Красная бандана

      Савва не мог поверить своим ушам. Как же так, возбуждение и желание Мирона он видит и сейчас, тогда, кто говорит правду, а кто ему лжет? А может что-то не так? Вдруг он опять сделал ему неприятно, или, не дай Бог, больно? Непонимание взбаламутило мысли настолько сильно, что Савва даже не вспомнил, что его бросили чуть ли не на пике. От паники возбуждение прошло, лишь саднящее чувство внизу, слегка беспокоило, но он не обращал на это внимание, главное понять, что с Мироном. - Мирочка, что произошло? Мирон потряс головой и приглушенно всхлипнул. - Боже, Мирош, ты плачешь? Скажи мне, это из-за меня? Я опять сделал что-то не так? Не молчи, солнце, не мучай меня, что мне сделать? Мирон отнял руки от лица, утер слезы и посмотрел на Савву. Тот выглядел озабоченным и перепуганным, а еще в темных глазах виднелась боль. - Я не могу, понимаешь? Мне никогда не нравилось доминировать. Все, что я делал сейчас для тебя, это то, что я обожаю. Я не получаю удовольствия от секса, нет, разрядка, оргазм, все есть, но не такие, как я хочу. Понимаешь? Я всегда мечтал, что ты однажды придешь и покажешь мне небо в алмазах, а теперь, все зря… Я не хочу тебя, я хочу, чтобы ты меня. Понимаю, что это невозможно, но и так, как сейчас тоже не могу, это неправильно. Может, позже, я соберусь, и доставлю тебе удовольствие. Но сегодня наша первая ночь, и я… не могу… В янтарных глазах опять накопилась влага, и пролилась, оставив влажные дорожки. Савва протянул руку. - Я могу? - Не знаю, попробуй. Слегка касаясь кончиками пальцев, Савва провел по мокрой щеке, а потом ухватил за шею и притянул к себе и высушил все губами. Мирон лишь горестно вздыхал. Савва уложил его голову к себе на плечо и приобнял. В его голове пульсировала единственная мысль – «Что делать?». Вариантов не было, слишком много было отрицательных данных, чтобы ответ сошелся. «Нельзя касаться, трогать, но надо довести до конца». Крутилось и крутилось. И тут озарение – «А зачем мне трогать? Для чего мне руки, они не главное, если попытаться, то можно попробовать»! только одно беспокоило, надо выяснить. - Мирош? - Ммм? - А как ты справлялся, когда у тебя не было партнера? - Ну как, как все. - Нет, я не про обычный способ, я про другое. А ты пользовался чем-нибудь? Ну там игрушки разные, приспособления? - Сав, ты хочешь узнать, удовлетворял ли я себя анально? Конечно, к чему скрывать, и дилдо у меня есть, и не один, в шкафу, в коробке. Зачем тебе? - Нет, они мне не нужны. Я просто хотел узнать, ты можешь подготовить себя сам, правильно? - Ну, конечно, а что? - Я, кажется нашел выход из нашей ситуации. Понял, что руки мне не нужны. Если ты подготовишься для меня, то я подарю тебе все восторги мира, не касаясь тебя. Пусть не в полном объеме, но мы можем попробовать? Мирон застыл на минуту, уставившись в одну точку, а потом вскинул на Савву сияющий взгляд. - Ты себе даже представить не можешь, насколько я тебя люблю! Никто, слышишь, никто и никогда не проявлял обо мне столько заботы, как ты! Как это не пришло мне в голову? Я только ныл и страдал, а придумать такой простой способ не удосужился. - Так что, попробуем? - Конечно, и сейчас я отомщу тебе за стриптиз! - Ой, боюсь, боюсь! Они расхохотались. А потом Мирон встал и передвинул кресло в ноги кровати. - Садись сюда. И надеюсь, ты не забудешь главный запрет. - Буду очень стараться! Савва сел в кресло, скинув свой джемпер и Мирову куртку. Мирон же улегся головой на подушку, ногами к заинтересованному зрителю, стянул боксеры. Не один Савва мог похвалиться гладкой кожей, Мирон всегда поддерживал свое тело абсолютно безволосым. И это не банальная бритва, локальная лазерная эпиляция давно сделала его гладеньким, как младенец. Приподнявшись на локтях, Мир пристально смотрел на Савву, а тот постоянно уводил взгляд от глаз, туда, где бронзовые от загара, сильные в литых мышцах ноги, вдруг дрогнули и разошлись. Медленно, словно издеваясь, Мирон раздвигал ноги шире, но поворачивался то на один бок, то на другой, пряча полный обзор. От нетерпения, Савва стиснул зубы. Наконец, решив, больше не мучить неведением, Мир успокоился и уперся стопами в кровать, открыв себя полностью. Савва впитывал этот прекрасный вид, стараясь не упустить ничего. Ему, вдруг, стало очень горько, что он не сможет провести пальцами по нежной коже бедер, поцеловать круглые колени и трогательные косточки лодыжек, а главное, помочь увитому венками члену набрать полную силу. Мирон замер, увидев, как нахмурился Савва, но внимание зрителя вернулось, и он мог продолжить. Лубрикант, как всегда, под рукой. Выпустив прозрачный гель на пальцы, и чуть подождав, когда тот согреется от тепла тела, опустил руку к промежности и щедро намазал все, куда дотянулся. Блеск смазанной кожи тут же отозвался таким же блеском в глазах Саввы. Мир ближе подтянул ступни к телу, одна рука гладила возбужденный член, а два пальца были уже внутри тела. Савва жадно смотрел, как они скользят, то появляясь, то вновь исчезая в глубине, и не заметил, как пальцев стало три. Мирон замедлился, и Савва увидел, что пальцы не просто погружаются, они расходятся, растягивая нежную кожу входа и непослушные, забывшие процедуру, мышцы. Мирон стонал и мотал головой по подушке, закусывал губы и жмурил глаза. Наконец, он вытащил пальцы, и посмотрел на Савву. - Не могу больше, иди ко мне! Савва подошел к кровати, встал на колени, одел протянутый презерватив. Он переступал коленями, чтобы быть как можно ближе, стараясь ничем не задеть, но оказалось, что это не обязательно, табу лежало лишь на руках. Савва, еще в кресле подумал, что ему все равно надо как-то упираться, или держаться за что-то, и взял с собой в кровать куртку Мира, она была плотнее. Он перекинул фиолетовую материю через перекладину изголовья и вцепился одной рукой в оба конца. Приблизившись почти вплотную, он помог себе и вошел, наконец-то туда, куда стремился последние полчаса. Туго, тепло и так приятно! Мирон подбодрил его, сжав и расслабив мышцы, и Савва почувствовал волну, прокатившуюся по члену. Он задрожал, слишком много приходилось тратить сил, чтобы не упасть, не коснуться. А потом ухватившись обеими руками за куртку и рванувшись низом живота вперед, вошел до самого конца. Мирон вскрикнул. - Больно? Савва остановился и озабоченно глянул на любимого. - Нет, просто я так давно этого не испытывал! Продолжай, глубже, и пожалуйста, не останавливайся. Савва ускорился, и каждый раз входил на всю длину, шлепая по ягодицам Мира своими яичками. Звук оказался настолько пошлым, что только подливал масла в огонь их похоти. Они стонали и рычали, задыхались и пытались что-то говорить, но ни одному не удавалось сформулировать ни слова. И именно в этот момент, Савва покинул тело Мирона. Тот глянул яростно, не понимая, что произошло, неужели Савва мстил за то, что он не закончил с ним? - Что? Ну? - Мирош, не злись, мне еще одна мысль пришла. Подвинься, чтобы не задел. Мир привстал и отполз на край кровати, благо, ее ширина позволяла разместить на ней четырех человек, не опасаясь, что они будут друг другу мешать. Савва улегся так, как только что лежал Мирон, и закинул руки за голову. - Я не буду тебя, мы же обсудили! - Ой, успокойся! Иди сюда и залазь сверху, тебе касаться можно, вот и получай удовольствие. Ну же, прокатись на мне! Мирон взвизгнул, как девчонка, впервые получившая в подарок туфли на каблуках. Он моментально оказался там, куда позвали. Уверенно приняв в себя весь богатый арсенал Саввы, он склонился чуть вперед, и сделал пару пробных движений. Нет, не то. Тогда попробовал отклониться назад, упираясь ладонями в Саввины бедра. Наконец-то, вот оно! Теперь, при каждой фрикции член прижимался к простате, вызывая сонм великолепных ощущений. И Мирон пустился вскачь. Через какое-то время, он почувствовал, что Савва подкидывает бедра, подмахивая ему, и облегчая скачку. Если бы он мог, то непременно высказал бы любимому благодарность, но он был на самом краю, еще чуть-чуть, и его накроет самым восхитительным оргазмом. - Савушка, я сейчас... - Давай, мой хороший, я следом. Мирон излился первым и дождавшись, когда обессиленный Савва отправиться в страну счастья, слез с него и упал рядом, не находя в себе сил даже вытереть с живота потеки спермы. Савва снял использованный презерватив и завязав узелком, бросил у прикроватной тумбочки, так, чтобы встав не влезть в него ногой. Потом взял с тумбы пачку салфеток, вытащил парочку, потянулся, вспомнил, и протянул их Мирону. Тот принял и хотел привести себя в порядок. - Погоди, Мирош, ты знаешь мой вкус, а я твой нет, мне обидно! Уже ведь не секс, можно? Мир хотел ответить, а потом провел пальцем по животу и протянул его Савве. Улыбка на лице любимого сказала, что он сделал правильно. Савва взял его за руку и сунул измазанный палец в рот, тщательно его обсасывая. - Мир, а ты вкуснее меня, хочешь? Мирон кивнул, и теперь уже он тщательно чистил рот Саввы, ощущая свой вкус. - Ну не знаю, ты мне больше понравился, но и я не плох. - Мир, что делать будем? Спать, или еще раунд, у меня есть еще идея. - Господи! Ты прямо неиссякаемый колодец отличных идей, но я с самолета, и больше нет никаких сил, давай поспим, а утром проверим твою идею. Савва не имел ничего против, и обняв свое счастье, уже проваливаясь в дремоту, неожиданно вспомнил. - Мирочка! - Ммм? - Прости, милый, но я забыл спросить, а мне важно знать. Ты получил, то чего ждал? - Глупый мой! Я получил то, о чем не мог и мечтать. Ты дал мне возможность любить тебя так, как я этого хочу, и поверь мне, не было никого лучше тебя! Савва улыбнулся, покрепче прижал к себе любимого, заснул спокойным и безмятежным сном. Мирон проснулся, как всегда рано. За окном непроглядная тьма. В комнате слабый свет ночника, убавленный почти до упора, дает оглядеться и угадать контуры предметов, чтобы не удариться, если, вдруг, захочется справить естественные нужды. Мир пошевелился и почувствовал помеху, что-то мешало свободно двигаться. Он досадливо поморщился, «Опять Лева привалился» посетила мысль. Повернув голову, чтобы безжалостно разбудить излишне тактильного любовника, уткнулся взглядом в темные вихры, совершенно не похожие на кудри Левушки. Ему не пришлось напрягать память, имя не высветилось, блаженная улыбка и одно слово в голове – ЛЮБИМЫЙ!!! Вчерашний вечер заполнил воспоминанием все существо, моментально вызвав желание. И тут же возникла дилемма – будить или не будить? Савва спал крепко, посапывая еле слышно, прижавшись к большому, теплому боку. Мирон аккуратно коснулся плеча и перевернул на спину. Он решил не будить, но все же взять свое и доставить удовольствие. Нырнув под одеяло, осторожно устроился между длинных ног и на ощупь, губами, нашел желанное. Перекатывая во рту теплый, мягкий, ярко пахнущий Саввой и отдаленно им самим, член, он прижал его к щеке и стал гладить языком, чувствуя, как от каждого движения тот оживал и наливался силой. Выпустив изо рта свое сокровище, Мирон услышал, как Савва выдохнул, достаточно громко. Приподняв одеяло, Мир вгляделся в лицо любимого. Спит? Или уже нет? Савва спал, но брови сошлись недовольно. И, вдруг, Мирон увидел, как надулись в обиде губы. Хохотнув про себя, Мир вернулся к своему занятию. Собственная эрекция не допускала длительной игры, поэтому, слегка побаловав лаской головку, Мирон принялся энергично сосать вкуснейшую конфету, пропуская ее глубоко в горло. Разрядка была на подступах, когда он почувствовал руку на своем затылке и его плотно прижали к гладкому паху. Мир издал тихий рычащий звук, ему вторил громкий стон и струйки жидкости, быстро заполнившие рот. Мирон сжался, принимая собственное опустошение, дрожа и постанывая, однако не выпуская Савву из плотно сжатых губ. Когда прошли самые сильные спазмы, он тщательно вылизал вновь ставший мягким член, и лишь потом высунулся из-под одеяла. Савва смотрел на него с нежностью, и довольно жмурился. - Доброе утро, любимый! - А уже утро? Мирон покивал головой. - Мирош, я, конечно, наглый тип и жадина, но можно мне надеяться, что таким добрым будет не одно утро? - Вот я не знаю, это будет от многого зависеть. - Например? Я готов на все! - Я пока не придумал… Савва хихикнул, Мирон глянул на довольную моську, и вот они уже вместе хохочут, обнявшись. Вместе лежать было настолько комфортно, что Мирон расслабившись начал задремывать. - Мирош, а у меня есть для тебя сюрприз. И сразу увидел, как загорелись интересом, только что затягивающиеся дремотной поволокой глаза. Савва выпутался из обнимающих рук и встал с кровати. - Ты куда, мне тут без тебя одиноко и холодно. Теперь уже Мирон дул обиженно губы. Это было настолько не в его натуре, что Савва умилился и наклонившись, чмокнул в оттопыренную нижнюю. - Закутайся поплотнее и дай мне три минуты. Он вернулся через четыре, кутаясь в мягкий махровый халат, найденный в ванной. И тут же наткнулся на недовольный взгляд и сведенные к переносице брови. - А это еще зачем? Сними тряпку, хочу видеть тебя. Савва сел на кровать, запустив под одеяло лишь ноги. - Во-первых, неприлично разгуливать по чужому дому голышом, а во-вторых, мне есть, что тебе показать. Сядь. Мирон сел, устроившись напротив, лицом к лицу. Савва, потянувшись, прибавил света в светильнике. А потом медленно спустил с плеч тяжелую ткань халата. Мирон, еще не понимая, вел взгляд от глаз и ниже. Темные, зацелованные губы, точеная линия челюсти, взволнованно двигающийся кадык, россыпь засосов на белой шее. А потом он увидел. На красивых, тонких ключицах лежала красная косынка, завязанная узелком, что уместился прямо в яремной ямке. Мирон ошарашенно всматривался в рисунок на кусочке ткани. - Это моя? Я думал, что она пропала. Дедов подарок, она мне дорога. В янтарных глазах блеснула влага. - Как я мог ее потерять? Это было все, что напоминало о тебе. Я носил ее какое-то время постоянно, пока она пахла тобой. - Ой, я пахну? - Ты не просто пахнешь, я стал фетишистом на твой аромат. Хочешь секрет? Мирон кивнул, он выглядел взволнованным и смущенным. - Я в Швейцарии украл твою майку, потому что она пахла тобой. Лежит дома в закрытом пакете, а в первые дни я не выпускал ее из рук, нюхая постоянно. Я странный? Тебе неприятно? - Вроде нет, а чем я пахну? - Соснами. - Это, наверное, из-за дома, я просто им пропах. - Нет, не просто сосны, а сосны в жаркий летний полдень. Смолкой, хвоей, и зноем. Самый любимый мой запах. - А почему я не чувствую? И другие? Мне никто об этом не говорил. - Это твой аромат, ты к нему привык и не ощущаешь, а для других он просто парфюм, древесный, мужской, но ничем не выдающийся, потому что они тебя не любят. Савва развязал концы и покрыл красной тканью кудри Мирона. Положив руки на плечи, чуть наклонив к себе, плотно стянул бандану новым, крепким узлом. - Вот так правильно, теперь ты опять мой Сайлент, хотя, по-моему ты изменился и уже не так молчалив, как раньше. Мирон перевел на него взгляд потемневших глаз, и, внезапно приподнявшись, завалил Савву на постель, тут же закидывая его руки вверх. Поцелуи были настолько горячи, что возбуждение накрыло моментально, и Мир уже тянулся к тумбочке, где со вчера дожидались своего часа лубрикант и лента презервативов. - Мирочка, погоди, остановись пожалуйста! - Ну что еще! Мирон рыкнул свирепо, не желая прерывать тягу желания, просто не имея на это сил. - Мир, я хочу что-то проверить, успокойся, мой хороший, это недолго, и ты получишь все, что захочешь, или, если выйдет, даже больше! - Савушка, но не сейчас же! - А когда? Я хочу точно знать границы, ты лежи, и главное вовремя меня останови. - Я боюсь… - Не бойся, я очень осторожно. Дай мне ножку! Савва налил на пальцы лубрикант, взял в руку стопу, и стал осторожно массировать. Высокий подъем, тонкая щиколотка, сладкие пальчики, все это было заласкано и зацеловано. Савва поднимался все выше и выше, промассировав упругие икры, облизал круглую чашечку колена и ямку, с другой стороны. Мирон не подавал признаков беспокойства, наоборот, он был полностью расслаблен и тихонько постанывал. Савва не спешил, и вместо того, чтобы двигаться выше, взялся за вторую ногу, ей тоже хотелось быть обласканной. Мир стонал уже громче и выше на пол тона. Вот теперь пришло время двинуться выше. Савва огладил выступающие из-под кожи мышцы. По наружной стороне пробежал пальцами вдоль четырехглавой, вплоть до ямки под косой живота. Вернулся снова к колену, и теперь едва касаясь протянул пальцами дорожку по внутренней стороне, продвигаясь все ближе и ближе к паху. Заведенный не на шутку Мирон, как только почувствовал движение к святая святых, тут же, на автомате упер ноги в матрац, и попытался раздвинуть их, как мог. Когда до заветной цели осталось совсем чуть-чуть, Мир вдруг побледнел, задышал громко и прерывисто, руки и ноги его задрожали, а глаза все норовили закатиться под лоб. - Стоп, Сав… остановись… меня сейчас выключит… - Мир, спокойно, все в порядке, я рядом и тебя никто не касается. Через несколько минут, когда к щекам Мирона вернулись краски, дыхание выровнялось, а тело перестала сотрясать дрожь, он наконец, смог спокойно говорить. - Сав, я боюсь этих приступов даже больше, чем прикосновений. Мне кажется, что я могу не выкарабкаться однажды. - Ты молодец, долго держался, да? Надо было сразу кричать, как почувствовал беспокойство, не доводить до атаки, и мне надо знать, как помочь тебе снять приступ. Есть ведь средства? - Не знаю, надо врачу позвонить, он точно скажет. - Зато мы теперь уверены, что твои ножки, до середины бедра, мои. А что с руками и телом? - Тут можешь не проверять, я и сам тебе скажу. Руки свободны, а тело от ключиц ниже – табу. - Ох, как же это печально. А спина? - Не знаю, не пробовал. - Так может попробуем, или в другой раз? - Нет уж, в другой раз я точно не соглашусь, давай все сразу. - Хорошо, только пообещай, что не будешь геройствовать и сразу остановишь меня. - Ага, больше не буду, обещаю. - Тогда поворачивайся. Возбуждение не прошло? - Ты знаешь, к удивлению нет, стоит, как солдат на часах. - Отлично, тогда начнем пробовать от шеи и вниз. - Сав, пока не начали, посмотри на меня. Я не детка, не малыш и уж точно не Мирочка. Я взрослый, весомый мужик, кстати, это не только массы касается. Меня на смех пробивает, когда ты сюсюкаешь – ножка, попка. У меня ножке еще чуть подкачаться, и она толще твоей талии будет, давай уж как-нибудь без этого. Я тебя не обидел? - Нет, что ты, просто мне так хочется тебя нежить и заласкивать, что прет из меня приторно сладкое, сам удивляюсь. Если тебе не нравится, я постараюсь сдерживаться. Ты конечно взрослый и большой мужчина, а по мне так, пуся моя, зайчик и кисонька! Съел бы, чтобы никому не достался. - Ооой, ладно, продолжим, пока я диабет не заработал. Мирон перевернулся на живот и положил голову на скрещенные руки. - Если со спиной будет иначе, то у нас появится шанс разнообразить позы, а то ты верхами всю попку сотрешь до мозолей. Мирон фыркнул смехом. - Пробуй давай, юморист, непризнанный! Савва окинул взором идеальную спину, и залюбовался гладкой загорелой кожей, под которой, при каждом движении Мирона, перекатывались волнами твердые мышцы. Однако, что-то задевало, не давало взгляду скользить беспрерывно. Савва вгляделся. На загривке, лопатках, и ниже, обнаружились несколько странного вида шрамы. Неровные, чуть закругленные, они явно были не от порезов. Проведя по одному пальцами, Савва понял – укусы! Он уже открыл рот чтобы пошутить на тему того, что Мирон такой вкусный, что кто-то его хотел распробовать. Но слова застряли в горле. Не до шуток. Это его метки, это он в дурмане так истерзал такое прекрасное тело. Вот скажите, как с этим жить? Что отдать взамен? Он бы продал душу, только бы этого всего никогда не случалось! Савва упал лицом между искалеченных лопаток и разрыдался. - Савушка, что? О чем ты? Мирон тщетно пытался повернуться, чтобы выяснить, что произошло. Но Савва обнимал крепко за плечи и придавливая всем весом, не давая пошевелиться. - Савва, ответь, ты меня пугаешь! Наконец, с какой-то попытки, Мирону удалось выкрутиться из захвата и откатиться вбок, стряхивая с себя тяжелое тело. Он тут же привстал, перевернул Савву на спину и потряс за плечи. - Да что произошло? Савва! Ты слышишь? Господи, не молчи, скажи мне! А Савва просто не мог, не было сил на слова. Так много эмоций за прошедшие сутки. Они копились и не находили выхода, но изуродованная шрамами спина Мирона стала последней каплей. Савву накрыло. Его трясло, он заходился в рыдании, зубы стучали, если приходилось разжимать сведенные челюсти. Мирон испугался не на шутку. Он никогда не встречался с такой истерикой, и как ее снять понятия не имел. По наитию метнулся на кухню, налил воды из стоящей в холодильнике бутылки и принес в спальню. Но как заставить Савву выпить воду? Мирон ничего не смог придумать, разозлился на себя за незнание, на Савву, на весь белый свет, и выплеснул ледяную воду прямо в лицо бьющемуся в рыданиях Савве. Тот захлебнулся, закашлялся, открыл абсолютно безумные глаза и уставился на Мирона. Он еще вздрагивал, всхлипывал, но истерика сгинула и забрала с собой слезы. - Боже, Мир, что это? За что? - Тебе лучше? Мирон заботливо стер ладонями воду, вперемешку со слезами с любимого лица. - Как ты, солнце? Успокоился? Не смей меня так пугать, чуть сердце не остановилось! Расскажи мне, все решим, мы вместе, остальное не важно! - Мир, ну как ты не понимаешь? Мне нет прощения за то, что я с тобой сделал. Ты не имеешь права меня прощать! Я животное, меня надо пристрелить, как бешеную собаку! Слезы опять проложили дорожки на бледных щеках. Мирон нахмурился, он не мог понять, почему опять? А потом понял, что увидел на его спине Савва, и почему так остро отреагировал. Он сам, как только крупные шрамы зарубцевались, а мелкие прошли без следа, забыл про них и думать. По началу еще была мысль закрыть все татуировкой, но тогда бы пришлось забивать всю спину, а это не входило в планы, не нравились Мирону такие масштабные тату. Даже оба "рукава" он бы не стал делать сейчас, ограничившись несколькими надписями, но юношеские порывы было не отменить. Мир жестко обхватил Саввино лицо и громко, голосом, не терпящим неповиновения, проговорил - Посмотри на меня! Не смей отворачиваться, слышишь? Савва поднял глаза. Он впервые видел всегда мягкого Мирона таким. Ему стало на мгновение страшно. Такой мужчина мог держать в послушании всех и без колебаний решать судьбы окружающих людей, не зная жалости. Он смотрел в потемневшие, но все равно прекрасные янтарные глаза под нахмуренными бровями. И чувствовал себя маленьким кроликом перед ужасным удавом. Мирон увидел, что внимание приковано к нему и продолжил. - Мы с тобой обсудили все уже не один раз. Я больше никогда не желаю возвращаться к этому. Понял? Я имею право на что угодно, и если я сказал, что простил тебя, то ты должен понять, это мое решение, и оно принято обдуманно и прочувствованно. Теперь ты видел и знаешь обо мне все. Реши, нужен я тебе такой, или нет, потому, что я не потерплю больше таких разговоров. Это последний. А еще, ты мое животное, и хотел бы я видеть того человека, который может только подумать, что ему позволят тебя пристрелить. Мирон улыбнулся, становясь самим собой. Савва не стал ничего говорить, он придвинулся к самому нужному человеку на свете, привстал на колени и обняв, закинутыми на шею, руками, прижался к дрогнувшим губам своими. После недолгого, но нежного и любящего поцелуя он уронил Мира на подушки, устроился в его объятьях, покрепче обнял и замер, умиротворенный. Они лежали молча, слова были не нужны, когда рядом две половины души соединяются в одну. Им еще предстоит притереться друг к другу, пережить много счастья и невзгод, но они были вместе, а значит все будет хорошо!