Красная бандана

      Яркая ранняя осень радовала глаз красным и желтым на фоне темной зелени хвои. Большой дом на берегу озера наполнился голосами и смехом. Он давно не слышал ничего подобного. Четыре года дом стоял пустой и только птицы да, редкие маленькие зверюшки скрашивали его одиночество. Нынче все изменилось. Дом узнал своего хозяина и приветствовал его знакомым запахом дерева и теплом разожженного камина. Однако, хозяин был не один. Дом впервые слышал детские, торопливые шаги, тонкий голосок и заливистый смех. Ему очень хотелось узнать кто это, но он не мог видеть, он мог только слышать. - Мама, спусти Илюшу на землю! Ты его разбалуешь, да и тяжел он для тебя! - Мироша, солнце, я не в силах, он все, чего я хотела от жизни. Я его обожаю, и буду баловать пока есть силы и средства, а этого у меня хватит надолго. Я его вообще у вас заберу, поживите для себя, а я буду жить для него! Мирон только головой качал, а маленький, двухлетний Илюша носился по дому, заглядывая везде, трогая дерево стен и витые балясины террасы. Его впервые вывезли из привычного дома, и он знакомился с новым местом с повадками и энергией щенка, суя везде свой нос и принюхиваясь к новым запахам. А пахло необычно, хвоей, прелой листвой и нагретой солнцем травой. Таких запахов в Мэдисоне не было. Савва сидел на диване и с улыбкой наблюдал весь этот переполох. Он вспоминал, как Мирон впервые спросил хочет ли он иметь ребенка. И как тяжело было решиться разделить любовь с кем-то третьим. А теперь он не представляет своей жизни без этого рыжего мальчишки, сделавшего их всех очень счастливыми. Не то, что счастье принес именно он, Савва и Мирон были счастливы и до его рождения. Но Илюша скрепил их брак, они стали настоящей семьей, он принес им радость. Мирон подошел и присел рядом. - Сав, ну почему ты не уговорил Бенджи остановиться у нас? Это было бы удобнее. Завтра не пришлось бы всех ждать и собирать. - Оставь, этого упрямца не убедить, решил, что будет нам мешать. Хотя, на самом деле, мне кажется, что это мы им с Итаном мешали бы. Этот неугомонный заездил несчастного мужа, тот уже кряхтит, как старый дед, но обожает своего ирландца до смерти. Знаешь, что он мне заявил на днях? Что мне надо спросить у тебя, не спали ли вы с ним, а то цвет волос Ильи больше похож на его, чем на наш. - Аааа, а почему со мной? Я бы скорее заподозрил тебя, ведь это к тебе он питает неземную любовь, а не ко мне. - Ошибаешься, тебя он любит больше, говорит, что ты где-то по крови ирландец. - Ох, глупости! У нас на завтра все готово? - Конечно, костюмы в шкафу, стилист будет с утра, Бенджи с мужем прибудут к девяти. Няня выучила все слова, необходимые для общения с Элеонорой, да и мама твоя не даст им расслабиться. - А ты точно уверен, что стоит тащить сына с собой? - Конечно, Дуська не простит, если обожаемого племянника не будет, а потом Элеонора их отвезет домой, а мы дальше поедем. - Ну хорошо. Мирон поерзал, не поднимая глаз. Савва улыбнулся. - Боже, Мир, иди уже, я не буду сердиться. Это твои братья, пообщайся, я приеду за тобой позже. - Савушка, я не долго, и не буду гнать, обещаю. - А байк то проверил? Ничего не случится? - Мужики приезжали, все сделали, и мой и твой в полном порядке, я Элеонору просил еще, когда дома были. - Смешно, там дома, тут дома, не разберешь. - А мне не надо, где ты и сын, там и дом. Мирон уехал в Центр, а Савва немного поиграл с сыном, а потом его забрала няня – кормить, купать и спать. Матушка Мирона унеслась следом, не доверяя драгоценного внука. Савве нечем было заняться, и он уселся на террасе, попивая сок и глядя на закат. Сколько прошло закатов с той ночи, когда они, наконец то, обрели друг друга? Сложно посчитать в уме, да и ни к чему. Многие Савва помнил, как будто они были вчера. Восхитительно нежные вечера, проведенные вот в этом кресле, куда они полюбили усаживаться вдвоем, и не важно, кто у кого сидел на коленях, и то и другое было приятным. Савва вспомнил, как они покинули их дом, ставший ему родным. Через месяц после Нового Года ему пришлось ехать в Мэдисон. Новые контракты требовали его присутствия. Они с Мироном обсудили, что Савва уедет, а Мир приедет к нему, как только справится с делами тут. Ему надо было решить на кого оставить Центр. Он не собирался бросать свое детище. Он будет руководить удаленно, а если дела призовут его, то десять часов перелета и ночь из Москвы, это такие мелочи, на которые не стоит обращать внимание. Савва был готов в дорогу, они присели, и долго не могли оторвать друг от друга взгляд. За этот месяц они не расставались ни на минуту, а тут сразу надолго, с неизвестной датой встречи. Беспокойство и тревога грызли сердце Саввы, а, всегда спокойный и рассудительный Мирон не находил себе места. Наконец пришло время, и они обнялись, чтобы поцеловаться на прощание. Савва уже сел в машину, когда с другой стороны распахнулась дверь и на сиденье упал Мирон. Его глаза были красными и влажными. - Мирош, что случилось? - Не могу… Не хочу тебя отпускать. Сейчас представил, что я тебя больше не увижу, и чуть не сдох от боли. Никуда не поедешь один, я с тобой. - Мир, но как же тут все? Ведь надо много решить. - Глупости, Борька все уладит, пришлет мне вещи и нужные документы. А пока поживу у тебя нахлебником. - Господи, да живи всю жизнь, никогда не укорю, лишь бы рядом! И они уехали вместе. Потом были долгие месяцы счастья в домике Саввы. Они нашли хорошего специалиста по лечению фобий, и к концу первого года, благодаря стараниям их обоих и терпению Саввы, Мирон, наконец, смог вести нормальную жизнь, а Савва любить своего милого так, как хотелось им обоим. Мир настолько органично вписался в гей-сообщество, что многие удивлялись, что могли справляться без него когда-то. Близкий круг друзей Савелия тоже полюбил прямого и честного мужчину, который мало чего боялся в этой жизни и мог отстаивать интересы их пары перед кем угодно. Он играл с Итаном в шахматы, мог часами молчать смотря на доску, или же обсуждать любые темы, если партнер по игре хотел пообщаться. Ходил на фитнес с Оливером и Чарли. Выслушивал жалобы их подружек, единственной пары лесбиянок, с которыми Савва познакомился в сообществе и сдружился. И теперь Мирон стал для девушек жилеткой для слез и главным советчиком. Он занимался делами «Полярных сов». А еще открыл клуб тут, в Мэдисоне. Оказалось, что в городе много неорганизованных любителей мотоциклов, и желающих украсить своего коня, или вовсе переделать его. Теперь в его клубе «Жестянка» вечерами собирались брутальные, бородатые дядьки, забитые татуировками и обвешанные металлом. А недалеко открылась мастерская по тюнингу, где Мирон не только был боссом, но и сам брал интересные заказы и Савве приходилось посреди ночи буквально вытаскивать любимого из-под очередной груды деталей, которые, в итоге, станут прекрасной машиной. В середине второго года они отправились в Гамбург, навестить маму и отчима Мирона. И там, пригласив их всех в хороший, дорогой ресторан на ужин, Савва сделал Мирону предложение. Это был очень трогательный момент. Савва помнил с каким удивлением и восторгом смотрел на него любимый, когда он опустился перед ним на колено и сказал те самые нужные слова, которые кричало его сердце. Мирон растрогался и обнял, соглашаясь. Мама плакала от счастья, Йоханн пытался сказать какую-то глупую шутку, но по его вздрагивающим губам было видно, насколько тот взволнован. Свадьбу решили сыграть в Париже. Так он захотел, а Мирон не сопротивлялся, хотя и не любил излишние траты, но желания любимого всегда ставил превыше своих. Мама Мирона взялась устроить праздник, в подарок на торжество. Она все сделала в лучшем виде. Нашла милую, небольшую, старинную церквушку, в которой давно не проводились обряды, и она использовалась для свадеб и осмотра туристами. Ее свадебный координатор был опытным и понятливым, он учел все предпочтения молодоженов, и церемония прошла великолепно. Друзья из Америки и России, родители Мирона и близкие родственники Йоханна, вот весь список приглашенных. Никакой шумихи, никаких объявлений в прессе, все было скромно и пристойно. А после два мужа отправились в небольшое путешествие на белоснежном круизном лайнере вокруг Европы. Десять дней вместе в красивейших городах и большой комфортабельной каюте. Савва вспомнил, как перед самым возвращением Мирон решил поговорить с ним и обсудить важный вопрос. - Савушка, я тут вспомнил, как ты попал к нам в Центр. Тогда у тебя была какая-то история с твоей бывшей девушкой, вроде она была беременной, но не хотела оставлять ребенка? - Да, я тогда жутко переживал, все-таки ребенок, это ответственность, но и частичка тебя, как можно так относиться? А оказалось, что она все придумала, чтобы задеть меня побольнее. Дурища. - А сейчас, как ты относишься к детям? - Нормально отношусь. Мир, что за вопросы? Давай начистоту. - Сав, я очень тебя люблю, но годы летят, и я уже не мальчик, мне очень хочется иметь ребенка. Причем именно нашего с тобой. Я все выяснил, узнал, как и что, и мне нужно только твое согласие. Я не обижусь, если ты мне откажешь, это не должен быть только мой выбор. - Мир, дай мне подумать. Он думал долго, только через месяц ответил Мирону согласием. Их подруга из сообщества решила помочь им стать отцами. Две оплодотворенные яйцеклетки были подсажены, как только уладили все юридические проблемы, и к удивлению, и суррогатной мамы, и будущих пап, и медиков в центре планирования семьи, прижилась одна, чья из них для счастливых родителей было не существенно. Это должен быть их сын, или дочь, не важно, они уже любили этого неизвестного ребенка, являющимся частичкой кого-то из них. Их рыжеволосый мальчик появился в срок и занял все их внимание на целый год. Лишь потом они решились взять в помощь няню. Это было мистикой, но Илюша внешне был копией Мирона, его волосы обещали со временем потемнеть, и стать из рыжих каштановыми, а цвет глаз так напоминал Савве любимого. Только у Мирона янтарь радужки был насыщенным и близким к темному золоту, а у Ильи цвет отличался на несколько тонов, был светлее и ярче. Телосложение мальчика тоже не составляло труда понять, кто его биологический отец, но вот движения, жесты, поворот головы и, наконец, забавные попытки хмурить бровки и щурить глаза – это было точным повторением Саввы. Илию, так звали малыша американцы, любили все. Если папы хотели побыть вдвоем и сходить на свидание, то за возможность по нянчиться с мальчиком, устраивались форменные битвы. И вот, спустя пять лет они вернулись в свой дом, на окраине города. Вернулись не навсегда. Они не хотели жить в стране, где их брак не считался законным, а сын, любимый и единственный, мог пострадать на улице лишь за то, что их любящая семья не укладывалась в общепринятые рамки. Однако сегодня они тут. И на это есть повод. Савва бросил взгляд на часы. Прошло больше часа, как он предавался воспоминаниям. Пора было ехать забирать мужа из объятий байкеров и вернуть в семью. Утреннее солнце еще неяркое, не набравшее тепла бабьего лета, освещало площадку во дворе дома, делая ее цветной и красивой, лаская последние осенние цветы и пока еще зеленую траву газона. Перед воротами стоял кортеж из трех машин. Черных, серьезных, и очень мужских. А во дворе была кутерьма. Несколько мужчин, одетых в официальные костюмы, носились за удирающим от них ребенком, заставляя взвизгивать трех женщин в нарядных платьях. - Мирон, Савва, ну что вы смотрите? Прекратите уже это безобразие! Ванька, прибью! Перестаньте уже, Бенджи, что ты творишь? Мама Мирона, как наседка, старалась уберечь любимого, не вовремя расшалившегося, внука, от загребущих рук. Наконец, Савва, устав наблюдать этот бедлам, присел на корточки и позвал сына. Он знал, что тот послушается сразу. - Илюша, детка, иди к папе! Сын даже не оглянувшись на толпу, пытавшуюся его поймать, подбежал, обнял, и Савва встал, прижимая хохочущее сокровище к груди. Мирон подошел поближе, поцеловал сына в розовую щечку и обнял Савву за талию. - Ну все, хватит, пора выезжать. Они расселись по машинам и выехали со двора. Городской ЗАГС встретил их затором на подступах. Наверное, не часто тут бывало столько транспорта. Машины разнообразных марок и ценового уровня, стояли вперемешку с крутыми мотоциклами и обычными, дешевыми скутерами. Мирон, ехавший с Саввой на первом авто, указал водителю на свободную площадку, где смогут разместиться все их машины. Компания вышла из салонов и собралась вместе, готовясь двигаться дальше. Перед входом в здание столпилось большое количество народу. Многие были известны и Мирону, и Савве по Центру. Оказалось, что очень забавно смотреть на друзей, которых постоянно видел в байкерской экипировке, или рабочих джинсах, вдруг элегантно одевшихся, чисто выбритых и стесняющихся своего вида. Все вокруг улыбались, и атмосфера была приподнятой. Увидав подошедшую пару, толпа разразились приветственными криками, а присутствие Ильи вовсе вызвало ажиотаж. Многие хотели поздороваться с малышом, но все было прервано мелодичным звуком клаксона. К зданию подъехал черный лимузин. Блестящий, длинный и внушительный. Двое помощников подошли и стали по сторонам от дверцы. Она приоткрылась, и из машины вылез Борис, его смокинг был безупречен, а темно-лиловая бабочка и такой же камербанд, необычайно шли. Он осмотрел всех внимательным, серьезным взглядом, и повернулся к машине. Тут его лицо озарилось счастливой улыбкой. Борис протянул руку и в его ладонь легла изящная женская ручка, затянутая в белую длинную перчатку. Следом из-за двери показалась белая туфелька, облако кружев и, наконец, Савва мог увидеть сестру во всей красе. Он сделал широкий шаг, принял в распахнутые объятья узкие плечи и крепко поцеловал Дусю. - Поздравляю, сестричка! Неужели ты наконец сдалась? Где же твои хваленые принципы, крыска? - Ну тебя, Савка! Где Мир и мой любимый племянник? - Мир, наверное, занял место свидетеля, а Илюша, вон, на руках у мамы. - Ты зовешь ее мамой? - А почему нет? Она очень мне нравится, и Ванечка ее тоже. - Что за Ванечка? - Дусь, тебе фата мозг жмет? Йоханна так зовет, я тебе сто раз говорил! Ой, не дуй губы, давай уже двигаться, а то приедет следующая пара брачующихся, и тут настанет апокалипсис. - Хи, брачующихся, смешно. - Ага, сейчас тебе тетка там, в зале, еще не раз это скажет. - Ладно, пойдем, я сделаю уже это и, наконец, от меня отвяжутся! Оказалось, что все не так и страшно. Молодоженов приветствовала симпатичная молодая девушка, и ее речь ничем не напоминала ужасные, косноязычные «поздравления» обычных усталых женщин, работниц ЗАГСа. Когда молодым предложили обменяться кольцами, Борис и Дуся решили озвучить свои клятвы. Это было трогательно настолько, что Савва, поймав взгляд Мирона, вспомнил свою клятву и шептал ее чуть слышно, обещая любимому, что они всегда будут вместе. Мирон, никогда не забывал ни единого слова, и поэтому прекрасно понимал, что шепчут губы его Савушки, и на глаза наворачивались слезы. Он благодарил судьбу, Бога, и всех на свете, за свое счастье, и просил лишь позволить им прожить, как можно дольше. Будем надеяться, что его мольбы будут услышаны.