Мой свет

      В нос резко бьёт противный запах спирта и медикаментов. Обеспокоенные и громкие голоса пробиваются в сознание, выливаясь в один неразборчивый вой. Звон в ушах усиливается и хочется от этого заорать что есть мочи, лишь бы гул умолк. Руки дрожат и колени подгибаются — кажется, его ловит один из врачей и просит сохранять спокойствие. Парень хочет посмеяться и посмотреть ему в глаза, но почему-то не получается; он трёт глаза, быстро моргает и снова трёт — ничего. Хочется встать, подойти к одному из белых халатов и попросить осмотреть себя. Мозг напряжён и пытается выведать обстановку; выдаёт множество вариантов событий и твердит, что это просто шок, всё снова будет видно в фокусе, но скоро подходит мужчина с тяжёлыми шагами, — а за ним, кажется, Брюс; его шаги он научился распозновать ещё будучи подростком — и, если верить слуху, садится прямо перед ним. Брюс стоит ровно. Врач разрушает последние надежды, представляя тот самый исход событий, которого он опасался. — Мне очень жаль, мистер Дрейк. Мы здесь бессильны — ваше зрение больше не восстановить, — Тим дёргается и хватает себя руками. Хочется посмотреть на Брюса, но нельзя. Невозможно. Не теперь. Губы дрожат и зубы стучат друг по другу, когда он чувствует ладонь Брюса на плече — тот сожалеет и пытается показать поддержку. Ха.       Тим впервые плачет после смерти родителей.

***

      Говорят, что «время — лечит» и раньше Тим этим словам верил, но сейчас он понимает, что нихрена. Прошло уже три месяца с инцидента, который разделил его жизнь на «до» и «после». Он старался — правда старался — жить как раньше. Не получалось. Зрение было ключевым фактором в его жизни, как и интеллект, без него он не мог жить. Но если с этим он ещё мог справиться, — он же приемник Бэтмена, мать вашу! — то вечно сочувствующие голоса и взгляды убивали. Тиму хотелось доказать, что он не бесполезен. Хотя бы самому себе. Но Красным Робином он больше быть не может, а от работы в «Уэйн Интерпрайзерс» его отстранил Брюс, сказав, что «это на время, пока тебе не станет лучше». Тим не дурак — им он никогда не был. Он знает, что Брюс врёт и ни черта лучше ему не станет; когда он срывается и орёт об этом Брюсу, тот лишь молча уходит.       Ричард приезжает, но лучше не становится. Он пытается вытащить его из дома, прогуляться, но лишь раздосадованно вздыхает, когда Тим снова врезается в стену. И уезжает, разводя руками и обещая вернуться. Тим думает, что тот может и не торопиться, но когда приезжает Тодд, он, всё-таки, мечтает о том, чтобы вернулся Дик. Джейсон без умолку трындит о чём-то и вывозит Дрейка в пустынное место. Без согласия, конечно. Проводит так называемый пикник, но тоже уходит ни с чем, поминая Брюса не добрым словом.       Тим почти чувствует себя виноватым.       Тиму кажется, что его оставили в покое; Ричард и Джейсон больше не появляются без надобности, Брюс отогнал всех врачей, Альфред по прежнему интересуется, какой чай будет юный господин. Тим всё ещё ощущает на себе сочувствующие взгляды и до сих пор ударяется о разные предметы, не в силах без повреждений дойти до кухни из своей комнаты. Он злится, сбрасывает всё с рабочего стола, кричит, проклинает весь свет, и, кажется, в комнате что-то разбивается. Предположительно, окно. Тим застывает. Свою комнату он знает наизусть — в окно ничего не было брошено. Он встаёт в боевую стойку, придавая своему образу ложную опасность, но над ним лишь насмехаются и неизвестный спрыгивает с подоконника на пол, почти бесшумно. Тим бьёт в пустоту, вспоминая все тренировки с повязкой на глазах, но промахивается — человек вмиг оказывается сзади, почти с нечеловеческой скоростью. Ставит подсечку, когда Тим остаётся на одной ноге и цокает, когда тот падает. Тим молит всех богов, чтобы запомнившиеся прежде насмешка и цоканье оказались просто воображением и мозг лишь обманывает его, но как в прошлый раз… — Тц. Я ожидал чего-то лучше, Дрейк.       …он ошибся и перед ним стоит Дэмиен.