Специальный выстрел

— Хватит, я сказал глупость, ты тоже обидел… мы в расчете! Давай больше не ссориться. Извини меня, я тебя всё время сам хотел! — голый омега смешно махал руками перед носом возбуждённого альфы. Джан моментально сдулся, как если бы из надувного шарика выпустили весь воздух… — А я что, не хотел? Просто ждал течки, и вот…пришла! — альфа демонстративно глубоко вдохнул омежий запах между сосков Ялина, тот кивнул и расслабился. — Ты меня тоже извини! Я вообще-то очень обидчивый, точно, как маленький. Понимаешь, Метин начал прямо с утра, ядом плеснул, потом эти все гадости в суде, больше всего боялся, чтобы ты на них не повёлся… — Я не повёлся, а сам вечно говорю глупости, потом понимаю, что был не прав, извиняюсь, но обычно люди уже не хотят иметь со мной дел… — Теперь мы знаем недостатки друг друга и не будем наступать на «любимый мозоль»! — успокоился альфа. — Больной! «Больной мозоль» — так говорят, — согласился омега. — Ты не можешь вернуть время назад, но управлять будущим можешь! Давай сделаем его счастливым для обоих!!! Джан легко скинул с себя всю одежду и обнаженным улёгся рядом с омегой, на бок, лицом к лицу. Они смотрели друг другу в глаза и не могли насмотреться. Джан боялся шевельнуться и испортить момент. Раньше у него были только легкодоступные омеги, никем из них он не дорожил. Конечно, он не обижал их и специально больно не делал, но и любовного трепета, как сейчас, не ощущал. Поэтому альфа отчаянно боялся сделать что-нибудь не так, обидеть омегу. Ялин же в свою очередь уже и забыл, что и как надо делать. Конечно, немногочисленные романы за эти восемнадцать лет у него бывали, но последний уже много лет назад подошёл к концу. Омега стеснялся своего тела: растяжек от двойни на животе и груди, шрама на боку. И, естественно, считал себя недостойным такого красивого, молодого и сильного альфы. Ялин моргнул от напряжения. — О, давай, играть в моргалки, — довольный альфа придумал, как начать, а то омежий член уже истекал просьбами о любви и ласке, а собственный — грозил взорваться к чёртовой бабушке, снеся пол квартала рядом с их квартирой. — Что? — переспросил омега в шоке. — Во что играть? — Ну, как там называлась игра? «Кто первый моргнёт»? — А, понятно, давай! — Ялин нервничал и любая игра, если она отодвигала секс на второй план, была подходящей. — Только иначе, кто первый поцелует. — Давай, — легко согласился Ялин. Джан протянул руку и погладил его по плечу. — Ой, потрогал, — дернулся омега, — а что, так можно было? — Ну да, чтобы соблазнить тебя на поцелуй. Омега сразу же протянул свою руку и погладил альфу по выпуклой груди, покрытой короткими волосками. Ему отчаянно нравилось всё, чем альфы отличались от омег. Но быстро смутившись, попытался отдёрнуть руку. — Ну, уж нет! — альфа вернул ускользающую конечность обратно себе на грудь. — Начал гладить — продолжай! Я и так очень долго этого ждал! Парни гладили друг друга, щупали, придвигаясь, всё ближе, члены елозили друг по другу, сводя обоих с ума. И тут до альфы дошло, что в качестве джентльмена он должен первым сдаться, чтобы не смущать омегу ещё больше. Джан наклонился ближе и поцеловал того в уголок носа. — Ага, ты проиграл! — радостно возвестил Ялин. — Знаю, — смиренно ответил альфа и опять поцеловал уже в губы. Ялин ответил, стоная от радости прямо в чужие губы. — Это что, была игра в поддавки? Я бы знал, первым бы поддался! Их тела уже вовсю елозили друг по другу. Руки и ноги гуляли по всем нескромным местам. — Не растягивай меня уже, я родил двух парней через это место, — торопил омега. — Родил, но давно, восемнадцать лет прошло, и они тогда были очень маленькие, — Джан наслаждался даже растягиванием и с умилением думал, что дальше вообще умрёт от счастья обладания своими любимым. Так что растяжкой пока что спасал свою жизнь, — Роди и мне кого-нибудь. — Хорошо, хочешь — рожу! — Ялин был уже согласен на всё на свете, лишь бы уже воссоединиться своей страдающей дырочкой с альфьим членом. Только когда Джан был совершенно уверен, что омеге не будет больно, он позволил себе осторожно ввинтиться в маленькое красное отверстие. Ялин и Джан дышали друг другом, двигались в едином темпе, вместе, не сговариваясь, кончили. Альфа так и не вынул свой уставший член, пусть ещё малость поработает в сцепке. Член, после того как опал, был готов ко второму раунду уже через пару минут. — Так не бывает! — удивился омега, который даже в течке не был готов так быстро к продолжению банкета. — У меня так всегда, — смутился Джан, — я очень любвеобильный… Смотри, ты сказал, что сам хотел, а скоро запросишь пощады! — Как же ты, такой любвеобильный, спал со мной рядом в обнимку каждую ночь, и я даже не чувствовал твоего возбуждения? — удивился Ялин и погладил альфу по животу, пересчитывая кубики пресса: — Раз, два, три, четыре… — Шесть, — альфа поймал блуждающую конечность и осторожно убрал её от пупка, — там я не люблю, очень чувствительное место. Ты думал, что я ухожу спать к себе в гостиную на диван, стоило тебе задремать. Но на самом деле я бегал снимать напряжение под душем, потом смывал все следы преступления своим любимым лимоновым гелем. Вытирался и возвращался, пока ты не проснулся. — Так сколько раз за ночь ты бегал? — Много, Ялин, очень много! Думал, вывихну запястье, пока ты меня полюбишь или член себе ненароком оторву, — улыбался Джан, поглаживая Ялина и притягивая того к себе поближе, хотя куда уж ближе, омега и так почти что лежал на голом альфе. Раздался звонок, они даже не сразу сообразили, что зазвонил телефон Джана. Голый альфа, сверкая прекрасными накаченными ягодицами, бросился в гостиную и ответил: — Майор Джан Батур слушает! — альфа ответил так на автомате, когда понял, что звонит его начальник полковник Саглам. — Майор, в связи с тем, что суд не признал вас виновным в злонамеренном причинении вреда гражданскому лицу, вы имеете право вернуться на работу. Ваше звание, пенсия и другие привилегии будут сохранены за вами. — Спасибо, полковник… — Не перебивайте, майор, я ещё не закончил. И хочу это сделать как можно скорее, — начальник участка сам грубо перебил своего подчинённого, и Джан поражённо замолчал, давясь словами из неоконченного предложения, — видеть вас в своём участке я, разумеется, не собираюсь, поэтому вы переводитесь в отделение номер шестьсот три под командование генерала Магриба. Начинаете завтра в девять утра. Да, кстати, новые коллеги о ваших «подвигах» ничего не знают, так как это было требованием полицейского комиссариата, хотя лично я отчаянно хотел поделиться с генералом, какую отменную мразь к ним переводят. Жаль, что я не настоял на внутреннем расследовании, тогда вы бы так легко не отделались, прячась за дорогого адвоката и наивного, влюблённого в вашу внешность омегу. Но дальше своё везение испытывайте в другом месте! — трубка заунывно начала пиликать. — Спасибо и вам не хворать! — ответил Джан в пустоту. И вернулся к любимому Ялину. Эпилог. Через полгода. Метин повалился на землю, хватаясь за кровоточащий бок. Шесть пуль, попавших до этого в бронежилет — это тоже не шуточки — боль, от которых была такой сильной, как от удара булыжником со всего размаха. Но самым опасным для жизни оказалось ранение в незащищённое бронником место — правый бок. И тут, как будто до этого проблем было мало, прямо перед ним «вырос» террорист Кутэйб Джалиль собственной персоной, он перезарядил автомат, прицеливаясь ровнёхонько между глаз полицейского. «Даже новое звание обмыть с друзьями не успел» — мелькнуло в голове Метина. Это была совместная операция нескольких полицейских участков для поимки террориста-взрывателя номер один в мире Кутэйба Джалиля, так как после провала полицейского агента под прикрытием Кутэйб перетрусил и собрал вокруг себя более тридцати вооруженных до зубов и опасных до смерти телохранителей. Поэтому сейчас и велось такое масштабное кровопролитное сражение между полицейскими спецназовцами и боевиками террора. В голове Метина, уже попрощавшегося с жизнью, билась одна единственная мысль: «Скорей бы уже конец. Лишь бы не опозориться и с честью принять смерть от рук врага, не плача, не умаляя и не входя в истерику из-за страха». Другие полицейские были заняты перестрелками, а кое-где и рукопашными поединками с врагом. И тут в последнюю секунду, когда палец Джалиля уже опустился на курок, Джан Батур, которого раненый Метин не сразу узнал из-за различий в форме, навалился на взрывателя всем телом, не давая выстрелить. Кутэйб удивительно быстро пришёл в себя, развернулся и уже в Джана выпустил всю обойму, оставляя Метина в живых. Большинство пуль попало в бронежилет, но несколько так же и в плечо, дробя кости. Раненный Джан повалился на Метина, закрывая собой бывшего напарника и друга. — Зачем? — единственное, что успел спросить Метин. Но тут другие полицейские, расправившиеся с своими соперниками, пришли им на помощь. Кутэйба схватили, обезоружили и надели не него наручники. Остальные террористы, как щупальцы Гидры, без головы сражаться не могли, и быстро сдались. Джан попытался скатится с Метина, улавливая сигналы страдающего тела под собой. Больно было обоим. — Ты спас мою жизнь, спасибо! — нехотя буркнул Метин себе под нос, не глядя на Джана. — Не за что, ты же мой напарник. Напарники бывшими не бывают, тем более работали вместе больше десяти лет плечом к плечу, — ответил Джан, кривясь от боли в плече. — Раз так, то тогда тебе не повезло, Джан, — спокойно констатировал Метин, — напарник из меня гавнючий! — он перевёл дыхание и продолжил: — Я предал тебя, после первой же твоей ошибки. Вместо того, чтобы поддержать и взять половину вины на себя, резво накатал жалобу начальству и попросил другого напарника. — Ничего страшного, я уже забыл. — А я вот нет! Я всю жизнь завидовал тебе и не белой завистью, а самой что ни на есть чёрной! Хотел не только иметь всё то, что было у тебя, но и того, чтобы тебя этого самого лишили! — Чему именно ты завидовал, Метин? Что именно желал? — Джан плотнее обнял здоровой рукой раненое плечо, поддерживая руку от обжигающей боли. — У меня тогда ничего не было, кроме разве что отношений на одну ночь с гулящими омегами и работы под прикрытием, в ожидании пыток и расстрела каждую секунду этих семнадцати месяцев. А вот сейчас, давай, начинай завидовать! Я абсолютно счастлив! Мой любимый омега меня простил, мы поженились и ожидаем пополнение в виде двойни, надеюсь, будут омежки! Хочу ещё двух красавчиков, похожих на Ялина. Старшие сыновья супруга называют меня отцом, любят и уважают. Вот сейчас у меня есть полная семья, есть чему завидовать! А раньше только и были, что психологические проблемы и дохлые мыши в холодильнике! — Сейчас не буду, — Метин всё так же избегал смотреть Джану в глаза, — поступлю как обычно, напишу рапорт… о том, что ты спас мою жизнь, рискуя своей. Получил автоматную очередь, предназначавшуюся мне. Остановил Кутейба Джалиля и, благодаря тебе, он был без патронов, когда нашим удалось его арестовать, и никто кроме тебя не пострадал ещё больше. В это время рядом с ними остановилась карета скорой помощи, из неё выбрался всё тот же бета в белом халате и ехидно спросил: — Кого я вижу! Командир, как себя чувствуете? Только исправите меня, и я отправлюсь к другим раненым! — произнёс бета, угрожая. — Нет, зачем, — улыбнулся сквозь боль майор Батур, — «Командир» — моё второе имя.