Старые мечты на новой земле

Опять перед ним стена. Пик провёл ладонью по прозрачной поверхности купола. В очередной раз Зонтик превзошел ожидания: мало того, что людей убил, так ещё и страну свою огородил. Снять защиту для Восьмого не составило бы большого труда, однако он решил довериться предварительной диагностике, которая говорила, что барьер сам исчезнет через три дня. Пусть так. Небольшая передышка воинам нужна, к тому же почему бы не растянуть удовольствие, чтобы затем было слаще вкушать честно заработанный трудом и усердием плод? Как бы Пику не хотелось узнать, что сейчас происходит с Зонтиком и жив ли тот вообще, он вынужденно усмирил своё любопытство и беспокойство. Шестого клона спасут. Сомнений в этом быть не могло. И тем приятней будет их первая встреча. Насколько Зонтик будет в отчаянии от осознания, что его спасли? В какой агонии будет пребывать, когда полностью осознает всю тяжесть своих поступков? Какой будет его взгляд? Такой же ледяной, как при личной беседе по делу шпионов, или такой же пугливый, печальный, как в те далёкие времена в пустоте? Столько предвкушающих вопросов, которые только раззадоривали внутреннее возбуждение. Пик медленно выдохнул. Ещё не время, чуть терпения и скоро картина предстанет перед его глазами, а пока можно отвлечься на другие дела. Восьмой направился в свой шатёр и вызвал ту девушку, которая нанесла удар Зонтику. — Ты понимаешь, что натворила?! — злобно, враждебно проговорил Пик, как услышал, что ткань опустилась, пропуская человека внутрь. С каким бы трепетом он не относился к своим подданным, особенно к немногочисленным особям женского пола, сейчас нужно было проявить жёсткость. Если ослушается один, ослушается и другой. А при должности данной особы неповиновение наказывалось очень серьёзно. — Я готова понести любое наказание… — она смиренно опустила голову, не смея посмотреть на правителя. — Такое поведение недопустимо для генерала армии и, по совместительству, одного из главных помощников страны! Что сделал правитель Зонтопии, что ты решилась даже приказа ослушаться и убить его?! — Пик уже слышал доклад, причём не один раз, потому что сначала просто не поверил словами доносчика. Восьмой даже сходил на «место преступления», чтобы увидеть всё своими глазами. Позже правителю показали орудия убийств. Первому, пистолету, Пик не удивился, а второй был… скальпель. И от этого пришёл приступ неконтролируемого безумного хохота. Сейчас же Пик хотел услышать историю из первых уст, чтобы в красках представить, как добрейший правитель-врач оружием спасения убивал. — Он… Он убил Лина, моего жениха, при этом смеялся, как безумец, — она выговаривала слова сквозь плотно стиснутые зубы, голос её сочился ненавистью и презрением. Пик пришёл в восторг от этих слов. Картина яркой вспышкой появилась в сознании: Зонтик в окровавленном халате с силой сжимает волосы, наверняка, из его глаз текут слёзы, и из горла вылетает оглушающий смех. Восьмой быстро вернул себе контроль над эмоциями. — Рин! Это война! Мало ли что может случиться на поле боя. Не тебе ли об этом знать?! Степень твоего преступления будет зависеть от того выживет ли правитель Зонтопии или нет, — Пик выдохнул и устало закрыл ладонью один глаз. Чуть позже, более спокойно, Восьмой поинтересовался, — как выглядела та девушка, которая оказала первую помощь? — Тёмно-синие волнистые короткие волосы, голубые глаза. Она обращалась к правителю неформально, по имени, следовательно является ему близким человеком. Вполне логично искать её около кровати пострадавшего. Пик жестом приказал ей уйти. Оставшись в одиночестве, Пик отметил, что если этой неизвестной зонтопийке удастся спасти Зонтика, тогда следует попросить её заняться глазом Вару. А в долгосрочной перспективе наградить орденом. Восьмой ухмыльнулся своим мыслям — теперь-то она подданная Пиковой империи, ибо только вопрос времени, когда защитный купол Зонтопии упадёт. Хотелось поскорее отправиться к Куромаку, посмотреть, как тот изменился за это время, какие эмоции он покажет. Как отреагирует, если ему сказать, что Зонтик мёртв… Воображение сладко рисовало картины треснувшей холодной маски второго клона: округлённые глаза, раскрытый в немом крике рот, взгляд, выражающий сначала ужас вперемешку со страхом, а затем постепенно, как цвета на холсте, сменяющийся яростью и ненавистью. Красиво. Это правда будет произведением искусства, которое Пик запомнит в мельчайших подробностях. Приятные мысли, плавно перешли в дела насущные. Главным вопросом оставалось: «Что делать с Вару?». Его нельзя оставлять здесь одного — разнесёт всю Зонтопию и убьёт каждого, кто встанет у него на пути. Он уже успел покалечить двух зонтопийцев, которые пытались ему помочь. Такая сильная ненависть… И виной этому — Зонтик. Пик отмахнулся от мыслей о Вару, назначит кого-то присматривать за ним, всё равно этот тролль ничего, кроме угроз да нападения на заведомо слабых соперников, сделать не сможет. Лучше снова предаться более близким, предвкушающим грёзам. Шестой клон — врач-альтруист, разговаривающий со своими поданными на равных, в силу обстоятельств был вынужден убивать. Пик никогда бы не подумал, что Зонтик может убить. Этот бесхребетный слабак, который боялся собственной тени, в один миг превратился в сильного волей правителя, способного постоять за себя и за свою страну. Восьмой многое бы отдал, чтобы посмотреть на такого нового Зонтика, наверняка с ледяным взглядом. Ему бы подошёл под цвет глаз. Если бы не Алебард, то не Вару бы пришёл в шатёр, а Пик. И тогда всё было бы иначе… Восьмой пару раз постучал по поверхности стола. Нет смысла думать об этом, прошлого не изменить, и предаваться сослагательным грёзам Пик не хотел, ибо у него ещё было будущее, причём очень интересное. Восьмой позвал одного из своих приближенных генералов, чтобы дать ему поручение, а самому отправиться в последнее королевство. Это был явно какой-то проклятый день. Опять стена, опять преграда. Уже, правда, для поданных Пика. Сам правитель без особых проблем попал на территорию Курограда. Восьмой ухмыльнулся. Видимо, Куромаку хотел устроить дуэль. Если на то была воля второго клона… Пик ухмыльнулся с садистким удовольствием. Сосредоточившись на образе оружия, способного бить по нескольким целям одновременно, Восьмой направился вглубь страны.

***

Куромаку содрогнулся от внезапных взрывов. Рефлекторно он посмотрел на небо, затем быстро вернул себе контроль над эмоциями и склонился над электронной картой. Экран отражал объекты, которые успели пострадать. На первой стадии всё шло по плану: Пик стал атаковать центр, как тот думал, резиденцию Куромаку. Второй понимал, что Восьмой просто забавляется — тот наверняка догадался, что Куромаку не стал бы скрываться в самом сердце своего королевства. Внезапно раздался голос. Пик использовал силу генератора, чтобы донести эту информацию до одного конкретного человека: — «Куромаку, я знаю, что ты где-то здесь», — понятно было, что после этой фразы начнётся весёлая игра в кошки-мышки. Однако ожидаемых надменных слов, пропитанных самодовольством будущей победы, не последовало. Вместо них голос стал досадным, — «Не думаю, что тебе есть смысл сражаться, ибо Зонтик погиб на поле боя…» Пальцы рук пробила короткая судорога. От них напряжение распространилось по всему телу, и Куромаку застыл, невидящим взглядом смотря на карту перед собой. Окружающий шум чужого голоса перебивался пульсирующими ударами от сердца, что создавало непереносимый гул в голове. Окружающий мир вмиг потемнел, оставляя Куромаку одного в пустоте. И только непрекращающийся шум оповещал его о том, что он всё ещё жив. Хотелось скрыться от него, остаться полностью одному и зарыться в своей печали. Куромаку с усилием поднял свои руки и закрыл уши. Но этот ужасный приторно-сладкий голос, который своими тягучими интонациями опошлял и порочил светлую память о семье, будто въелся в подкорку. Эти предложения. Они повтором воспроизводились в сознании. В один миг в яростной попытке противостоять зазвучали мысли. Не верит. Он ему не верит. Зонтик не мог умереть! Да. Он был ранен. Так доложил Курон в последнем сообщении… Взгляд зацепился за генератор, что лежал перед Вторым. А если они не успели. Вдруг не успели оказать первую помощь и тогда эти слова… Тогда генератор — это то немногое, что осталось от Зонтика. Это его сила, его энергия. Куромаку не мог позволить себе их использовать. Нет! Прочь эти мысли! Он жив! Пик специально говорит такие речи, чтобы разбить моральное состояние, уничтожить надежду и заставить сдаться. Восьмой пользуется тем, что Куромаку не располагает большим количеством информации. Как Второй не хотел ему верить, но он не мог унять свои мысли и свои переживания. Слишком сильна была вина, слишком сильно он боялся и слишком сильно любил, чтобы не обращать внимание на слова. Он привык видеть, чувствовать Зонтика. Куромаку всегда знал, что тот в порядке и в добром здравии. А сейчас… Он не знал, что с ним, удалось ли его спасти. Эта неизвестность пугала, тревожила, раскрывала самые потаённые страхи, которые Куромаку прятал всю войну. Их было много, они скопились, и он просто устал с ними бороться. Не было сил. Он подчиниться словам мерзкого голоса. Руки пробила мелкая дрожь. Ладони переместились на плечи, и пальцы мертвой хваткой в них вцепились, обнимая ослабевшее тело. Из груди вырвался сдавленный хриплый стон. Перед глазами появилась водная пелена. Губы скривились в нервной судороге. Было мерзко от себя, от своей слабости. Хотелось кричать. Беспощадно разорвать этим криком себе горло. — «Соберись, сволочь!» — с ненавистью прокричал внутренний голос. От внимания Куромаку ускользнуло, как его собственная рука отпустила плечо, чуть поднялась в воздух и с силой, с невиданным презрением, ударила по щеке. — «Пока не увидишь его тело собственными глазами, не смей говорить о его смерти!» Щеку будто обожгло. Маленькие щекочущие ощущения быстро распространились по лицу. Это было неприятно, больно, но отрезвяюще. Какой смысл сидеть здесь, упиваясь жалостью к себе? Нужно встать и уничтожить. Уничтожить всех до единого, кто встанет у него на пути. Пальцы судорогой сжимали плечи, рот застыл в немом крике. Ярость клокотала внутри, выжигая внутренности. Она не дарила облегчения, наоборот отнимала последние силы. В душе будто появилось выжженное поле: ни эмоций, ни чувств, ни переживаний, ни воспоминаний — не осталось ничего. Решимость угасала, как последний уголёк в костре. Но полностью не исчезала. Видимо, есть что-то ещё, что питает её, не выжигающее и дарящее боль, а другое — светлое и теплое. Оно уже не оставляло ожогов, не причиняло душевной муки, скорее… Согревало, успокаивало. И имя ему было милосердие. Оно звучало голосом Зонтика. Только он был способен погасить огонь злости и ненависти. И это он научил Куромаку любить. Ярость переродилась в решимость, стоило вспомнить о любимом человеке. Зонтик — жив. Частичка его света осталась внутри Куромаку, и она придала ему сил не сдаваться. Шестой бы не одобрил таких необдуманных поступков, которые Куромаку в красках расписывал в своей голове. Перед глазами предстал его образ с слегка нахмуренными бровями и поджатыми губами, однако в прекрасных бирюзовых глазах не было ни намёка на разочарование или злость. В них была только безграничная любовь. Второй чувствовал его руки, что с нежностью и осторожностью смахнули влагу с щёк. Как постепенно, они опускались ниже и убирали нервное напряжение с остальных частей тела. Как в груди появилось больше воздуха, а в ушах стоял спокойный мелодичный нежный, как капли летнего дождя, обволакивающий голос: «Куро, ты дышишь.» Наваждение пропало и мир прояснился. Куромаку встряхнул руками, чтобы прогнать последние остатки накрывшей его истерики. Затем с привычными собранностью и педантизмом начал настраивать мерцающий перед ним экран. Глаза быстро двигались, считывая поступающую информацию, пальцы бегали по поверхности планшета. Наконец, информация с разных датчиков смогла стабилизироваться, и появилась чёткая карта с обозначениеми пострадавших зданий, возможными будущими целями и, самое главное, местонахождения Пикового Короля. На основе полученных данных Куромаку построил самый безопасный маршрут. Последний раз сверившись с показаниями на экране, он поднялся, затем поправил на голове корону, это движение было непривычным для него, поскольку Второй всегда был уверен в своих действиях и разработках, и с такой мелочью, как «головной убор, который не должен падать», он разобрался ещё в самом начале их карточного пути. Стресс слишком сильно на нём сказывался. Пора закончить этот «концерт». Куромаку опустил взгляд на прибор, который излучал красивое, спокойное голубое свечение. Горький выдох непроизвольно вырвался из груди. Второй наклонился и правой рукой поднял генератор. Направив в него небольшой поток энергии, Куромаку создал вокруг себя барьер, сделавший находившегося внутри него невидимым. Куромаку шёл, сверяясь с показаниями в приборе, чтобы случайно не попасть под снаряды. Убить. Это была его цель. Всё равно, что будет потом. Пусть он станет убийцей и больше никто не примет его в своём доме. Даже Зонтик… Пусть. Зато этот кошмар закончится и не повториться более. На экране показалась точка, которая была совсем рядом с Куромаку. Он не успевал отойти на достаточное расстояние. В попытке минимизировать урон, Второй побежал от места будущего взрыва. В следующую секунду он почувствовал сильный толчок с левой стороны. Куромаку успел сгруппироваться прежде, чем прокатиться по земле. Рукава пиджака и рубашки порвались и более не защищали кожу от царапин, очки после одного неудачного поворота треснули, на лице появилось несколько ссадин. Наконец движение прекратилось. В следующую секунду Куромаку услышал взрыв, но уже в совершенно противоположной части королевства. Чёртов Пик. Куромаку сел на колени. В одной руке он держал планшет с данными, в другом генератор Зонтика, из-за этого Второй не смог должным образом защитить голову. Резкая, как игла боль, прошлась от затылка до глаз. Самое неприятное в ней, что она походила на волны во время шторма: с каждым движением становилась всё сильнее и сильнее. На щеке появилось неприятное щекочущее чувство, будто капли воды стекали по лицу. Куромаку опустил планшет на землю экраном вверх и коснулся кожи. Неудивительно что голова начала болеть, да звон в ушах появляться. Видимо, во время падения Куромаку ударился о какой-то булыжник, и теперь у него где-то зияет рана. Второй растёр кровь на пальцах и посмотрел на экран. Что ж. До цели ему было недолго идти. Справится, даже с такими повреждениями. Куромаку похлопал себя по груди. Печальная улыбка коснулась его губ. Здесь, подарок Зонтика на месте. Тяжёлый выдох, который затерялся в ещё одном далёком взрыве. Куромаку держал в руках генератор Зонтика, поднял планшет и отправился в путь. Вскоре, он увидел его — Пикового Короля. Какая же сильная ярость поднялась в Куромаку при виде этого самодовольного лица! Хотелось вцепиться ему в шею и разорвать её на мелкие кусочки! Куромаку вынужденно успокоил себя. Резкая боль от нахлынувших эмоций напомнила о ране. Нужно действовать быстрее. А то он рискует потерять сознание. Сильный направленный поток энергии без проблем пробил защиту Пика. Следующий такой луч пробил броню. Восьмой пытался понять, что произошло и откуда был совершен удар. Куромаку, не снимая с себя невидимого купола, оказался рядом с Пиком и нанёс ему удар ножом в место, где не было брони. Всё. Пик точно умрёт. И не важно в какое место был нанесён удар, насколько он глубокий. Главное, что кураре, который был на ноже, смог попасть в кровь. В голове сразу всплыл момент, как Куромаку узнал об этом «препарате». Ему рассказал Зонтик, точнее, рассказывал-то он о мышечном релаксанте — тубокураринхлориде. Его часто использовали в медицинских практиках для расслабления мышц. Лекарство было одной из составлющей смертельного яда, который вызывает смерть от удушья. Но самое замечательное в нём было, что сознание не страдало, то есть человек будет мучиться до конца. Это и хотел увидеть Куромаку. — «Зонтик, прости, что использовал твои медицинские знания для таких целей. У меня не было выбора», — пробежала в голове горькая мысль. Как сильно Зонтик будет его ненавидеть, если узнает об этом? Внезапно, Куромаку сдавленно крикнул, почувствовав сильный удар в область солнечного сплетения. Снова он упал на землю. В этот раз он выронил генератор. На уже имевшиеся раны добавились новые. Из последних сил Второй поднялся. Куромаку еле стоял на ногах, покачиваясь из стороны в сторону. Он был неосторожен и получил травму из-за взрыва. Лицо Второго было в копоти, волосы растрёпаны, очки брошены к обломкам, пиджак и рубашка порваны. Куромаку видел расплывающийся мир, чувствовал тошноту на языке, ощущал головокружение и слабость в теле, но он не мог себе позволить потерять сознание сейчас, не мог себе позволить потерять гордость. Если смерть, то только стоя. Пик выглядел и чувствовал себя не лучше. Яд ещё не начал действовать, но рана в правом боку давала о себе знать. — Куромаку, пора тебе сдаться, — с издёвкой начал Пик, — ты еле на ногах стоишь. — Тебе самому не смешно от этого заявления, — Куромаку видел пятно вместо чёткого силуэта, но он всё равно грозно прожигал Пика взглядом, — из-за тебя погибло столько людей. Ромео, Феликс, Данте… — Зонтик. — Что? — Куромаку прошибло насквозь от этого слова. Он снова об этом сказал, снова напомнил о ране. Куромаку ощутил, как адреналин взыграл в организме, заставил тело застыть в мёртвой позе. — Он сам вспорол себе горло, — Пик самодовольно посыпал соль на рану. Он выдумывал обстоятельства смерти Шестого. Восьмого забавляла реакция холодного Куромаку. Хотелось посмотреть полный спектр эмоций расчётливого педанта. — Заткнись… — прошипел сквозь зубы Куромаку, но голос был настолько слаб, что Пик ничего не услышал. — Теперь я буду осмотрительней и не позволю тебе пострадать… Пик подошёл совсем близко. Куромаку слышал его шаги. В груди что-то трескалось и этот звук резонансом отражался в шагах Пика. Куромаку чувствовал осколки внутри себя, они врезались в плоть, заставляя чувствовать боль. И эти слова. Как мог Пик так бессовестно врать, чтобы всего лишь увидеть реакцию, которая его позабавит?! Куромаку не собирался быть для Восьмого «развлечением». Он не позволит этому человеку порочить имя своей семьи! Куромаку не знал откуда в нём появились эти силы. Он одним рывком оказася около Пика и схватил его за шею. Восьмой держал руки Второго с ухмылкой наблюдая за выражением лица противника. Пальцы не слушались Куромаку, головная боль иглой проходила через череп, связь с реальностью медленно, но верно, стала пропадать. — Ты проиграл, Куромаку, — прохрипел Пик, отдёргивая руки Второго от себя, — Знаешь, меня даже сначала удивила твоя реакция. Но я понял её причину. Я бы тоже горевал, потеряй такого милого и сосредоточенного сотрудника. Но сейчас о другом. Ты вот-вот отключишься, а мне нужна одна важная информация: где твой генератор? — Не знаю, — из последних сил ухмыльнулся Второй. Он нашёл слабость Пика и сейчас будет издеваться над ней, как может. — Куромаку, — Пик резко с импульсом отпустил руки Второго. Куромаку был не в силах удержать равновесия, и упал на землю, уже не чувствуя боли от приземления. — Пха-ха, Пик, да ты хоть избей, хоть убей, я не знаю, где он. Ещё в самом начале я попросил Курона его спрятать, и, вот какая жалость, он умер. — Куромаку, ты же умный, ты не мог так поступить. — Именно потому, что я умный, я так и поступил, — видеть раздражённое вперемешку с разочарованием выражение лица Пика было единственным приятным в этой войне. Сознание постепенно стало уплывать, боль в голове постепенно сходила на нет. Вдруг, Пик скривился и опустился на колени, хватая ртом воздух. Куромаку усмехнулся — настал конец этого тирана. Он не хотел думать о Пике. Перед тем, как совсем потерять связь с миром, в сознании появился образ знакомого любимого лица. Зонтик склонился над ним и смотрел тёплым взглядом и нежно улыбался. Куромаку показалось, что он сам протянул свою руку и чуть коснулся щеки иллюзии: «Лишь бы ты был жив…» — пробежала последняя мысль. После Куромаку в свои объятья приняла тьма.