На машину насосал, а на права не хватило?!

Знаете, я всю жизнь мечтал стать учителем. Эта “гениальная” идея так прочно закрепилась в моей голове ещё с тех времён, когда я был совсем мальчишкой, что никакие другие варианты будущей профессии совершенно мной не рассматривались. Окончив школу, полный энтузиазма и решительности, я гордо ступил… хм, шагнул в мир будущих наставников юных соплежуев. И уже на третий день пребывания в этой обители знаний, которую я с огромной любовью все пять курсов называл чистилищем, понял, что лучше было бы как мой дед мечтать о профессии космонавта, покорителя космических просторов. Утешался только тем, что стану не учителем какой-нибудь русской литературы или, не дай Бог, физики, а буду гордо и воодушевленно приобщать детишек к языку Бетховена, Гёте и Rammstein. Люблю немецкий, в нём можно спрятать мат. К концу четвёртого курса - даже трёхэтажный. Диплом из рук ректора я получал в гордом молчании, изо всех сил сдерживая желание прямо на сцене устроить демонстрацию того, куда этот самый диплом стоит запихнуть. Новоиспеченные преподаватели, как ни странно, оказались весьма ценными кадрами, и вскоре всех выпускников распределили по школам и гимназиям города и области. Продали в рабство системе образования со всеми потрохами и без права на последнее желание. Моё пристанище носит гордое имя “Средняя школа №154”. Небольшое здание цвета детской неожиданности на окраине города. Впервые появившись на пороге этой дивной постройки, я ощутил болезненный удар ностальгии по яйцам: во рту пересохло, глазки забегали, а рученьки нервно зашарили по карманам в поисках сигареты. Жадно затянувшись, я почувствовал, как курятинка встала поперёк горла, отчего я закашлялся. Неудивительно, ибо три пары милых детских глазищ, внимательно следивших за мной из окна второго этажа, явно пожелали мне приятного аппетита, причём не раз. Всё лучшее, впрочем, ждало меня внутри. Баба Нюра, беспощадный борец с курением и по совместительству главная техничка, встретила меня так, как никто ещё не встречал: хлестким ударом мокрой тряпки по морде и полным яда шипением “Как посмел ты, тварь этакая, курить на пороге!”, и что-то там ещё про совесть и гиену огненную прозвучало. Убедить сбрендившую старуху, что никакой я не ученик, а новый учитель немецкого языка, оказалось весьма сложно. А ведь в любой другой ситуации весть о моей моложавости и юности кожи лица меня, несомненно, осчастливила бы, но тот день был особенным. Хотелось бежать из этого гиблого места. Поэтому оформление бумаг, подписание трудового договора и выдача полного комплекта книг и программных материалов заняли не более получаса. Больше в эту дыру до начала учебного года я решил не соваться. Впрочем, пришлось. Директор вызвал меня к себе, дабы сообщить, что в мои “ответственные” руки передается 5”В” класс. Чем ближе ощущалось дыхание осени, тем отчаяние горели мои внутренние трубы. Тридцать первого августа я решил-таки их залить. Друзья с радостью откликнулись на моё предложение и, вечерком вся честная компания начала дружно проверять мою квартирку на прочность, соседей - на терпеливость, а “уважаемого Константина Анатольевича” - на выдержку. Проверка завершилась под утро. Ответственный молодой специалист и классный руководитель очнулся в семь утра, лежа в ванной в обнимку с лучшим другом кота – кактусом Иосифом. А в полвосьмого уже заводил двигатель своей машины. * * * Первые пять минут всё шло нормально: моя дряхлая машинка споро катилась по дороге, и ровным счётом ничего не предвещало беды. Почти достигнув школы, я расслабился и, на мгновение, взглянув в зеркало полюбоваться на свою опухшую рожу, краем глаза заметил, как прямо перед моей машиной промелькнуло что-то мелкое и вертлявое. Изо всех сил вдавливая в пол педаль тормоза, я зажмурился, однако удара так и не последовало. Едва я осторожно приоткрыл один глаз, мой взор наткнулся на бледного рыжего мальчишку, который стоял в одном шаге от моей машины и, судорожно прижимая к себе букет тюльпанов, испуганно таращился на меня. Я облегчённо выдохнул и уже собирался выйти и поинтересоваться самочувствием мелкого, но не успел. Мальчишка, пару секунд похлопав глазами, резко подхватился и скрылся во дворе школы. *** - … А наши пятиклассники сегодня познакомятся со своими новыми классными мамами… “Классная мама”? Серьёзно? Вот уже сорок минут к ряду стоя на торжественной линейке, я медленно разлагался на солнышке, которое, как назло, светило невероятно ярко. Попытка хоть немного сосредоточить внимание на приветственной речи директора с треском провалилась, ибо колокола, звонившие в моей многострадальной голове, затихать не собирались совсем, а гул и вопли школьников этот самый звон только подкрепляли и раззадоривали. Глаза постепенно начинали слипаться, и я мысленно похвалил себя за то, что не забыл прихватить любимые черные солнечные очки, которые при нынешних обстоятельствах оказались предметом совершенно незаменимым. - … Родители, ваша обязанность – помогать ребятам в преодолении трудностей, которые… Случайно выхваченная из потока шума фраза как нельзя более точно совпала с роившимися в моей голове мыслями. Образ испуганного рыжика и его, наверняка, безответственной и неповоротливой мамаши, которая посмела отпустить ребенка одного, никак не давал мне покоя. Вот только попадись мне эта мать-героиня! Ох, выебал бы я её хорошенько… морально, разумеется. Я же интеллигентный человек, как-никак. - … Я от лица всего педагогического коллектива хочу пожелать вам всяческих успехов в новом учебном году. А теперь ученики и классные руководители разойдутся по классам и обсудят все организационные вопросы. - … тин Анатольевич! Константин Анатольевич! – вынырнув из своих мыслей, я увидел перед собой женщину лет сорока, обеспокоенно заглядывающую мне в лицо. – С вами всё в порядке? - Да, всё нормально. Простите, задремал, - пробормотал я в ответ, стараясь принять более-менее вменяемый вид. - Я завуч. Елена Михайловна. Давайте провожу вас к вашему классу. Я даже опомниться не успел, как стал счастливым обладателем целого выводка учеников и огромного веника разномастных цветов. - Итак, детишки, меня зовут Константин Анатольевич. С сегодняшнего дня буду вашим классным руководителем и по совместительству преподавателем немецкого языка, - бросив цветы на подоконник и даже не взглянув на своих подопечных, обратился я классу. - Все вопросы решим потом, а сейчас можете идти. Погуляйте, пока возможность есть. - А когда… - визгливый детский голосок заставил меня содрогнуться от нового приступа острой боли в висках. - Завтра! Всё завтра. Да идите уже, пока я не передумал. Вскочив со своих мест, дети заторопились к выходу. Чья-то рыжая шевелюра на мгновение промелькнула перед глазами и тот час же скрылась в гомонящей толпе. Неужто тот самый мальчишка? Господи, это же надо было так ужраться. До рыжих мальчиков в качестве галлюцинаций. Спровадив учеников, я осмотрел комнату на предмет чего-либо примечательного и, не обнаружив ничего, тоже засобирался домой в предвкушении предстоящего отдыха. Школьный коридор оказался пуст: учителя и ученики разбрелись по кабинетам, из которых теперь доносились едва различимые детские голоса. Я снова погрузился в собственные мысли и побрел к выходу. А слона-то я и не приметил. В буквальном смысле. Иначе не впечатался бы в директора. И как только умудрился проглядеть? Его туша занимала весь проход. Мужчина изучающее уставился на меня и, видимо, что-то там для себя решив, подозрительно хихикнул. - Быстро вы, Константин Анатольевич, управились. Любо-дорого. Всем бы такую скорость и хватку как у вас. А ведь мне сразу не понравился его тон и огромная сиреневая папка, напичканная макулатурой, которую он держал в руках. Недаром говорят, что первое впечатление самое верное: едва я об этом подумал, у меня в руках оказалась целая кипа бумажек. - И раз уж вы так рьяно взялись за работу, предлагаю вам, лучше даже с сегодняшнего дня, начать плановую проверку жилищных условий и психологической атмосферы семей доверенных вам детей. Отчёт приготовите и представите мне к концу недели. Удачи. Список насчитывал двадцать три фамилии. Двадцать, сука, три! Абрамович, Бельский, Иванова… Порадовал Чижиков в самом конце списка. Чижиков Тимофей Павлович. Мальчик, как оказалось, жил совсем неподалёку, на соседней улице, и я решил, что “психологическую атмосферу и жилищные условия” именно его квартиры я проверю в первую очередь, сегодня же вечером. Но для начала моему рассыпающемуся на куски организму был необходим сон. *** Дома я наконец-то сумел как следует отоспаться и, наспех умывшись и даже причесавшись, отправился в гости к семейству моего ученика. Восемь вечера, надеюсь, не слишком позднее время для ревизии. Открыли мне почти сразу же. Я уже приготовился расшаркаться перед четой Чижиковых, но слова застряли в горле, а я так и стоял на пороге, в изумлении уставившись на хозяина квартиры. И ведь было чему удивляться – дверь мне открыл тот самый мальчишка, которого я едва не переехал поутру.