Старые мечты на новой земле

На кухне бурлила жизнь и распространялся стойкий и приятный запах трав. Легкие постукивания о дощечку и бульканье воды превращалось в симфонию усердной работы. Зонтик был дирижером этого, именно благодаря ему высушенные растения, потерявшие свои краски и жизнь, перерождались. Они обретали новые формы, становились сиропом или порошком. Они отдавали свои целебные свойства. Пожертвовав своей жизнью, они спасали другие. Воистину героически. Торжественно складывающуюся музыку прервал внезапный ураган. Он мог бы смутить неопытного мастера, но Зонтик и бровью не повёл, лишь отложил нож и повернулся к вошедшей Линее. Девушка, как обычно, была в приподнятом настроении. Её пшеничные волосы были спутаны, словно она и правда выбралась из урагана, который сама и устроила. — У меня завтра будет чайная вечеринка! Мир приглашена и ты тоже! Никаких возражений не принимаю! — Линея помахала рукой и убежала. Зонтик не мог назвать её ураганом. Она приходила внезапно, но не разрушала. Она скорее, как летний ветерок, появилась, мимолетно коснулась своими словами ушей, как ветер, щеки, и исчезла, словно ее и не было, оставляя после себя лишь приятное впечатление. Зонтик, правда, был скорее в замешательстве, чем в радости. Эта новость несколько смутила его. Они не были в таких близких отношениях с Линеей и Мир, чтобы вместе сидеть за одним столом с чашками чая да пирожными и вести непринужденные беседы о погоде… И только такая тема разговора могла прийти сразу в голову, потому что у них не было общих интересов. О чем им разговаривать? Или они будут просто сидеть и молчать? Мало ли, как в Пиковой империи заведено. Хотя, вряд-ли завтра будет тихо, Линея слишком активная, чтобы молчать. Это неплохо. Давно Зонтик не беседовал с кем-либо в непринужденной обстановке. Хотя Шестой не возлагал больших надежд на завтрашний день, однако надеялся, что всё пройдёт хорошо и тоска хоть ненадолго его отпустит. Растения никуда не убегут, если Зонтик позволит себе немного отвлечься от них, верно?

***

На следующий день за пять минут до назначенного времени Зонтик вышел из своей комнаты. В коридоре, в котором он оказался справа от него на одинаковом расстоянии друг от друга находились ещё две двери. Они вели в комнаты Мир и Линеи. Зонтик направился к дальней из них. Пока он шёл, то осматривал это пустынное каменное пространство. Никаких картин, никаких тумбочек, на которых бы стояли вазы с цветами, — ничего, что могло бы украсить обстановку. Можно сказать, что в замке не было ничего лишнего. Но разве красота это лишнее? Разве плохо стремление к украшению своего взора? А ведь Куромаку тоже не терпел лишнего. Его выводила из себя ненужная деталь, поэтому он стремился к идеалу. У Пика похожие стремления. Эта черта — перфекционизм — присутствовала у обоих клонов. Но как они добивались этого, их в корни различало. Зонтик слабо покачал головой, прогоняя странные мысли. Сравнивать Пика и Куромаку… Видимо, он и правда сходил с ума в этом замке. Постучав по деревянной поверхности двери, Шестой сосредоточился на своей задаче в данный момент — выжить на «дружеском» чаепитии. Открыли ему спустя пару секунд. Линея выглядела воодушевлённей обычного: волосы в беспорядке, взгляд бегающий, на щеках румянец. На ней было новое платье: похожей модели на её предыдущее, но тёмного цвета. И сразу появилась атмосфера беззаботности и лёгкости. Линея щебетала и активно размахивала руками. Кажется в её словах проскользнуло что-то о беспорядке в комнате. Сказано это было настолько мельком и невзначай, что создавалось впечатление, что Линея упомянула это чисто из вежливости или по наставлению Мир (второй вариант по мнению Зонтика был наиболее вероятным). Внутри комнаты уже была Мир, которая сидела на тёмного цвета диване перед журнальным столиком. Девушка выглядела… по-домашнему. На ней не было формы, которую она всегда носила, вместо неё длинная юбка с оборками внизу тёмного цвета и белая рубашка с расстёгнутыми двумя верхними пуговицами. Её волосы были заплетены в две аккуратные косы. Её поза была расслабленной, руки скрещены на груди; её взгляд лениво оглядывал комнату, периодически останавливаясь на разбросанных тканях и кусках миллиметровой бумаги. Зонтик присел на диван напротив Мир и отметил его мягкость и приятную на ощупь обивку. Атмосфера хоть и была лёгкой, но Зонтик всё равно чувствовал себя не в своей тарелке; а когда Линея убежала за печеньем, в принципе стал ощущать неправильность ситуации: слишком странно было сидеть с Мир в непринуждённой обстановке, при которой они не будут обсуждать дела Пиковой Империи или детали лечения сердца Мир. Внезапно девушка устремила на Зонтика взгляд и спокойно сказала: — Давай хорошо проведём время. Не стоит её расстраивать. Зонтик недоумённо на неё посмотрел. — У меня и в планах не было как-то помешать чаепитию. — Рада слышать, — Мир повернула голову вправо, будто там было что-то новое, что она до этого не видела. Зонтик посмотрел туда же и увидел два платья, находящихся на манекенах. Одно из них было из тёмной ткани, вероятно из шифона, потому что даже с расстояния было видно насколько платье воздушное. Оно было коротким, наверно доходило до середины бедра, однако сзади был длиной до пят шлейф. Плечи открыты, само платье держалось на тонких лямках, от которых отходили длинные свободные рукава. Зонтик подумал, что такое платье можно было бы надеть на торжественное мероприятие, а если добавить украшений с белыми блестящими камнями, то образ был бы просто волшебный. Второе было белого цвета и напоминало по своей модели платье-ночнушку, оно доходило до голеностопного сустава и заканчивалось оборками. Рукава доходили до середины плеча и заканчивались подвязкой. На талии платье был подвязано светло-фиолетовой лентой. Такое платье по мнению Зонтика можно было надеть на прогулку. Похоже даже в этом ужасном замке есть место творчеству. — Так Линея дизайнер, — скорее себе, чем Мир, сказал Зонтик. — Верно. Она любит придумывать что-то новое, у неё постоянно есть какие-то идеи. Мне её в этом не понять. — А причёску она тебе сделала? — Нет, это уже я, — Мир пару секунд помолчала, а затем её взгляд стал хитрее, — могу и тебе сделать. Ходишь вечно с одним низким хвостиком, подвязанным лентой. — Не думаю, что это хорошая идея. Мир усмехнулась. — Что же ты? Боишься? А вот как пиджак на мне расстёгивать, так это ты первая. Зонтик в мгновение ока почувствовал, как его щёки закололо от нахлынувшего к ним жара. Он приложил пальцы к ним, чтобы унять температуру. — Ты говоришь слишком двусмысленно! — только и смог в смущении сказать он. Мир откровенно насмехалась и получала удовольствие от лицезрения такой интересной картины. — Поступим так: за моё пошатанное душевное равновесие, ты дашь мне заплести тебе волосы. Зонтик взглянул в её хитрые глаза. — Ты просто ужасна, — в смущении крикнул он, понимая, что угодил в её ловушку. — Что поделать? Я же шпион. Давай присаживайся спиной ко мне, — Мир похлопала на место рядом с собой. Зонтик глубоко вздохнул и присел рядом с девушкой. В какой-то мере ему было интересно, что она сделает, но одна из частей его сознания была напряжена, она подозревала, что Мир может быть сейчас внешне дружелюбна, но в любой момент готова напасть и начать угрожать. Тело невольно вздрогнуло, когда Зонтик услышал шуршание около трюмо Линеи. Мир, очень довольная собой, искала что-то в ящиках. Наконец, она достала белые ленты около сантиметра шириной и сантиметров тридцать в длину и белую заколку в форме цветка, с дивана Зонтик не мог увидеть, что это конкретно было за растение. Девушка лёгкими шагами дошла до дивана и села за спиной Зонтика. Шестой был в напряжении, как почувствовал, что она расплела его волосы и осторожно стала проводить по ним гребнем. — Ты очень напряжена. Расслабься, — Мир мягко коснулась плеча Зонтика, — не нож к горлу я тебе приставить хочу. — Кто тебя знает… — А, вот как, — Мир резко провела расчёской по волосам, из-за чего Зонтик издал короткий вскрик, он был уверен, что она сделала это специально. Только он хотел ей об этом сказать, как девушка начала говорить, — значит, ты мне не доверяешь. Хотя я могу тебя понять. Мне тоже потребовалось немало усилий, чтобы преодолеть ту настороженность, которую я испытывала к тебе. Не знаю, что меня заставило согласиться на твоё предложение лечения или тот случай с приступом, или я размякла, но… это было правильным решением, — Мир потянулась к передним прядям, не касаясь щёк, она стала их заплетать, — мне стало лучше. И это твоя заслуга, — Мир смотрела, как белые ленты переплетаются с бирюзовыми волосами. Раньше она не видела их вблизи, но увидев, поняла, что цвет и правда очень красивый. Такой тёплый оттенок можно было сравнить его с небом, или скорее с водной гладью. В Зонтопии очень необычные цвета. И у человека, сидящего перед ней, был самый необычный. Но Мир бы никогда не сказала бы этого вслух, она и так слишком много сказала сегодня. Зонтик в недоумении сидел и молчал. Слишком странно было слышать, что Мир благодарит его, пусть и таким образом. Он не мог представить сколько душевных сил ей потребовалось, чтобы произнести данные слова. Она специально начала тему с Линеи и плавно подвела к тому, чтобы не смотреть в глаза. И Зонтик осознал — Мир боится показаться слабой. Каждый раз во время их бесед она смотрела в глаза, анализировала эмоции и действия — она наблюдала. Если бы она вдруг перестала это делать, то вызвала бы подозрения. Мир не хотела, чтобы кто-то увидел её с ранимой стороны, однако она доверила эту часть себя Зонтику, и тот был ей очень признателен. Она открылась для него с другой стороны, новой, человечной. Мир — личность, со своим характером и увлечениями, она умеет чувствовать. — Прости, что не верил тебе, — тихо сказал Зонтик и закрыл рот рукой. Мир недовольно цыкнула от того, что её «модель» дернулась. — Ты что-то сказала? И не дёргайся, пожалуйста. — Я… Прошу прощения. — Да ладно тебе. Я не держу обиды, наоборот, я сказала, что понимаю тебя. Так, я закончила, пойдём к зеркалу — покажу, что получилось. Это было красиво. Часть передних прядей была выделена из причёски и обрамляла лицо. Другая их часть была заплетена в косы с лентой; две части левая и правая соединялись в центре. Ленты образовывали бант, в центре которого, как раз и была заколка, которую взяла Мир. Теперь Зонтик точно мог сказать, что это была лилия, сделанная из ткани. — Мне очень нравится, спасибо, — Зонтик позвонил себе немного кокетства и продолжил рассматривать своё отражение. — Моя работа не может не нравиться. Зонтик видел в отражении хитрое лицо Мир. Сейчас оно не внушало ему опасения. Добрые намерения Мир выдавал лёгкий румянец на щеках. Зонтик был польщен, что она позволила видеть себя с такой «уязвимой» стороны. И сразу же Шестой почувствовал себя ужасным и отвратительным лжецом. Ему доверились, открылись. Скорее всего такие чаепития между Линней и Мир были регулярно и явно они были близки, учитывая, что Мир могла спокойно перемещаться по комнате Линеи и брать её вещи. Однако его позвали только сейчас — было ли это показателем принятия и дружбы? — да. И Зонтику было тошно, что придётся играть свою роль. Хотя его враньё было только о его поле, но как бы отреагировали бы Мир и Линея если бы узнали кто он? — А вот и я! Смотрите, что у меня есть! Линея принесла печенье и чайный сервиз, а это значило, что пришло время милой беседы. Даже в такой непринужденной обстановке Мир оставалась сдержанной. Она пила чай маленькими глотками и практически не ела печенья. Видимо, ей не нравилось сладкое. Линея же ела практически не останавливаясь, по итогу она съела большую часть из того, что принесла. Мир иногда говорила Линее вести себя сдержаннее, однако это было скорее дело привычки, чем реальные замечания. Зонтик наслаждался этой атмосферой. На секунду ему даже показалось, что он снова дома. — Линея, а почему твои платья в основном только двух цветов? — Зонтик решил завести разговор на отвлечённую тему и получше узнать Линею. — Так других больше нет. Знаешь, как я была рада, когда мне выдали ткани для твоего платья? Зонтик на секунду задумался. — Красители можно получить из растений. Я точно не помню, как это можно сделать, но в Зонтопии должны быть книги об этом. Если тебя заинтересует, то можем вместе пытаться сделать краски для твоих тканей. — О! Серьёзно?! Это было бы очень круто! А то здесь очень мало цветов! Я хочу что-нибудь новое! — Только будьте осторожны в своих экспериментах. Не всем может понравиться обилие цветов вокруг, — строго заметила Мир. — Разумеется, — кивнул Зонтик и сделал глоток чая. Внезапно он почувствовал, что Линея притихла. Это было очень заметно, особенно после её недавнего всплеска. Ощущалось скорее не отсутствие шума, а сама атмосфера, которая от неё исходила, она стала более тяжёлой и удушающей. — Что-то случилось? — осторожно спросил Зонтик. — Оцимум, а ты знаешь о других государствах? — Линея! — резко выкрикнула Мир. Девушка подтвердила своё раздражение, что поставила чашку на стол, да с такой силой, что удивительно, что та не разбилась. — А чего? Ты-то мне не рассказываешь! — Может потому что на это есть причина? — глаза Мир сузились, предостерегая о злости. — Я хочу знать откуда я родом. Разве это плохо? — Нет, это не плохо, — вмешался в разговор Зонтик, — к тому же, это скромный девичник, кому будет интересно узнать о чём говорят девушки на таких посиделках, ибо все обычно думают, что девочки могут разговаривать о платьях, — Зонтик, не отрывая взгляда от Мир, качнул головой в сторону манекенов. Он намекнул ей, что этот разговор останется между ними тремя и всегда можно придумать хорошую отмазку. Мир ничего не осталось кроме, как смириться и в недовольстве скрестить руки на груди. — Тебя интересует Фелиция? — осторожно спросил Зонтик, обращаясь уже к Линее. — Да, моя мама оттуда родом, но я никогда её не видела, и я очень хотела бы узнать, что с ней стало… Зонтик не знал, как сказать, что Фелиции, как государства уже нет и что все жители уже мертвы. Он мельком взглянул на Мир. Девушка еле заметно поджала губы и чуть опустила голову. Взгляд её был печален и направлен куда-то сквозь предметы. Шестой понял намёк: правду говорить не стоит. — Фелиция — очень солнечное государство. Там практически всегда тепло, что днём, что ночью. Король — Феликс — бы… очень добрый, хоть и со странностями, — Зонтик еле удержался, чтобы не сказать о четвёртом клоне в прошедшем времени. В груди неприятно кольнуло. — Как интересно! — Линея воодушевилась, — а люди там? Зонтик подавил в себе нарастающую грусть и улыбнулся Линее. — О, они очень дружелюбны. Цвет волос у них колеблется от оранжевого до жёлтого, в таком же цветовом диапазоне и глаза. Зонтик продолжил рассказ, заглушая свою боль радостными словами Линеи и недовольным взглядом Мир.

***

Когда они закончили, время близилось к вечеру. Зонтик с Мир попрощались с Линней на что та сделала попытку их обнять, но оба человека одновременно отошли назад. Они мельком взглянули друг на друга и усмехнулись. Стоило им выйти за дверь и пройти несколько шагов, как Мир заговорила: — Спасибо, что не рассказала, что стало с Фелицией. Для Линеи это была бы слишком сильная информация. — У тебя такой взгляд был, что несложно было понять, что лучше уйти от вопроса. Мир усмехнулась. Когда Зонтик уже хотел попрощаться с ней и зайти в свою комнату, девушка неожиданно тихо начала говорить: — Ты думаешь Линея милая и весёлая? — серьёзно спросила Мир. Зонтик впервые видел её настолько настороженной. — Да… — Обычных весёлых не будут держать взаперти. Не советую видеть её в гневе, она становится ненормальной, тогда уже ничто не может успокоить её или остановить. Пока она сама не придёт в себя, ничего не поможет, — Мир пару секунд помолчала, обдумывая стоит ли это говорить, — она… убила двадцать три человека, когда училась на втором году старшей школы (в Пиковой империи это примерно пятнадцать лет). Понимаешь, над ней издевались и она долго терпела, а потом… — взгляд Мир потемнел и стал смотреть куда-то сквозь стены, — она резала канцелярским ножом всех, кого видела, и в ней было столько силы, никто и подумать не мог. Тогда-то её парик спал и все узнали, кто она на самом деле. Пиковый король не убил её, точнее, все в королеве думают, что она мертва, только те, кто работают в замке знают о её существовании. Зачем она ему? Тогда я не знала. Теперь-то я знаю ответ, — она ухмыльнулась, посмотрела на собеседника, и более разочарованным тоном продолжила, — видимо, Пиковому королю просто нравятся диковинки, отличные от его подданных. Довольно занимательное моё наблюдение: он коллекционирует людей, равно как ты коллекционируешь растения. Зонтик скривился в отвращении. — Ты поэтому не хотела её расстраивать? Боялась, что она может из себя выйти? — Нет, — коротко ответила Мир, и на её лице появилась сочувственная улыбка, — просто я хотела её порадовать. Ей очень одиноко, и я её понимаю. Мир вернула своему лицу привычную лисью улыбку, чуть кивнула головой и направилась в свою комнату. Зонтик проводил её взглядом и в смятении открыл дверь. Мир только что осудила действия своего правителя?

***

Решать государственные вопросы, с которыми спокойно мог справиться самый обычный министр, было невыносимо скучно. Куромаку смотрел на лист с отчётом перед ним, затем на свой лист с расчётами. Его взгляд ещё пару раз пробежался туда и обратно, после этого послышался стук упавшего на стол карандаша. Нет. Это невыносимо! Куромаку снял очки и помассировал веки. Взгляд немного прояснился, а разум оставался затуманенным. Огромный поток информации сбивал Второго с его главной цели — план побега. Слишком большое количество переменных не давали собрать картину воедино. У Куромаку не было связи ни с кем, кроме Пика. А это не самый надёжный источник сведений. Связаться с Зонтиком не было возможности, оставалось только ждать момента, когда представится шанс. Пока Куромаку рассуждал о своей нелёгкой доле, в комнату зашёл Пик. — Работаешь, как я вижу. — Ты на удивление проницателен, — Куромаку надел очки и безразличным взглядом уставился на Восьмого, — что тебе нужно? На лице Пика появилась улыбка, которая свидетельствовала не о самых добрых намерениях владельца. — Знаешь, Куромаку, — ладонь Восьмого легла на стол, и Пик стал осторожно приближаться, — ты — единственный житель Курограда; твои основные черты — это ум, расчётливость и рациональность. Эти качества, несомненно, хороши, но какой толк от них, если ты не в состоянии себя защитить. Твои недостаток — это притуплённые эмоции, ты не способен вспылить, показать агрессию. Ты не задумывался о наследниках? — Что? — Куромаку понял куда дует ветер. Второй медленно встал, внутри него разгорался гнев от собственного бессилия, — Ты из ума выжил? — Я не смогу попасть в реальный мир, тогда почему бы мне не измерить возможности этого мира? У Куромаку не было слов, чтобы описать своё негодование, однако на его лице лишь бровь скептически поднялась. — Твои последние высказывания заставляют меня задуматься о сохранности твоего рассудка. — А меня начинает раздражать твоя педантичность, — ладонь Пика сжалась в кулак. — Что бы ты не говорил, я не собираюсь участвовать в твоих скрещиваниях. — Тебе придётся. — Ты будешь продолжать меня заставлять, даже если узнаешь, что у меня не может быть детей? — Я могу исправить любой дефект, мне подвластно абсолютно всё! — Исправь себе мозги, пожалуйста, они у тебя с дефектом. В одно мгновение стало труднее дышать, из груди Куромаку вырвался хрип, а руки сжали запястья Пика. Доигрался. В принципе, он довольно долго испытывал чужое терпение, когда-нибудь оно должно было лопнуть. Но ему позволили жить. Пик разжал ладонь, и Куромаку начал сильно кашлять. — Ты играешь с огнём, Куромаку. Какой толк от твоих слов? Сделать ты всё равно ничего не можешь. — Предполагаю, у тебя много «материала» для исследования, — голос, вырвавшийся из груди был хриплый, горло саднило. Куромаку рефлекторно осторожно растирал кожу на шее в попытке убрать это противное чувство. — Хоть отбавляй. Даже есть жительницы Вероны и одна полукровка из Фелиции. — Ты довольно спокойно говоришь об экспериментах на людях. — Это исследование. Нужно выяснить все возможности Карточного мира. Куромаку ничего не ответил. Для себя он точно решил, что будет противиться всеми возможными способами от таких экспериментов. Куромаку осознавал, что Пик прав — он абсолютно беспомощен сейчас. Он не может выйти из комнаты, не имеет связи с внешним миром. Куромаку вообще удивлялся, как он не сошёл с ума в такой ситуации. Но сейчас Пик даёт прекрасную возможность Куромаку для связи с внешним миром. Хотя это зависит от того, кто к нему придёт: насколько получится переманить её на свою сторону или попробовать выудить из неё информацию. Нужно пользоваться моментом.

***

Пик был зол после разговора с Куромаку. Целый день его не могла отпустить та ситуация. Его раздражала наглость и непокорность. Пик хотел вдохнуть свежего воздуха, поэтому искал Зонтика. Но Шестого не было ни в комнате, ни на чердаке. А ещё у Восьмого был важный вопрос, который необходимо было задать. Зонтик нашёлся на кухне. Тот сортировал растения. Пика приятно удивила новая причёска: передние пряди были заколоты сзади, а сами волосы были распущены и волнами спадали на плечи и спину. Зонтику она очень шла, и Пик поймал себя на мысли, что просто стоит уже секунд тридцать и не может отвести взгляда. Он любовался, как Шестой перебирает цветы своими тонкими пальцами, как погружён работой. Зонтик был красив. Пик чувствовал, как от сердца разливается сильный жар, ладони чуть вспотели, во рту пересохло. Это была странная реакция для Восьмого. Такого эмоционального всплеск он раньше не испытывал. Однако это было приятно. Для него будто началась весна: в голове пели птицы, перед глазами был солнечный свет. И Пик бы ещё долго смотрел на Зонтика и предавался своим чувствам, если бы Шестой его не заметил. — Пик?! — Зонтик чуть дёрнулся, а его лицо приобрело грозное выражение, — что тебе нужно? Даже в злости Зонтик был прекрасен. Пик не смог сдержать смешка, когда поймал себя на этой мысли. — Зонтик, что такое любовь? Шестой в недоумении посмотрел на него, а потом вернулся к растениям. — Это, что тебе не ведомо. На удивление столь открытая враждебность не вызвала в Пике негодования, как это было с Куромаку, с Зонтиком всё было иначе, появился интерес, захотелось побольше его дразнить, посмотреть, как он отреагирует, как будет возмущаться и кричать. Виделась прекрасная картина, в которой Зонтик недовольно махал руками, тонким голосом кричал на Пика, и во всём этом был яркий свет, от которого Пик спокойно бы сказал, что ослеп. — Зонтик, расскажи, — заигрывая проговорил Восьмой и постепенно подходил ближе. Он практически касался плечом чужого плеча, как Зонтик резко дёрнулся в сторону. Шестой отпрыгнул на пару шагов от Пика, потому что испугался непонятной перемены настроения. Не было предпосылок, она произошла слишком неожиданно. Слишком подозрительно, слишком незнакомо. В руках Зонтика были лишь тонкий стебель цветка и ножницы, и мысль, что если Пик захочет напасть на него сейчас, то Шестой ничем не сможет защититься, против такого опытного военного у него нет шансов — заставила оцепенеть от ужаса и страха. Зонтик впервые со дня своего пребывания в замке ощутил настолько удушающие страх и беспомощность. Ему никто не поможет, никто не защитит, если Пик надумает что-то сделать. Пик может убить его, а может… — Зонтик. Щеки коснулась чужая рука. Это прикосновение было как ожог от кипятка. Зонтик отпрянул и на секунду он поднял глаза и увидел взгляд напротив. Зонтик приложил много усилий, чтобы не закричать. Это был взгляд голодного зверя, который нашёл свою добычу. — Не подходи! — Зонтик в панике толкнул Пика в грудь и бросился прочь из комнаты. Восьмой проследил за ним, коснулся груди в тех местах, в которых были руки Зонтика. И его тело отреагировало на это.

***

Она пришла, точнее её подослали. Девушка. Куромаку оглядел её, даже не поднялся со стула, лишь повернулся к ней корпусом: маленькая, хрупкая — она совсем не подходила на типичного жителя Пиковой империи. И это прекрасно. Её отличие от других явно повлияло на характер. Было два варианта: или она будет пытаться выслужиться всеми возможными способами или будет пытаться противиться приказам. Во втором варианте они смогли бы стать союзниками. Куромаку нуждался в большей информации для анализа. Ему надо её прочитать, понять, насколько она зациклена на Империи и служении ей. — Вы знаете зачем я здесь, поэтому давайте не будем тянуть время, — говорила ровно, голос не дрожал, в лице никак не менялась, лишь улыбка чуть дрогнула на её губах. Куромаку ухмыльнулся внутри себя. Эта подосланная умеет контролировать эмоции, значит словам её доверия нет, поскольку она может оказаться шпионом. Скорее всего, она им и была. Пик не упустил бы шанса поставить лишнюю пару глаз наблюдать за Куромаку. — Знаю, поэтому и не буду ничего делать. Свободны. С её стороны не было высказано ни удивления, не сказано ни слова. Ожидала она такой реакции, была ли рада или огорчена? Понять по её лицу и позе была невозможно. Сейчас она стояла и смотрела на Куромаку, и скорее всего обдумывала свои дальнейшие действия. Куромаку вернулся к своей работе. Таким образом, он собирался проверить её реакцию. И только его глаза успели пробежать по строчкам, и мозг обработал информацию, как Второй познакомился с настырностью девушки. Она подошла и попыталась резко отодвинуть стул, на котором сидел Куромаку. Но у неё не хватило сил. Стул проехал лишь пару миллиметров с ужасным скрипом. — И что вы попытались сейчас сделать? — Куромаку говорил спокойно, лишь иногда строгая интонация проскакивала у него. Он повернул голову, чтобы посмотреть на неё, попытаться узнать её эмоции от своих действий. На лице девушки была лисья улыбка, но после произнесённых слов, она стала более нервной. Девушка схватила Куромаку за предплечье, от чего тот поморщился, и потянула на себя. В этот раз у неё получилось его поднять, и то, потому что Куромаку это позволил. — Если вы пытаетесь так неумело меня соблазнить, то оставьте ваши попытки — у вас не получится. Я не могу возбуждаться или если говорить более простым языком — у меня не встаёт, — Куромаку специально произносил такие слова. Он хотел смутить её. И по еле заметному румянцу и быстро опущенному и поднятому взгляду, Куромаку понял, что ему это удаётся. Девушка зажмурилась и повела его к кровати. Реакция понравилась Куромаку. Это был показатель, что ей не нравится. Значит, с ней можно говорить напрямую. Они сели на матрас. Девушка рвано выдохнула и подалась в сторону Куромаку. Тот даже опешил первые пару секунд от настойчивости. — Но если стимулировать… — девушка убрала руку с его предплечья и потянулась к ширинке штанов. Куромаку перехватил её руку и чуть сжал запястье. — Нет значит нет. Я не собираюсь спать с вами из-за больных бредней вашего правителя. Вам самим-то не противно, что он пользуется вашим телом? — Мне всё равно. — Прям уж, по вам очень видно — вы в восторге от такой возможности: родить от пленного. Такое предназначение вы себе видели? Быть просто инкубатором для страны? И ладно если бы с вашими соотечественниками; так нет, с совершенно чужим, незнакомым, пленным иностранцем, — произнося последнюю фразу, Куромаку позволил себе мерзкую улыбочку, и стал наклоняться к девушке. Та подавила в себе крик и вырвала руку. Куромаку отодвинулся и вернул своему лицу обычное строгое в перемешку с безразличием выражение. — Я не трону вас, — в подтверждение своих слов Куромаку встал с кровати и подошёл к столу. Девушка не хотела отдавать своё тело на растерзание незнакомцу. Это хороший знак. С ней можно говорить, с ней можно договориться. — И что сказать? — девушка обнимала себя и смотрела в пол перед собой. В её душе разгоралось странное иррациональное чувство смущения и страха. Она не хотела выполнять задачу, которую перед ней поставили, и мужчина перед ней не заставлял и не тронул её — нечего бояться. Однако желание сжаться в маленький комочек пересиливало логические доводы. — Не всегда получается с первого раза. Она уловила смысл его слов и её глаза расширились. Куромаку продолжал. — Это даст нам выигрыш во времени, мы что-нибудь придумаем. — А если нет? — А если нет… Я в любом случае не собираюсь во всём этом участвовать. И готов пойти на крайние меры, но меня останавливает только одно… — Куромаку тяжело вздохнул, вспоминая родное лицо, — я придумаю. — Я поступаю неправильно, — прошептала девушка, однако Куромаку это услышал. — Думаю, вы всё делаете правильно. Какой толк от этого приказа? Что он принесёт вашей стране? Всё, что сейчас происходит, лишь блажь правителя, его собственные идея и бессердечность, раз он решил проводить такие эксперименты. Поверить не могу, что я мог стать таким же. Девушка ничего не ответила и похоже ушла в свои мысли; и не удивительно, она сейчас впервые ослушалась приказа. Куромаку понимал насколько её мир сейчас меняется и не стал её беспокоить. Нужно дать время. — Это всё Оцимум… Кто это — Куромаку не знал, но оставил в голове заметку уточнить, потому что имя было совсем не свойственное для Пиковой Империи. Сейчас Куромаку интересовало, как Пик может отреагировать на «неудачную» попытку. Может отправит ещё несколько девушек, а может сначала посмотрит на первый результат, а потом начнёт массовое производство. Как мерзко. Что касается девушки, то нужно посмотреть, как она будет реагировать в следующий раз. От этого зависит план Куромаку о втирании в доверие. Он предполагал, что она шпион, но с её реакциями и отрешенностью, видимо он всё-таки ошибся. Похоже, она была какой-то местной юродивой, которую не жалко отдать на опыты. Даже жаль её как-то. С другими жителями Куромаку ставил на их нетерпимость к жителям других королевств. Он полагал, что никто не захочет спать с ним из-за гордости. И Куромаку их прекрасно понимал. Хоть влечения он никогда не испытывал, но годы, проведённые в Зонтопии, научили его, что главное делать всё по любви, а не из-за необходимости.