Лёд миллиона айсбергов

— Джексон, нам нужно поговорить. Мое сердце на миг останавливается. — Это связано с Хадсоном, да? Грейс молчит. Она медленно наливает молоко в кружку и отправляет ее в микроволновку. По моему телу проносится мелкая дрожь. Чтобы скрыть ее, я прячу руки в карманы, отворачиваюсь от Грейс и иду в сторону дивана. — Джексон, не уходи, пожалуйста, только не уходи сейчас. — Вот она, мягкая, человечная Грейс. Я и не собирался уходить. Мне просто нужно чуть больше пространства, чтобы я мог контролировать свою дрожь и беспокойство о предстоящем разговоре. — Я не уйду, если ты объяснишь мне, в чем дело. — И опускаюсь на диван цвета морской лазури. Я глажу рукой бархатную ткань обивки, повторяя про себя, что все в порядке. Все будет в порядке. Хадсон не мог рассказать Грейс о том, что произошло между нами. С ним ничего не могло случиться. Все в порядке. В порядке, черт возьми. Запищала микроволновка. Я слышу, как Грейс открывает ее, затем раздается звон металлической ложки, бьющейся о стекло. Слышу, как Грейс идёт ко мне, ее босые ноги мягко ступают по полу, практически бесшумно, но не для меня, ведь у меня идеальный слух. Боковым зрением вижу, как она опускается рядом со мной на диван, подобрав под себя ноги и обнимая кружку, от которой идёт тонкая струя пара. Запахло пряной корицей и чёрным шоколадом. Несколько минут мы просто молчим, готовясь к разговору. Я уже достаточно успокоился, чтобы посмотреть на Грейс. Она бледна, ее плечи расслабленно опущены. Волосы собраны в небрежный узел на макушке, несколько кудрявых прядей выбились, обрамляя ее красивое лицо. Ее руки и ноги покрыты мурашками. Взгляд снова затуманен. Моя душа заныла. Я вспомнил, как любил эту девушку. Любил так, как не любил никого. Она единственная поверила в меня, в то, что я не чудовище. И смогла вселить эту веру в меня самого. Как отчаянно она боролась за нас, даже тогда, когда наша связь была разрушена. Даже тогда, когда обрела связь с Хадсоном. — Джексон, я волнуюсь, — шепчет она, не поднимая носа от кружки. — Я понимаю, Грейс. Расскажи мне, что произошло? Куда ушёл Хадсон? — Мои ладони вспотели, я незаметно вытираю их о джинсы. — За кровью, — она все ещё смотрит в свою кружку. — Кровью? — Я выгибаю бровь. — А разве Хадсон последний месяц питается не твоей… — Я обрываю фразу, заметив смущение Грейс. Ее щеки пылают, как никогда. Я вздыхаю и кладу свою руку на ее колено. Оно такое холодное… — Грейс, пора уже перестать смущаться. Это абсолютно нормально, что Хадсон питается твоей кровью. Ты вкусная, — я мягко улыбаюсь ей, но мои плечи напрягаются. Что могло заставить Хадсона перестать пить кровь Грейс? Неужели это… Грейс, наконец, поднимает свой взгляд на меня и смущенно улыбается в ответ. Заметив, что я кусаю губу, шепчет: - Есть две причины, по которым он перестал пить мою кровь. И первая — это ты. — Она говорит об этом спокойно, потом наклоняется к кружке и делает большой глоток какао. А я задыхаюсь, словно кто-то повернул вентель и перекрыл доступ кислорода к моим лёгким. Она кладёт свою руку поверх моей, которую я сильно сжал на ее колене и даже не заметил этого. — Джексон, когда ты ел в последний раз? Вернее, пил? — Я… я не помню. — Я убираю руку с колена Грейс и запускаю в свои волосы, чуть оттягивая их у самых корней. Я надеялся, что это пройдёт незамеченным. Эти двое так счастливы, что не замечают вокруг себя ничего, что уж говорить о том, чтобы заметить, пью я или не пью. На самом деле последний раз я пил кровь Флинта, когда он был здесь. Это было почти месяц назад. — Прости, Джексон, но ты выглядишь просто кошмарно. Твои чёрные круги под глазами похожи на две марианские впадины, ты сильно похудел, у тебя все время дрожат руки. — Она суровым взглядом смотрит на меня. От этой девушки не ускользнёт ничего. Я знал, что Грейс внимательно за мной наблюдает, как я допустил такую оплошность? — Просто я… Флинт… Я… — Я сжимаю пальцы на волосах ещё сильнее, так, что это причиняет мне боль. — Ох, все слишком сложно, Грейс. — Именно так две недели назад мне ответил Хадсон, — она снова делает большой глоток и отворачивает голову, смотря в окно. — Он сказал, что все слишком сложно и перестал меня... — она вздыхает, поворачивается и снова ловит мой взгляд, — …кусать. Перестал кусать Грейс? Свою пару? Стоп, что? Две недели назад?! — Джексон, между вами явно что-то происходит. Я ещё не поняла, что именно, но я обязательно с этим разберусь. И мне все равно, желаете вы моей помощи или нет. Я откидываюсь назад, прижимаясь к спинке дивана и опускаю голову на подголовник. Хадсон больше не кусает Грейс. Это плохая новость, но она заставляет дыру в моей душе чуть уменьшиться. Это значит, что Хадсон переживает также, как и я. Это значит, что у меня есть шанс поговорить с ним. Есть шанс на то, что он меня не оттолкнёт. — Так куда ушёл Хадсон? — И только произнеся это в слух, я понял, что задал этот вопрос во второй раз. — Я думала, это очевидно, — она удивлённо смотрит на меня, — за кровью, конечно. Хадсон питался запасами, которые хранились в холодильнике. И сегодня он сказал мне, что за две недели ты не использовал ни одной порции. И что в принципе вся кровь закончилась, — она ненадолго задумалась, — поэтому он ушёл за кровью. И не захотел, чтобы я пошла с ним. — Грейс поставила пустую кружку на журнальный столик и придвинулась ближе ко мне. — Можно? — Я смотрю на неё и не понимаю, чего она хочет. Не дожидаясь моего ответа, Грейс кладёт голову на мои колени, поворачиваясь на бок и чуть сгибая ноги. Сейчас она похожа на беззащитного котёнка, который так нуждается в ласке и тепле. Я спокойно выдыхаю и кладу руку на ее спину, нежно поглаживая ее пальцами. Значит, Хадсон больше не пьёт Грейс, заметил, что я не ем, и отправился за кровью для нас двоих? Черт, и почему я такой идиот? Моя рука опустилась на талию Грейс, она поерзала на моих коленях и облегченно замычала. Я сжимаю пальцы, наслаждаясь ее мягкостью. Резинка соскользнула с ее волос, узел распустился и локоны волнами падают на ее спину и мои колени, обнажая белоснежную шею. Мои глаза прикованы к вене, которая ритмично пульсирует под ее нежной кожей. Там, где видны два следа от клыков Хадсона. К горлу резко подступила жажда. Она так сильна, что горло заполыхало огнём, словно туда вонзили раскалённый металл. Я резко подхватываю Грейс и сажаю себе на колени, разворачивая лицом к себе. — Джексон, что ты делаешь? — Она смеётся, не понимая, что сейчас надо бояться. И бежать. Мои клыки удлиняются и я губами тянусь к ее шее. Я успеваю заметить, как Грейс широко раскрыла глаза. Она все поняла, но уже слишком поздно. Руками уперлась в мою грудь, стараясь оттолкнуть, но я лишь крепче сжимаю ее бедра, увлечённый ее запахом ванили и жимолости. Я целюсь четко в две точки на ее шее, оставленные Хадсоном. И кусаю. Ее тонкая, словно папирусная бумага, кожа рвётся. Горячая, густая кровь струей начинает вливаться в мое горло. — Джексон, что ты…? Остановись! Остановись немедленно! — Она все ещё пытается меня оттолкнуть, а я в ответ крепче вжимаюсь пальцами в ее бедра. — Только Хадсон может, только ему… И тут она замолкает. Я испугался, что она потеряла сознание, и уже собрался отстраниться, как почувствовал, что мои клыки сильно сжимаются. Черт, она превращается в горгулью. Я начинаю поднимать голову, как внезапно все прошло. Мои клыки больше ничего не сжимает. Все закончилось так же быстро, как и началось. Грейс расслабляется и наклоняется ко мне, обнимая за шею, руки проскользнули в мои волосы. Так действует мой яд. Я продолжаю пить, руками гладя ее спину, дрожь окутывает ее тело, бедра крепче сжимаются вокруг моих коленей. — Джексон! — Она тихо стонет и опускает руку себе на грудь и мягко сжимает. Это уже зашло слишком далеко. Черт, что я делаю вообще? Это же Грейс! Она не такая вкусная, какой была для меня раньше, тогда, когда мы были парой. Приятная, да, но не такая, как раньше. Что ещё больше убеждает меня, что я совершил ужасную ошибку. Я снова начинаю отстраняться, как Грейс сильнее притягивает меня к себе за волосы и шепчет мне в ухо: — Это не так, как с Хадсоном. Ещё, Джексон, возьми ещё! — И жар ее тела накрывает меня. Я представил, как ее кусал Хадсон, что этого места на шее он касался своими мягкими губами, впивался в ее тонкую кожу, зализывал рану языком. Я не сдерживаюсь и издаю горловой стон, в джинсах становится слишком тесно, знакомый до боли ток снова струится по моему телу. Черт, я думаю о Хадсоне и у меня встаёт. Грейс почувствовала это своими бедрами. Она опускает руку со своей груди и накрывает ладонью мой возбужденный член, другой рукой продолжая держать меня за волосы, крепко прижимаясь шеей к моим зубам. И я резко отстранюсь. Так резко, что с клыков продолжает капать кровь, струйка рубинового цвета стекает с шеи Грейс вниз, на рубашку. Я быстро наклоняюсь и зализываю рану, чтобы залечить ее. — Джексон, что это было? — Она тяжело дышит и сползает с моих коленей на пол. — Почему ты это сделал? Черт! Что ей сказать? Я сам не знаю, что это было. — Грейс, прости. Я давно не ел… я… я в замешательстве. Это хреновое оправдание, согласен… Можешь начинать меня ненавидеть, я тебя пойму. Я этого заслуживаю. — Унижение стискивает мою грудь. Как я мог? Я прячу лицо в ладонях, ненавидя себя за свою слабость. За то, что причинил боль Грейс, Хадсону, Флинту. Всем, кто так старательно меня оберегал и поддерживал. Я гребенное чудовище. — Джексон, я вижу, что с тобой что-то не то. Я хочу помочь тебе. Скажи, что я могу сделать? Даже сейчас Грейс не отступает со своего «спасательного» пути. — Ничего. Ты не можешь сделать ни-че-го. — И я смотрю на неё взглядом, полным боли. — Прости. Больше я не притронусь к тебе. И я иду к лестнице, направляясь в свою комнату, мысленно посылая себе миллион проклятий. — Джексон? Я останавливаюсь, но не могу заставить себя повернуться: — Да? — Я не знаю, что с тобой происходит. Не знаю, что происходит со всеми нами. Но мне это понравилось. — Она тяжело дышит, ее голос дрожит. — Это неправильно, да, все это неправильно абсолютно. Я безусловно люблю Хадсона. Но я, кажется, скучала по тебе. — Нам нужно это забыть. И я ухожу.