7 Mortalia Peccata / 7 Смертных Грехов

Warning: Рейтинг R *** - Я же просил тебя прикончить его как можно скорее, чертов ублюдок! Нервно облизывая пухлые губы, Бэкхен протирал до блеска многочисленные револьверы, пистолеты, винтовки – свой обычный рабочий арсенал. Парень щурился от солнца, которое смело отбрасывало свои неугомонные пронырливые лучи прямо в комнату, отчего становилось невыносимо душно, несмотря на осенний воздух. Обесцвеченная челка лезла в глаза, что прибавляло злости своему хозяину, у которого в этот день шло все наперекосяк. Мало того, он упустил сделку на крупную сумму, так еще его олух-напарник прибавил им нехилых проблем. Их жертве удалось сбежать, а это значило одно – теперь полиция не оставит их в покое. А все из-за двухметровой башни, которая сейчас виновато стояла перед раздраженным парнем, потупив голову и даже не смея посмотреть в эти холодные, полные ненависти, глаза. Чанель молчал, не в силах даже поднять своих непривычно больших для азиата глаз. Да и что тут скажешь? В самый последний момент он струсил, так и не осмелившись нажать на курок, когда увидел перед собой трясущегося от безумного страха паренька, такого же светловолосого, как и Бэкхен, но совсем иного характера. От пронзительных криков у парня сорвался голос, поэтому теперь он мог лишь хрипеть отчаянное «умоляю», беззвучно плача и не отрывая своих оленьих глаз от своего палача. Да, парень был так похож на это милое животное, что сначала Чанель было подумал, что он прилежный ученик какого-нибудь элитного колледжа, но никак не главарь банды наркодилеров. Лухан – так звали этого сорви-голову - снабжал своим товаром почти всю Азию. И, разумеется, его враги плодились не по дням, а по часам. Один из которых и заказал парнишку как раз этой парочке – самым известным и гениальным наемным убийцам Страны утренней свежести. Раньше Бен Бэкхен всегда действовал в одиночку. Ему не нужны были помощники, он был абсолютно уверен в своей безупречности и неуловимости. Словно он был рожден для этого. Словно сама природа благословила парня на это дело. Если на такое вообще можно благословить. Никто не знал его настоящего имени, зато все признавали, что лучше такого киллера, как Wolf, людям ни за что не найти. Ведь такой человек попросту не родился. Но однажды его самооценка упала ниже некуда, ведь впервые в своей жизни он жестоко провалил задание. Ему нужно было убрать с дороги сына министра финансов, дабы наказать его отца за кое-какие проделки. За какие именно Бэкхен не знал – он никогда не вдавался в подробности, ему абсолютно было все равно, кто прав, кто виноват. Единственное, что его волновало и что ему было действительно необходимо – фотография жертвы и внушительная сумма зеленых за ее простреленную голову. Но тот день полностью перевернул жизнь наемного убийцы. Раньше Бэкхен никогда не сталкивался с трудностями, все проходило гладко. Ведь свою гениальную тактику он прорабатывал годами и никто, казалось, не в силах был противостоять этому. Кроме Пак Чанеля, который ничуть не уступал ему в плане гениальности. А, может быть, даже превосходил. Бэкхен сделал роковую ошибку, о которой он жалел до сих пор. Хотя, парень ни в чем не был виноват. Это рок, судьба, называйте, как хотите. Но черт его побрал тогда надеть на задание серебряный медальон. Бен Бэкхен как обычно задержал дыхание и приблизился к винтовке, изящно схватив ее, словно это было не оружие, а очаровательная девушка, а руки он клал на ее трепещущую талию. Аккуратно приложив тонкий указательный палец на курок, он прищурился и было нажал на него, но не успел. Резкий звук ударяющегося металла вмиг вывел его из транса, коим стала для него работа за все годы. Это был тот медальон, цепочка которого предательски оборвалась, тем самым предавая одного и спасая другого. От неожиданности парень выронил оружие, которое с грохотом упало на холодный асфальт. Паника окатила Бэкхена ледяной водой, пока еще не доходя до сердца, которое трепыхалось как бешеное. В голове было пусто, кроме одной спасительной мысли, кружившейся подобно назойливой мухе – бежать. Бежать как можно быстрее, пока ты не пойман. Судорожно схватив оружие, парень тут же приступил к осуществлению плана, но путь ему преградил статный, высоченный, на голову, а то и больше, плечистый парень. Вмиг холодная мерзкая усмешка незнакомца сменилась на шок, смешанный с каким-то непонятным даже для самого Чанеля детским недоумением. Он ожидал увидеть толстого, потного, далекого от идеалов красоты мужика, который вот уже сколько времени следит за ним. Рыжеволосый парень никогда не видел его, но прекрасно чувствовал на себе тяжелый пристальный взгляд, обладатель которых был в курсе каждого его шага. И мечтал встретиться с преследователем с глазу на глаз. Казалось бы, эта встреча была такой долгожданной для него, но он опешил, не в силах оторваться от неприлично обольстительного киллера. Разве такие вообще бывают? До этой секунды Чанель был уверен, что нет. Легкий порыв ветра невесомо обдавал пшеничные волосы парня, а яркие, будто накрашенные, губы то и дело кривились в злобной усмешке. Пак приблизился к своему недоубийце, заметно сокращая дистанцию. И чем ближе подходил сын министра, тем тяжелее и глубже начинал дышать парень, обдавая Чанеля горячим дыханием, отголоски которого отражались в узких глазах, готовых сжечь до тла своего визави. Но Чанель по-прежнему молчал, продолжая бесцеремонно, на свой риск и страх, изучать Бэкхена. Тот был одет во все черное – черные узкие, неприлично обтягивающие его безупречные бедра брюки, черный пиджак с закатанными рукавами, а под ним облегающая черная футболка, подобранная идеально под стройную фигуру парня. А черная подводка на глазах парня лишь прибавляла его взгляду хищную плотоядную соблазнительность. Нет, таких киллеров точно не бывает. Эта грациозная черная пантера сошла словно с обложки модных глянцевых журналов, не менее. Пак продолжал сканировать парня напротив, про себя горько усмехнувшись, что в другой жизни они могли бы нормально общаться, дружить, а может быть даже и что-то большее. Но это в другой жизни. Сейчас этому не бывать. Никогда. Взгляд Чанеля упал на молочного цвета ключицы, к которым губы так и тянулись прикоснуться, и одному богу известно, скольких усилий стоило парню сдержаться, чтобы не натворить делов. Но подняв голову выше, он заметил красовавшуюся на шее порванную серебряную цепочку. Чанель сразу смекнул, в чем дело. Он сразу понял, что именно спасло ему жизнь. - Кажется, - Пак взял с пола злосчастный медальон, который Бэкхен мысленно проклял уже миллион раз, - это твое. Держи, - усмехнувшись, Чанель взял за руку парня напротив и положил в ладонь украшение. Как же Чанелю не хотелось отпускать его до одури красивые, длинные грациозные пальцы. И ему было все равно, что хотел он это делать со своим почти убийцей. Он бы вечность стоял так – держа этого незнакомого парня за руку, нежно поглаживая ее и переплетая свои пальцы с его в милый замочек. Но Бэкхен резко одернул ее, в очередной раз испепелив того пламенным взглядом. - Отпусти, придурок! – зашипел тот. Слишком упрямый, слишком разгневанный, слишком гордый. Как раз то, что всю жизнь искал неудачник в любви Пак Чанель. - Вообще-то меня зовут Пак Чанель! Приятно познакомиться! – улыбка во все тридцать два (а Бэкхену и вовсе показалось, что шестьдесят четыре) зуба расползлась во все довольное лицо, которое уже порядком осточертело киллеру. Чанель и сам не понимал, почему он церемонится с этой истеричкой (Чанель понял это сразу, заметив красные следы от его ногтей на своем запястье). Он бы мог давно припереть его к стенке и выжать из него всю информацию – на кого он работает, сколько ему заплатили. Благо по комплекции он явно превосходил своего убийцу и мог запросто это сделать. Да он мог давно уже вызвать полицию, чтобы с позором сдать того властям, но… Но почему-то так не хотелось прекращать этот спектакль, так хотелось еще немного понаблюдать за внезапно то появляющейся, то исчезающей милой складкой на переносице, когда тот шипел от ярости, за надутыми алыми губами, которые тот сжимал, теряя дар речи, за дрожащими от злости кулаками, когда ногти впивались в мягкие ладони, оставляя глубокие багровые следы. - Ну? И долго ты будешь тянуть кота за хвост? – проигнорировав вопрос, лениво протянул убийца. – Вызывай уже полицию… - головой парень указал на мобильник Чанеля, торчащий из кармана брюк. - Неужели тебе так хочется в тюрьму? – вполголоса проговорил сын министра, но даже это не помешало Бэкхену уже в который раз удивиться его поистине мощному басу. И как это улыбчивое создание может издавать такие звуки? - А что, ты меня хочешь спасти? – правая бровь игриво дернулась, в этой мимике просто плескалась неприкрытая игривость. – Как благородно! – парень сложил руки на груди. И Чанель в очередной раз словил себя на мысли, что чаще смотрит на них, чем на лицо говорящего. - А ты хочешь спастись? – Пак сам не понимал, почему продолжал этот ни к чему не ведущий разговор. Конечно же, ни о каком спасении и речи не может быть. Он сдаст его полиции, но сначала вдоволь наиграется с ним. Сначала он изучит его вдоль и поперек. - Нет, я хочу в тюрьму, чтобы там потные грязные мужланы лапали мою аппетитную попку и трахали меня до полусмерти! – киллер тряхнул голову, чтобы убрать надоедливую челку, и Чанель невольно хохотнул, прикидывая, какой же ужасный характер у этой стервы. - Ого, да ты еще и шутник! – вновь эта широкая улыбка, которая парня в черном начинала уже чертовски бесить. - Я еще не то могу. Как говорится, «все включено»! Послышались нотки раздражения, но это нисколько не мешало Чанелю оценить его необычный голос, непохожий на чей-либо еще. Приятный низкий тембр, отдававший пряным послевкусием, он был похож на игристое терпкое вино, которому чего-то не хватало. Но стоило повысить голос, и появлялась некая горчинка, та самая, которая делала этот напиток самым вкусным на свете. - Тссс, ну, не злись, детка… - Чанель медленно подошел к своему киллеру и приставил к его губам указательный палец, свободной рукой прикасаясь к его талии. Запах дорогого парфюма вскружил и без того захмелевшую голову златовласого. Что же такого творит с ним этот убийца с лицом игрушечной альпаки, что даже его трезвый мозг начинает выходить из-под контроля? Еще чуть-чуть, и он все же не выдержит и прильнет к уже обожаемым им ключицам, взгляд на которые снова упал так не вовремя. А нечего выставлять их на всеобщее обозрение! Тем более, если на них смотрит такой фетишист, как он. Но резкий толчок заставил вмиг протрезветь наглеца, который, несмотря на свой внушительный рост, не смог устоять на ногах. - Отвали, идиот! – гнев плескался не только во взгляде, но и в голосе. – Жаль, что я тебя все же не прикончил, лопоухий извращенец! Кряхтя и что-то бубня про старость, которая не радость, Чанель встал на ноги, вновь приближаясь к киллеру. Да, похоже, этого парня жизнь ничему не учит. Но если до этого Бэкхен потешался над своей жертвой, то теперь он впервые не на шутку испугался, заметив, как зрачки парня расширяются, окрашивая огромные глаза в смольный цвет, а рот искажает хитрая и даже какая-то похотливая улыбка. - Эй, ты чего? – инстинкт самосохранения диктовал ему отступать, что Бэкхен и делал, тихо шагая назад. - Я кое-что придумал! Улыбнувшись своей фирменной улыбкой, Пак вдруг повернулся вокруг своей оси, а затем радостно начал хлопать в ладоши. Бэкхен же захлопал глазами, смотря на парня как на восьмое чудо света. Одно дело, когда так себя ведут малолетние дети, а другое – когда серьезный, как ошибочно казалось на первый взгляд, парень, одетый в легкое элегантное черное пальто и классические брюки. Заметив, как Бэкхен краснеет от приближающегося приступа смеха, Чанель тут же напустил на лицо маску непоколебимой серьезности, кашлянул пару раз, поправив галстук, и, взглянув на часы, отчеканил: - Эм… Не обращай внимания… В общем, я предлагаю тебе сделку, - выпалил парень, словно сам не ожидая от себя столь сумасбродной мысли. - Сделку? Какую? - Ты возьмешь меня к себе в напарники, а я забуду о сегодняшнем инциденте. Нет, у этого человека точно не все дома! Он же работал всегда один. Он, Бен Бэкхен, волк-одиночка, который никогда не примет кого-то около себя. Ему никто не был нужен. А зачем? Ведь так проще – ни к кому не привязываться, никого не любить, не ценить, не уважать. Проще жить, ведь так? Никакой боли, ведь эту самую боль уже некому доставлять. Всю жизнь проведя в одиночестве, он не собирался что-то менять из-за какой-то глупой прихоти богатенького папенькиного сыночка, которому надоела жизнь в кукольном домике и он решил поиграть в бандитов. - Ни за что! Я работаю один! - Подумай хорошенечко, волчонок… - Чанель затрепетал от радости, видя, как тот начинает дрожать от безысходности, которую он впервые в своей жизни чувствует. Чанель сам не понимал, почему он затеял эту игру, но уж очень хотелось лишний раз подразнить своего нового знакомого. Чанель знает его кодовое имя… Этот парень не прост как кажется. Еще неизвестно, кто за кем следил… - Я сказал нет. Уж лучше тюрьма, чем твое общество! - Ух, какие мы гордые! Посмотрю я на тебя, когда в этой самой тюрьме «потные грязные мужланы будут лапать твою аппетитную попку и трахать тебя до полусмерти!» - Чанель получает неимоверное удовольствие, когда это горделивое создание открывает рот для очередного крепкого словца, но замирает, не в силах противостоять обстоятельствам. - Нет! – Бэкхен был непреклонен. - Я даю тебе последний шанс, волчонок, - подойдя вплотную к убийце, Чанель провел пальцем от основания шеи до заветных ключиц, медленно, но верно направляя ладонь к уже полюбившейся ему талии Бена. – Здесь тебя буду лапать только я… - Не дождешься! – удар в пах – и вот уже Чанель вновь лежит на холодном асфальте по вине упрямого волчонка, корчась от резкой боли. - Ты совсем сбрендил!? – через боль парень попытался повысить голос, но тщетно. - Хорошо, - не глядя на бедного Чанеля, парень взял оружие в руки. Наверное впервые в своей жизни Бэкхен пустил все на самотек, согласившись на подобную авантюру. - Пошли за мной. *** Пак Чанель часто вспоминал их первую встречу. Тогда его волчонок был другим – нервным, злым, вредным, но таким родным и искренним, таким, каким его полюбил Чанни. Сейчас же это было настоящее чудовище, которое он продолжал самозабвенно и преданно любить. Когда он превратился в него, младший не помнил. Но с каждым убийством Бэкхен становился все безжалостнее и бесчеловечнее, с упоением предвкушая очередной заказ. Чудовище внутри, но снаружи это был поистине неземной красоты человек. Да, он стал еще краше с первого дня их встречи, хотя куда еще больше, думал Чанель. Словно Бен, беря пример с хитроумного графа Дракулы, пил кровь девственниц, продолжая буквально расцветать на глазах его напарника и затмевать своей красотой всех и вся. Глаза стали еще ярче и еще четче Чанель видел озорные язычки пламени в радужке, улыбка еще белоснежнее и ослепительнее, руки еще тоньше и изящнее, походка еще более легкая и воздушная. И ключицы. Его любимые ключицы, которые стали еще привлекательнее. И которые сводили парня с ума. Но, конечно же, Бен Бэкхен не пил кровь девственниц. И никакой граф Дракула не был ему примером для подражания. Чанель просто всем сердцем полюбил это горделивое, вредное, но до дрожи в коленках прекрасное создание. И превозносил свой предмет обожания до небес, считая его чуть ли не своим божеством. Он обожает все, что делает Бэкхен. Обожает его припадки, когда в пьяном угаре волчонок приходит домой и крушит все подряд. Обожает его удары, когда тот толкает Чанни на пол и бьет ногами. Обожает боль, которую волчонок приносит ему, прожигая сигаретой его руки и грудь, не находя под рукой пепельницы. Обожает даже его презрительные взгляды после очередного чанелевского признания в любви. Он обожает его всего. От кончиков пальцев до кончиков волос. Кончились те времена, когда Чанель отпускал безобидные шутки и хохотал от души над реакцией своего волчонка, как в тот осенний день. Когда подходил и обнимал свою «жену», как в шутку любил называть своего напарника младший. Когда подставлял свои рыжие кудряшки под нежные тонкие пальчики старшего, которые перебирали мягкие волосы и переходили ниже, вызывая щекотку в области шеи. За любое неправильное действие, не так сказанное слово он получал сполна, позволяя старшему бить себя ногами по животу, груди, ногам - по всему телу. Нет, он не может бить в ответ своего волчонка. Он не может бить свое сокровище. Свое божество. Свое чудо. Нет. Никогда. Он же его любит. Любит ли Чанеля волчонок? Конечно же, нет. Чанель даже не задавал себе этот вопрос, ответ слишком был очевидным и таким горьким, что хотелось выть от отчаяния. Но Чанни вмиг успокаивал себя – ведь вот он, рядом его волчонок, спит ангельским сном. Такой же родной, как в тот день. Пусть он его не любит. Пусть он слишком горд для этого. Любви Чанеля хватит на двоих сполна. Гордыня. Младший был уверен, не будь ее, Бэкхен обязательно полюбил бы его. Ни одного любящего взгляда, ни одного намека на ласку, на доброе слово, н и ч е г о. Бэк был слишком горд для этого, снисходительно позволяя себя любить, в ответ лишь вытирая ноги о ненужный старый ковер, которого вот-вот выкинут на помойку. Этим ковром было рыжеволосое солнышко Чанни, который со страхом ждал, когда же Бэкхен выкинет и его, брезгливо вытирая руки от пыли, скопившейся в нем. Как хотел старший взять Бэкхена за руку, как прежде, и гулять по ночному городу, вдыхая мятный запах глубокой зимы, которую так любил его волчонок. Как хотел он примкнуть к его пухлым томным губам, которые тот нарочно облизывал, пристально наблюдая за чанелевской реакцией на лице и в штанах. Как хотел обнять это мягкое и податливое тело, изгибы которого каждый божий день сводили с ума младшего, ведь хитрый Бэкхен и здесь постарался, надеваясь так, что оголялись его стройные ножки и ключицы, которые сводили с ума Чанеля. Как он хотел… Бэкхена, не в силах противостоять этому коварному искусителю. Бэкхен с ним, рядом, но в то же время он был так далеко. Ведь он был недоступен для него. Он никогда не будет принадлежать ему. Представьте маленьких детей, смотрящих телевизор, которые тычут в него ручкой, дабы достать оттуда какую-нибудь сладость, но натыкаются на экран и разочарованно одергивают руку. Таким же ребенком был и Чанель, который отчаянно тянул свои ручки, но так и не смог достать себе свою сладость. Своего волчонка. Но на этом издевательства Бена Бэкхена не заканчивались. Этот человек был рожден для жестокости – так в один голос твердили и все отряды полиции, и заказчики. И Чанель каждую ночь убеждался в этом. Нет, это были не побои, не презрение, сквозившее из него… Это был сам Бэкхен. Чанель боялся и желал этих ночей, любил и ненавидел. Ведь это были единственные минуты, когда волчонок прикасался к нему. Но как… Бэкхен заходил в комнату Чанеля в разное время, заставая младшего врасплох. Походкой хищника подходил к кровати и начинал теребить его кудряшки, но как только Чанель шевелился – он одергивал руку. Самодовольно скалясь, он брал руку Чанни и прикладывал ее к своим ключицам, молочная кожа на которых казалась таинственно голубоватой, но еще более притягательной в свете яркой луны из окна. Проведя его пальцами по заветной части тела, он высвобождал руку и каменным голосом желал спокойной ночи, видя, как тот готов умереть. Но в последнюю ночь все было не так. Бэкхену было этого мало. Поэтому теперь уже он провел пальчиками по ключицам старшего, срывая с его уст сдавленный стон. Бэк убрал руку и выжидающе посмотрел на обомлевшего напарника. Реакция рыжеволосого была незамедлительной – тот тут же встал и подошел к Бэку, словно гипнотизированный одними этими пальчиками. Старший решил измучить его этой ночью окончательно. Он облизывал губы Чанеля – но не целовал. Он прикасался к его груди, но не ласкал. Он соприкасался с ним телом, но тут же отстранялся, видя, как младший буквально корчится от желания. Чанелю хотелось кричать, стонать, лезть на стенку - все, что угодно, лишь бы на секунду почувствовать вкус его губ, поласкать его талию, почувствовать себя внутри него. Чанель был похож на наркомана, перед которым теребили пакетик с дозой, не давая его в руки, а лишь травя и маня несчастного. Вот и сейчас волчонок искушал Чанеля, отстраняясь от него все дальше и дальше, оставляя тому напоследок уже знакомый до боли гордый оскал. Это было настолько невыносимо, что Чанель был готов взорваться на микрочастицы. Это как лизать через стекло сахар – ты видишь его, но почувствовать вкус не дает эта преграда. - Ты хочешь меня, да? Хочешь? – томно прошептал Бен, расстегивая пуговицу за пуговицей своей тонкой рубашки. Младший оторопел, не в силах понять, что это был не сон. - Д-д-да… Хочу, волчонок… - за все это время Бэкхен не удосужился ему сказать даже свое имя. - Сильно? – ехидная улыбка скользнула по лицу старшего. - Очень… очень сильно - Чанель глубоко дышал, вытирая выступивший пот со лба. - Тогда умоляй! – Бэк вмиг прикрылся рубашкой, сменив игривый тон на приказной. – На колени. - Но… - Ну раз ты не хоче… - Умоляю!!! Волчонок, прошу тебя! Я люблю тебя! Позволь мне… – судорожно дрожа, парень бросился в ноги старшему, отчего тот ногой почувствовал нехилый стояк Чанеля. - Как же ты жалок… Ты – тряпка, о которую даже ноги вытирать противно. Ненавижу… - Волчонооок, не уходиии… - но старший уже исчез в дверях, оставив Чанни наедине со своей болью и слезами, которые быстро-быстро катились по его некогда вечно веселому лицу. *** Так дальше продолжаться не могло. Это понимал и сам Чанель, решив отвлечь себя от этой ежесекундной муки. Он увлекся чтением. Зачитывался взахлеб приключенческими, детективными, а то и психологическими романами. Его буквально затягивали эти многочисленные истории, унося с собой в мир грез, где находиться ему нравилось больше, чем здесь, в реальном мире, где волчонок его не любит. Реальность словно переставала существовать для него, все проблемы отходили на второй план – были только он и книга, которая стала его спасительницей. Бэкхен ненавидел эти книги. И Чанеля вместе с ними, смех, улыбки, усмешки которого принадлежали не ему, и даже не человеку, а злосчастным бумажкам. Теперь у него был не просто напарник, а читающий напарник. Зайдет на кухню – Чанни читает, в спальню – вновь глаза Чанеля быстро-быстро перебегают со строчки на строчку, в гостиную – снова этот осточертевший шелест страниц. Боже, ему хотелось перестрелять всех библиотекарей и продавцов страны и сжечь до тла все библиотеки и книжные магазины, лишь бы Чанель не смог больше получать этих злосчастных бумажных тварей! Конечно же, Бэкхен не ревновал. Что за глупости? Нет, Бен Бэкхен был выше этого! Ревновать какого-то полудурка-фанатика? Бен Бэкхен еще не выжил из ума. Но не зря волчонка называли самым гениальным убийцей из всех. «Посмотрим, как ты дальше будешь почитывать свои рассказики!» - ядовито процедил Бэк, буравя взглядом Еля, хихикающего над какой-то смешной сценой романа. И Бэкхен был прав. Теперь Чанеля не спасали даже книги, когда он слышал громкие стоны своего волчонка из его комнаты. Если раньше Бен уходил развлекаться в клубы, на что Ель с огромным трудом закрывал глаза, то теперь все его многочисленные пассии легкого поведения приходили прямо к ним домой. И старший, показательно беря ее за руку, уходил в комнату, стреляя убийственным взглядом прямо в уже без того израненное, замученное, выжатое сердце Пак Чанеля. Всех шлюх своего волчонка Чанни попросту не успевал запоминать, их было очень много, но все же постоянные и, как он понял, любимые, у Бэка появились сразу. Кенсу, который походил разве что на его младшего братика, а не на отборную проститутку – большие глаза, с любопытством взиравшие на этот мир, маленькие ручки, теребившие край футболки, и пухлые губы, которые он то и дело надувал – Чанелю даже на секунду стало жаль мальца. Исин, который был вообще не с этой планеты – взгляд, устремленный в одну точку, угловатые черты лица и странная летящая походка. Чаще всего Бэкхен приходил с Каем, который был совсем не похож на его волчонка – смуглый, плечистый парень, способный изнасиловать взглядом даже мебель в квартире. Эти минуты для Чанеля были равносильно адским мукам. Хотя он сомневался, что эту боль, которая прожигала его безжизненное сердце, можно было сравнить с подобным мучением. Ад был бы раем для него – в этом парень был уверен. Он ненавидел этих шлюх всеми фибрами души, но в то же время безумно завидовал. Они могут трогать это тело – он нет. Могу ласкать его – он нет. Могут целовать каждый сантиметр его шелковой кожи – он нет. Ему хотелось стать такой же жалкой шлюхой, только бы оказаться на их месте. Месте рядом с его волчонком. Чанель горько усмехнулся. Теперь он яростно желает стать шлюхой, как когда-то захотел стать хладнокровным наемным убийцей. Закончив школу на отлично, а затем и институт с красным дипломом, явно не такое будущее прочили ему и преподаватели, и друзья, и родители парня. Да и сам Чанни никогда бы не подумал, что когда-нибудь сможет убить человека. Пусть и не совсем безгрешного, но кто он такой, чтобы судить и отнимать у него жизнь? Но он нисколько не жалел об этом, ведь этим ужасным грязным делом он доставлял радость своему волчонку. Он видел его улыбку, когда Чанель приходил с успешно выполненного задания. Он видел как Бэкхен наслаждался, когда жертва хрипела на последнем издыхании, падая на пол с пулей в теле. Он видел радость в глазах его волчонка, и эта радость передавалась и ему. И Чанелю было абсолютно плевать, какой ценой доставались эти эмоции. Ради этих несчастных секунд радости Бэкхена он был готов перестрелять хоть весь город. *** Но сегодня волчонок не будет улыбаться, не будет наслаждаться и радоваться. Чанель не смог… Чанель струсил… Чанель убежал. Заплакал, как маленький дошкольник, не в силах смотреть в глаза того парнишки-олененка. Впервые за эти годы его рука дрогнула. Он не смог убить его… Он расстроил своего волчонка. - Прости меня, волчонок… Я пытался, честно! - «Пытался»!? – старший отвлекся от чистки пистолета и криво улыбнулся. – Ты убежал как последняя сволочь! Ты предал меня! – глаза тут же заполнились слезами. - Нет, волчонок, нет, нет! Я просто не смог… Он выглядел таким несчастным, таким беззащитным! Раньше я убивал только взрослых, но этот юный мальчик… - Этот юный мальчик теперь сдал нас полиции, тупоголовый! Волчонок поднял взгляд на младшего. Тот опешил. Еще никогда он так не смотрел на него. Если раньше Бэкхен лишь говорил о ненависти, то теперь она буквально сочилась из него. Чанель понял. Это звучало как приговор – волчонок выкинет его. Как тот самый пыльный коврик. Как ненужную тряпку, которой он стал для него за все эти годы. - Только… Не бросай меня, волчонок… Без тебя я умру… - Чанель уже сбился со счета, сколько же раз он унижался перед своим волчонком, напрочь забыв про свою гордость. Наверное, таковой вообще не имелось в Чанеле, в отличие от Бэкхена, которого гордыня уже давно поработила, и которой в ответ Бэкхен умело и страшным образом пользовался. - Этого-то я и добиваюсь. Ты не смог убить какого-то жалкого мальчишку. Ты жалок. Уйди с глаз моих. Ненавижу тебя. Бэкхен не видел, как из больших глаз уже большого мальчика потекли такие горькие слезки маленького беззащитного мальчика. Не видел, как задрожало все его тело. Как подкосились ноги. Как с уст срывалось еле слышное и ставшее уже родным «волчонок». Не видел, как Чанни убегал из квартиры, спотыкаясь и падая. Не видел, как он в каком-то исступленном безумии поймал такси и умчался в любимый бордель волчонка. Волчонок и не мог видеть. Он с неописуемым хладнокровием продолжал старательно натирать оружие до блеска. Но входящий звонок в телефоне отвлек парня от этого наиважнейшего дела, после которого тот пулей выскочил из комнаты. Здание было оцеплено отрядом полиции, сирены которой были слышны, пожалуй, на весь Сеул. Конечно, в другой ситуации, увидев полицию, Бэкхен сразу бы убежал. Но сейчас парень в первый раз в жизни отступился от своей гордости. Ради Чанеля. Растолкав толпу зевак, парень с трудом пробирался ко входу. - Чанель! Чанель! Где ты!? Я иду к тебе! Но тут парень опешил, увидев перед собой двух полицейских, держащих за грудки совершенно обезумевшего Чанеля. Такого родного и такого… страшного. - Волчонок!!! Волчонок! Я их убил! Всех убил! Всееееех! – сумасшедший смех вызвал мороз по коже. – И Исина, и Кенсу, и даже Кая!!! Всех!!! Ради тебя! – парень вырвался из рук полиции, и подбежал к волчонку, вперив в него бегающие из стороны в сторону зрачки, которые совершенно не поддавались контролю. – Я не смог убить одного, зато убил всех остальных! – он размазал кровь убитых по своему лицу, показывая своеобразное доказательство своей верности. – Они ведь нам мешали, волчонок! Мешали! – исступленная улыбка, от которой Бэкхену хотелось разрыдаться. - А теперь мы будем вместе!!! Вместе! Теперь никто не будет нам мешать! Чанель любит Бэкхена! А Бэкхен полюбит Чанеля! Ведь полюбит же? Полюбит? – парень схватил волчонка за футболку и слегка потрясывал его. – Я их убил! Убил!!! Хахахахаха!!! - полицейские схватили сумасшедшего парня и передали его в руки людей в белых халатах. Судьба Пак Чанеля была решена. И ее вершителем был гордый и жестокий Бен Бэкхен. *** Свежий весенний воздух, в котором смешались запахи сакуры и свежескошенной травы, вскружили голову, когда волчонок впервые решился выйти на улицу. Уже наступила весна, а он заметил это только сейчас, почти полгода безвылазно сидя в своем убежище. Нет, он прятался не от полиции, и даже не от заказчиков. Он прятался от самого себя. Если укрыться от первых двух получилось с легкостью, то от последнего он не мог никуда деться. Ноги сами привели его к этому месту, которые снилось все эти полгода. Каждый никчемный день его никчемной жизни. Адрес Бэкхен узнал уже давно, но почему-то только сейчас он стоял перед огромными воротами психиатрической больницы №5, не решаясь сделать шаг навстречу ему. Его солнцу Пак Чанелю. Перед зданием красовался огромный парк, в котором росли деревья с набухшими почками и цветы, которые уже успели распуститься. Еще никогда Бэкхен не видел столько странных людей в одном месте. Одни пациенты катались на качелях, другие делали из цветов венки, напевая милые детские песенки, третьи что-то пытались сказать их гостю, который от каждого действия больных шарахался, от страха мечтая покинуть это место. Все веселились и смеялись, но вот Бэкхен видит широкую спину одного парня, одиноко сидящего на краю скамейки и задумчиво смотрящего куда-то вдаль. Волчонок нашел свое Солнце. Но теперь оно затерялось среди туч, и он должен будет заставить вновь его светить. Как раньше. - Чанель..? – неуверенно спросил Бэхкен, будто боясь, что это окажется не его Чанни. Парень повернулся к Бену и у того чуть не подкосились ноги. Это был тот же рыжеволосый солнечный паренек, с теми же любимыми большими глазами… Только не было тех кудряшек, в которые Бэкхен так любил зарывать свои тонкие пальчики. И улыбки. Той улыбки, которая встретила его в первую встречу. Опустив голову парень вновь отвернулся, будто кого-то выискивая вдали. Не удержать равновесие и свалиться в пропасть. Так чувствовал себя Бэкхен. Солнце теперь не светит для него. Солнце его не помнит. - Куда же ты подевался… - Чанель продолжал внимательно смотреть в сторону, не обращая внимания на гостя. - Чанель! Ты не узнаешь меня..? – парень присел рядышком, несмело прикасаясь к плечу младшего. Реагируя на прикосновение, младший посмотрел на Бэка. Уголочки губ опустились, а глаза быстро-быстро заморгали, словно он собирался расплакаться. - Чанель ушел. Он был здесь, только что… А потом ушел… - парень указал рукой в сторону. Бэкхен ничего не понимал. Да и не смог бы, наверное. Ведь он не знал, что Чанель еле оправился от шоковой терапии, которую так любили проводить здешние врачи. Не знал, что из-за этого Чанель частично потерял память. Что у Чанеля в тот день случилось раздвоение личности, словно парень пытался уничтожить все пережитое и свалить все это на другого человека – своего воображаемого друга Пак Чанеля. - То есть… То есть как ушел!? Чанель, перестань! – Бэкхен нервно улыбнулся. - Чанель обещал прийти. Он скоро придет. Чанеля здесь нет. Чанель ушел. – Парень мотал головой, начиная нервничать. Мучительные воспоминания назойливо проникали в мозг, отчего парень сжал кулаки и начал потрясывать голову, пытаясь раз и навсегда избавиться от них. Бэкхен не знал, что и думать. Он был полностью разбит и обескуражен. Вот до чего он довел свое солнце. Вот во что превратила Чанеля его гребаная гордость. - Тогда я подожду Чанеля, - парень сложил руки на груди и прислонился к спинке скамьи. - А кто ты? - Я Бен Бэкх… - Бэк-хен… Бэк-хен… Кажется, я тебя знаю! Сердце сжалось от этих слов и от улыбки, которую он впервые увидел спустя долгие полгода. Он все же его помнит. - Конечно, знаешь, мы же с тобой… - Чанель мне рассказывал, - перебил младший. - И… что же он рассказывал? – грудь старшего тяжело вздымалась. Парень задыхался – казалось, воздух попросту исчез. - Он очень скучает по тебе, Бэкхен… Он думает о тебе каждую минуту, и очень сожалеет что так вышло. Чанель ждал тебя все это время. А ты почему-то не приходил… - Чанель взял парня за руку. – Чанель очень любит тебя. Чанель… Ой, что с тобой!? Эй, Бэкхен? Старший приложил большую ладонь Чанеля к лицу и расплакался. Горячие слезы обжигали гладкое лицо и намокали руку младшего. В первый раз в жизни он плакал перед кем-то. Ведь это гордый Бен Бэкхен, он никогда бы не позволил, чтобы его видели слабым и беспомощным. - Чанель… - Бен в каком-то полуистеричном забытьи схватил младшего за плечи и крепко обнял удивленного парня. – Передай Чанелю, что я очень виноват перед ним. Я прошу у него прощения. Я очень люблю его. И всегда любил, только не понимал этого. Но такое чудовище, как я, неспособно сделать кого-то счастливым! – слезы торопливо падали на одежду Чанеля, а судорожные всхлипы даже немного напугали рыжеволосого. - Нет, ты хороший, Бэкхен, - старший ласково гладил Чанеля по мягким волосам, улыбаясь своей фирменной улыбкой. – Я передам. Обязательно передам, волчонок. Чанель заболел, но он исцелил самого Бэкхена от болезни. Теперь его очередь. Он обязательно вылечит Чанеля. Он заставит светить свое солнце. Только для него.