Дорога Кхенёт
22 декабря 2022 г., 08:30
Только дурак ориентируется в пустыне Кхенёт по её ландшафту. Песчаные бури меняют его всякий раз, тонны песка могут засыпать любую протоптанную тропу или даже высокое дерево. Жгучие ветра сдувают холмы целиком, открывая вид на утонувшие когда-то давно руины старого храма или города. Нет. Единственный ориентир в этом гиблом месте — это звёзды. Тем более, что идти ночью куда приятнее, чем днём под палящим солнцем.
Вспомнив все премудрости Бенну и Аписа, Калианда пригнала верблюда к колодцу на рассвете, дабы пополнить запасы воды. Колодцы в Кхенёт — это единственные защищённые от беспощадных бурь места. Священные. Кочевые племена орков всегда присматривают за ними, и следят, чтобы каждый, кто пришёл испить из источника, относился к нему с почтением. За несоблюдение правил, кара одна — смерть. На этот раз, к счастью, бедуины отсутствовали, и марфудонка могла без опаски пополнить все свои фляги драгоценной водой.
Днём она нашла твёрдую породу — гигантский валун, под тенью которого она могла переждать самые жаркие часы и отдохнуть. Напоила своего верблюда, расстелила лежак, и прикорнула на пару часов. «Ах, родные пески. Как же я по вам соскучилась», зарываясь пальцами в песок, думала Калианда. Но вот по чему она никак не соскучилась — так это по разбойникам. Через некоторое время, когда марфудонка уже крепко спала, её разбудил верблюжий вопль. Она резко открыла глаза, а там орки в алых тюрбанах пытаются увести её животное. Калиадна в мгновение ока встала на ноги, вытащила серп и оскалилась.
— Проклятая! Проклятая! — завопил один из них.
— Смерть Марфудон! — закричал второй и набросился на неё, вооружённый скимитаром — саблей с загнутым клинком.
Трое против одной женщины. Казалось бы, ситуация патовая, однако не для Калианды. Девушку обучил самый суровый учитель — жизнь. Ей пришлось приспособится к её жестоким законам, адаптироваться и постоянно меняться как сама эта пустыня. Иначе бы Калианда просто не выжила бы.
Первый орк думал, что сможет одолеть марфудонку за счёт силы и высокого роста. Он ошибся. Девушка приблизилась к нему зигзагами со скоростью гепарда, бросила песок в глаза, а затем, когда тот был ослеплён — рассекла ему серпом шею. Второй и третий хотели окружить, заходя спереди и сзади, но они совершенно не представляли себе то, насколько высоко Калианда умела прыгать, а валун, что стоял рядом имел на себе кучу выступов и трещин, по которым можно забраться. Марфудонка в считанные мгновенья оказалась на высоте, и солнце светило ей в спину, давая преимущество. Бандиты хотели убежать, схватить своих и её верблюдов, однако и этому не суждено было свершиться. У Калианды с собой была праща да мешок острых камней, при помощи которых она оглушила обоих, стреляя им в затылки. А когда выжившие орки попадали на горячий песок, девушка ловко спрыгнула с валуна, после чего добила их, перерезав им глотки кинжалом.
«Нельзя чтобы меня заметили. Иначе слухи об одинокой марфудонке расползутся по Неффоту, и Имхэю придётся отвечать», поняла она. Вот почему обыскав тела и забрав себе часть их провианта, Калианда перетащила тела на подветренную строну, чтобы их скорее засыпало. Затем туда же подвела их верблюдов и там же зарезала. «Нельзя чтобы хоть кто-нибудь меня узнал».
И так продолжалось её одинокое путешествие в дьявольскую долину Аммути. По пути она столкнулась с новым руслом Теф, по которому доставляли стройматериалы к серапийским горам. Закутывая лицо в вуаль, проехала мимо Рекифа. На мосту через Неффотский рукав стояли сборщики дорожных пошлин. Она заплатила им украденными у бандитов тутами. И всё старалась не открывать лица.
— Куда путь держишь, цыганочка? — спросил один из меджаи с копьём в руке.
— Да ещё и одна, — подметил второй.
Озарение, как это часто бывает, приходит в самую последнюю секунду. Едва напряжение чуть не выдало Калианду, она вся сжалась. А потом простая идея спустилась в её голову спасительным канатом.
— Мой хозяин посылал меня в Рекиф с поручением, — сделав свой голос как можно мужественнее, ответила она.
— Тьфу, так ты ещё мальчишка? То-то я смотрю кто-то хиленький на верблюде. Ну иди-иди. Негоже заставлять хозяев ждать.
— Благодарю вас, — и кивнув коротко, Калианда хлестнула по бокам верблюда, чтобы убраться оттуда как можно скорее.
После отдыха с наступлением вечера, Калианда вновь оседлала верблюда. Правда ягодицы и бёдра не привыкли к долгим путешествиям верхом, и из-за этого жутко разнылись. Сидеть, казалось, уже невозможно, и поэтому девушка спешилась, да неторопливо повела верблюда за собой, ориентируясь по заходящему солнцу. «Чаша» была затоплена новым руслом реки, а вокруг неё уже потихоньку расцветали новые зелёные берега. Впереди возвышались величественные серапийские горы, чьи острые скалы она так часто покоряла. На восточной стороне высотой в пятьсот футов не меньше, уже образовались строительные леса, где бритоголовые оркские рабы денно-нощно трудились над новым храмом Рамона. Хор постукиваний долот, криков надзирателей, время от времени удары длинных хлыстов, всё это поражало марфудонку. Кого-то прямо сейчас карали плетьми прилюдно. То был несчастный худосочный орк с торчащими рёбрами. Надзирающий меджаи замахивался плетью и ударял со всей силы, оставляя на его спине глубокие красные раны. А тот и кричать-то боится. Кусает губы, воет, но не кричит не жалуется.
Гора, что до этого давала племени марфудон прохладную тень летом, а зимой укрывала от бурь, сейчас… сейчас представала Калианде стонущим гигантом. «Вы её оскверняете! Оскверняете мой дом! Что это, как не надругательство? Насилие! И ради чего? Ради Рамона? Да будьте вы прокляты, орки! Будь проклят каждый ваш Бог!», в сердце уносила она эту ненависть, продвигаясь дальше к долине.
***
Койоты, гиены, львы и гепарды. Змеи, скорпионы, пауки, ядовитые ящерицы и ядовитые растения. Огненные ветра, жара, бури, жажда и усталость. Калианда преодолела всё это, лишь бы добраться до родного племени. В дьявольскую долину Аммути. Долину, из лона которой некогда вышел сам Ину — Бог Смерти, дабы сеять хаос, нести погибель всему живому на своём пути. И ему в этом помогали Марфудон — его верные дети, облачённые в чёрную кожу. Его дар. Его проклятье. По преданиям, передающимся из уст в уста, марфудон когда-то давно служили Ину в качестве его безграничной армии. Они сливались с тенями, и становились неуязвимы к мечам и к огню своих врагов. Но взамен… взамен на это могущество по законам магии всегда требовалась соответствующая дань. И эта дань была кровью живых. Та далёкая война началась из-за раскола материков. Ину был не согласен с остальными Богами. Он желал соединить три великие земли обратно, дабы ему в будущем с руки было захватить их, поглотить их, и утопить в собственной крови. Тогда ему противостоять пришла Белая Леди с тремя очами. Она заточила его где-то в пустыне Кхенёт, запечатала и спрятала ото всех остальных. Но перед тем как уйти, она дала марфудон наказ: «Покуда не раскаетесь в грехах, и не возместите ущерб, и не утолите боль, и не излечите хвори Танутийские — не видать вам ни дома, ни тёплого очага, ни дружеского плеча других народов. Подойдёте к двери всякой — вас погонят. Попросите глотка воды — вам дадут пинка. И в покое не оставят, и смертью не наградят. Да будет так, вовек. И с вами, и с детьми вашими. И детьми ваших детей. До тех пор, пока не прольётся слеза искреннего раскаяния, и не признают вас братьями все семь народов!» Сейчас, когда звенящим эхом в голове проносились эти слова, Калианда стояла перед узким ущельем в дьявольскую долину. Наверху буйствовал шторм, в вершины каменных врат бились молнии. Песок то подымался, то опускался. Шипел под ухом. Почти шептал. Видимость — нулевая. И тьма впереди хоть глаз выколи. Верблюд нервно топтался на месте. Потихоньку давал заднюю. Марфудонка спешилась с него, потянула за сбрую, однако… тот встал как вкопанный, ни шагу дальше не делал. — Давай же! Ты, никчёмная скотина! Двигайся! — приказывала она. Верблюд упрямо упёрся раздвоенными копытами в торчащие из песка камни. – Проклятье на мою голову! Ну и стой здесь! Она вытащила из седельных сумок связку факелов. Потом водрузила на свою спину весь провиант, который смогла поднять, а затем зажгла свет и двинулась в ущелье. Отовсюду веяло мрачной аурой, тьма давила со всех сторон, а над головой раздавались грохочущие раскаты грома. Острые бесформенные гротескные стены ущелья под неверным светом пламени обретали человеческие черты: кричащие лица, стонущие, разъярённые. Однажды Калианде показалось, словно из камня тянется рука, дабы схватить её и утянуть за собой! Вспышка молнии! Полотна паутины врезались ей в лицо! Девушка в отвращении смахнула с себя перепуганного паука, а затем наступила на него от греха подальше. Он бы укусил её, если бы она не была вся закутана с ног до головы. Откуда-то раздавались звуки капающей воды, значит есть и источник. Но, быть может это всё игра воображения. «Тс-с-с», темнота плотным шлейфом окутала Калианду, ведь факел внезапно погас, оставляя после себя лишь серебряные нити дыма. «Проклятье-проклятье-проклятье», проносились в ней тревожные мысли. Она слишком хорошо помнила ощущение теней в том подземелье. Уже почти чувствовала их липкие руки на своей шее, проворные языки у лица, и рокочущий соблазнительный шёпот в голове. Сердце бешено застучало, мурашки встали, и в животе закрутило. Она торопливо шарила по нагрудным карманам ища кремень, пальцы пробило мелкой дрожью. «Вот он! Ну наконец-то!», облегчённо вздохнув, Калианда принялась высекать искры, чтобы вновь зажечь факел. Одна искра, две искры. Полотница будто насквозь промокла, всё никак не зажигалась. «Давай же!», почти приказывала она. И, о чудо, факел вновь загорелся. Однако стоило свету пролиться в этой мгле, как на неё с первородным ужасом уставились по меньшей мере с двадцать чёрных фигур. Тени. Они окружали её точно стервятники. И из-за света факела, их как огнём обожгло, и они за секунду рассосались подальше от Калианды с дикими хрипучими воплями. Эти чудовищные голоса! Вперемешку со свистом, треском костей, бульканьем липкой воды, Калианда никогда не забудет! Она даже застыла в этот момент, оцепенела от ужаса. Наконец ущелье плавно стало переходить в долину. Стены расширялись, а в лицо ласково бил прохладный ветерок. Однако… чем ближе к долине подходила Калианда, тем она явственнее понимала, отчего её прозвали «дьявольской». Небо затянули тяжёлые тучи. Всюду острые торчащие камни, напоминающие окаменелые кости. Под ногами чёрный песок, будто из обсидиана. Калианда продвигалась вперёд и вперёд. Все звуки постепенно заглушались. Ни бури, ни грома, ни молний. Тишина стала постоянной попутчицей. А затем нечто странное предстало пред её чёрными глазами — череп, размером с целый трактир! Такой же чёрный, как и этот песок, как и эти… камни. Теперь всё ясно. Они не похожи на кости. Они и есть кости! — Ка-ли… — вдруг раздался трескучий шёпот. Калианда огляделась, но никого не нашла. — З-десь… Голос раздавался из глубин мрачных теней, скрывающих уродливые массивы скал, чья порода источала отвратительный смрад, а поверхность блестела от липкой зеленоватой влаги, напоминающей больную мокроту и сопли. Марфудонка приблизилась к источнику звука, и сперва ничего не увидела, однако спустя несколько коротких мгновений из склизких скал стали очерчиваться пугающие силуэты… — Бенну? Апис? — не веря своим глазам, она узнала их в двухголовом чудовище, слившимся с этой скалой. — Как это произошло? Кто сделал это с вами? — Это моя вина, дитя, — отвечал ей старик, хотя искажённый кривой рот его совсем не двигался. — Мы заслужили это. Агонию. Муки. — Откуда пришли — туда и вернулись, — добавила старуха. — Откуда пришли — туда и вернулись, — повторил за ней Апис. — Что это за проклятье такое? Как мне помочь вам? — растерянная, Калианда совсем не побоялась приблизиться к скованным скалой существам. Невзирая на отвращение и позывы тошноты, девушка просунула свою руку в единственную щель, всю пропитанную этой вязкой клейкой жижей. Хотела вырвать их обоих из скалы. Освободить их, однако, как бы сильно Калианда не тянула, что-то намертво приковало старейшин народа Марфудон к этим скалам. — Сейчас вытащу! Сейчас! — Не трудись, — ласково шептала Бенну. — Мы уже мертвы, девочка. — Но как же так? — заливалась она горькими слезами. — Я же… я же проделала такой путь сюда! Я выжила! Я всё преодолела, ради того, чтобы вернуться домой. К вам! Как же так? Что это за проклятье? — Мы пришли в дьявольскую долину Аммути по моему велению. Я один должен был нести… нести… нести бремя. А отвечаем мы все. — Мы все, — раздались хором трескучие голоса её соплеменников. Все они были заточены в этом ущелье. И их гротескные силуэты загорались тусклым свечением из тёмных провалов глаз. Уродливые, мёртвые, жалкие. Сердце Калианды до краёв наполнялось гневом, перемешанным с горем и отчаянием. Она рухнула на колени, упал факел в рыхлую землю, но не потух. Апис продолжал говорить: — Мы преклонили колени перед телом Титана Александрии, что первой вышла против Ину в его тёмном шествии, и попросили прощения. — Прощения! — Прощения… — Прощения, — эхом отзывались другие марфудонцы. — Но она молчала. — Молчала, как и её могила, — добавила Бенну. — Мы остались. Мы молились. Мы умоляли Богов о милости. О жалости. Но они не услышали нас. — Они так и не простили нас! — А потом, через много лун, вернулась Нубити. — Сестра? Она в порядке? Где она? — преисполнившись надеждой, спросила Калианда. Пересилила себя, заставила поднять лицо и посмотреть в их мёртвые глаза, но нашла в тусклых светлячках один только холод. — Она принесла на себе Его след! Скрывалась за маской… — отвечала Бенну. — Я говорила ей, то, как легко нам даётся тьма… я наставляла её. Я несу… несу… это бремя. — О чём ты говоришь? Что сделала Нубити? — Она осквернила себя! — Она прокляла себя! — И всех нас! — почти кричали шёпотом марфудонцы. Их трескучие голоса въедались под кожу, вызывали мурашки по всему телу. Калианде казалось, что её мёртвые соплеменники вот-вот протянут к ней свои окаменевшие руки и разорвут на клочки. Вот настолько звон гнева пробирал до костей. — Нубити заточила нас здесь, за то, что мы отказались ей помогать. — За то, что мы отреклись от неё, — добавил Апис. — И ушла на север. Сеять семена раздора и хаоса. — Славить Ину. Славить Бога Смерти! Пожирателя Жизни! — Малышка Нубити? Та, чьё любимо слово было "нельзя"? Вы лжёте! Этого не может быть! — распаляясь в речах, отрицала Калианда. — Нубити никогда бы не соблазнилась на речи теней! Она совсем не такая! Это просто невозможно… — В тихом омуте никогда не знаешь, есть там крокодил, или нет. Нубити полукровка, но в ней кровь марфудон. Проклятая кровь. И она поддалась, — спокойно отвечала Бенну. — Как и каждый из нас мог бы. — Каждый из нас, — снова вторил ей хор шёпота. — Куда она ушла? Скажите мне, я обязана её разыскать! — На север. — К Великой Реке. — В Неффот. В этот миг что-то изменилось в Калианде. Страх и тревога отхлынули, а на их месте расцвела всепоглощающая решимость. «Я должна найти Нубити! Если Апис и Бенну не солгали — я это увижу, и… и тогда, мне придётся остановить сестру, пока ещё не поздно», решила Калианда.
