7 Mortalia Peccata / 7 Смертных Грехов

Warning: Рейтинг - PG-13 *** Нахмурившись и тихо ругаясь, невысокий худощавый парень лениво натирал стаканы. Веселая музыка, танцы до упада, запах сигарет и алкоголя – вот что каждый божий день видел бармен одного из самых богатых развлекательных центров страны. Ким Чунмен, некогда блестящий студент университета, сам не понимал, как опустился до такого. Явно не здесь он мечтал работать все годы обучения. Но, как говорится, от судьбы не уйдешь. Его отец бросил их, и семья осталась без кормильца, поэтому Чунмену пришлось бросить университет, устроиться на эту работу, а, значит, навсегда распрощаться с мечтой стать певцом. Он ненавидел своего отца. Ненавидел свою работу. Ненавидел эти пьяные рожи. Ненавидел даже эти безобидные бокалы, которые он сейчас до блеска натирал. Казалось, в этом хрупком парнишке не было ничего, кроме ненависти и… Зависти. Почему он, безумно красивый, трудолюбивый и рассудительный, в общем-то идеальный, с какой стороны ни посмотри, должен тухнуть в этом гиблом месте, чтобы попросту выжить? А эти богатенькие мамины сынки прожигают родительские деньги направо и налево, нисколько не заботясь о своем будущем, ведь все для них уже предоставлено на блюдечке. И где эта справедливость!? Правильно, ее нет. Есть только такие неудачники как он и эта золотая молодежь, которая купается в роскоши и берет от жизни все. Каждая клеточка его тела буквально кричала о ненависти и зависти, но приходилось стискивать зубы и натягивать искусственную улыбку, скорее похожую на саркастическую усмешку. Но если с ненавистью ему удавалось справляться, то зависть крепко взяла за грудки свою жертву, явно не намереваясь отпускать ее. Ким Чунмен завидовал каждому посетителю, иногда нисколько не скрывая своих «симпатий». Самым первым как обычно приходит Крис, высокий, красивый до безумия светловолосый канадец, китайское происхождение которого придавало парню еще большую загадочность. Крис никогда не напивался, а уж, тем более, не танцевал. Просто заказывал бокал самого дорогого вики и сидел за столиком, взглядом-рентгеном сканируя толпу. Он был из тех парней, которые ничуть не скрывают своего самолюбия, а, наоборот, пользуются им в полной мере, кидая многозначительные томные взгляды и даря всем вокруг плотоядные улыбки, доводя до оргазма своих поклонниц, а иногда даже и поклонников. Люди сходили с ума от одного только вида этого рокового красавца, чуть ли не пища от восторга и не отрывая фанатичных глаз от этого героя со страниц манги. Будь воля Чунмена, он давно бы уже выставил эту самодовольную модельку вон. Чунмен был привлекательным молодым человеком: гладкие блестящие волосы цвета гранатового сока, алые немного припухлые губы, яркие черные глаза, которые были способны загипнотизировать любого, а самое главное – его мягкая улыбка, так редко появляющаяся на вечно недовольном лице парня. Но, как оказалось, так думал только он. На него никогда ТАК не смотрели, ему никогда не признавались в любви, он явно был далек от звания казановы и покорителя женских сердец. Да и ростом он не вышел, выглядя на фоне Криса ущербным коротышкой. Как хотел бы он хоть немного его красоты, внимания его поклонников, его уверенности! Даже имя у него было нереально крутое, не то, что его унылое и блеклое «Чунмен». Но не только Криса бармен хотел бы выгнать взашей. Лухан и Сехун, которые всегда устраивались за столиком в углу так и буравили ему мозг своими влюбленными охами и ахами, своими приторными поцелуйчиками, своими тошнотворными прикосновениями и романтичными признаниями в любви. «Чертовы голубки, это вам не гей-клуб!» - сердился Чунмен. Стоит ли говорить, что на самом деле ему было все равно на их ориентацию, у самого рыльце в пушку. Но как же было невыносимо смотреть, как счастливы были эти два парня, которые от любви разве что не летали. Чунмена никто никогда так не любил, да и он в свои двадцать три года еще не познал этого чувства. Он вообще сомневался, а способен ли он полюбить кого-то? Даже способностью любить судьба обделила Чунмена, безжалостно сделав его несчастным и одиноким. Но четыре закадычных друга не дали бармену выгнать и Криса, и сладкую парочку из клуба хотя бы в мыслях. Минсок, Чондэ, Тао, Кенсу – так звали шумную компанию, которая постоянно зависала в клубе, неизменно заказывая вип-места, цена которых превышала месячную зарплату бедняжки Чунмена. Сначала бармен удивлялся тому, каким чудом удалось сдружиться этим людям, которые были не то, что с разных миров, с разных планет. Нефтяной магнат, предприниматель, финансист и известный писатель – да, веселая компания. Но, понаблюдав за ними почти месяц, он окончательно убедился, что в этом мире правят деньги. Эти люди даже понятия не имели о дружбе, общаясь только по бизнесу, а здесь проводили время, чтобы отвлечься. Куда-то же надо тратить свои миллионы, которые вряд ли были заработаны честным путем. А тратили они немалые деньги, не хило умножая прибыль клуба – самые дорогие блюда, напитки, сигары. Для них же это была сущая мелочь. Что им еда, когда их брендовая одежда, их швейцарские часы, красовавшиеся на руке каждого, телефоны самых последних моделей стоили столько, что назвать их стоимость было неловко даже им. Разумеется, именно эта компания всегда шокировала Чунмена больше всего, у которого глаза лезли чуть ли не на затылок, когда те доставали из карманов доллары, обвязанные резинками – толстые пачки не умещались даже в кошелек. И вообще, до этой работы бармен даже и не думал, что столько денег могут быть у одного человека. И, как вы сразу догадались, эту четверку он тоже ненавидел. Ведь самому ему приходилось сводить концы с концами, в то время как эти зажравшиеся типы не знали, куда девать свои зеленые. Мысли бармена прерывает шумная парочка, которая вызывала зависть в Чунмене не меньше канадца и той богатенькой компашки. Первый – высоченный Пак Чанель, место которого разве что на страницах модных журналов, а не в этом логове разврата. Густые рыжие волосы, из-под которых проглядывали невиданной формы ушки, широченная улыбка и идеально сложенная фигура – ни дать ни взять эльф из старинных скандинавских сказок. Но что больше всего угнетало бармена - к этому человеку-солнцу тянулись все, от мала до велика. Про таких говорят – душа компании. Чунмен никогда не был центром внимания, оставаясь даже на фоне молчунов серой мышкой, которого попросту не замечали. Он сразу возненавидел этого балаболку-переростка. Даже глаза его он ненавидел, которые были больше его «полумесяцев» аж в три, а то и четыре раза. Вторым был его вечный дружок Бен Бэкхен. К нему Чунмен был всегда равнодушен – ничего выдающегося в нем бармен сначала не заметил, но стоило Чунмену разглядеть его лицо, как зависть липкой паутиной скрутила свою жертву. Чунмен вспомнил Бэкхена и его словно окатили ледяной водой. Бэкхен учился в параллельной группе, в том самом вузе бармена, а теперь является выпускником этого престижного учебного заведения. Как он понял из разговора, Бэкхену предложили контракт, и он может стать звездой мирового уровня. И сегодня ребята решили отметить это дело. Чунмен был готов рвать на себе волосы. На его месте должен был быть он! Он красивее, он умнее, он талантливее, в конце концов! Но когда Бэкхен начинал петь в караоке-баре, Чунмен попросту замирал, слушая этот божественный голос. Оттого то и было так горько, что звездой он должен стать заслуженно. Да, он ненавидел всех этих искушенных кутил, но апогеем его зависти был Ким Чонин. Прибавьте все восхищение теми посетителями, и вы поймете, каким всеобщим объектом обожания был этот парень. Чонин не был идеальным в плане внешности, но у него была крышесносная харизма, которая сводила с ума любого, даже самого Чунмена. Прожигающие насквозь, полные необузданной страсти черные глаза, пухлые губы, смуглая кожа которого придавала сексуальному парню еще большую соблазнительность, широкие плечи и подтянутая фигура – это все умещалось в одном человеке. Однако Чунмен пережил бы даже это, но, видимо, в прошлой жизни Ким Чонин спас планету, раз в этой ему так чертовски повезло. Имея такой богатый внешний арсенал, судьба одарила его еще и выдающимся талантом. Он танцевал так, как будто это был его последний раз, отдавая всего себя движениям, музыке, зрителям. Чонин был рожден для сцены. Он был рожден, чтобы дарить людям свои божественные танцы. У Чунмена же не было никакого таланта. Пел он средне, рисовал средне, а про танцы вообще стоило молчать. Бармен был готов взорваться от такой несправедливости, сейчас испепеляя взглядом все еще танцующего Чонина. Чтобы сделать подобные движения, ему нужно было месяца три-четыре, у этого же прохвоста все выходило само собой, необдуманно. Чунмену хотелось придушить его. И себя заодно. Так бы и продолжал бармен жаловаться на судьбу, если бы не друг Чонина. Кто это? Танцор всегда приходил один, раньше он никогда его не видел. Да и черт с ним, у Чунмена с этими медленно убивающими его мыслями накопилось много работы. - Привет! – к стойке подошел запыхавшийся от утомительных танцев худощавый паренек и тепло улыбнулся. - … - Эй, привет, говорю! – казалось, бармен совершенно не замечал своего клиента, пустым взглядом уткнувшись в хайболу, которую он старательно начищал. Поэтому незнакомец потянулся поближе, пытаясь заглянуть Чунмену в глаза. - Что будете заказывать? – даже не глядя, дежурным тоном отчеканил бармен. - Можно воды? - Вы действительно хотите воды в этом месте? – Чунмен, наконец, поднял взгляд и увидел незнакомца, заказывающего столь необычный для этого дорогущего заведения напиток. - На самом деле кое-что другое… Парень слегка улыбнулся, и Чунмен не смог оторвать взгляда от умилительных ямочек, которые украсили его щечки, но тут же игриво исчезли, словно это был чунменовский плод воображения. Никогда он не видел таких красивых людей, с такими смеющимися глазами и такими ямочками. Последние, как думал до этого Чунмен, были только у милых девчушек из какой-нибудь слезливой дорамы. С первой же секунды Чжан Исин показался Чунмену настолько родным и близким, словно он знал его всю свою сознательную жизнь. Словно это был друг детства, который много лет назад бесследно пропал, а сейчас внезапно вернулся, будоража в нем старые теплые воспоминания о былых годах дружбы. Это странно, но ему хотелось без всякого стеснения болтать с этим человеком-Милые Ямочки о всякой ерунде, нисколько не боясь выглядеть глупо и нелепо. Разумеется, Чунмен не стал этого делать. И вообще, чего это он размечтался!? Какое дело этому танцору до блеклой серой мышки по имени Ким Чунмен? - Что-нибудь будешь еще? – тон голоса бармена оставался прежним, но незнакомец допил воду и ухмыльнулся. Ого, Чунмен к нему на «ты» - уже радует. - Нет, спасибо… Меня зовут Исин, - парень протянул руку. - Меня… - Ким Чунмен, я умею читать, - взглянув на бейджик, парень вновь улыбнулся, вызывая неодобрительный взгляд. - Поздравляю, - парень состроил недовольную гримасу, начиная ненавидеть еще и его. - Ты почему такой злой? Радуйся жизни, Чунмен! - Радоваться? Глядя на это? – парень указал на танцующих в обнимку пьяных Минсока и Чондэ. - Не смотри на них, смотри на меня! – Исин уперся подбородком о руку и вперил свой изучающий пристальный взгляд на Чунмена. - Из-за тебя я злюсь еще больше, - отвернулся бармен, собираясь готовить партию коктейлей. Но если обмануть Исина ему удалось, то себя не обманешь. Всего лишь увидев его однажды, Чунмену захотелось проводить с ним как можно больше времени, и, видимо, его желание с желанием танцора совпадало. Потому что с того дня тот каждый день приходил в клуб, но, вместо танцпола направлялся к уже полюбившейся за долгое время барной стойке. Впервые Чунмен был рад своей профессии, ведь рабочие дни, прежде идущие со скоростью улитки, теперь пролетали со скоростью света. А все благодаря Исину, который не отлипал от своего нового друга. Но эта дружба не радовала танцора. Омрачало то, что он до сих пор замечал эту затаенную озлобленность в глазах Чунмена. Исин чувствовал, как это не дает ему покоя, захватывает Чунмена в хваткие оковы, не давая парню свободно вздохнуть. Но Исин должен исправить это, ведь не зря еще в школе его прозвали Единорогом. Волшебным существом, которое призвано исцелять и помогать. - Перестань завидовать, - парень сделал глоток сока и посмотрел прямо в глаза своему другу. - О чем ты? С чего я должен завидовать? Никому я не завидую! – угольки-глаза забегали, а руки чуть было не выронили фужер из-за вмиг участившегося дыхания. Чунмен выглядел так, будто узнали его самую сокровенную тайну, а теперь ее рассказали всему миру, каждому человека миллиардного населения планеты. - Перестань, Чунмен, - голос был ласковый, словно Исин не укорял, а успокаивал. – Это глупо… - Да что ты заладил! Никому я не завидую! Ха! Было бы чему! – но не нужно было быть отменным психологом, чтобы видеть, как нагло врал Чунмен. - Завидуешь, я же вижу. - Нет. - Да! - Нет! - Да!!! - Нет!!! - Так, все, хватит. Ты такой глупый, Чунмен, - вновь эта теплая улыбка и эти ямочки, которые Чунмен готов был затискать до смерти. - Да уж поумнее тебя буду, - недовольно буркнул бармен. - Ну, не обижайся… - но тот все также стоял, отвернувшись, явно не планируя сменить гнев на милость. – Чтобы загладить свою вину, приглашаю тебя на свидание… Выпучив глаза и раскрыв от удивления рот, Чунмен стоял неподвижно, теперь уже не в силах повернуться от этого предложения, а не от глупой обиды. Парень даже и не подозревал, как давно Исин хотел пригласить его, а теперь представилась такая возможность. Исин ликовал. Он пригласил своего злюку-Чунмена на свидание! И тот согласился. Но далеко не только эти цели имел Единорог. У него созрел план, который обещал быть абсолютно беспроигрышным. - Ну и зачем ты меня сюда притащил? Сегодня был Фестиваль Фонарей Лотоса, многочисленные лавки выстроились в два ряда и предлагали любой вид товара – будь то одежда или еда. Исин любил подобные фестивали – сотни улыбающихся лиц, толпившихся у лавок и торговавшихся с продавцами, громкие стишки продавцов, этакие ухищрения по заманиванию покупателей, уличные музыканты и танцоры – вот она жизнь мегаполиса, всю атмосферу которого можно прочувствовать лишь здесь. - Опять ворчишь, дедушка, - хихикнул танцор, тут же получая в ответ шуточную оплеуху. - Я и так работаю среди людей, и свой единственный выходной…, - Чунмен почувствовал легкий удар локтем по ребру, - я должен провести в этой толкотне! - Хватит бузить уже! Смотри, как здорово! Парни увидели девушку, которая играла на синтезаторе, собирая кучу монет с толпы зевак. Но, послушав немного ее игру, Исин подошел к ней и что-то шепнул на ушко. Не успел Чунмен моргнуть и глазом, как почувствовал, что неугомонный Единорог тащит его к инструменту. - Ты чего творишь, ненормальный!? - Чунмен вновь злится, и знакомая Исину до боли складочка на переносице вновь появляется на идеальном лице парня. - Просто сыграй со мной… - Я не умею, ты совсем с ума сошел!? - Это легко, я буду говорить тебе, куда нажимать, - добрая усмешка, казалось, успокоила Чунмена, и тот все же согласился. Волшебные нотки знаменитой мелодии Ирумы очаровали зрителей, но сейчас для парней словно не существовало никого. Только они и эти прекрасные звуки, в которых хотелось если и утонуть, то обязательно вместе. Чунмен был послушным учеником и нажимал строго туда, куда ему указывал Исин, и парни весело хохотали, когда тот попадал мимо нот. Но это было неважно, ведь из-под их пальцев рождалась их музыка, отголоски которой останутся навсегда в их сердце. - Почему ты мне не говорил, что умеешь играть? – все еще прибывая в музыкальном трансе, Чунмен не успевал за Исином, который нашел для них уже новое занятие. - Идем сюда, Чунмен! Глаза Единорога буквально горели от восторга, когда тот увидел двух танцующих парней. Недолго думая, Исин без малейшего стеснения вышел на середину и присоединился к парочке танцоров. После него люди осмелели, и вот уже почти целая толпа отплясывала под быстрый ритм. Кроме Чунмена, который, сложив руки на груди, наблюдал за этим всеобщим сумасшествием исподлобья. - Ну же, иди сюда, Чунмен! – Исин поманил своего друга к себе. - Не буду я танцевать! Я же бревно! - Это легко, главное расслабься и получай удовольствие! Взяв своего буку за рукав, Исин буквально притащил бармена на своеобразный танцпол. Сначала Чунмену было неловко, но чем сильнее Исин сжимал его ладони, чем чаще хватал его за плечи и за талию, тем раскованнее он становился. Чунмену захотелось вечно держать теплую ладонь Исина и никогда не отпускать. И не важно, что бы они делали при этом – танцевали, гуляли или пели. - Было здорово… - Чунмен тяжело дышал, вытирая вступивший пот со лба. – Эй, Исин, ты где? - Я тут, - раздалось из-за спины. – Чунмен, это тебе. Парень протянул букет белых цветов. - Мне? – парень был мягко говоря в шоке, от неловкости и смущения покраснев как лобстер. - А тут есть другой Чунмен? Или тебя по-другому зовут? – Исин шутливо состроил подозрительную гримасу. - Хаха, очень смешно! – вновь насупился бармен. - Да хватит тебе уже! Я специально для тебя купил белые лилии. Они символизируют чистоту и невинность, - ямочки на щечках всегда обезоруживали Чунмена. Этот раз не был исключением. - Спасибо… - парень принял подарок, вдыхая приятный запах. – Мне так приятно… - Я рад… Ого… - парень обеспокоенно оглянулся. – Ничего себе мы с тобой погулять! Смотри, как стемнело! - Да, так быстро настал вечер. В отличие от своего друга, Чунмен нисколько не удивился. Когда Исин был рядом, время всегда вело себя странно. То бежало сломя голову, а то и вовсе останавливалось, предоставляя этот мир лишь для них двоих. Лавки начали закрываться из-за позднего часа, поэтому, пройдя немного вперед, ребята сели на скамейку, откуда открывался прелестный вид на реку и таинственное ночное небо. - Красивое место, - вдыхая свежий ночной воздух, Исин восторженно смотрел на небо, словно это не Чунмен был здесь в первый раз, а он сам. - Очень… - Чунмен не мог оторвать взгляда от звезд, беспорядочно рассыпавшихся по всему темному небу. – У меня просто мания на звезды и ночное небо. Могу часами смотреть на него. Как ты догадался? - Мне нравится ночь. Гулять ночью. На улицах ни души. И на мгновение кажется, что ты остался один в этом мире. Незабываемое и прекрасное чувство… Не знаю, но я тоже люблю небо. Но почему-то именно здесь оно такое притягательное. Я всегда мечтал сводить сюда своего любимого человека. Чунмен нервно сглотнул, не решаясь посмотреть на Исина, который уже во всю испытывающее глазел на него. - Моя мечта осуществилась, Чунмен. Ведь это ты. Исин несмело дотронулся до лица Чунмена и медленно притянул его к себе. Посмотрев в черные, как это ночное небо, глаза, он примкнул к губам своего друга. Также несмело, боясь отпугнуть и без того шокированного бармена. Но этот сладкий вкус поцелуя волшебным образом заставил Чунмена углубить его, теперь уже в полной мере прочувствовав вкус горячих губ каждого. Исин прервал поцелуй и улыбнулся, вновь выставляя на обозрение Чунмена свои ямочки. Опять они! Еще чуть-чуть и Чунмен не выдержит, и за первым поцелуем последует второй! - Я люблю тебя, злюка Чунмени, хаха! – Исин рассмеялся, увидев, как тот продолжает хмуриться даже после такого романтичного момента. - Я тож… Что? Злюка? – рассердился брамен, теперь уже понарошку. - Это я-то злюка? Да я самый добрый на свете человек! - Вот и будь им! Зачем ты завидуешь? Это глупо. Цени то, что у тебя есть, а есть у тебя немало, поверь мне. Ты можешь слышать нашу игру на пианино. Ты можешь чувствовать мои прикосновения, когда мы утопаем в ритме танца. Ты можешь вдыхать запах цветов, подаренных мной тебе. Ты можешь видеть эти прекрасные звезды, это ночное небо, можешь видеть меня. Такого влюбленного и глупого. Можешь ощущать вкус наших поцелуев, который мы уже никогда не забудем. Ты так богат Чунмен и не понимаешь, как же природа тебя наградила. Ведь у тысяч людей этого нет, и они бы все отдали, чтобы хотя бы секунду прожить, имея твое богатство. А те люди… Они несчастны. Иначе бы не приходили и не прожигали свою жизнь в том убогом месте… Но Исин не успел договорить, потому что Чунмен схватил его за руку, и притянув к себе, крепко обнял своего Единорога. Словно боясь, что если отпустит, то его главное богатство, без которого не было бы остальных, исчезнет. Нет, он больше не завидовал. А зачем? Ведь у них не было того, что было у Чунмена. - Завидуйте мне! Ведь у меня есть Исин, мое главное богатство.