрятанный скальпель не поможет, Зонтик использует силу кулона. Шестой мог поклясться, что меч дрогнул, а сам Вару скрыл свой страх за стеклом очков. Зонтик хотел высказать Вару всё, чтобы не жалеть ни о чём после смерти, если её, всё же, не миновать. Пятый резким взмахом воткнул меч в землю и левой рукой сжал ворот халата Зонтика, приближая безумное тело. — Я вижу, ты стал больно смелым. — Плохо видишь. — Что? — Я говорю, что плохо видеть будешь, — скальпель, который был спрятан в левом рукаве, оказался у Зонтика в руке. Шестой сжал инструмент и, более ни о чём не думая, замахнулся на Вару. Резкий, с хирургической точностью, удар был нанесён. Глухой треск, был почти неразличим в остальном шуме войны. Правая линза очков Вару сломалась, её осколки полетели во все стороны. Зонтик почувствовал толчок в области груди. В шею со стороны позвоночника впилась верёвка. Она не была рассчитана на такое сильное напряжение и спустя пару секунд с тонким коротким звуком порвалась. Краем глаза Шестой заметил, как на землю упал его кулон. И страшная догадка возникла в его голове: Вару пальцами зацепился за нить, которая удерживала украшение. Зонтик остался один на один с разъярённым Вару. Шестой упал на землю под душераздирающий крик Пятого. Зонтик посмотрел на скальпель в своей руке. Он был в крови, принадлежащей Вару. Шестой с ужасом взглянул на Пятого, боясь узреть труды своей гадкой работы. Вару согнулся пополам, опираясь на меч, сжимал правый глаз и кричал. Его очки разбились о землю, и Зонтик видел его оставшийся целым левый глаз, плещущий ненавистью и отчаянием. — СУКА! Блять! Я тебя убью, уёбище! Вару угрожал, но сделать ничего не мог. Шестой застыл, он более не смотрел на Пятого, его взгляд переместился на скальпель в левой руке. Здравость рассудка вернулась к Зонтику. В руке лежал нож, оружие, которым он навредил человеку. Зонтик, будто зачарованный, рассматривал скальпель, наблюдал, как кровь стекает по инструменту, как тонкие капли медленно перекрывали металлический блеск, всё ближе и ближе подбираясь к пальцам. Невесомое ощущение ярких линий достигло подушечек. Они продолжали свой путь, пачкая светлую кожу, пока не добрались до ладони. Здесь капли остановились, застыли, покрылись корочкой, но оставили на коже ощущение чего-то мерзкого и липкого. Наступил он — момент его падения! В крови теперь его руки! Он в окружении трупов и раненых! Он — чистота и непорочность, спасение и надежда, рождение и исцеление — отныне убийца! Не имеет он более морального права прикасаться к больным, ибо их проще всего опорочить, запятнать кровью и привести к быстрой смерти! Зонтик поднял взгляд на Вару и не мог поверить, что сделал. Пятый кричал, левой рукой с силой сжимая правый глаз, до хруста ломая рукоять меча другой рукой. Шестой был не в силах выдавить из себя ни слова. Что он натворил? Убил и покалечил. Как он мог совершить такое, используя оружие спасения жизней? Взгляд, которым одарил Зонтика Вару, был абсолютно заслуженным. В нём отражалась геенна огненная из самых глубин ада. Поэтому, когда над Шестым поднялось острие меча, он был готов получить расплату за свои поступки. Зонтик рефлекторно поднял руки в защитном жесте и сжался. Удара не последовало. Шестой посмотрел сквозь руки. Подданные Пика держали Вару, не давая ему сделать и шага. — Пустите меня, уёбки! Я убью его! Четвертую! А потом изнасилую его расчленённое тело! — Господин Вару, успокойтесь. Правителя Зонтопии приказано взять живым, — послышался строгий женский голос. Зонтик кратко выдохнул и левой рукой сильнее сжал скальпель. Живым он им нужен… конечно. На побег надеяться не стоит — без генератора все попытки будут тщетны — Зонтик в ловушке. Шестой внимательно посмотрел на место, где предположительно мог находиться кулон. Взгляд пару секунд был сосредоточен, после наполнился ужасом. Украшение было разбито. Видимо, Вару в своей тщетной попытке убить, наступил на него. Что ж, тогда остался только один вариант. В плен Шестой попадать не собирался, только не своими глазами потом видеть, как его государство разрушается и подданные умирают. Зонтик поднялся на ноги. Он бросил быстрый взгляд на глаз Вару, вместо которого было кровавое месиво, и ухмыльнулся про себя: «Второй должен быть цел». Вару вырвался из хватки и направился к Зонтику. Шестой спокойно стоял, выпрямив спину и опустив руки, и смотрел холодным нечитаемым взглядом, как Пятый второй раз занёс меч над головой. Эти несколько секунд почему-то тянулись бесконечно долго, время вокруг стало казаться осязаемым, настолько оно показалось Зонтику медленным в этот момент. И столько мыслей пробегало в его голове, но ярче всех была только одна — нельзя сдаваться. Обещание, данное Куромаку. Зонтик должен вернуться, должен выжить, иначе… Иначе Куромаку тоже умрёт. Убьёт себя. Осознание этой истины придало Зонтику новых моральных сил. Он выдохнул, слушая свой спокойный голос, и абстрагировался от окружающей обстановки. Пропали звуки: крики, выстрелы; изображение стало казаться менее ярким, за исключением отдельных частей тела, которые выделялись на общем фоне — это были места быстрой смерти. В этом внутреннем резонансе очищенного разума, Зонтик без проблем увернулся от импульсивного удара Вару. Никто из окружающих не успел моргнуть, как правитель Варуленда уже лежал без сознания. Пока они осмыслили происходящее, Шестой оказался рядом с одним, из трёх прибывших воинов Пика. Этот человек успел только коротко вскрикнуть и тут же упал без чувств. Зонтик знал в какие точки нужно бить и с какой силой, чтобы человек на время потерял сознание. Он уже убил троих, уже принёс горе семьям погибших, он не хотел, чтобы другие семьи испытали такое. Другой воин навёл на Зонтик оружие и был готов нажать на курок. – Не смей! Это приказ! — яркий грозный женский голос, из-за которого стрелок невольно содрогнулся. Шестой посмотрел на них леденящим душу безразличием взглядом. Эти…люди… Они подчиняются человеку, который начал эту бойню. Они могли бы воспротивиться приказам, если с ними поговорить… Нет, ни в коем случае. Зонтик почувствовал, как внутри него стала расползаться чёрная липкая масса. Она плавно перетекала по рёбрам, заполняла собой бронхи, оставляя яркий след, и постепенно приближалась к сердцу. С искушённым удовольствием пачкала его своими каплями, заставляя сильнее сжаться, заставляя забыть сострадание. Она хотела задушить всё милосердие, оставить пустоту убийства, ведь это не его вина, что приходиться убивать. Он защищает свой дом, свою семью. Не он это начал. В этом поступке нет ничего страшного. Эти люди даже не его подданные, ему незачем о них беспокоиться. Но. Они же тоже люди. У них есть семьи, дом, эмоции, желания и надежды. Как может человек, который выбран, как символ доброты и света, так бездушно уничтожать других, чуть отличных от него? Противоречия звенели в голове. Зонтик хотел убежать от них или заставить замолчать. Он не смог сделать ни того, ни другого. Вместо, он с надрывом, до боли в горле, закричал и воткнул в шею врага нож. Кровь фонтаном полилась из шеи, испачкав лицо, волосы и халат. Безжизненное тело упало к ногам Шестого. Увидев труп, Шестой издал приглушённый короткий выдох и прислонил ладони к своим щекам. Убил. Он его убил. В приступе ярости на себя распорол этому обычному человеку шею. Опять. Он не хотел. Как же семья этого жителя? Он… Внутри скопился страх. Слишком много, слишком много эмоционально ужасных событий произошло за такой короткий промежуток времени. Нервная система была не в силах справиться с этим водоворотом мыслей, который затягивал Шестого всё сильнее и сильнее. Зонтик засмеялся. Тяжело, хрипло, из-за сорванного голоса, однако с улыбкой на губах. Глаза в мгновение ока наполнились слезами. Они скатывались по щекам. смешиваясь с кровью. — Да как ты…?! Забыл про последнего члена группы. Прежде, чем Зонтик успел уклониться, она смогла полоснуть его по левой стороне шеи. Тело спустя пару секунд перестало ровно держаться в пространстве, перед глазами предстали воспоминания. Посиделки в библиотеке, прогулки по Зонтопии, разговор на крыше, танец на празднике, игра на скрипке. Там был Куромаку. Счастливый спокойный, не боящийся показать свою улыбку. Яркий образ любимого человека, который вынужден умереть по вине Шестого. Зонтик всем силами своего сознания пытался ухватиться за воспоминания, но они стремительно уходили и оставляли за собой только вину, самобичевание и отчаяние. — «Куро! Прости, что убил тебя! — со слезами и болью кричал в своей голове Зонтик, представляя умиротворённое лицо самого дорого в жизни человека, — Я, правда, хотел тебя защитить… Хотел, чтобы мы вернусь домой…» И спустя секунду наступила тихая темнота.