Начать с чистого листа

      Маленькая темноволосая голова юрко сквозила по узким улочкам, так и норовя срезать то тут, то там путь. Лили заглянула за поворот (она же не какая-то там глупая маленькая девочка, знает, что за каждый углом ее могут поджидать опасности; заставлять кого-то ждать не хотелось) и, не увидев никого, кто мог бы прятаться в тени, потянула за собой в щель между домами Басена.       Тот за компанию нанялся тряпкой для пыли на стенах неотрывно следовал за ней, держа за руку. И сожалея о том, что они не могли, как нормальные люди, взять карету. Анонимность вынуждала добираться пешком и проклинать весь мир за нывшие ноги.       Да, Басен, как наследник, — впрочем, об этом старались лишний раз не говорить, — занимался фехтованием. Но едва ли тренировки что-то значили, когда ему приходилось поспевать за шустрой младшей сестрой. Та, казалось, совсем не устала в течение всего дня скрываться от всего и ничего, прокладывая путь через самые труднопроходимые места.       Наконец небольшое кафе спасительно сверкнуло бронзовой вывеской на солнце, и Басен, почти не веря своему счастью, зашел внутрь.       Тихая музыка играла из записывающего устройства, юноша сразу узнал того самого классика-композитора с незапоминающейся фамилией. Парочка посетителей, забежавших на обед в перерыве между дел, уже явно собиралась уходить. И лишь двое в дальнем углу зала сидели неподвижно у окна, будто кого-то ожидая, но старательно делая вид, что это не так. — Мистер Рок Су! Мистер Сунан! — громко поздоровалась Лили через весь зал и без стеснения помахала рукой, почти светясь от счастья. Впрочем, в последнее время это было ее естественное состояние.       Басен (которому заговорческим шёпотом прожужжали все уши об этих двух странных незнакомцах) клянется, что на этот раз ни один мускул на его лице не дрогнул от настолько странных и непривычных уху имён. — Мисс Лили! Здравствуйте, рад видеть Вас в добром здравии, — старший, который, кажется, откликнулся на «Рок Су», приветливо улыбнулся.       Честно говоря, выглядел по физическим параметрам он младше и как-то меньше сидящего рядом с ним человека. Однако некая резкость, хмурость черт и затаенная усталость в голосе говорили об обратном. — Доброго дня, — второй же парень, Сунан, немного более живой и приглушенный жизнью, радостно кивнул Лили, но смущенно отвел взгляд. Будто отчего-то боялся встретиться с ней взглядами.       Басен такой же раскрепощенности, как его младшая сестра, которой он должен подавать пример, не чувствовал. Да и, кажется, его внезапному появлению рады особо не были. Басен неловко кашлянул и смято — не как полагалось ему, гордому преемнику графского титула — поздоровался: — Здравствуйте, — он выдавил из себя улыбку, когда два недоуменных взгляда сошлись на нем, ожидая объяснений, — я… брат ее, старший. Басен, — в глазах напротив отразилось осознание, и Рок Су понимающе кивнул. — Конечно, приятно с Вами познакомиться, мистер Басен, — прозвучало непривычно, так, что он едва ли сдержал себя от того, чтобы скривиться.       Что же, сейчас он не был ни «господином», ни «молодым мастером», ни кем-либо важным и стоящим. Просто человеком в натуральном своем весе, без этих статусов и предрассудков.       Лили села к окну, напротив Сунана, к которому неосознанно прилип взгляд Басена. Что-то в нем было знакомое, притягивающее, щекотавшее душу и вытягивающее по ниточкам воспоминания.       Слабая улыбка на искусанных губах, тепло чужого тела под плечом, пахнущий терпким вином, сбивчивый шёпот, растворившийся в тишине: «Ты Басен, знаешь, не верь; не верь другим, не верь себе, ведь «тебя» в тебе мало; верь тому, что необъяснимо и нетронуто, верь тому, о чем никто не говорит».       Басен послушно верил тому, о чем не говорили. От слова совсем. Будто стараясь обходить эту тему тем большим крюком, чем чаще они виделись.       Неловкая встреча, перешедшая в разговор, плавно текущий золотом в лучах солнца, — и серьезное обсуждение с Лили наедине и клятвы тревожным шёпотом молчать: «отцу нельзя, никак, понимаешь, никак нельзя, ни в коем случае; матушке нельзя вдвойне, она волнуется, за нас, за отца, она нас всех держит, нельзя».       Дружелюбные приветствия от уже знакомых официантов — и натянутые струны неумелых монологов поочередно то матери, то отца за семейным ужином, безмолвные переглядки детей и попытки отпроситься погулять чаще дозволенного.       Стирание глупых и покоробившихся «мисс» и «мистер», крепкие объятия при встрече и косые взгляды прохожих — и неловкая формальность в общении графской семьи, вынесение из словаря слова «уют» в устаревшие и забытые значения.       Очевидно, что выбрать из этого. Так было и для Лили, и для Басена. Они поняли друг друга, не сговариваясь. И простой кивок скрепил их мысли воедино. — Это он, — ничуть не сомневаясь и не спрашивая, в один момент сказал Басен по пути в кафе. Он уже даже не смотрел на дорогу, выучив путь более чем хорошо. — Конечно он! — Лили кивнула со всей своей важностью человека, прожившего целых девять лет — почти десять! — на этом свете. — Ты сомневался, что ли? Ну ты, оппа, и дурак. — Кто тебя научил так разговаривать со старшими? — Басен незло потрепал её по голове, едва сдерживая смех. Лили фыркнула и стала извиваться под его рукой, стараясь стряхнуть её. И вполне успешно, между прочим. — Идиот, — наконец освободившись от чужой руки в волосах, повторила девочка и совсем по-детски надула щеки. Собственно, она ещё была полноправным ребёнком. Басен улыбнулся и ничего не ответил, устремив взгляд в даль.       Наверное, знакомство с двумя странными парнями, однажды проводившими Лили до дома, сблизило их куда больше, чем он думал. Едва ли Басен раньше мог представить, что будет так честно смеяться с кем-то над какой-то глупостью, сказанной им же. Не то чтобы это было плохо, абсолютно точно нет.       Солнце только вставало из-за крыш домов, дребезжа ослепляющим белым золотом на краях облаков и растекаясь по голубизне неба. Лили выглядела свежей и отдохнувшей, совершенно противоположно Кейлу. Под его глазами были целые мешки усталости, а сам он выглядел даже бледнее, чем в их первую встречу. Но Кейл явно решился на что-то серьёзное.       Старшие братья, Рок Су и Басен, оставались рядом, готовые не только поддержать младших, но и в любой момент слиться со стенкой, будто бы их здесь и не было, чтобы никого не смущать. — Лили, — Кейл на секунду замер под пристальным взглядом голубых глаз. В них таился целый мир, который однажды чуть не разбился. Ему стало совестно, что он никак не мог выдавить из себя несколько простых слов столько времени, — я должен сказать, в общем, я… — Я знаю, орабони, — вдруг прервала его спокойным и даже слегка снисходительным (в другой раз Кейл обязательно бы притворился обиженно-рассерженным) голосом девочка. Его глаза в шоке распахнулись и дернулись в сторону Рок Су, но Лили передернула внимание на себя, продолжив: — Я с самого начала всё знала, — она грустно улыбнулась. — Я давно не маленькая девочка, которую ты помнишь.       Басен крепче сжал крохотную ладонь Лили в знак поддержки. Несмотря на внушаемую ей атмосферу уверенности, он знал, насколько ей страшно.       Лицо Кейла отразило весь спектр эмоций от удивления и непонимания до сожаления и вины, а затем и печальной ностальгии. — Да… — вздохнул он наконец.       Верно. Лили… Она больше не маленькая девочка. Она выросла, изменилась. И Басен. Они все изменились, выросли без него. Как же глупо было со стороны Кейла не понимать этого и так слепо держаться за прошлое. — Простите, что сказал это только сейчас. — А теперь, — Рок Су хлопнул в ладоши, прерывая трагично-драматическую атмосферу, и Кейл крупно вздрогнул от неожиданности, — давайте отвлечемся от всего этого и купим сладостей.       Улицы бурно пестрели, украшенные народом к скорому празднику урожая. Лавки ломились от товаров, а люди были улыбчивее обычного. — Вот это, да, — как называется? — ага, спасибо, — Рок Су выбирал им перекус, параллельно обсуждая с продавцом последние новости. — Орабони, а можно мне вишневую тарталетку? — Лили невинно хлопнула ресницами. Она не стеснялась называть и Рок Су «орабони», ведь тот был названым старшим братом Кейла и просто хорошим человеком, по её мнению. — Конечно, — Рок Су обернулся к Басену и Кейлу, сидевшим неподалёку на лавочке и что-то увлеченно обсуждавшим. — Есть пожелания? — Всё что угодно, только без лимонов, — бросил последний не особо заинтересованно, хотя на самом деле жутко хотел есть. Рок Су, усмехнувшись, кивнул. — Всё равно, — покачал головой Басен и вернулся к обсуждению астрономии, которой с недавнего времени увлёкся. — Так вот, получилось так, что появилась в небе яркая новая звезда — но как это? И когда стали выяснять… — Интересно, кто же этот «гость». Вот вы что думаете? — спросил продавец, продолжая обсуждать бродившие среди народа новости и сплетни. Рок Су проследил взглядом, как сладости скрылись в бумажном пакете, и неохотно покачал головой, неловко улыбаясь. И мысленно проклиная кронпринца за все хорошее. — Не знаю, — казалось, продавец не заметил хмурости собеседника, так как хотел уже было спросить почему. — Большое спасибо, до свидания, — поспешно перебил Рок Су, забирая из рук лавочника сладости. Он оставил серебряную монету и подошёл к остальным. — Идём, сядем где-нибудь.       Выбор места пал на небольшой парк, скорее напоминавший невырубленный участок леса, куда кто-то из местных организовал пару самодельных лавочек.       Басен не мог не чувствовать себя самым счастливым человеком на свете, ощущая на языке вкус шоколадных конфет и смотря на весело разговаривающих Лили с Кейлом и на Рок Су, который сидел рядом и мягко улыбался, наблюдая за младшими.       Как же хорошо было вместе, вот так, без взрослых, склонных все усложнять и забывать о самом простом, о самом важном… — Вы понимаете, как мы волновались?! — сорвалась на крик Виолан и поджала губы. Ее полные слез глаза перескакивали с растрепанных, пристыженно сжавшихся Басена на Лили и обратно. — Милая, — осторожно подал голос Дерус и притянул Виолан в успокаивающие объятия. Она уткнулась ему в грудь и слабо прошептала: — А если бы с ними что-то случилось?.. — Тише, они вернулись, дорогая, все хорошо, — шептал в ответ Дерус, поглаживая жену по спине, стянутой тугим корсетом. Он взглянул на детей поверх её головы, взглядом приказывая убираться прочь с его глаз. «Если бы они действительно волновались, то знали бы, что это не первый раз» — проскользнула обидная детская мысль в голове Басена. Но, глядя на свою мать сейчас, юноша не мог ей этого сказать. Он молча направился к себе в спальню, утянув за собой за руку Лили, готовую яростно отстаивать свою точку зрения.       Она была ещё слишком неопытной, чтобы понять, когда стоит остановиться и унять энергию, бушующую внутри. И, как старший брат, Басен нёс за неё ответственность и ни в коем случае не соглашался на опрометчивое предложение сбежать.

***

      Воздух свежим потоком ворошил листву на пестрых деревьях и яркие ленты, украшающие дома. Тучи сгущались и стирали тени на земле.       Но это за тонким стеклом, за атласными шторами; здесь, в зале, где толпились и пенились сливки общества, было душно, что раскалывалась голова. Толпа гудела и перешептывалась. Леди в пышных платьях, господа в строгих костюмах с высоким воротником.       Вино покачивалось в хрустальных бокалах, заманчиво переливаясь под лампами. Обрастали слухами догадки, кто же обещанный особый гость, которого представит лично наследный принц. — Его Величество король Зед Кроссман! Солнце королевства Роан восходит! — прозвучал громогласный голос глашатая, подхватываемый звуком фанфар.       И вот наконец появился король, сопровождаемый остальными членами семьи. Его присутствие заставило всех застыть с открытыми ртами, дёргая губами в такт говорящему. — Уже более трехсот лет наше королевство ни в чем не нуждается и благословлено богатым урожаем. И…       Дальше Басен не слушал. Да, юноша был примерным аристократом, будущим графом — впрочем, он был бы рад отдать этот титул Кейлу, если это означало, что тот вернется, — но как будто кто-то действительно слушал нудные, до безумия длинные речи короля. — Как думаешь, кто этот загадочный гость? — спросил шёпотом Басен, и Лили нахмурила брови, крепко задумавшись. — Кто-то важный, так все говорят, — всё, на чем они могли согласиться. Виолан одернула рукав девочки и одними губами процедила: «ти-хо».       Басен, неловко потупив взгляд, замолчал. Картина заплаканной матери все ещё была свежа в памяти и против воли лезла на глаза. Лили, надувшись, вернула свое внимание на возвышение, где стояла королевская семья… и онемела. Вперёд выступили Рок Су и Кейл, то есть Сунан.       Девочка, не отводя глаз, пихнула в бок брата и промямлила что-то несвязное. Кейл смотрел ровно на них, выделив из толпы и будто не имея никакого естественного желания сохранить их «секрет». — Д-дорогой, — прошептала Виолан, уже не слыша слов наследного принца. Её зрачки дрожали. Конечно, она не могла не заметить. — Это же Кейл…       В следующую же секунду ноги уже не держали Виолан, подкосившись. Дерус поймал её и придержал за талию, обеспокоенно ища глазами что-то или кого-то, кто мог бы помочь. — Дорогая, тебе чудится. Кейл мёртв, — Басен вздрогнул, услышав эти слова, которые, к счастью, не дошли до Лили из-за шума взволнованной толпы.       Вокруг было столько людей, и абсолютно никому было дела до них. Никто не видел, не хотел видеть. От этого стало не по себе. — Ты вся на нервах в последнее время, выйдем подышать свежим воздухом, и тебе полегчает… — Дерус переглянулся с Басеном и, поймав кивок, осторожно вывел Виолан. Та до последнего не могла оторвать взгляда от постамента, пока ее не вывели прочь из душного зала. — Лили, — позвал Басен осторожно, выводя девочку из транса. — Пойдём к Уиллсманам.       На самом деле он просто не знал, что делать. В таких случаях можно было только прибиться ко взрослым, которые точно не причинят вреда. Уллсманы были из таких.       Две графские семьи с давних пор относились друг к другу достаточно хорошо, что удивительно, по мнению общественности: «они же должны бороться за место главы северо-восточного региона!».       Басен даже один раз слышал, как Кейл звал Эрика «хёном». Может, тогда он лишь хотел поддеть новоиспеченного брата, показав, что не признает его. Но то, что Кейл — Кейл, ни разу не игравший фальшивую близость ни с кем даже ради своих целей, — признал Эрика старшим братом, а тот не выглядел удивленным, что-то да говорило об их отношениях. — Здравствуйте, — с трудом найдя знакомые лица среди толпы, Басен неловко обратился к графу. — Прошу прощения, можно ли мы присоединимся к вашей компании? — Ох, Басен, Лили! — графиня, быстро оглядев детей, оставшихся без защиты родителей на этом негласном поле боя, взяла инициативу на себя. — Здравствуйте, как мы давно не виделись! Как вы выросли, как время летит, помню вас вот такими! Как поживаете? — Тётушка! — Лили улыбнулась, когда графиня слегка приобняла её. — Эрик! Эрик, милый, иди сюда, поприветствуй Басена и Лили, — на зов из толпы отделился высокий молодой человек. Вежливо улыбнувшись и поправив очки на переносице, он поприветствовал детей.       Галантный, вежливый, точно со страниц книг по этикету… Но что-то в нем было неправильно. Сухой, будто из него выкачали всю ту энергию, что когда-то блестела в его глазах, уставший, Эрик не походил на прошлого себя, которого помнил из детства Басен.       Они все изменились. Ни в лучшую, ни в худшую сторону — просто стали другими, взрослыми и, может быть, не такими живыми, как раньше.       Басен с ужасом заметил, что они все теперь сливались с остальной серой массой, какая штамповалась аристократическим обществом. Одинаково неискренние, одинаково пестрящие красивыми словами, на которые уходила вся краска, одинаково похожие друг на друга.       Его мысли прервал протяжный скрип распахнувшихся дверей. Это было странным, заметили все в зале. Согласно этикету, никто не мог войти после королевской семьи.       Однако внутрь ворвался запыхавшийся юноша, тщетно пытавшийся убрать мокрые от пота волосы со своего лица и перевести дух. В его сумке, перекинутой через плечо, мигало устройство связи. Почти с порога он прокричал, тряся какой-то бумагой перед своим лицом: — Ваше Величество! Территория Хенитьюз!

***

      Графство Хенитьюз находилось ближе всего к Норленду, одному из трех союзных северных королевств. Высокая стена, построенная обеспокоенным собственной безопасностью и безопасностью своего народа Дерусом, делила границу с небом, но не могла быть выше него. На этот раз никакая защита не спасла от нападения.       Небо было чёрным от виверн и дыма. Крики заглушали рев монстров, грохот разрушающихся домов и ударов в стену. Огромные люди, походящие своей звериной жестокостью на медведей, били в неё голыми кулаками.       Тихий свист флейты прорезался сквозь весь хаос. Услышав его, виверны будто сошли с ума.       Кейл замер. Он впервые оказался в самом центре войны. Да, в его жизни определённо произошло много дерма. Но ничто не могло сравниться с настоящей войной. Это ад на земле.       Алый цвет блестел везде, прерываемый звенящим смехом и белыми мазками ауры. Она обвивалась змеей вокруг рыцарей и невинных жителей; хрустели кости, ломаясь без сопротивления. — Ублюдок, — прошипел Рок Су сквозь зубы и бросился вперёд, рассекая мечом ауру, что направилась к очередной жертве. Рука потянулась к кобуре, пальцы удобно сложились на стволе пистолета.       Мужчина на белой виверне-мутанте усмехнулся, собираясь что-то сказать, но его вдруг перебил рыцарь, стоявший рядом. — Божественное отродье, — его глаза накрыла ненависть. Тот, кто делил один лик с его господином. Тот, кого было приказано уничтожить любой ценой. Меч образовался в его руке. — Ты не смеешь жить на одном свете с ним, — в отличие от рыцаря на белой виверне, на его лице не было довольной ухмылки, когда он замахнулся.       Стихийное бедствие. То, что разрушительнее, страшнее всего в природе. Торнадо, сметающие все на своём пути; извержения вулканов, лава, сжирающая целые города и людские жизни, как ничто. Этот меч был олицетворением всего этого одновременно.       Мир будто замер. Кейл не мог пошевелиться. Одна мысль лишь билась в его голове: «этого. не может. быть». Нет. Он не мог потерять того, кто стал его миром, вновь…       Говорят, сила человека в преодолении стихийных бедствий проистекала из его жизненной силы и желания жить.       Может быть, Кейл и не любил жизнь, но он не хотел существовать дальше без Рок Су. Он не хотел возвращаться назад. Страх. Самое сильное чувство, на которое Кейл, никогда не понимавший ни других, ни себя, был способен. Он поставил все на собственный страх. — Х-хён! — почти крикнул Басен, но вовремя зажал рот ладонью. Наверное, ему впервые в жизни было так страшно за жизни близких, за свою жизнь.       Сердце билось как бешеное. Холодные стены равнодушно молчали в ответ.       В тишине раздавался писк множества приборов, какими была оснащена информационно-коммуникационная комната. Их индикаторы-лампочки мигали, бегая по стенам калейдоскопом не то мерцающих звезд, дарующих надежду, не то ужасных комет, несущих хаос. Исходящие экстренные звонки заканчивались продолжительными гудками, уходящими в никуда.       Однако Басен на секунду перестал слышать весь этот шум. Всё, что он мог видеть, был его старший брат, который едва ли держался на ногах, согнувшись пополам от боли.       Это был первый раз, когда Басен действительно осознал, что близкий человек тоже может умереть. Как же ужасно это слово. Да, он знал, что это возможно, — в конце концов у него перед глазами был пример в лице его родителей, — но только сейчас окончательно это понял, прочувствовал всей душой. — Молодой Мастер Басен?.. — голос виконтессы Убарр, раздавшийся из одного из динамиков, привёл его в чувство. «Нет, не время жалеть себя, сейчас от меня слишком много зависит» — Басен сжал зубы до скрипа и сглотнул ком боли, подступивший к горлу. — Ваша Милость, — его голос звучал удивительно твёрдо, — это срочно.

***

      Раздался треск.       Меч, так и не достигнув цели, рассыпался осколками. Они растаяли в воздухе, так и не коснувшись земли. Рок Су отбросило ударной волной.       Крохотный щит, в который вонзилось лезвие, тоже треснул, не оставив следа.       Ничего не осталось после столкновения Древних сил, щита и меча. Лишь ужасная картина в памяти и страх, щекотавший под ребрами. — Кха! — Кейл сложился пополам, зажав рот рукой. Его зрачки задрожали, наткнувшись на целую пригоршню крови, оставшуюся в его ладони. Ноги стали ватными, тело — слишком тяжелым. Чьи-то руки поддержали его, не дав упасть. — Кейл, — знакомый женский голос обеспокоенно позвал его, но он не мог разглядеть ничего.       Темно-багровая, почти чёрная жидкость — неужели это была кровь? Его кровь? — наплыла на глаза. А может быть, вместо слез, текла из них, из ушей, сочилась из носа, выплевывалась из рта. Стало трудно дышать, будто грудь придавило камнем, жар обжигал кожу. — Кейл, ты меня слышишь? Потерпи немного, ещё чуть-чуть, не закрывай глаза, пожалуйста, твоя матушка рядом, держись, всё будет хорошо…       Виолан почувствовала, как тело Кейла начало холодеть. Дрожь пробрала её. Нет, он не мог умереть, это же Кейл, её сын, они же только… — Кейл…       Кровь не останавливалась; графине показалось, что она оглохла, не слыша ни криков, ни звона столкнувшихся лезвий, ни отчаянной дроби выстрелов. Лишь чей-то крик в отдалении. Может быть, это кричала она сама. И в этот момент пустую тишину, вакуум, разорвал слабый шёпот: — Матушка, да… теперь всё будет в порядке.       Последнее, что Кейл почувствовал, — как капля дождя — или же слеза? — упала на его щеку.

***

      Басен не хотел верить, что всё закончится так. Ведь жизнь же только начала налаживаться — казалось бы, ещё чуть-чуть и они смогли бы жить все вместе, счастливо и не обращая внимания на мнение окружающих.       Ещё он не хотел верить, что родители по-настоящему подумали о Кейле только сейчас. О том, как он поживает, что с ним, где он все это время был.       Да, им было плохо, ужасно плохо всё это время, просто отвратительно. Басену тоже было плохо от них: они думали только о себе и о своём горе. Улыбались при всех, посещая многочисленные мероприятия, чтобы не испортить репутацию семьи.       С Дерусом семья, главой которой он должен был быть, виделась только на приёмах. Остальное время граф пребывал в алкогольном бреду в своём кабинете.       Но на самом деле ему было плевать на Кейла.       Деруса убивало то, что, может быть, с ним что-то не так, раз от него уходят близкие. То, что ничто больше не напоминало о прошлом, которое он так отчаянно старался заморозить в незыблемом виде, забыв о чувствах, которые должны по своей природе гореть.       Дерус не боролся, быстро смирившись с тем, что ничем не мог помочь ситуации. Он хотел жить в покое, стабильности. Даже если это означало жить в стабильном горе. — Басен, — позвал Эрик, положив руку ему на плечо, и юноша вздрогнул, вырванный из пут своих мыслей. — Всё будет в порядке. Лекари подтвердили, что его состояние стабилизировалось.       Басен заторможенно кивнул, но волнение в душе не улеглось. Может быть, потому, что в глазах напротив было такое же беспокойство, едва ли скрываемое за напускным спокойствием. — Не будем беспокоить его, — Эрик подтолкнул Басена к выходу и, в последний раз обернувшись на тело его бывшего друга, — он был ни жив, ни мертв, ровно как и их дружба, — вышел следом.

***

      Кейл не хотел просыпаться. Тело знакомо ломило от тугой боли, осевшей налётом на костях, голова гудела, как от похмелья, и даже простыни были не отрезвляюще прохладными, а противно теплыми. Но он всё же с недовольным стоном открыл глаза и застыл. Потолок был мраморным, с почти забытым узором серых трещин, который Кейл когда-то любил рассматривать, чтобы отвлечься от реальности. «Это был сон?» — ужасная мысль пришла в голову. Нет, это ни в коем случае не могло быть просто фантазией его воспаленного воображения. Но всё было так знакомо, точно его вчера избил этот ублюдочный герой.       Кейл резко привстал на локте, осмотрелся. Все так же, как и много лет назад. Та же роскошь, кидающаяся в глаза из каждого угла. Тот же плотный балдахин, закрывающий от солнечного света.       Кроваво-алые локоны упали на глаза. Но они ведь точно были чёрными, как у Рок Су… — Молодой мастер Кейл? — едва ли удивлённо спросил голос, который он сразу узнал. Рон… Разве этот жуткий старик не ушёл вместе с героями, бросив его? — Удивительно, что Вы уже проснулись. — А? — моментально сев в кровати, Кейл интуитивно заглянул за плечо дворецкого. Там, как и он помнил, висело зеркало. В нем отражался аловолосый парень с усталым, недоуменным взглядом, помятый и растрепанный.       Кейл уставился на Рона и переспросил удивлённо, словно малый ребёнок (вероятно, он ещё просто не до конца проснулся, чтобы осознать и признать, что это не сон): — «Молодой мастер»?.. — Полагаю, Вы все еще не пришли в себя после произошедшего, — как ни в чем не бывало, Рон улыбнулся, но немного более хмуро, чем раньше.       Да и вообще весь он был какой-то блеклый, неживой, потертый, растерявший жестокость и остроту взгляда. Смерть нависала над ним тенью, запуская сквозняк под одежду. Кейл проморгался, прогоняя видение. — Бикрокс… — пробормотал он, теряя надежду: всё казалось слишком реальным, даже лёгкое головокружение и тёмные пятна перед глазами. — Мой сын? — переспросил Рон, уловив слабый шёпот. Кейл вгляделся в лицо дворецкого ещё раз, но оно все ещё было слишком чётким, чтобы верить, что это могла воспроизвести его память. — Он с тобой?.. — но не успел Кейл спросить, как женский голос бурно затараторил в его голове:

[Кейл! Ты очнулся! Слава чертовым богам, хоть иногда думать умеют!]

— Ты… — от облегчения он не мог подобрать нужных слов. Лишь осознание того, что всё хорошо, растекалось горячим кипятком по венам. — Кейл, ты проснулся, — такое знакомое спокойствие в голосе, приводящее в чувство… Дверь даже не скрипнула, пропустив Рок Су. Он был тем, из-за кого Кейл не хотел верить, что это было просто сном.       Как известно, человек, ощутивший вкус счастья после долгого отчаяния, больше всего боится вернуться к прежней жизни. — Рон, можешь идти, — кивнул дворецкому Рок Су. — Доброе утро, — Кейл выдавил из себя ироничную улыбку. Ещё чуть-чуть, спроси бы его кто, он бы рассказал все, что чувствует, завалил вопросами и, может быть, не сказал ничего, вырвав из горла с мясом и связками только отчаянный крик. И Рок Су спросил.

***

      Кейл, шмыгнув, размазал слезы по щекам. Его плечи укрывал теплый плед — жаль, что уже не чужие объятия, — ладони грела фарфоровая чашка с крепким, горячим чаем. — Как так получилось, что ты не знал о том, что обладаешь подобной силой? — недоуменно спросил Рок Су. Он тоже устал: целые мешки усталости залегли под глазами, а долго сдерживаемые эмоции так и рвались наружу.       Вероятно, Рок Су беспокоился больше всех и винил себя за то, что снова не смог защитить Кейла, когда клялся себе не допустить подобного в прошлый раз. Но об этом они оба не говорили, понимая, что слова тут бессмысленны. — Но ты ведь сам жаловался, что предыдущая владелица щита постоянно болтает с тобой…       В голове Кейла упомянутая неопределённо кашлянула в несуществующий кулачок, но тактично сделала вид, что ничего не подслушивала и речь вообще не о ней. — Да мы так, о философии говорили, о вкусах… — Кейл!       Волнение и суета вмиг наполнили комнату. Лили, Басен, Виолан, даже Дерус — все окружили его постель, о чем-то спрашивали, вздыхая облегчённо, когда услышали обнадеживающий ответ.       Кейл слабо улыбнулся. Не то чтобы он слышал все их извинения, торопливо перебивающие череду вопросов, и ловил все их взгляды. Просто было хорошо. Кейл чувствовал, что это: забота в их глазах, ласковое тепло, когда чужая рука сжимает его ладонь, — правильно. Да, правильно. Ведь они — семья. «Подождите…» — Кейл внезапно огляделся, чем слегка озадачил родителей. Он бросил что-то вроде «ничего, все в порядке», но на самом деле волнение нещадно затеребило его сердце в своих руках. Рок Су не было. — Орабони, — тихо шепнула Лили и, убедившись, что Кейл обратил на нее внимание, понимающе кивнула в сторону выхода, — он на балконе, что выходит на сад.

***

      Занавески прозрачным облаком колыхнулись на ветру. Рок Су молчаливо стоял, облокотившись на перила, на фоне голубого-голубого неба, ясного и чистого. Солнце гуляло бликами на его лице, спокойном, почти обреченно смиренном. Кейл замер, не сделав и шага из тени на улицу. — Я всегда любил небо, оно неизменно рядом, — задумчиво начал Рок Су, почувствовав его приход, даже не оборачиваясь. — Порой мне кажется, что кто-то оттуда присматривает за мной. Может, как у остальных, — мама. Но я её уже не помню. Впрочем, разве это мешает ей любить своего сына? Любовь ведь необязательно должна иметь оправдание или причину.       Кейл молчал; в такие моменты только и можно молчать и слушать, как мерно бьётся в такт словам сердце.       Ветер зашелестел внизу, в саду, листьями яблонь. С тихим стуком срывались с веток переспелые плоды. — Твоя семья беспокоится о тебе, — невпопад продолжил Рок Су, повернул голову вбок и стал будто в последний раз рассматривать знакомые черты лица.       Они с Кейлом чем-то были похожи внешне, совсем чуть-чуть, как дальние родственники. Интересно, почему он раньше этого не замечал?       Может, просто впервые с тех пор, как Рок Су привык рассматривать знакомое лицо, между ними образовалась пропасть. Стеклянная преграда не давала естественно воспринимать их как братьев.       А ведь подумать только, что всё это зародилось с искры интереса среди простой скуки и того, что Рок Су искал легких денег, а граф — Кейлу телохранителя. Как просто.       Всё началось и закончилось на Дерусе. — Ты вернешься? — Да, я вернусь, — Кейл уверенно кивнул головой. — Я наконец вернусь домой, понимаешь? — Понимаю, — коротко согласился Рок Су. Он правда всё понимал. Даже то, что Кейл это знает.       Дом — это слово, значение которого нельзя охватить целиком. И тот, кто дважды потерял его, знал, насколько оно объёмно. Это не просто крыша над головой и теплая постель. Это то, что, исчезая, оставляет пустоту, которую не заполнить. Стенки души, словно песок, ссыпались в эту пустоту, потеряв опору. — Но знаешь, Рок Су-хён, — Кейл улыбнулся. Если раньше он и называл так Рок Су, то только в шутку, желая поддеть. Но сейчас Кейл говорил как никогда искренне, — я не хочу отказываться от дома, который выбрал себе сам. Рок Су-хён, давай вернемся вместе.

***

      Вернуться. Да, они смогли вместе найти в себе силы, чтобы отпустить прошлые обиды. Однако для Кейла, чтобы окончательно покончить со всем этим, не хватало просто «вернуться» в поместье Хенитьюз. Было еще нечто, что заставляло особняк застыть во времени.       Комната приветствовала Кейла запахом старины и полумраком задернутых бархатных штор. Все было идеально чисто, фарфорово и искусственно, что даже вызывало отторжение.       Сейчас ему было кристально ясно, насколько же глупо со стороны Деруса пытаться сохранить прошлое, с его-то неумением отпускать. Граф цеплялся за то, что уже прошло, отказываясь от всего того, что всё ещё могло произойти.       Да, искреннее спасибо Виолан, он не рушил ни свою, ни чужие жизни, просто не слишком беспокоился о настоящем, боясь разбить хрустальный купол грёз.       Уничтожило всё его безразличие, а не намеренное желание развалить семью.       Кейл уверенными шагами подошёл к окну и, раздвинув шторы, открыл его. Внутрь ворвались ослепляюще-яркий солнечный свет и свежий воздух, затормошивший документы на рабочем столе. Юноша схватил магическую свечу — хотелось сделать всё быстро, решительно, пока страх не догнал его по следам — и поджёг бумаги. Ветер подхватил обуглившиеся остатки и развеял по миру, не знавшему ни о чем.       Рука Кейла, до этого не показывавшего никаких признаков сомнений, дрогнула, застыв на полпути к миниатюрной картине на столе. Оттуда на него смотрела она. Совсем живая, здоровая, такая, какую Кейл помнил. Там был он. Легко, беззаботно улыбающийся и совсем близкий, родной. Всё так и звало туда, назад, в детство, предаться воспоминаниям. Кейл почти понял чувства Деруса. «Нет» — юноша покачал головой, усмехнувшись. Теперь у него было настоящее, которое он мог поменять и сделать таким, какое хотел.       Картина спланировала вниз, во двор, приземлившись прямо в блестящую лужу. Кейл проводил её взглядом и отвернулся от окна. Он улыбнулся семье, замершей в дверях. — Идём, нам ещё много что нужно сделать вместе.       Может быть, быть похожими на других не так плохо. Может быть, серая масса на самом деле не серая — яркая, разноцветная и пестрая. Просто люди слишком слепы, чтобы различить столько цветов, различить в глазах каждого человека целую уникальную историю.       Басен не знал наверняка, но его устраивал такой конец, в котором они, спустя столько лет, были счастливы.