Специальный выстрел

— Приготовься, сейчас я выстрелю, пешеход упадёт и Кутэйб остановится, — крикнул майор Джан Батур своему напарнику капитану Метину Фелизу, который вёл их полицейскую машину, — тогда я выскочу и задержу его… Майор до пояса выснулся в окно машины, раздался выстрел. — В кого?! — заорал капитан, который просто физически, ведя машину на бешеной скорости в черте города, не успел сказать: «Нет!». После этого резко затормозил, что при скорости больше восемьдесят километров в час было небезопасно,ведь машину развернуло на полном ходу и полицейские чудом не перевернулись:  — В кого ты выстрелил? — гаркнул капитан Фелиз. Но майор ничего не ответил на заданный вопрос — просто не успел — он лихо выбрался из машины и бросился к упавшему на дороге пешеходу. Взрослый омега лет тридцати пяти, падая от выстрела в ногу тут же был подброшен в воздух ударом шевроле преступника — который, кстати, так и не остановился, даже на секунду не замедлился. И сейчас лежал весь в крови прямо посреди пешеходного перехода. А машина самого разыскиваемого в мире террориста-взрывателя Кутэйба Джалиля в этот момент скрылась с места преступления в стене дорожной пыли. Казалось, пострадавший не дышал, лёжа в луже багровой крови. Вокруг веером разлетелись какие-то важные когда-то и кому-то документы. Расстёгнутый портфель зиял открытой молнией, словно чёрным ртом в немом крике ужаса. К пешеходному переходу со всех сторон стекались люди. Многие доставали мобильные телефоны и вызывали кареты скорой помощи одновременно, совершенно не согласовывая между собой эти действия. Пахло страхом, болью и металлическим привкусом крови. Свидетели наезда громко переговаривались, обсуждая происшествие. Но никто из них не подходил слишком близко, опасаясь неприятных для себя последствий, как-то испачкать дорогую одежду в крови пострадавшего или стать официальным свидетелем происшествия, потом небось полиция замучает расспросами. И только майор, главный виновник происшествия, чей преследуемый преступник так и не затормозил, скрываясь с места преступления, наклонился над раненным омегой, пытаясь помочь пострадавшему. Бывший пешеход был весь покрыт кровоточащими царапинами и ссадинами, хрипло дышал, что, видимо, указывало на перебитые ребра и внутренние кровотечения от сильно удара машиной. Основным сосредоточием опасности для жизни казалась рана на голове у виска, из которой с пугающей скоростью вытекала ярко-алая артериальная кровь. Майор зажал рану правой рукой, левой поддерживая голову раненого омеги с обратной стороны в противовес ранению. — Надо вызвать полицию! — закричал кто-то из сторонних наблюдателей. В этот момент полицейская машина, управляемая капитаном Фелизом, которая изначально продолжила преследование террориста, вернулась обратно ни солоно хлебавши. — Вот и полиция, — радостно закричали в толпе. — Нет, это не дорожный патруль, это другое ведомство, — начал было майор Батур. Из машины, которая резко затормозила рядом, нарушая все мыслимые и немыслимые законы, выбрался капитан Фелиз: — Я подам рапорт! — заорал сходу напарник Джана, надвигаясь на него. — Подавай, мне всё равно, — спокойно ответил альфа, только крепче прижал руку к ране, останавливая кровотечение. — А ещё я буду просить нового напарника, — не унимался тот. — Проси, и флаг тебе в руки! Ты всегда был предателем… — А ты всегда был ублюдком, ещё в полицейской академии! — капитан резко замолчал и развернулся на каблуках, возвращаясь обратно в машину, — Я больше не могу выносить твоих фортелей! Ни одного… Альфа молчал, полностью сосредоточившись на спасении жизни омеги, рана на виске легко могла стать смертельной, а она ещё была и не единственной на теле несчастного пешехода. Левая нога чуть ниже колена кровоточила после ранения, хотя гильзы нигде не было видно. Сам омега был в сознании, но не кричал, видимо, не чувствовал боли из-за адреналинового шока, но всё хватал майора за руку, пытаясь обратить внимание того на себя. — Ничего не говорите! — останавливал Джан пострадавшего. — Потеряете ещё больше крови, молчите и не шевелитесь! — Нет, это важно! — шептал омега одними губами. — Ну тогда, если важно, говорите! Что вы хотели сказать? — и майор наклонился ближе. — Я, наверное, умру, но ничего страшного, вы не виноваты! Вы же пытались меня спасти, попытка тоже считается! Вам зачтётся! — и он улыбнулся Джану испачканными в крови губами. Омега выглядел симпатичным, он не был писаным красавцем, приятные черты лица, морщинки в углах губ и глаз — маленькие лучики счастья и многочисленных улыбок. Джан же, как альфа, напротив, был очень красив и сексуален: яркие, будто накрашенные губы, хищный нос, крепкая челюсть и сексуальный, с поволокой прелюдии, карий взгляд. Профессия, а точнее полицейская форма плюс яркая внешность притягивали к нему много разных омег — искателей приключений на свою попу. Но никому из них не удалось дотронуться до сердца сурового полисмена. И вот сейчас Джан вздрогнул на самом деле — омега умирал, но не думал о себе, а озаботился чувствами и переживаниями своего спасителя — так к Джану ещё никто не относился. Омеги, встречавшиеся майору ранее, были или проститутками, пытавшимися выбить себе сексом послабления от властей, или же корыстными ведьмаками, желавшими добиться денег, власти и преданности такого крутого альфы, каким был майор полиции Джан Батур. Были и те, кого прельщала недоступность сурового воина в полицейской форме, омеги готовы были легко разбить его сердце просто для того, что похвастаться этим в кругах таких же самовлюбленных сучек в штанах. Джан внимательно посмотрел в бирюзовые глаза напротив и молча дал себе слово, что такой благородный омега обязательно будет жить. Если понадобится — Джан готов был пожертвовать последней каплей своей крови для этого. Только чтобы в этом мире не стало меньше на одного хорошего достойного человека. В этому минуту подъехала машина скорой помощи, из неё вышли медики и развернули переносные носилки: — Спасибо, спасибо всем! А теперь отойдите, вы мешаете работать! — бета в белом халате автоматически разгонял зевак и других любопытствующих, как будто делал это по миллиону раз каждый божий день. Но Джан не дал себя отодвинуть, даже рук с головы омеги не снял, наоборот плечами отодвигал надоедливого бету, защищая своё самое драгоценное сокровище. — Командир, — грубо сказал раздосадованный медик — драться с альфой-полисменом он точно не планировал, одеваясь утром на работу, — вы мешаете! Он сейчас умрёт из-за вас! — другие члены бригады скорой молча смотрели, но не вмешивались в происходящее. — Майор! Моё звание майор, а не «командир»! — так же грубо ответил Джан, но всё же передал голову потерявшего сознание после своей речи омеги в надежные руки медиков. Те мгновенно обступили раненого, одевая медицинский воротник на шею, стабилизируя дыхание интубацией трахеи, перевязывая ногу в месте ранения, поставили капельницу с поддерживающим раствором на основе глюкозы. Быстро погрузили на носилки и тот же бета — руководитель бригады резко бросил: — Командир, вы хотите поехать с нами? Джан начал беситься от злости, ведь бета опять, но уже совершенно специально, перепутал его воинское звание: — Майор, я — майор! Майор полиции Джан Батур! — Ну, раз не хотите, и не надо, мы отправляемся… — Я еду с вами! — Джан встал возле двери в машину, не глядя на назойливого вредного бету. — Вы его родственник? Только родственникам можно сопровождать пострадавшего! — не унимался тот. — Нет, я — полицейский! — Джан считал, что этого должно быть достаточно. — Тогда нельзя! — бета ехидно улыбался, ставя неприятного полисмена в зависимое положение. Напарник Джана давно укатил в их общей полицейской машине, бросая своего уже почти бывшего напарника с раненым им же омегой. — Я его жених, — спокойно соврал Джан, это единственное, что пришло ему в голову, бросать такого особенно омегу он совершенно точно не собирался. Надо было проследить за лечением, а то врачи вечно подсунут стажёра или интерна больному без сопровождения.