Начать с чистого листа

      Рок Су никогда не сможет забыть тот день, перевернувший его до того спокойную и размеренную жизнь с ног на голову.       Он, как и в любой другой будний день, возвращался после школы в детский дом. На нем была коричневая кожаная куртка и бежевые брюки — классическая форма школы Раона. Ему только недавно исполнилось семнадцать, и первый год старшей школы только начался вместе со вступлением весны в свои права. Дорога, с обеих сторон обозначенная пышно цветущими сакурами, была довольно длинной, так как школа, как на зло, находилась на самой вершине горы, благо, путь обратно был гораздо легче.       Рок Су все чаще задумывался о том, что это время подозрительно спокойно, в особенности по сравнению с тем, что было за пару лет до этого. Тогда его жизнь была сплошной полосой неудач, беспробудным кошмаром, полным унижения и гнева, обращенного в беспомощности на самого себя. Несмотря на то, что Рок Су не имел близких людей и вынужденно заботился о себе сам, он хотя бы не страдал от голода или холода, был обеспечен одеждой и кровом. Ему больше не нужно было задерживать дыхание, прячась под одеялом в страхе, что его обнаружит собственный дядя и вновь изобьет из пьяной прихоти.       И его плохое предчувствие подтвердилось даже раньше, чем он мог предполагать. Тогда Рок Су понял, что с самого начала не смог бы получить желанной им спокойной жизни, поступить в университет, как того давно хотел… Он уже несколько лет точно, о том не подозревая, был подвержен опасности в лице трех человек, что казались до этого совершенно обычными.       Чхве Джун Гун, член книжного клуба, один из многих в школе, с кем Рок Су здоровался при встрече и изредка перекидывался короткими фразами, не решая сблизиться, так как все, кто повышался до уровня выше, чем просто знакомых, исчезли из его жизни, заставив смириться со своей судьбой.       Пак Со Джин, воспитательница детского дома, проявлявшая некоторую заботу и доброжелательность по отношению к Рок Су, и тому, не получавшему и толики хорошего отношения, этого было достаточно, чтобы выделить её из круга знакомых. Она всегда понимала его лучше всех, словно знала довольно долго, несмотря на то, что устроилась на работу в приюте только прошлой осенью.       Юнг И Ран, его сосед по парте, типичный до того момента старшеклассник со своими проблемами и планами на будущее, которые, как выяснилось, отличались от тех, что были у остальных подростков.       Рок Су был непроизвольно втянут в их разборки, находившиеся за пределом нормального и обычного. Занавес, за которым таилась тайная жизнь, недоступная смертным вроде него, бурная и похожая на фантастику, приподнялся для него, порождая лишь бесчисленное количество вопросов, оставшихся без ответа.       Свободная рука, не занятая чёрным мечом, Чхве Джун Гуна — Рок Су лишь тогда обратил внимание, насколько груба кожа и сколько на ней мозолей, что совершенно не подходило книжному червю, что постоянно сидел в школьной библиотеке — оттолкнула его, и он, инстинктивно зажмурившись, больно упал, содрав кожу на ладонях, на дорогу, выложенную щебенкой.       Странно.       Ему казалось, что они были на асфальтированной дороге.       Рок Су, шипя сквозь зубы от боли, осторожно приоткрыл один глаз, но внезапно изменившееся окружение заставило его распахнуть и второй. Он сидел на обочине дороги посреди поля, вокруг больше не было ничего, что напоминало бы развернувшуюся битву. Его словно выбросило в другое пространство. Рок Су глупо похлопал глазами и усмехнулся. Происходящее с ним чем-то напоминало сюжет фэнтезийного романа, которые он в последнее время все чаще брал из школьной библиотеки.       Честно, несмотря на то что ему нравился этот жанр с его сильными главными героями, что шли против мира до самого конца, Рок Су никогда не желал оказаться на их месте и не считал себя похожим. Судьба — да, пожалуй. Она у них одинаково отвратительна и полна трагичных событий и препятствий на пути к цели.       Но отношение к ней было кардинально разным.       Если главные герои продолжали бороться во имя какой-либо возвышенной цели вроде мира во всем мире, то у Рок Су не было ни предназначения быть великим, ни смысла продолжать плыть против течения. Он сдался давно, почти в самом начале, усвоив простую истину, что ему многого не добиться. Гораздо легче было смириться в самом начале с мыслью о том, что ему просто не дано быть любимым, и потихоньку выкраивать себе кусочек спокойной жизни, где у него была бы достойная работа и крыша над головой.       Рок Су, вздохнув, встал с пыльной дороги и отряхнулся, стараясь привести одежду в приемлемый вид, хотя её, разорванную во многих местах в разгаре битвы, такой уже не назовёшь. Он, оглядев себя, насколько то было возможно, мог лишь испустить протяжный вздох. — Безнадёжно.       Что бы Рок Су сейчас ни делал, его вид все равно напоминал нищего из подворотни и вызывал излишнее внимание. Но других вариантов не было. Сейчас нужно было хотя бы выйти к людям, а потом уже думать о том, как он выглядит в их глазах.       Рок Су, за неимением ничего лучше, побрел по дороге в неизвестном направлении, логически предположив, что она куда-то да выведет, в конце концов следы колёс — наверняка деревянных, похожих на те, что остаются от телег, а не от шин автомобилей — казались довольно свежими и означали регулярную эксплуатацию пути.       Спустя несколько часов солнце начало клониться к горизонту, и небо загорелось яркими красками, знаменуя скорое наступление ночи. Рок Су со своим слабым телом окончательно выдохся и сел рядом с дорогой на влажную от выпавшей росы траву, прислонившись к одинокой березке, какие изредка встречались на его пути. Ему хотелось бы выйти куда-нибудь к ночи, чтобы не пришлось её пережидать под открытым небом, дрожа от холода и будучи подверженным потенциальной опасности, но было не похоже, чтобы у него имелся выбор.       Первые звезды одна за другой загорались на темнеющей до иссиня-черного части неба, куда не доставал закат.       Рок Су решил отдохнуть немного и идти дальше, так как засыпать было нельзя, но и продолжать путь сил не было. Он привык терпеть боль и дискомфорт, холод и голод, но вытащить энергию на движение дальше из ниоткуда невозможно чисто физически.       Рок Су и сам не заметил, как уснул. Проснулся он уже под утро, когда золотые лучи восходящего солнца настойчиво падали прямо ему на лицо, от приближающегося издалека звука, единственного в полной тишине, нарушаемой лишь пару раз птицами и лёгким ветерком, в котором с неким удивлением различил цокот лошадиных копыт и скрип деревянных колес. Однако головная боль, наверняка возникшая из-за сна в неудобном положении, порядком отвлекала, не давая полностью сосредоточиться и подумать о том, что стоит сматываться подальше от возможной угрозы. Поэтому Рок Су просто продолжил, разминая затекшие плечи, вглядываться в даль, где вскоре появилась деревянная телега, какую он видел лишь на картинках учебника истории. — Чего? — вырвалось у Рок Су, застывшего от удивления. Это все больше походило на типичный второсортный роман.       Телега неумолимо приближалась, не давая достаточно времени подумать, и вскоре остановилась рядом с ним с классическим «Прр!». — Ты что тут делаешь, мальчик? — кучер, крепкий мужичок на вид лет пятидесяти в простой одежде, спросил что-то у Рок Су, но тот совершенно не понимал языка, на котором он говорил. — А? — Рок Су мог лишь глупо хлопать ресницами. — Ты меня понимаешь? — вновь заговорил мужчина, и по его выражению было понятно, что он интересовался, понимают ли его. — Простите, сэр, но я Вас не понимаю, — Рок Су на подсознательном уровне говорил уважительно, хотя и осознавал, что смысл слов не имел значения. Всё, что из них могли вынести, — это то, что он говорил на каком-то своём языке и не понимал здешнего. — Эй, Маркус, гляди, какой парниша, — мужчина обратился к сидящему позади старику, придерживающему грубый холщовый мешок, плотно набитый неизвестным содержимым. — Поди, нашей речи не понимает. Откуда он такой взялся-то? — Бог один ведает, да я вот вижу, что больной он какой-то, — отозвался старик, выглядывая из повозки с обеспокоенным выражением.       Рок Су решил не вмешиваться, несмотря на стойкое ощущение, что сейчас решится его судьба. Он, даже если бы и захотел, не смог бы ничего сделать, так как попросту не понимал этого языка, нет, он даже не был похож на известные ему. — Ты к себе его взять хочешь, что ли? — Рок Су мог видеть удивление на лице мужичка, сразу же перетекшее в смирение. — А он сам выживет-то? — старик горько улыбнулся, на что мужичок вдохнул. — Делай, как знаешь. — Эй, мальчик, — старик повернулся к Рок Су, очевидно, позвав его. — Да? — подросток решил показать, что слушает, даже если ничего и не понимает, и его намерение, кажется, дошло до незнакомцев. — Смышленый какой, — старик улыбнулся и сделал жест, как бы приглашая залезть в повозку. — Мальчик, не хочешь с нами? — Я… С вами? — Рок Су поочерёдно указал сначала на себя, а потом на незнакомцев. — Да, мы и ты, — старичок кивнул, и Рок Су на мгновение задумался.       Стоило ли идти с незнакомыми людьми? В любой другой ситуации, очевидно, нет. Рок Су не то чтобы доверял их безобидному виду, ведь уже не мог верить своим убеждениям, будучи обманутым собственными глазами менее суток назад, но у него попросту не было другого выбора. Рок Су неуверенно залез в повозку при помощи старика, протянувшего ему руку, и уселся напротив него. — Эм… Я… — подростку повисшая тишина казалась немного неловкой, словно разговор ждал какого-то логического завершения. Он продолжил, указав на себя: — Рок Су. — Хм? Ты Рок Су? — удивлённо спросил старик, на что подросток кивнул, и, мягко улыбнувшись, назвал свое имя: — Маркус, — а затем ткнул пальцем в сидящего ближе к лошадям мужичка. — Леонтий.       Рок Су шепотом повторил имена для себя, чтобы лучше запомнить, и кивнул.       Оставшуюся часть дороги они ехали в молчании, нарушаемом скрипом телеги, цокотом копыт и редкими переговорами между Маркусом и Леонтием на неизвестном языке.       Рок Су вздрогнул, очнувшись от лёгкой дремы, напавшей на него в довольно долгом пути, что заставило его невольно задуматься, сколько бы ему пришлось идти пешком, когда телега остановилась у небольшого деревянного домика в окружении точно таких же. Они прибыли в небольшую тихую деревеньку. — Дорогой, дядя Маркус! — из дверей выбежала невысокая женщина с ребёнком на одной руке, другой поддерживая подол простого бардового платья со слегка замаранным фартуком, ее волосы убраны под белый чепчик. — Ах, милая, — Леонтий спрыгнул на землю и крепко обнял женщину, отчего та мягко засмеялась. — Здравствуй, Анютка, — Маркус также слез с телеги и помог Рок Су. — Анютка? — уточнил подросток. — Анна, — поправил старик, улыбаясь. — Проходите-проходите, — женщина шире открыла входную дверь и только тогда заметила нежданного гостя. — Ой, а кто это с вами? — Да вот, Маркус по старости своей детей с улицы собирать начал, — усмехнулся Леонтий.       Рок Су слабо вслушивался в бессмысленный для него разговор, оглядываясь с любопытством вокруг, встречаясь с не менее заинтересованными взглядами детей, вылезавших на улицу из-за всех углов, когда его затолкали в дом под возбужденные возгласы Анны и усадили за небольшой стол у окна, поставив перед ним миску с дымящимся супом. — Ешь, — выдохнула Анна с почти мученическим выражением, и Рок Су даже не нужно было знать языка, чтобы понять, что ему приказали.       Подросток осторожно начал есть, с удивлением осознав, насколько суп вкусный, сдерживая себя, чтобы не показаться грубым. В конце концов, бывало, что он не видел пищи и того дольше до своего прибытия в приют и иногда даже после.       Добрые люди — по-другому Рок Су не мог объяснить их действий, хотя и не очень-то верил в бескорыстие — о чем-то быстро переговорили за его спиной, после чего Анна с ребёнком ушли в соседнюю комнату, а Маркус сел напротив, внимательно наблюдая за тем, как подросток ел. — Что? — старик лишь покачал головой, как бы говоря, что ничего. — Ешь-ешь, ты вон какой худой да бледный, — приговаривая Маркус. — Не кормили тебя, что ли?       Рок Су, приняв слова старика за обычное ворчание, как разговаривают иногда люди в возрасте сами с собой, причитая, уткнулся в деревянную миску.       В этом доме была такая… домашняя атмосфера, которую он не хотел бы порушить, ворвавшись в чужую семью, но та сама приняла его, грязного, проблемного подростка с улицы, с распростертыми руками.

***

      Рок Су приняли слишком радушно, чтобы в это можно было поверить. Он стал незаменимой частью семьи, словно всегда был связан с ними кровью.       Постепенно его учили языку и грамоте, знакомили с новыми порядками и традициями, приладили к работе и фехтованию. Помогая собирать урожай, выезжая в город для его продажи и на базар за необходимым, тем самым оплачивая «долг», — он ненавидел оставаться в долгу перед кем-то — Рок Су достиг своей спокойной жизни в окружении близких, как давно хотел, но по началу, попав в новый мир, в чем уже точно был уверен, не надеялся уже получить.       Он научился управляться с мечом, поначалу считая лишь неприятной необходимостью самозащиты, которую нужно перетерпеть ради собственного блага, значительно превышающего испытываемое неудобство, но вскоре приняв в душу и порой выражая точными движениями, разрезающими воздух и все, что попадало под удар, свои эмоции, не умея по-другому.       Однажды кто-то из круга знакомых, в который, впрочем, входила вся деревня и ещё несколько людей из ближайшего города, заметил, что Рок Су, до этого не обращавший внимания на свою внешность, отчего-то не стареет, и тогда тот начал слегка беспокоиться.       Но его странность, как и раньше другие, оставили в покое. Рок Су всего приняли таким, какой он есть, с его необычной корейской внешностью, вечной молодостью, отстраненным, порой излишне холодным — но так казалось только тем, кто не был знаком с ним лично — поведением, несмотря на страстную привязанность, пылающую внутри, которую он не умел и боялся проявлять.       Рок Су от скуки играл с детьми в обновившейся семье. На его глазах сменились поколения: Эмиль, тот самый ребёнок, с которым на руках тогда выбежала Анна, поженился на Диане, одной из многих прекрасных девушек из деревни, и теперь сам стал родителем Эвелине и Эвану, двум замечательным близнецами. С Маркусом они распрощались первой осенью после свадьбы, устроив пышные похороны, не пощадив прохудившееся после предыдущего праздника кошельки. — Рок Су! — раздался зов из кухни, и навечно юноша отвлёкся от лепета Эвелины. — Да, матушка? — спросил спокойно Рок Су у вошедшей Анны. Он привык называть её матерью, закрыв глаза на отсутствие кровного родства и на то, что давно забыл, каково иметь родителей, ведь она ей стала, вырастив заново в новом мире. — Милый, можешь съездить в город за Лео? Я беспокоюсь, как бы что с ним в дороге не случилось.       Рок Су кивнул, вставая. Он знал, что его отцу становится с каждым днем все хуже от какой-то неизвестной хвори, но мог лишь смотреть, как тот мучительно медленно умирает, того не признавая, и делать за него всю работу по хозяйству, которой было не так уж много — ответственность главы семейства постепенно переходила к Эмилю.       Рок Су, быстро натянув поверх уже одетой на него рубахи — свою школьную форму он тщательно берег в шкафу как последнюю память о старом мире, который ему уже не то чтобы был нужен, — теплый кафтан, оповестил Диану об уходе, чтобы та приняла очередь следить за своими детьми, и направился к конюшням. Взяв совсем пустую телегу, так как ранней весной мало что можно было продавать, Рок Су распрощался с Анной, выслушав в очередной раз все её наставления и приняв мешочек с парой серебряников, что было явно больше того, что могло бы потребоваться, и отправился в путь, который предстоял довольно утомительным.       Наконец Рок Су преодолел пост охраны, которая была недостаточно ответственной, чтобы добросовестно проверять каждого прохожего, и просто пропустила его по знакомству. Он уже не первый раз так попадал в город. Даже если Рок Су сам не собирался совершать контрабанду или что-то в этом роде, его слегка волновала беспечность стражи, что со спокойной совестью допустила бы нечто подобное. Был бы выбор, он точно не стал бы жить в таком городе, да и вообще иметь дела в нем.       Рок Су направился по назначенному адресу. Добравшись до трехэтажного деревянного дома на углу района и еще раз сверившись с клочком бумаги, на котором был небрежно накалякан адрес, он убрал его во внутренний карман и, глубоко вздохнув, — и как он докатился до такой жизни? — вошёл внутрь с тихим скрипом.

***

— Ваше Степенство, — обратился к Рок Су, вытаскивая того из задумчивости, пухленький мужичок, один из многих купцов, состоящих в той же гильдии, что и его отец. — Позвольте тогда на этом закончить нашу встречу? — Мм… Да, конечно… — с сомнением произнёс Рок Су.       Купец в то же время не мог не удивиться, как этого неопытного мальца могли выбрать для переговоров. Но он не знал, что за неуверенным юношей скрывался крайне осторожный взрослый, который ещё даже до встречи понял, что не стоит заключать сделок с такими, как он, людьми, но усилием воли заставлял себя не сомневаться в решениях отца хотя бы до тех пор, пока они все не обсудят вместе, и лишь тогда можно будет с чистой совестью отослать мошенников куда подальше. — Мне необходимо время до завтра, — решил, наконец, Рок Су. — Во сколько Вам будет удобно? Я буду в городе весь день. — Ох, тогда… В четыре часа?.. — купец обернулся на товарищей и, увидев согласные кивки, увереннее повторил: — В четыре соберёмся здесь же. Не буду торопить Вас с решением, Ваше степенство. — Благодарю, — Рок Су встал из-за стола и протянул руку, натянув дежурную улыбку. — Тогда до завтрева. — Естественно, Ваше Степенство, — купец улыбнулся, хитро прищурившись, и они закрепили слова рукопожатием.       Рок Су шумно выдохнул, впервые за несколько часов позволив себе снять напряжение, сразу же, как оказался за пределами душной, но в то же время прохладной — экономят на дровах, что ли? — комнаты. «Как же достали эти напыщенные остолопы. И как только они находятся-то?»       Рок Су для верности еще раз раздраженно вздохнул и, оглянувшись в последний раз на окна второго этажа, закрытые створками так, чтобы нельзя было увидеть ничего с улицы, пошёл прочь. До заката, что близился совсем скоро, нужно было снять номер в гостинице да по возможности заскочить купить пару вещиц.

***

— Мама! Мама! Хён пришёл! — радостно воскликнул малыш лет семи, едва завидев из окна еле переставляющего ноги от усталости юношу, что вёл под уздечку не менее измотанную лошадь, везущую нагруженную несколькими тяжёлыми мешками телегу. — Андрюша, какой хён? Подожди, подожди, — мальчик беспокойно кружился вокруг женщины, чьи руки были совершенно заняты тазом с сухим бельём, только снятым с веревок как раз до вечерней росы. — Рок Су уже вернулся? — Да идём же, мам! Гляди, гляди! Вон он идёт! — Андрюша засуетился лишь сильнее, тыча в сторону окна, и потянул мать за край юбки. — Угомонись же, непослушное дитя, и дай своей матери немного времени, — женщина отстранила цепкие ручонки сына и временно поставила таз на столешницу, позволяя рукам отдохнуть, так как заняться бельём ей в ближайшее время, очевидно, не дадут. — Тише, успокойся и внятно скажи мне, что случилось. — Хён случился! — уже спокойнее сообщил Андрюша, сжав маленькие кулачки, сдерживая свое возбуждение.       В ту же секунду колокольчик на двери звякнул, оповещая о госте, и тут же замолк. Мать с сыном одновременно отвлеклись друг от друга и обернулись на звук. Последний же, заметив знакомого, бросился со всей скорости в его объятия. — Хён! — голос Андрюши звучал слегка приглушенно, так как он зарылся в одежды гостя. — Привет, малыш, — Рок Су погладил его по голове и мягко улыбнулся подошедшей женщине. — И тебе, Джейн. Приятно видеть вас всех в добром здравии. Я на одну ночку заскочить, отца заменяю по работе, сама знаешь. — Кому, как не мне, знать, насколько ты у нас трудоголик, — Джейн закатила глаза на видимое возмущение Рок Су, лишь усмехнувшись. — Ладно, забыли. Дай лучше я лошадь заведу в стойло, украдут поди. Позже разбираться будем.       Рок Су же ничего не ответил, отходя от двери, чтобы пропустить к вешалке Джейн, и занялся выслушиванием всех тех историй, что скопились у маленького сорванца, пока его не было в городе.       Когда же женщина вернулась, то Андрюша уже клевал носом, слабо бормоча что-то под нос. Юноша с вопросом взглянул на неё, и она утвердительно кивнула, на что Рок Су осторожно поднял ребёнка на руки и ушёл в его комнату. Уложив мальчика в постель и подоткнув одеяло, он вернулся на кухню, где его ждали за бутылкой дешёвого алкоголя. — Рассказывай давай, как у тебя дела. Как там Анька с Лео? Всю зиму ведь не виделись, — Рок Су послушно сел напротив Джейн, принимая кружку местного пойла — уникальной дряни, смешанной из остатков на дне бутылок, зато дешёвой и почти вошедшей в список первой необходимости у жителей этого небольшого, но шумного городка, как булка свежего хлеба или зерно. — Да обыкновенно живём, как видишь, до сегодня протянули, и то хорошо, — горько улыбнулся Рок Су, делая первый глоток и морщась от вкуса, но делая тут же следующий. — Никак не привыкну. Гадость редкостная. — Все равно пьёшь ведь, — усмехнулась Джейн, залпом выпивая половину кружки. — Вот и мы. Алкоголь весь такой. Отвратительный, а отказаться не можешь. — А у вас с Андрюшкой как дела? — буднично спросил Рок Су, рассматривая корки хлеба на блюдце перед собой, прежде чем взять одну в качестве закуски. — Нормально, долги потихоньку вытягиваем, но, как говорится, тише едешь — дальше будешь. Пока возраст позволяет нести хозяйство на своём горбе, а дальше... — Джейн на мгновение задумалась, уставившись в пустоту, но затем её уже слегка начинавшие мутнеть глаза приобрели гневный оттенок. — Если бы не этот ублюдок! Кто ж его просил, а? Жили бы себе спокойно, но нет!       Рок Су сочувствующе взглянул на Джейн. Она не рассказывала всей истории, лишь при каждой встрече жалуясь на нерадивого мужа, а он и не давил, зная, насколько порой неприятно рассказывать о тяжелом прошлом. Но он не знал, зато насколько потом легко, ведь никогда не имел того, кому был бы готов рассказать свои секреты. Боялся, что бросят, не примут. Но даже известной ему части было достаточно, чтобы пожалеть вдову и мать, вынужденную растить ребёнка в одиночку.       Все было глупо, как мир. Муж — его имени Рок Су не знал и знать не хотел — связался с какой-то преступной организацией, чтобы погасить всевозможные долги, в которые ввязался из-за, к счастью, уже угасшей к тому времени одержимости азартными играми, а также алкоголизма, который не вывелся из него до самого конца. А затем мужчину просто убрали с доски, когда подумали, что тот может знать слишком много, даже не сильно заботясь о том, чтобы скрыть следы, так как расследование его несчастные знакомые — по сути, его любили лишь жена да совсем малый сын — запрашивать у и без того безответственной охраны не стали бы, зная то, что он нарушал закон.       Наконец, когда жалобы Джейн на жизнь стали походить больше на бессвязный бред из-за алкоголя, Рок Су решил, что с неё хватит, и довёл её до кровати, в которой она сразу же отключилась, едва голова коснулась подушки, после чего сам устроился в свободной комнате, где обычно и останавливался. Желающих переночевать в непопулярном постоялом дворе, на который юноша сам наткнулся совершенно случайно и так же случайно сблизился с его хозяевами, с того момента бескомпромиссно отдавая ему предпочтение, было не так уж и много, всего пару за ночь, и обычно облюбованное им место в самом дальнем углу дома, подальше ото всех, никто не занимал.       Заснул Рок Су с чётким настроем завтра разобраться со всем как можно раньше, чтобы не ложиться с такой же тяжелой от усталости и множества мыслей головой.       Но несмотря на это, проснулся он позднее планируемого, поэтому в лёгкой спешке покинул постоялый двор, едва ли попрощавшись с Джейн и отцепив от себя Андрюшу, который отказывался его отпускать.       Рок Су быстро заскочил на базар, практически просто проехал вдоль прилавков, прихватив по пути пару необходимых вещиц, какие просила матушка перед выездом и много раз до этого, что невольно запомнилось до мельчайших деталей, интонаций и выражения её задумчивого лица. Затем направился в связной, чтобы переговорить с отцом ещё раз насчёт контракта, но почти у самой двери передумал. «Неважно. Не стоит беспокоить родителей по пустякам»       Так он решил, разворачиваясь в обратном направлении. Лошадь, старая, с большим коричневым пятном на боку, ткнулась ему в плечо своей мордой. — Хорошо, ладно, куплю я тебе моркови, — Рок Су непроизвольно рассмеялся в попытках оттолкнуть от себя морду лошади, что была больше его головы.       И он не соврал. Правда зашёл вновь на базар и взял первую приглянувшуюся морковь, полкило, которую съел на пару с животным по пути до нужного адреса, который находился почти на другом конце города. — Ваше степенство! — как-то уж слишком радостно приветствовал его на входе купец, услужливо закрыв за ним дверь. — Проходите-проходите. Предложить Вам чаю? — Здравствуйте, конечно, благодарю, — уголки губ Рок Су, казалось, примерзли в приподнятом состоянии, на самом деле не содержа за собой принятого, впрочем, давно забытого доброго умысла.       Купец, разлив им по чашке чая уселся напротив, и не думая отпить немного. Вместо этого он порылся в своём портфельчике, достав оттуда кожаную папку с документами, положил на стол их контракт, который осталось только подписать, и подвинул его в сторону Рок Су, что также не притронулся к напитку. — Позвольте ознакомиться?.. — Рок Су указал на предложенный контракт и, с нервного кивка купца взяв его в руки, быстро пробежался глазами по рукописному тексту.       Ухмылка расползалась на его лице с каждой строчкой, отчего сидящий напротив невольно вспотел. Сдавленный смешок окончательно добил купца, и тот, сглотнув, осторожно поинтересовался: — Что-то не так?.. — Разве Вас не учили, что обманывать нехорошо? — наигранно вздохнул Рок Су, вставая. Но в тот же момент, прежде, чем купец смог что-либо переварить, он разорвал лист бумаги надвое, ещё раз, снова и снова, а затем отпустил крохотные клочки кружиться вниз, осаживаясь на столе, стуле, полу. — Что ж, вынужден Вам отказать, — Рок Су, направляясь к выходу, внезапно обернулся, являя хищную улыбку на своём лице. — Удачи. — …Дьявол, — еле выдавил из себя спустя несколько секунд после того, как дверь, скрипнув, захлопнулась, купец, со вздохом облокачиваясь на спинку стула. — Я Вас предупреждал, господин, — молодой человек, вышедший из тени, разочарованно покачал головой. — О нем ходит множество слухов. — Каких? — опустив взгляд на уже не такой горячий чай, бессильно спросил купец, делая глоток. — Самых разных, господин, — уклончиво ответил молодой человек, через окно провожая взглядом удаляющегося юношу. — Самых разных.

***

      Рок Су фыркнул, едва дверь за ним со скрипом захлопнулась. «Глупцы»       Это был не первый раз, когда Рок Су доводилось встречаться по делу с мошенниками, но эти оказались довольно простыми и неопытными, хотя, наверное, у них было много удачного опыта, когда несведущие клиенты клевали даже на такую очевидную ложь. Немного больше он смутился постоянному ощущению чужого присутствия, но опустил этот момент, решив, что то была простая охрана, а даже если нет, это не стоит его внимания.       Наконец, Рок Су, решивший не медлить и возвращаться в деревню, раз закончил все дела, запряг лошадь в телегу и, разместившись поудобнее, отправился в путь.       Плохое предчувствие, никогда ранее не посещавшее его в мирное время пребывания в этом мире, — он поежился, вспомнив, что последний раз был в тот день, перевернувший его жизнь с ног на голову, — осело в груди, неприятно скребя по рёбрам. Однако Рок Су старался не поддаваться ему, но не смел сомневаться в своей развитой интуиции, хотя в этот раз просто не хотел в неё верить, не мог себе позволить такой роскоши.       Когда-то он верил, что родные — святое, что-то, до чего не может дотронуться плохое, что все ужасы жизни отчего-то обойдут их стороной. Ведь это же его семья.       Но Рок Су быстро переучили в самом детстве с потерей родителей, жёстко ткнув носом в правду, что это не так. Что они ничем не отличаются от остальных, что несчастья случаются с каждым без исключения, и чем раньше, тем лучше. Ведь с первой неудачей разбиваются и первые ожидания, после чего жить становится значительно проще, словно хватка на горле, о который ты даже не подозревал раньше, привыкнув к постоянному дискомфорту, ослабевает.       Всю дорогу, особенно ближе к деревне, что-то у него внутри скручивалось и холодело, скребло и выло, что к концу пути Рок Су был на пределе. Его нервы были напряжены, он сам готов был сорваться с места в любой момент, но сдерживался, убеждая себя продолжать верить, ведь иначе никак. Рок Су не первый раз заставлял себя не терять надежду, ведь без неё смысл жизни терялся где-то за бессмысленными усилиями и гнетом общества.       Но интуиция оказалась права, как никогда.       Вся деревня была словно подвержена налету. Дома сожжены до обугленных руин, земля почернела и напиталась кровью, в воздухе застыл пепел и запах гари и крови — Рок Су этот запах, сопровождающего каждый момент в его жизни, который хотелось бы забыть, всегда безошибочно узнает из тысячи.       Посреди всей разрухи — отчаяния, боли и криков — стоял человек, больше похожий на отчаявшегося монстра, разрушающего все у себя на пути, с его растрепанными волосами, кровью на лице, порванной одеждой и соответствующим окружением, и небольшого размера точка.       Приглядевшись, Рок Су различил в ней маленького чёрного дракончика, — ему рассказывали с невероятным трепетом в глазах те же сказки про драконов, величайшей и могущественной расе, что и дворовым детям — совсем ребёнок. Малыш, вероятно, именно он, разрушил всю деревню, но даже издалека юноша мог различить по его движениям, что тот не в сознании и больше не контролирует своего тела. Должно быть, это и было взрывом маны, о котором ему когда-то рассказывал Маркус.       Прежде, чем Рок Су смог что-то сделать, хотя бы даже закричать, острый меч черноволосого человека — отчего-то он напомнил юноше тот день и Чхве Джун Гуна — размытым и нечётким движением, должно быть, от усталости долгой битвы, о чем свидетельствовали многочисленные раны на его теле и теле ребёнка, а также разрушенные судьбы людей этой деревни, его деревни, разрезал черную чешую, врываясь в плоть к сердцу. Блеснула кровь на кончике лезвия. Дракончик на мгновение замер, а затем провалился с грохотом на сырую землю.       Рок Су быстрым движением, подавляя дрожь в руках, вытащил меч из ножен — и то, и другое подарили они, но сейчас не было времени об этом задумываться — и встал в оборону, направив его на монстра.       Он ни за что не хотел признавать их внешнюю схожесть, подавляя мысль, что так выглядеть может только иномирец. Что того короткого обрывка боя хватало сверх меры, чтобы услышать — Рок Су различал любое призрачное дуновение прошлого, не совсем уже и помня его, — нотки стиля семьи Чхве, почётной семьи в их мире, занимавшейся древними боевыми искусствами, включая фехтование. Ему удалось когда-то раз побывать на фестивале, где они выступали, — не то чтобы теперь сожаление подступило к горлу — но теперь не хотел, не мог ради оставшейся частицы разума, за которую хватался, боясь отчаяться окончательно, признать в монстре напротив человека, подобного себе, иметь с ним что-то общее.       Монстр, наконец, заметил нескрываемое присутствие другого человека и повернулся с нечитаемым — это же не могло быть опустошение от осознания вины или, на худой конец, настолько сильный ужас? — выражением к Рок Су. Тот никогда бы не признался, что как боялся этого, так и страстно желал. Не поговорить — хотя бы поговорить, он сдерживался, понимая, что беспомощен — «вновь бесполезен» — шептал голос в сознании, подгоняя тревогу, — против кого-то сильнее, даже пусть и уставшего, будто сам не измотался за короткие мгновения ожидания и бессильного наблюдения — с тем, кто, возможно, являлся причиной смерти его семьи, было нельзя. — Т-ты… — потерянно начал монстр, но тут же кашлянул в кулак и сделал неимоверно осторожный шаг навстречу, сократив расстояние между ними. Рок Су лишь сглотнул отвращение к самому себе и сжал зубы до скрежета, услышав корейскую речь. — Прости, я… Могу я… — продолжил уже на роанском монстр, очевидно, не зная, что сказать. А можно ли что-то сказать в сложившейся ситуации? — Ты в порядке?       Как будто было не видно.       Рок Су неосознанно сделал шаг назад, возвратив комфортную — её с самого начала не существовало — он хотел убежать прочь или умереть тут же, чтобы не видеть ничего из этого, — дистанцию между ними, но внезапно упёрся во что-то, вернее сказать, кого-то. Юноша обернулся с животным ужасом, словно загнанная в угол добыча, его зрачки дрожали, впрочем, как и руки, сжимающие меч до неощущаемой сейчас боли, и собирался отделить, провести железную грань между собой и незнакомцем клинком, но не смог.       Молодой парень холодно смотрел на него, остановив лезвие рукой, облаченной лишь в тонкую белую перчатку, окрасившуюся в багровый. Рок Су не мог оторвать пустого взгляда от алого цвета крови, словно под гипнозом. Пожалуй, слишком много воспоминаний замелькало перед глазами в отвратительно четком качестве. Юноша отступил назад, подальше от них, не признавая накатившей паники.       Внезапно, что-то попало под ноги — должно быть, труп кого-нибудь ребёнка, одного из тех, с кем он совсем недавно, буквально пару дней назад, играл во дворе. Рок Су упал, головой неприятно ударившись обо что-то, но продолжил пятиться назад, пока не уткнулся спиной в уцелевшую каменную печку, очерненную угольными останками дома.       Ему было чертовски страшно.       Сердце билось в висках, заглушая чужие голоса. Озноб пронизал тело острыми иголочками. Рок Су бессмысленно зажал уши, тщетно пытаясь заглушить внутренний голос, — «виноват, виноват!» — мерзко шипело оно, словно радуясь, — и вжался в стену позади, содрогаясь всем телом. Дышать становилось все труднее, зрение помутнело, но он стойко продолжал буравить взглядом обугленную кость перед ним, в которой едва узнавалась человеческая. — Нет… Нет, нет, нет… — неосознанно тоже перешёл на корейский Рок Су, повторяя, словно мантру, одними губами, сухими и покусанными, смятое отрицание происходящего, в него не особо веря.       Чья-то рука коснулась его плеча, жёстко сдавив, но это не помогло. Рок Су резко поднял голову на подошедшего человека, но, толком не успев разглядеть, понял, что все стало слишком мутным, чтобы это сделать. Сознание медленно вытекало вместе с кровью из затылка, которым он неудачно ударился. Быстрее, чем Рок Су что-либо понял, оно ускользнуло окончательно, погружая во тьму, позволив не слышать беспокойства.