Старые мечты на новой земле

Пику казалось, что прошла неделя, но на деле минула лишь пара дней с их последней встречи с Зонтиком. Бесконечный круговорот повторяющихся событий, состоящих из собраний, скандалов, недовольств, бумаг, хождений, криков — лишал сил. В такой обстановке Восьмому казалось, что он сходит с ума, хотелось сбежать из этого мира как можно скорее. Но он не смог бы этого сделать. Гениальнейшая идея с генераторами провалилась. Расчёты, произведённые Куромаку, показали, что открыть портал можно только извне. Пик не поверил и решил проверить выдержат ли стены удары силой от трёх генераторов: Зонтика, свой и Ромео, которого должно было хватить на ещё одно использование. И расчёты подтвердились. Даже с учётом всей энергии, покинуть Карточный мир — невозможно. Пик чувствовал себя беспомощным и от этого ненависть в нём сияла всё ярче и ярче. По этой причине, он не чувствовал никакого угрызения совести, когда отправлял электрический разряд в одного из своих министров. Пик не мог не обратить внимание на испуганный взгляд Мир, который девушка пыталась спрятать за своей привычной маской хитрой лисицы. И осознание, что он в состоянии настолько испугать одного из своих самый стойких и приближённых людей, приносило ему истинное удовлетворение. Сильных людей приятно ломать, когда-нибудь придёт очередь Мир, когда-нибудь и она допустит ошибку, тогда можно будет провести эксперимент и посмотреть, как долго она протянет. Дела-делами, а навестить одного из своих «коллег» было бы славно. К тому же, сами ноги неосознанно привели его к нужной двери. Грех не воспользоваться. Всё было, как обычно, точнее по-новому обычно. Теперь одну из трёх комнат на втором этаже занимал Зонтик, который работал на благо Пиковой империи. Не добровольно конечно. Пик, удивительно для себя, соблюдал правила приличия и перед тем, как зайти в «спальню», постучался. После короткого ответа он открыл дверь. Зонтик стоял около стеллажа и искал нужную книгу. — Что тебе нужно? Очередной резкий вопрос заставил Пика усмехнуться. — Да так, ничего особенного, просто пришёл на тебя посмотреть. Пик с удовольствием отметил, что бровь Шестого нервически дёрнулась, и Зонтик развернулся к нему и смерил взглядом, полным неприязни. Эти бирюзовые глаза, которые светились от внутренней стойкости, эти чуть опущенные в сомнении веки, этот грозный изгиб бровей и эти плотно сжатые губы — были прекрасны. Показная сила, скрывающая робость. Как же Пику хотелось сорвать с чужого лица маску неприязни, с тела скинуть костюм уверенности, и затем пробудить скрытые страх и тревожность; снова видеть испуганные глаза, зажатую позу; ощущать полную власть над этим живым существом. И, что самое приятное, чтобы эту власть позволяли ощущать. Сейчас Зонтик ни за что не променяет свою свободу, поэтому Пик был готов прибегнуть к силе, чтобы подчинить, подавить волю. Восьмого нисколько не смутило, что Шестой вернулся к делу, от которого его прервали, предпочитая не замечать собеседника. Пик наблюдал, как тонкие длинные пальцы пробегают по корешкам книг, как от чуть отросших ногтей исходит слабый скрип, когда они сильно задевают обложку, как свет от лампы на столе попадает на ровные черты лица. Зонтик был прекрасен и оспаривать этот факт сам с собой Пик не особо хотел. И сразу же родился вопрос: «В какой момент появилось странное желание?». В голове никогда не пробегало мыслей о красоте, изяществе, нежности. Всегда руководящими ориентирами в своём характере Пик считал именно жестокость и расчётливость, и поэтому считал практически всех остальных клонов бесполезными. Первыми в этом списке были червовые, за ними шёл Зонтик. И вдруг, нумерация потеряла свою актуальность, в одно мгновение, Зонтик перестал быть бесполезным, стал главной целью, можно сказать, призом. Не сложно было узнать о том, что Зонтик занимался врачеванием, потому что после провала шпионской операции, Пик всё равно продолжил следить за всеми доступными для него государствами. И Куромаку с Зонтиком очень ошибались, когда думали, что всё закончилось. Эти воспоминания вызывали у Пика радость. С получением рапортов о жизни, о новостях в Зонтопии, что-то каждый раз переворачивалось. Слова, напечатанные обычным шрифтом, окрашенные в обычный чёрный цвет, изложенные на обычной тонкой белой бумаге, превращались в картины. Строгий тон повествования не смог скрыть той нежности и заботы, которые шестой клон дарил своим подданным. Первый раз Пик только усмехнулся своим размышлениям. Второй раз потратил больше времени для проверки рапорта. Третий раз дал волю воображению. И спустя определённое количество раз осознал, что такая роль очень идёт Зонтику. Его действия по раскрытию своей личности, странное желание помогать и освоить, в какой-то степени неблагодарную профессию, были направлены на спасение. И это зацепило Пика. Получалось, что Зонтик для своих подданных и правда был воплощением милосердного Бога. И воображение Восьмого клона прекрасно помогло нарисовать прекрасный образ в обрамлении лучей: стройная фигура в лёгких белых ниспадающих одеждах, на подобии тех, что носили в Древней Греции, бирюзовыми распущенными волосами, что покрывали плечи, словно морские волны белый мрамор, сияющие глаза и главное — лёгкая улыбка. И стоило Пику представить, как что-то внутри него повернулось настолько сильно, что вернуться в обратное положение уже не смогло. Нежность и забота, которые шестой клон дарил своим подданным, были совсем чужды Пику. Он не понимал, как можно любить эти никчёмные пародии на жизнь. Но это и привлекало. Недоступность. Непорочность. Всего раз они беседовали наедине и назвать это приятной встречей можно было с натяжкой. Тогда-то первые изменения в характере Пик и заметил. Он подумал, что Зонтик может стать хорошим союзником, если черты их характеров станут похожими, и занял выжидательную позицию. Однако ошибся. Зонтик пошёл по совершенно иному пути, которого Пик предположить не мог. И это было на удивление приятно. Радости было даже больше, чем если Зонтик стал точной копией его. Тогда зажёгся огонь, тогда и появилось желание заполучить… Не только генераторы. Да, генераторы были основой целью, но вместе с ней можно было получить ещё, чтобы потом узнать природу чувств, поэкспериментировать. Можно было получить его. Но реальность оказалась другой. Реальный Зонтик не улыбался, не светился, и он был холоден. Однако плавные движения, волосы, глаза — они выдавали в нём нежного человека. Пик хотел видеть Зонтика нежным, потому что тогда Зонтик был бы беспомощен. И это вызывало странные реакции у тела. Внезапное желание, чтобы Зонтик смотрел только на него, быстрым жаром прошлась по телу, когда Зонтик, найдя нужную книгу, подошёл к столу. Пик быстро подлетел к Шестому, развернул и схватил за запястья. Коснуться тёплой кожи было очень приятно. Сразу же появилось желание попробовать её. Пик стал нагибаться ниже, и в этот момент Зонтик попытался вырвать из хватки. Это не увенчалось успехом. Восьмой из-за резких движений потерял равновесие и упал на стол вместе с Шестым. Приподнявшись, Пик замер от увиденного. Растрёпанные бирюзовые волосы, лёгкий румянец на щеках, губы, с которых срывались частые поверхностные выдохи. И самое главное округленные глаза и взгляд, направленный только на него и наполненный непониманием. Это осознание прошибло насквозь. Кончики пальцев стало чуть покалывать от переизбытка эмоций. И тут взгляд Пика опустился на губы Шестого. Они были чуть приоткрыты. Пик больше не хотел себя сдерживать и быстро накрыл чужие губы своими. Он целовал глубоко и страстно, лишь на миг отрываясь, чтобы сделать короткий вдох. Только сейчас, целуя Зонтика, Пик понимал, что значит «дышать полной грудью» и пусть кислорода не доставало, это не мешало испытывать чувство пьянящей наполненности. И тело реагировало. Особенно сильный импульс прошёлся по телу, когда Зонтик в безуспешной попытке оттолкнуть случайно задел ногой бедро Пика. Тогда внизу живота растеклось ужасно болезненное, но на удивление приятное чувство. Эта была та боль, которую прекращать не хотелось; сносящая голову. Она не оставляла ни частицы благоразумия. У неё было одно чувство — вожделение. Пик оторвался от желанных губ. Его тело требовало передышки. Он не ожидал от себя такой отдачи и пребывал в минутном смущении, слушая звон в ушах от поступающей в его голову крови. Пик опалял тяжёлым дыханием чужие влажные губы и смотрел на смущённое затравленное выражение лица. Казалось истерика вот-вот накроет Зонтика. Его нервные вдохи и выдохи Пик чувствовал разгорячённой кожей. Это было истинным удовольствием понимать, что он смог довести другого человека до такого состояния, что тот даже слова выговорить не может, лишь поверхностно и часто дышать. — Т-ты… — слышать этот слабый голос, видеть яркие красные щёки и усмехаться от попытки скрыть своё смущение поворотом головы — было возбуждающе. Пик не хотел останавливаться. Он вкусил плод. И вкус плода не разочаровал. Теперь Пику хотелось больше. Больше контакта, близости, дыхания, тепла и криков. Он хотел познать удовольствие сладкого сока недоступного доселе полностью. Забрать всего и не оставить никому. Только его. Пик прильнул к открытому участку кожи на шее. На что услышал короткий вскрик, и последующую попытку вырваться. — Уходи… не смей меня трогать! — громкая фраза и резкий рывок, который заставил Пика шелохнуться и разжать ладони…

***

Восьмой резко подскочил на кровати, принимая сидящее положение. Пару секунд он пытался восстановить дыхание, и затем закрыл один глаз ладонью. — Что это было? Он посидел пару минут в тишине, напряжённо что-то обдумывая. — Это и есть любовь?

***

Слишком однообразно, слишком скучно, слишком невыносимо. Этот ворох бумаг постоянных расчётов. Он устал. И его нервная система кричала об этом. Если завтра он напишет два плюс два равно пять, то даже не будет удивлён. Пик, увидев подобное состояние, сказал отдохнуть пару недель и снова приниматься за работу. Даже бумаги практически все забрал, оставив только книги. Такие действия легко можно было принять за заботу, однако Куромаку слишком хорошо знал Пика. Восьмому нужен результат, причём самый лучший из возможных. Поэтому ради цели, он был готов пожертвовать несколькими неделями, да и что говорить, спешить ему явно было некуда. Первые пару дней Куромаку спал, лишь изредка просыпаясь по ну́ждам организма. Он извёл и измучал себя настолько, что практически не шевелился во сне. После «спячки» стало легче. Тогда Куромаку осознал одну из своих ошибок: нельзя постоянно бодрствовать — это помешает его плану. Нужен отдых, чтобы держать мысли ясными. Вскоре ему нужно было чем-то себя занять, на столе Куромаку нашёл роман. От чтения тяжёлого произведения про отверженных людей, Куромаку отвлекло уменьшение света. Стало темнеть. Второй потянулся к прикроватной тумбочке и повернул ручку у основания лампы. Она очень напоминала керосиновую, однако горела намного ярче. Поскольку проводов в своей комнате Куромаку не обнаружил, то предположил, что лампа горит за счёт определённого вещества. Что это, Куромаку не знал из-за отсутствия данных. Взгляд вернулся к книге. Стиль автора был сложный, но невероятно красивый; сама история полностью поглотила внимание — она была очень печальная — и Куромаку поймал себя, что слёзы готовы упасть из его глаз. Это было неожиданным открытием. Он достал платок Зонтика. Но стоила нежной ткани коснуться кончиков пальцев как Куромаку прижал колени к груди к прислонил кулак ко лбу. Видимо нервная система совсем расшаталась, раз Куромаку не смог сдержать капель, что скатились по щекам. За ними последовали другие. Они не останавливались. Они текли потоком. А сам Куромаку делал равномерные вдохи и выдохи. Его разум был пуст, он не думал ни о чём, лишь чувствовал, как грудь разрывает изнутри, как руки парализует от боли в центре, как он не способен пошевелить ни одним мускулом, лишь способен сидеть свернувшись. Сколько ещё ему сидеть в этой тюрьме? Сколько времени мучиться от неизвестности? Но он был… был благодарен. Боль нестерпима, ужасна и ранима, однако она исходит из чувства беспокойства о самом дорогом, кто есть на этом свете. Он держит его на этой земле, заставляет бороться, заселяет все его мысли. И если бы не заболевание, лишающее способности фантазировать и видеть сны, то он бы видел его каждый раз, как засыпал. Тогда эти ненастоящие встречи были бы лучём света в этой тёмной яме. Однако в реальности были тяжелее, и все силы уходили, чтобы не забыть образ, который Куромаку так старательно представлял в своей голове. Лишь бы снова увидеть его лицо! Мельком! Просто убедиться, что Зонтик в порядке, знать, что он свободен. Только одно оставалась этой отчаявшейся душе — верить, что представится шанс, будет допущена ошибка, которую можно использовать в свою пользу. Когда-нибудь это случится. А пока… слёзы не останавливались.

***

Зонтик устал. Не хотел ничего видеть. Всё ему надоело. Раздражало. Из последних сил он заставил подняться своё тело с пола. Оглядев полки и поверхность столешницы маленькой кухни, взгляд не нашёл флакона с мазью против ожогов. Разум сразу подкинул воспоминание о невыполненной задаче. Изготовлением мазей Зонтик хотел заняться, как зацветёт ромашка, вырастет крапива и сушеница. Сейчас ещё не время. Даже полевым растениям нужно две недели, чтобы взойти, что говорить о пяти днях, проведённых в неволе. Зонтик обречённо вздохнул, ухватившись за деревянный край. Всего пять дней, а ему казалось, что прошёл минимум месяц. Час походил за три, время не ускорялось, когда выполнялась работа. Зонтик запустил пальцы в волосы и быстро замахал кистью, взъерошивая их. Сразу же из его рта вырвалось сдавленное шипение, глаза зажмурились. Повреждённая конечность дала о себе знать. Зонтик засучил рукав и осмотрел место ожога. Что ж, заживать это будет пару недель. Это всего лишь ожог первой степени. Не страшно, однако же больно. Зонтик больше не видел причин оставаться на кухне и отправился в свою комнату. Как только его тело коснулось кровати, то он мгновенно уснул. На следующий день у него не было сил, чтобы встать, и честно говоря, смысла он в этом не видел. В какой-то момент в комнату влетел ураган в виде Линеи. Она начала тормошить и пытаться поднять, чтобы ей помогли с растениями. — Пожалуйста пойдём! — Линея кричала, как ребёнок, звонко, громко и противно. Зонтик хотел, чтобы его оставили в покое. — Я не пойду, — короткий ответ. Но его не приняли и стали трясти за плечо ещё сильнее. — Я без тебя не справлюсь! Зонтик, не проронив ни слова, слабо поднялся на локтях. Ему удалось сесть, однако он с трудом держал себя в пространстве и для опоры использовал непострадавшую руку, которую поставил перед собой. Он не хотел поворачиваться и смотреть на собеседницу, у него не было моральных сил. Зонтик опустел. — Если тебе сказали «нет», значит сейчас с тобой не хотят проводить время, — Зонтик медленно повернул голову и посмотрел на Линею сквозь завесу, упавших на лицо волос, — уйди. прошу тебя. По испуганному выражению лица Линеи Зонтик смог понять, что он перегнул. Только чем именно: слабым голосом, или бесцветным взглядом, или позой, или тяжелой атмосферой вокруг себя, или всё вместе — догадываться было выше его сил. Линея бесшумно сбежала из комнаты. Зонтик упал на кровать и спустя пару минут уснул.

***

Похоже долгое отсутствие не скрылось от Мир. Она пришла. — До меня дошли слухи, что ты около двух дней не встаёшь с кровати. У тебя есть обязательства. Выполняй их. — У меня их нет. Будь моя воля меня бы здесь не было, — Зонтик говорил слабым голосом и тон его содержал безразличные интонации. Ему было бы всё равно, если бы он умер. Он был готов к смерти. И только одно его удерживало сейчас — Куромаку. Найти его, освободить и вместе спастись. Но думать об этом было так тяжело. Зонтик просто хотел минуты покоя, ему нужен был хоть один глоток свободы и силы бы сразу к нему вернулись. Сейчас он обескровлен. Устал. — Ты не можешь просто лежать здесь, — не унималась Мир. — Могу, — коротко ответил Зонтик. — Угораздило же меня возиться с такими нестабильными слабыми… — Мир внезапно замолчала, а после вскрикнула. Зонтик резко обернулся и увидел, что Мир лежит на полу, сжимая до побеления костяшек ткань около груди. Работал чистый рефлекс, Зонтик в мгновение ока спрыгнул с кровати, подбежал к окну и открыл его. Затем он подлетел к Мир и стянул с её шеи галстук, не слишком вежливо, его движения были резки и точны, и расстегнул воротник. — Что ты творишь?! — сильнейшая боль не помешала Мир быть в абсолютном бешенстве от столь откровенных действий в её сторону. — Спасаю тебе жизнь, — спокойно отвел Зонтик в противовес яркой реакции Мир, — расстегни рубашку, пока я сбегаю за стетоскопом. — Какого?! — Сама просила не забывать о своих обязанностях. Моя задача здесь — медицина. Я — врач. Тебе сейчас явно не очень хорошо, поэтому я собираюсь тебе помочь, но если моя помощь не нужна так мне и скажи, и я буду спокойно наблюдать, как ты корчишься в муках и вероятно умираешь, — Зонтик врал. Он бы не смог оставить живого человека умирать, не простил бы себе этого. Но похоже его слова подействовали, и выражение лица Мир с агрессивного перешло в страдальческое. Зонтик отправился за прибором. Он прослушивал тона сердца, чтобы понять, что происходит с Мир. Шестой выдохнул, когда услышал тона, это был не инфаркт. Потому что в ином случае помочь было бы нечем. Проблема была в том, что тона были слишком громкими, а также хорошо был слышен четвёртый тон. Это могло свидетельствовать о множестве заболеваний, связанных с сердцем. Нужно дополнительное обследование и ЭКГ. Сейчас единственное, что мог сделать Зонтик, это заставлять Мир правильно дышать, чтобы увеличить приток кислорода. Когда боль стала отступать, девушка спросила: — Как ты поняла, что это было сердце? — Обычно люди хватаются за те части тела, которые у них болят. Если они задыхаются, то чаще хватаются за грудь в районе ключиц, если резко ударяет в голову, то за голову, если рука, то за руку. Ты сжимала ткань, как раз в районе сердца, поэтому несложно было понять, что у тебя болит. Мир ухмыльнулась. Похоже она окончательно пришла в себя, раз в ней появились силы на свою обычную лисью улыбку. — Хочешь сказать, что мне нужно было пострадать, чтобы ты вставала с кровати? — Получается так. — Тогда будь добра выполнять свою работу, иначе люди будут страдать. Ты же не хочешь, чтобы они страдали? Бесчестная манипуляторша. От цепкого взора Мир не ускользнули ни мелкие детали, ни душевное состояние. Для неё не составило проблем сложить два плюс два, чтобы понять, что нежный характер зонтопийцев не переносит насилия и издевательств; они не могут смотреть на боль другого и пытаются помочь всеми своими силами, видимо по этой причине прогрессирующая отрасль в их стране — медицина. Бывали исключения. Нигде не бывает… дефектных… Мир зажмурилась. Не стоит. Она знает себе цену, знает какими приёмами пользуется, и холодный взгляд, направленный на неё от нежного и одновременно колючего существа, вполне заслуженный. Зонтик заметил, что Мир стало лучше, и протянул ей руку. Девушка не приняла её и поднялась сама. Зонтик лишь пожал плечами и направился закрывать окно. — Как часто эти боли возникают? — Не твоё дело. — Как раз наоборот. Это моя работа. Как ты сказала? «Не хочешь, чтобы другие страдали»? — Зонтик одарил Мир тяжёлым взглядом, — тебе нужно обследование, иначе следующий подобный приступ закончится для тебя смертью. В настоящее время я не располагаю необходимым оборудованием и лекарствами, однако могу предположить, что в больницы твоей страны поступают необходимые приборы, как например в замок мне доставили необходимые колбы и стетоскоп. До того, как попасть сюда, моим направлением была кардиохирургия, другими словами работа на сердце. Твоя проблема — моя специальность. Я поставлю тебе диагноз и пропишу лекарства. Ты будешь жить. — В этом нет нужды, — отрезала Мир, твердо махнув рукой. — Что? Почему? — Я не хочу сказать, что ты плохой специалист, просто я тебе не доверяю. Сама подумай, захотела бы ты идти к врачу из побеждённой страны? Где гарантии, что ты меня не отравишь? Зонтик смерил её холодным взглядом. — Если бы всё было, как ты говоришь, то ты до сих пор бы лежала на полу, корчась от боли. Мне было бы всё равно на тебя, и, была бы моя воля, ты бы уже умерла, — Зонтик вздрогнул от своих слов. Они ужасные, ледяные, в них нет заботы. Они вынесли человеку приговор — смерть. Вмиг пронеслись воспоминания той страшной битве, крови на руках, оружие, зажатое пальцами, крики той девушки. Зонтик почувствовал, что его грудная клетка слишком тесная, в ней не хватает места кислороду. Он стал чаще дышать и отступил на шаг назад. Его ладони прислонились к горячим щёкам и сжали кожу, впиваясь в неё ногтями. — Я не убийца, — в исступлении прошептал он. Тишина обволакивала его, он тонул в потоке своих эмоций и паники. Зонтик не мог попытаться допустить мысли о спокойствии, он слишком погрузился в осознание своей жестокости и душевной чёрствости. Вдруг его плеча коснулась рука. Зонтик поднял взгляд и увидел лицо Мир. Она не улыбалась и это говорило, что она удивлена и обеспокоена ситуацией настолько, что не может держать свою привычную маску. Осознание этого позволило Шестому снова вернуть контроль над своими эмоциями. Паника стала отпускать его. — Разве твой правитель не будет огорчён, если ты умрёшь? — Императору мы нужны только, пока приносим пользу, как только мы выходим из строя от нас избавляются… — глаза Мир резко округлились. По её реакции можно было понять, что она сказала лишнего. Зонтик в изумлении уставился на Мир. Он думал, что она для Пика, как для него Алебард. Логично было предположить, что главный советник ближе всех к правителю и что скорее всего о ней заботятся. Ошибся. — Это жестоко, — только и смог выговорить он. — Разумеется, ты будешь так думать, — Мир рывком удлинила дистанцию между ними, — в твоей стране всё по-другому, мне ли не знать. — Я защищу тебя. — Пф, как ты это сделаешь? Твоя власть заканчивается на цветочках и склянках, ты даже, если очень захочешь, ничего изменить не сможешь. — Я помогу тебе прожить дольше. Твой правитель не осознаёт насколько ты важна для него, и, к сожалению, он сможет это понять, только после твоей смерти, когда всё, чем ты руководила выйдет из строя, потому что только ты была в силах этим управлять. Мир смотрела на него изумлённо и не могла выдавить из себя ни слова. Потом резко развернула голову, чтобы не смотреть на собеседника, и куда-то в сторону сказала: — Не так уж много я и делаю! — Не поверю, — отрезал Зонтик, убирая руки со своего лица. — Вы в Зонтопии все так рьяно защищаете жизнь? Какой смысл от существа, которое никакой пользы оказать не может? Не проще будет от него избавится, чем пытаться починить? — Жизнь уникальна. Любая жизнь имеет свою ценность. Ты никогда не знаешь, что может произойти в будущем и как та или иная жизнь повлияет на ход событий. Зонтопия была местом, где человеку не нужно было сражаться за своё существование. У всех была свобода творить и создавать. Эта возможность гораздо важнее, чем естественный отбор. За любую жизнь нужно сражаться, потому что каждый имеет право на своё счастье. — Как сентиментально, — Мир продолжала посмотрела в сторону. Зонтик заметил неестественную красноту кожи её лица. Это могло быть знаком, что в организме начались какие-то воспалительные процессы или… это было смущение? Зонтик сделал шаг. — У тебя нет жара сейчас? — С чего такой вопрос? — У тебя лицо красное. Если сейчас чувствуешь недомогание, лучше скажи мне об этом. Я скажу какие лекарства нужно тебе найти. Его слова подействовали на Мир странно. Она подняла руки и агрессивно растёрла лицо. — Почему ты такая?! — она прокричала это крайне недовольно и с едва уловимой ноткой сожаления. Мир хотела, чтобы её фраза звучала грозно и у неё бы это получилось, если бы человек, с которым она разговаривала был бы не Зонтик. На Шестого такие приёмы уже давно не действовали: он научился улавливать настроение других людей. Мир может и хорошо реагирует на критику — она спокойна и рассудительна, однако Мир, наверно, никогда не слышала, как её хвалят. Отсюда и такой эмоциональный выплеск. Зонтик мог только улыбнутся такой реакции, потому что Мир оказалась живой, а не роботом, запрограммированным на выполнение задач без оглядки на чувства. Однако же, Мир быстро вернула себе самообладание. — Почему ты хочешь мне помочь? Что с тобой не так? — Хочешь знать? Тогда я скажу тебе, — и Зонтик понял почему ему важно спасти именно Мир. Он решился сказать ей, что лежало у него на душе — его вина и его ошибка. Честное раскрытие своих помыслов, в которых были не только благородные порывы, но и желание облегчить свою боль. Голос Зонтика против воли стал тихим, — помимо моего искреннего желания помогать тем, кто в этом нуждается, я хочу искупить вину перед одним близким для меня человеком, — Зонтик поднял на Мир взгляд дрожащих глаз, — я хочу спасти тебя, потому что из-за меня погиб первый министр Алебард. Ты — моё искупление перед ним. Презренно пытаться отплатить жизнью чужого смерть другого. Люди — не математика. Минус на плюс не выйдет в ноль. Жизнь однажды утраченная не вернётся обратно. Однако утешить внутреннюю разрывающую, как шипами терновника нежную плоть, боль души возможно спасением, лишь бы это не сводилось к расчётам, и желание помнить о погибших не покидало тоскующих. — А-а, — задумчиво протянула Мир, — я — первый помощник правителя Пиковой Империи, Алебард был первым помощником правителя Зонтопии. Что ж, я уловила связь, теперь мне стало понятней. Хм, хорошо, мне твои эксперименты не повредят, скорее наоборот смогут принести пользу. Давай, пробуй своё лечение, только потом не пожалей об этом. Да и, хорошо, думаю, посмотреть, как ты работаешь, будет полезно для выполнения моих задач в будущем, — она развернулась, чтобы уйти. И у самого выхода сказала, — да, только при условии, что ты мне объяснишь всё по своим книжкам. Напиши какое оборудование тебе нужно и я найду, где оно есть в Пиковой империи.

***

Пока Мир искала необходимые приборы, Зонтик решил продолжить быть садоводом. Теперь время с Линей на чердаке входило в его ежедневное расписание. На самом деле, это было даже хорошо, потому что Линея была очень болтливой и могла рассказать нужную Зонтику информацию. — Линея, — Зонтик осторожно обратился к ней, пока поливал куст малины, — скажи, Мир всегда была такой… скрытной? Девушка повернулась, по её лицу можно было прочитать, что она очень довольна вопросом. — Наконец-то хоть кто-то это спросил! И этот кто-то может ответить! — Линея поднялась и размяла затёкшие ноги, — растения — это конечно хорошо, но я хочу, чтобы мне отвечали. Так вот. Насколько я знаю, она дочь какого-то там генерала или не генерала. Эх, — Линея махнула рукой, — важного дядьки дочь она. Но Мир всегда была больной, эм, не в смысле «больной», а в том, что болела она часто. А в Пиковой империи болеть опасно. Мир каким-то чудом выжила и заняла высокий пост. Но ей не принесло это славы или почёта. Многие её не любят из-за проблем со здоровьем. А! И ещё потому, что она занимает высокий пост, но при этом не военный! Причин вообще много. А Император — это моё личное мнение — провоцирует ненависть. Иначе он бы не приказал ей сохранять длину волос, — увидев немой вопрос во взгляде собеседника, Линея поспешила уточнить, — Здесь длина волос о многом говорит. Поскольку воевать с длинными волосами тяжело, все их отрезают. Длинными их могут оставить только военные, которые отошли от дел, или гражданские. Но есть исключения. В данном замке их три: ты, я и Мир. У всех остальных короткие волосы. Хм, даже твоя длина, чуть ниже лопаток, уже считает неприемлемой, что уж говорить обо мне и Мир. Зонтик слушал с полным вниманием. — А ты не боишься, что я передам твои слова и у тебя будут неприятности? После этой фразы Линея рассмеялась громким, отрывистым смехом. -Забавная, ты конечно. Тебе же самой здесь не нравится, поэтому и меня ты подставлять не будешь. Зонтик улыбнулся. — Ты права. У меня к тебе просьба. — Я вся во внимании. — Я переживаю за Мир, по твоим рассказам ей не просто живётся. Можешь присматривать за ней? — Зонтик поспешил уточнить, чтобы Линея выполняла поручение, как ему нужно, — спрашивать её, как она себя чувствует и не болит ли у неё что-нибудь? — Без проблем, — девушка довольно вздёрнула подбородок, но вскоре помрачнела, — на самом деле, я тоже за неё переживаю. Она мне очень дорога. И… я всё это тебе рассказала, потому что знала, что ты можешь помочь, а не потому, что я разбалтываю тайны! — Линея обиженно надулась. Зонтик не смог сдержать доброй насмешки. Он прикрыл ладошкой улыбку и в лёгком смущении сказал: — Охотно тебе верю.

***

У Мир давно появились предположения на счёт пленницы. Наконец наступил день, когда она могла спросить у Пикового Короля это напрямую. Закончив зачитывание доклада, Мир осторожно решила поинтересоваться. — Ваше Величество, позвольте вопрос, — Мир хмыкнула на отсутствие какого-либо интереса у правителя, — это касается «гостьи». Пик поднял на неё свой взор. — Я заинтригован. — Вы не упоминали о происхождении госпожи Оцимум. У меня появилось пара догадок. Она спокойно разговаривает с представителями власти, её не смущает ни статус человека, ни его угрозы. Она хорошо образована, её отчеты и требования к оборудованию написаны очень понятно, словно она знает, как нужно писать указы. Теперь о её внешности. Она очень напоминает правителя Зонтопии. Тот же цвет волос, глаза, форма лица… Оцимум — это тайная дочь правителя Зонтопии? Пик в шоке, ему никогда не выпадало случая сдерживать, рвущийся наружу смех. После протяжного выдоха он коротко ответил: — Да. Ты свободна. Мир поклонилась и окрылённая подтверждением своей гипотезы вышла из комнаты. Как за девушкой закрылась дверь, Пик тихонько рассмеялся. — Да, Мир — хитрая лисица — практически докопалась до истины. Сразу же в голове стали появляться вопросы: Какое же выражение лица будет у Зонтика, если она ему о своих выводах в лицо скажет? Почему я сам не додумался представить его в такой роли? А мог бы у Зонтика быть ребёнок? Над последним Пик задумался. Такое могло быть в перспективе, однако Зонтик не из тех людей, которые заводят необдуманное потомство. Поэтому общение Шестого с девушками не выходило за рамки дружеских. Как помнил Пик, среди них была та девчонка, Блио. Эксцентричная личность. Может сосватать её с кем-нибудь, чтобы рядом всегда была? Пик помотал головой. С каких пор любовные дела простых кукол стали его интересовать? Они умирают и рождаются. Их жизни коротки, поэтому какой смысл уделять им внимание. Пусть продолжают бороться за своё существование, так они развеиваются скуку, которая периодически одолевает Восьмого.

***

Помимо колб, стетоскопа и прочей медицинской мелочи к Зонтику привезли и огромное количество книг. Все они были про разные заболевания и по разным предметам, поскольку никто из подданных Пиковой Империи этим не занимался. В результате, Зонтик провёл самостоятельную сортировку книг и оставил у себя те, которые могли быть подтверждением его слов. Мир — человек, который подозревает всех и вся. Она не поверит ни одному слову, пока не увидит доказательств. Она и то согласилась на лечение, только после того, как Зонтик сказал ей материальную причину; в высшую альтруистическую цель Мир не верила, и Зонтик не мог её в этом винить. Её жизнь слишком тяжёлая и полна жестокости, не удивительно, что она воспринимает заботу в штыки — наверно её никто никогда не любил. Зонтик не понимал, как можно так безответственно относиться к собственным подданным. В замке полно интриг, на Мир, выполняющую основную работу, оказывается сильнейшее давление и то, по причине её внешнего вида и физической силы, а не потому, что она не справляется со своими обязанностями. И страдает похоже не только Мир, ту девушку, Рин, разжаловали, и теперь по сплетням Линеи, к ней нет никакого уважения, но при этом Рин несла отличительную службу на благо страны. Это только известные случаи для Зонтика, не известно, что вытворяет Пик на собраниях. А простые жители? Что с ними? Предполагать страшно. У Зонтика складывалось ощущение, что Пику нравится наблюдать за страданиями других. Восьмому никогда не нравился Карточный мир, возможно, и к творениям, которых его вынудили создать обстоятельства, он не испытывал тёплых чувств. От скуки он издевается над ним. Зонтик болезненно скривился. Неоправданная жесткость.

***

Перед тем, как выйти из замка, Зонтик попросил у Мир сумку для переноса вещей. И ему дали: самый обычный военный походный рюкзак тёмного цвета. Шестой вначале в непонимании смотрел на вещь, а затем тяжело вздохнул. Чего ещё он мог ожидать от страны с военной диктатурой? Но в рюкзаке был плюс — он вместительный. Туда влезли и книги, и тетрадь, и письменные принадлежности, и средства гигиены: полотенца и гель (Зонтику было понятно, что в больницах ничего нет и придётся всё нести самому) и стетоскоп. У входа в больницу Зонтик глубоко вздохнул. Прошлая его поездка сопровождалась не самыми приятными впечатлениями, сейчас он надеялся, что ситуация стала лучше. Зонтик и Мир блуждали по больнице в поисках кабинета, куда поставили аппараты. Навигации не было. Они шли наугад, как слепые котята. Зонтик смог отметить, что в помещении стало чище. Пол, как оказалось был светлый (с оттенком фиолетового, куда без этого), белых, хотя это уже скорее тёмно-серых стенах, пробегали трещины и штукатурка от одного касания падала на пол. Это исправят. Невозможно в такие короткие сроки сделать капитальный ремонт. Но Зонтик был рад, что жители империи стали убираться в здании. Наконец-то, Зонтику и Мир улыбнулась удача. За одной из деревянных, обшарпанных дверей, они нашли, что искали — прибор для считывания ЭКГ. Зонтик зашёл в кабинет. В помещении находились только койка и само оборудование. Никакой ширмы и никаких столов и стульев. Что ж. Вряд-ли к ним кто-то зайдёт, однако надо будет сказать Мир, чтобы добавили мебели в кабинеты. Зонтика больше заинтересовал прибор, а точнее его целостность. Шестой осмотрел его. Проверив работу и убедившись, что аппарат целый, Зонтик сказал Мир полностью снять верх одежды. — Что мне надо? — хоть она и улыбалась, голос сочился ядом. Зонтик обречённо вздохнул. — Снять верх, полностью. Это необходимо для правильного считывания импульсов. Я могу показать тебе иллюстрацию в учебнике и объяснить принцип работы, — Зонтик поставил рюкзак на подоконник и достал необходимые предметы и книги. — Ладно! — упрямо воскликнула Мир, чуть качнувшись в сторону, — только прошу не смотри на меня слишком пристально. В обычной ситуации Зонтик бы уже раскраснелся и начал бы смущаться от подобных слов, однако сейчас врачебный рефлекс был в нём слишком силён, чтобы дать волю эмоциям. -Врач — существо бесполое. Я делаю свою работу, поэтому твоё смущение излишне. — Кто здесь ещё смущён! — Мир в раздражении скинула с себя пиджак. Улыбка не сходила с её лица, однако теперь она казалось нервной. Зонтик лишь пожал плечами. Процедура не заняла много времени. Зонтик даже испытал некое облегчение от выполненной работы. Ему вспомнились давние времена. Рисунок ЭКГ был странным. На первый взгляд Зонтик подумал, что это инфаркт миокарда из-за инверсии зубца Т на III отведении, однако смущало, что не было высокого подъема ST — признак острой стадии инфаркта. Зонтик решил проверить и открыл книгу. У него было несколько догадок. Посмотрев на ЭКГ при инфаркте миокарда, он точно отбросил теорию, что это он. Тогда осталось только одно. Зонтик проверил ещё раз и убедился в правильности своих мыслей. — У тебя стрессовая кардиомиопатия, — заключил Зонтик, поднимая взгляд от книги и ЭКГ, — Перевожу. Твоё сердце неправильно сокращается, точнее происходит снижение сократимости, в результате недостаточное количество крови подходит к органам, следовательно меньше кислорода, отсюда и обмороки и боли в груди. Обычно это заболевание развивается на фоне сильного стресса. Но помимо этого заболевания, у тебя ещё может быть ослабленный иммунитет. У меня нет твоего анализа крови. Я, в теории, могу его сделать: подсчитать клетки по формуле, — однако ранее мне не приходилось этого делать, поэтому лучше обратись в больницу в Зонтопии, там тебе проведут необходимые анализы, чтобы подтвердить мою теорию. Я тебе всё напишу. Итак, моё предположение, что у тебя изначально количество лимфоцитов… — Зонтик уловил взгляд Мир, говорящий, что она не понимает о чём он говорит, — эм, клетки, защищающие твой организм. Их у тебя мало — это объясняет почему ты часто болела. Хорошо, что ты пропила курс витаминов из Зонтопии, это немного укрепило тебя. Но потом произошла стрессовая ситуация, которая выбила твой только что восстановившийся организм из колеи. И теперь реакция пошла на сердце. У тебя включились механизмы, которые повредили функцию сокращения. Такое бывает. Но чтобы проверить ослаблен у тебя иммунитет или нет, мне нужны анализы. А по поводу кардиомиопатии, то она лечится. Нужно будет пропить курс лекарств, проходить проверки каждые две недели и через пару месяцев ты будешь здорова. Помимо сердца тебя что-то ещё беспокоит? Стресс вызывает много осложнений, например, если стресс перейдёт в стадию хронического может развиться заболевания почек. Хм, может мне тебе почки проверить? Хотя, для начала мне нужно почитать литературу, а то я ничего не помню. — Так-так-так, притормози. Давай решим сначала эти проблемы, которую ты нашла. Кардио-чего-то-там и иммунитет. Потом, если мне не станет лучше, отправишь куда-нибудь в Зонтопию на полное обследование, как ты изначально и хотела. — Договорились, — Зонтик подошёл к подоконнику, — Тебе нужны лекарства из Зонтопии. Твоё заболевание требует сильных препаратов. Моего опыта не хватит, чтобы их изготовить, — Шестой взял ручку и начал писать на листке бумаги, — одно дело собрать растения, правильно их хранить и затем в случае необходимости приготовить, допустим, отвар от головной боли; но совершенно другое, когда дело касается серьёзных заболеваний, неправильный расчёт, неверное приготовление — приведёт к смерти. Я не эксперт, поэтому не собираюсь готовить их для тебя. Ручка со стуком опустилась на подоконник, легкий шелест бумаги и одежды и недовольный возглас Мир. — Что тут написано? Я ничего не понимаю. — Ты и не должна. Это латынь. В твоей стране нет специально оформленных бумаг, которые называются рецептами, поэтому мне пришлось написать всё по памяти, а чтобы у фармацевта не возникло вопросов, на листке указаны дозировки и название препаратов на латыни. Должно сработать. Препараты готовят на заказ. — Поняла. Что ж, проверим заодно твою квалификацию. Зонтик ничего ей не ответил, лишь угрюмо сложил руки на груди.

***

Спустя неделю Мир сообщила Зонтику, что получила необходимые препараты и сдала анализы. Посмотрев на листок с результатами анализов, Зонтик убедился, что поставил диагноз правильно. А что по поводу иммунитета… Похоже Мир нужны лекарства для корректировки. В любом случае, Зонтик был рад, что она прислушалась к его словам. Шестой объяснил и расписал схему приёма лекарств и противопоказания, посоветовал обратиться к иммунологу. Мир была не совсем с ними согласна, но заявила, что сделает всё возможное, чтобы следовать указаниям. После Зонтик указал дату следующего осмотра и они разошлись. На протяжении двух недель они не разговаривали. Объективно, у них не было повода для бесед. Их должности были слишком разными и характеры не слишком сходились, поэтому отсутствие разговора их не смущало. Зато с другим собеседником, характер которого напоминал Зонтику своего старого друга, разговор был постоянный. Линея не замолкала ни на секунду. Похоже она радовалась, что ей есть с кем поговорить. Единственное спасение от неё было на кухне. Там Зонтик проводил значительную часть своего времени, перебирая выращенные травы. Это скучная работа. Это не его род деятельности. Зонтик понимал, что сейчас ему интересно растить, собирать, изготавливать, однако это не будет продолжаться долго. Его деятельности в этом замке — бесполезна. Никто из жителей за помощью к нему не обратится. И логика такого решения понятна — кто в здравом ему пойдёт на лечение к вчерашнему врагу? Время сразу после войны не учитывалось, тогда все были на нервах, и честно говоря, конфликтов хватало. Сейчас, как только адреналиновый наплыв, вызванный сражениями, сошёл на нет, все стали трезво мыслить и пришло осознание, что «проклятые лекари-зонтопийцы» могут мстить. Каким образом? А самым простым для них — медициной. Для них не составит труда отравить, потому что жители Пиковой империи не знакомы с признаками отравления ядами, могут спровоцировать кровотечение во время операций. И как бы зонтопийцы не уверяли, что действуют во имя благой цели — им не поверят, потому что это не в характере пиковой масти верить во что-то эфемерное, незримое. Всё это грозило обернуться крахом, и как Пик собирался подавлять и разрешать конфликты, Зонтик не представлял, однако догадывался. Пик умеет решать конфликты только силой; если когда-нибудь Зонтик услышит о репрессиях, заключениях, казнях — он не удивиться, лишь щемящая, непреодолимая тоска от собственной беспомощности будет разъедать его изнутри, словно кислота живую ткань. Зачем Зонтик находится в этом замке? Видимо просто декоративный элемент, доказывающий Пику его значимость и величание. Тошнит. Он словно вещь, награда за достижение цели, а не живой человек. Несколько дней меланхолии позволили ему привести мысли в порядок. Зонтик осознал, что сбежит, и сейчас эта мысль чётко укрепилась в его голове. Как только Мир станет здорова, можно без угрызений совести исчезнуть. Однако единственный человек, без которого Зонтик не уйдёт был Куромаку. Он не оставит его здесь. Он найдёт и заберёт с собой, и вместе они придумают, как вернуть, что у них отобрали. Они обязательно встретятся и больше никогда друг друга не отпустят. С этими мыслями Зонтик посмотрел на ладонь перед собой и сжал её в кулак. Он принял решение бороться.