Сцены из супружеской жизни одной вампирской семьи

Алина сидит в кресле, пьет горячий чай и слушает, как Руневский играет на фортепиано. Его пальцы порхают по черно-белым клавишам так легко, будто бабочки с одного цветка на другой перелетают. — Красиво, — говорит Алина, когда мелодия заканчивается. Но ей все равно кажется, что последние ноты, отчаянно звонкие, до сих пор висят в комнате, а может быть, они просто навсегда поселились в ее сердце. Потому что ей в них слышалась любовь, будто признание. — Благодарю, — кивает Руневский. — Вы давно играете? — Ох, уже более ста лет! — Александр смеется. — Правда, сто лет, с самого детства учился. Алина вздыхает, она думает, что между ними пропасть — вот в эти сто лет, в воспитании, в положении в обществе, во взглядах. Сто лет! Так мало для бессмертного вампира и так много для самой Алины! Может быть, еще через сто лет эта пропасть станет меньше, а то — и вовсе — пропадет. Однако пока Александр Руневский кажется ей очень далеким — настолько, что не дотянуться. Но вот Алина встает с кресла, подходит к фортепиано, кладет свои руки поверх рук Александра, а он внезапно снова начинает играть — и тогда кажется, что и нет между ними никакой пропасти. Что ее просто не может быть между ними.