Специальный выстрел

В больнице Джан помог медикам заполнить все документы для медицинской страховки омеги, благо портфель того и все документы передал Джану, садящемуся в карету скорой помощи, один из невольных свидетелей происшествия. Оказалось пострадавшего звали Ялин Арас, помощник адвоката, тридцать шесть лет, папа-одиночка восемнадцатилетних близнецов. — Боже, куда я попал? — шепотом спросил сам себя Джан. — Куда я лезу? У этого омеги своя, сложившаяся жизнь, ещё наверное, и приятель имеется… Но отойти в сторону, спокойно поехать домой альфа так и не смог: «Что будет, то и будет!» — решил он. В это время пострадавшего Ялина перевели из палаты интенсивной терапии в освободившуюся операционную: — Мистер? — обратился к нему омега-стажер. — Это вы жених господина Ялина Араса? — Да, моя фамилия Батур, — подошедший окончательно сбил альфу с мыслей об ошибочности своего положения в больнице. — Вашего жениха увезли на операцию, которая, возможно, продлится до утра. Вы спасли ему жизнь тем, что остановили кровотечение ещё до приезда скорой помощи. Никаких оптимистических прогнозов пока нет. Но вы не расстраивайтесь, зато его будет оперировать сам глава отделения профессор Озкан, — и омега похлопал Джана по руке, подчёркивая свою поддержку и участие, — а вы пока езжайте домой, отдохните, примите успокоительное. Вернётесь утром, и — Бог велик — может быть порадуетесь хорошим новостям. — Спасибо, но нет! Я хочу остаться здесь, с ним, — Джан никак не мог произнести вслух имя омеги, которое только что узнал. — Отлично, — в душе стажер порадовался преданности альфы своему раненому жениху, — тогда дальше по коридору есть автоматы с шоколадками и кофе, — улыбнулся медик. Джан пошёл взять себе стаканчик кофе, сладости его не прельщали. Мысли в голове танцевали бешеную сальсу, выживет ли омега? Сможет ли ходить? Так стреляешь в кого-то, чтобы предотвратить тысячу других смертей, а оказывается, что это самый главный человек в твоей жизни и смерти тысяч других чужих, отходят на второй план или даже на самый последний. Джан Батур работал как проклятый, одно расследование сменялось другим, редкие выходные проходили с пивом и друзьями или в компании легкодоступных омег. А вот на подумать, оценить свою жизнь, принять важные решения времени и не оставалось. Сейчас, сидя в коридоре больницы в десяти метрах от операционной, где такой необходимый сейчас омега боролся за свою жизнь, Джан переосмысливал многие свои поступки и решения. Он спасал жизни, арестовывал террористов и взрывателей, но для чего он это делал? Чтобы выслужиться перед начальством или действительно, чтобы жизнь в их городе и в целом по стране, стала более безопасной? Ответа он так и не находил, или, может быть, правдивый ответ пугал настолько сильно, что Джан отказывался признавать его. Высокое воинское звание, даже выше, чем у его напарника и других полицейских, закончивших учиться с ними в один год — именно это и было основополагающей целью офицера Батура? Быть первым, стать лучшим… Слова, слетевшие сегодня с окровавленных губ омеги, открыли Джану глаза на простых людей, тех, кого он изначально поклялся беречь и защищать, не жалея сил до последней капли крови, и последнего вздоха… Один стаканчик кофе сменился другим, другой — третьим, Джан так и не заметил, когда именно задремал на скамейке возле кофейного автомата. — Господин Батур, проснитесь! — омега-стажер тряс альфу за плечо. — Проснитесь! У вас же так спина затечет! Господин Батур, операция закончилась! Профессор Озкан хотел поговорить с вами. — Да, конечно! — Джан вскочил на ноги и пошёл за стажером. Возле двери в операционную пожилой хирург улыбнулся и похлопал его по плечу: — Операция прошла удачно! Внутреннее кровотечение удалось остановить. К сожалению, из-за разрыва селезенки, спасти её не представлялось возможным. Ещё у вашего жениха отёк мозга, вследствие ушиба, мы ввели его в медикаментозную кому. Но это временное решение. Состояние все ещё остаётся критическим, теперь ему главное продержаться эти сутки, ближайшие двадцать четыре часа станут решающими. — Доктор, а разве можно жить без селезенки? — Джан отчаянно пытался понять, наигранный ли оптимизм профессора или с его омегой всё будет в порядке. — Вполне можно, не волнуйтесь, это не жизненно важный орган! Сильно снижается иммунитет, придется вам поберечь жениха, а в остальном функцию селезёнки — резервуар крови — возьмет на себя костный мозг. Восстановление после операции может занять три месяца, а то и больше. В определенный период времени после операции не рекомендуется выполнять тяжёлые физические нагрузки, водить машину и тому подобное. Особое значение имеет также диета! Но не переживайте об этом сейчас, главное — пусть выживет! — Мы сможем ему готовить всё, что потребуется! — из угла коридора раздался робкий голосок ребёнка. Джан обернулся, в сторонке стояли, прижимаясь друг к другу, два омежки лет пятнадцати. — Да, конечно! — ответил профессор. — Я должен идти, медбрат проводит вас в палату господина Араса. Сейчас главное — ваше внимание к нему, говорите с ним, включите его любимую музыку, только не громко, не мешая другим пациентам, принесите его любимые запахи… Дайте ему причину и мотивацию бороться за свою жизнь, выжить и вернуться к вам! Профессор ушёл и Джан подошёл к подросткам: — Здравствуйте, меня зовут Джан Батур и я … — Нам уже сообщили, вы — жених нашего папочки, — мальчишки были очень похожи, но всё же не полностью одинаковые: один был чуть выше и крепче, он и говорил, — папа нам даже не рассказывал о том, что у него появился жених. — Это не совсем так… Мне трудно объяснить вам, — Джан хотел бы рассказать об изменении своего мировоззрения, об просветлении, но это было совершенно не к месту, да и детям, которые могли вот-вот потерять единственного родителя, это было абсолютно ни к чему, поэтому приходилось подбирать слова, что говорить, а о чём умолчать, — я спас жизнь вашему отцу, оказал первую помощь после аварии. Поэтому хотел бы проследить за ходом операции и не оставлять его одного… Но присутствовать в больнице можно только родственникам, вот мне и пришлось соврать, что я его жених. Так что ваш папа ничего от вас не скрывал. — А, ясно, — второй мальчик был явно обескуражен, — жалко, вы такой симпатичный… — Ты с ума сошёл, Энгин, альфам такое нельзя говорить! Это оскорбление! — Джан улыбнулся: «Совсем дети, на время даже забыли о состоянии своего папы, лишь бы поругаться — мальчишки…» — Приглашаю вас на кофе и шоколадки, там и поговорим, — и он повёл мальчиков к автоматам в конце коридора. — Нам ещё нельзя кофе, мы пьём только чай, — ответил второй братик, лукаво заглядываясь на такого яркого альфу. Джан отправил мальчишек к их папке со стаканчиками горячего шоколада и конфетами в руках. А ему самому надо было зайти к начальнику с отчётом о вчерашнем происшествии и фиаско с преследованием террориста. Видимо, за этим последует отстранение, майор отчаянно надеялся, что временное. Мало ли что там наговорил начальству за его спиной «старый друг» Митин. Но вначале душ, переодеться и потом можно будет вернуться к жизненно необходимому омеге. Как спасенный стал таким важным в считанные часы самому Джану тоже было крайне странно. Еще одной странной, но приятной неожиданностью стало непреодолимое желание подрочить дома в душе. Вечно занятый расследованиями офицер редко занимался такими глупостями перед новым рабочим днём. А тут бирюзовые глаза с лучиками счастья в углах предстали перед мысленным взором и волна почти позабытого утреннего возбуждения накатила как цунами. «Интересно, как они выглядят, когда их хозяин смеётся или задыхается восторгом при оргазме?» Холодные капли душа помогали окончательно проснуться, крепкая рука яростно водила вверх-вниз по твёрдому, перевитому венами стволу, а перед мысленным взором стоял всё тот же омега, только живой-здоровый и в неглиже. Скорый оргазм оказался настолько мощным, что скрутил спазмом мышцы живота, перетёк жидким огнем в пах, взрываясь там тугими молочно-белыми струями.