7 Mortalia Peccata / 7 Смертных Грехов

Warning: R *** Зло сматерившись, парень с ненавистью бросил папку на стол – очередное (уже одиннадцатое) нераскрытое дело за последние три месяца. Такого он не припомнил за все шесть лет своей успешной карьеры комиссара. Да, «глухари» были, есть и будут всегда, но именно с серийными убийствами до этого молодой перспективный комиссар полиции никогда не сталкивался. Все преступления были до удивления одинаковыми, словно произведенные под копирку, и до того просты, что это злило мужчину еще больше. Он, раскрывший бесчисленное количество преступлений, имевший необъяснимый и поразительный нюх на убийства, теперь был полностью загнан в тупик. Темный парк, задушенная жертва, ни одного свидетеля и ни одной улики – поистине непосильная задача стояла перед комиссаром Ким Чонином. Несчастным убитым было не больше пятнадцати, убийца намеренно выбирал подростков, и Чонин с каждым днем все больше ненавидел этого безжалостного маньяка-убийцу, державшего в страхе весь город. Но что больше всего поражало его – не было ни единых следов борьбы, более того, на лицах абсолютно всех подростков красовалась застывшая и от этого еще более жуткая улыбка. Получается, дети знали своего убийцу? Или ему каждый раз мастерски удавалось втереться им в доверие? Ким Чонин задавал себе сотни вопросов, а ответы так и не находились. Чтобы хоть как-то отвлечься от рабочей нервотрепки, Чонин включил телевизор, но и там парень не увидел ничего хорошего. Репортаж о последнем убийстве четырнадцатилетнего школьника еще больше рассердил и без того злого комиссара. Недолго думая, он схватил пульт и швырнул его куда-то за кресло, не забыв до этого выключить технику. В порыве начинавшейся лавины гнева парень хотел швырнуть и вазу, стоявшую на письменном столе, но вовремя остановился, закрыв глаза и попытавшись успокоиться. Сколько Чонин помнил, все в округе всегда удивлялись, как у спокойных и рассудительных родителей мог родиться такой вспыльчивый и неугомонный ребенок. Еще с раннего детства комиссар не мог контролировать свои эмоции, которые приносили ему все больше проблем и в детском саду, и в школе, и в институте, и теперь на работе. Любая мелочь могла вывести его из себя, будь то плохо поглаженная рубашка или темные тучи на небе. Родители сразу забили тревогу – с их ребенком что-то не так. Измучив его многочисленными обследованиями у врачей, они выяснили – их чадо абсолютно здоровое, это лишь свойство его натуры, с которым им придется смириться. Но и сам мужчина не был в восторге от этих приступов неконтролируемого гнева, изо всех сил стараясь изгнать этого демона исступления, который поработил его душу еще с самого детства. Но сейчас у Чонина была серьезная причина негодовать и возмущаться. Чонин всегда мечтал работать в органах. Но мечта эта пришла через гнетущую боль, которую он старательно держал внутри себя, не осмеливаясь показывать ее ни одной живой душе. Свой одиннадцатый день рождения Чонин не забудет никогда. В тот роковой вечер его отец получил долгожданную зарплату и, накупив сыну кучу подарков, счастливый шел домой. Но мальчику не суждено было получить поздравление папы. В темном закоулке банда головорезов безжалостно нанесла несколько ножевых ранений мужчине. Забрав подарки и бумажник, они оставили его, отчаянно шептавшего имя своего любимого ребенка, истекать кровью. И в тот день мальчик поклялся, что, когда вырастет, он будет защищать мир от таких же нелюдей, которые убили его отца. И в такие минуты, когда у комиссара не получалось ровным счетом ничего, ему хотелось бросить свою мечту. Ведь прошло уже три месяца, а Чонин даже на миллиметр не приблизился к разгадке. - Комиссар Ким… - стук в дверь вмиг вывел парня из непрекращающегося потока мыслей. - Да, входите, начальник Пак, - но в комнату вошло три человека, вместо ожидаемого одного. - Комиссар Ким, - начальник полиции нервно прочистил горло, - я думаю, вы ожидали подобное… В связи с тем, что ваше расследование приносит нулевые результаты, я прислал вам двух помощников, - начальник зажег сигарету и сделал глубокую затяжку. - Сами понимаете, мы не можем ждать слишком долго – преступник все больше чувствует безнаказанность и такими темпами может переубивать всех детей города. Поэто.. - Что!? Каких еще помощников!?!? Стоило ли говорить, что начальник Пак ожидал такой реакции. Закатив глаза и сложив руки на груди, он морально начал готовиться к очередному выносу мозга от своего несносного, но жутко талантливого подопечного. - Полегче, коми… - Мне они не нужны!!! – вновь комиссар перебил старшего по званию, сейчас напрочь забыв обо всех любезностях. Несомненно, самолюбие Чонина было не просто задето, а самым наглым образом затоптано. Все эти годы он усердно и успешно работал в одиночку, с неимоверной ловкостью сажая преступников в тюрьму и разгадывая самые сложные и загадочные преступления. - Успокойся, Чонин… - Пак подошел к уже распаленному парню и легонько похлопал того по спине. Нрав у комиссара был горячий, и за это время начальник успел приноровиться к нему. - Я не могу быть спокоен! Ты только посмотри на них!!! – комиссар головой указал на двух застенчивых худощавых парней, скорее больше похожих на девушек, чем на помощников комиссара – любопытные часто хлопавшие глазки, маленькие ручки, нервно теребившие края рубашек и покрасневшие щечки. - А что с ними не так, Чонин!? - Ты еще спрашиваешь!? Этим женоподобным созданиям место разве что в институте благородных девиц, а не здесь! Комиссар даже не заметил, как перешел на неформальное «ты». Хотя это не было удивительно – вне работы парни общались именно так. Чанель и Чонин были давними лучшими друзьями: вместе росли в одном дворе, вместе учились в школе, вместе были в одном университете. Только в разных классах и курсах - Чанель был старше своего друга на четыре года. И, являясь Чонину хеном, он всегда был для младшего примером для подражания. Куда бы Чанель ни шел, за ним всегда был хвостик Ким Чонин – и в профильном физико-математическом классе, хотя это было абсолютно вне интересов младшего, и в баскетбольной секции, даже если Чонин был ниже всех на две головы. Разве что юридический факультет Чанель выбрал только из-за своего друга. Помня о мечте Чонина работать в полиции, старший намеренно решил быть в этой области, сам совершенно не питая теплых чувств к законодательной сфере, но прекрасно зная, что Чонин пойдет за ним. А этим поступком Чанель подарил возможность осуществить ее. Тем более, они и после учебы будут вместе, что радовало даже не сколько младшего, сколько начальника Пака. Лишившись отца, Чонину как никому другому нужно было надежное мужское плечо, на которое он может всегда положиться. - Комиссар Ким, спокойнее! – Пак же сейчас, напротив, держал между ними дистанцию, и это означало одно – Чанель начинает злиться. - А что, разве я не прав? – Чонин одарил двух парней оценивающим взглядом и наглой усмешкой. – Они даже не смогут заступиться за се… Однако парень не успел договорить, почувствовав сильную хватку на спине, а затем в мгновение ока оказавшись на холодном линолеуме. Один из любимых приемов – все как любит помощник До Кенсу. - Какого черта!? – зашипел от боли детектив, с огромными усилиями приподнимаясь на ноги. - «Институт благородных девиц» говоришь? – начальник готов был умереть от смеха, видя как насупился его друг, взлохмаченные волосы которого волшебным образом превратили того из супер-крутого комиссара в нахохлившегося воробья. - Это чтобы ты не сомневался в нас, комиссар, - сверкнув приторной улыбкой, довольно проговорил Чунмен. - Кстати, Чунмен тоже не промах – у него черный пояс по карате. Это так, для справки… - Кенсу как ни в чем не бывало невинно похлопал пару раз глазками и засунул свои маленькие ручонки в карманы, словно не они только что с мужицкой силой опрокинули мощного широкоплечего комиссара на пол. - Чонин, знакомься, - начальник все еще продолжал добро улыбаться, не в силах собрать глупую улыбку, - это Кенсу и Чунмен. Сейчас они на испытательном сроке… - А потом? - Потом ты выберешь одного из них, и вы будете вместе работать над этим делом. - Но Чанель! – Чонин решился в последний раз попытать счастья и уговорить Пака, но младший тут же смекнул, что кончились те времена, когда на хена действовали его жалостливые глазки и протяжное нытье. - Никаких «но»! Все, я и так с вами завозился, - сделав очередную затяжку, начальник мельком взглянул на часы. - Удачи, ребята, - Пак вышел из кабинета, оставив троицу в неловком молчании. - Ну что ж… Надеюсь, мы сработаемся, - после долгой паузы неуверенно промямлил комиссар. *** И сработаться этой троице действительно удалось. Новобранцы даже чересчур хорошо выполняли любые поручения, этим еще больше раздражая Чонина. Но на самом деле злило комиссара вовсе не трудолюбие помощников, а их равнодушие. Эти двое с ним не разговаривали, а ведь прошло уже почти два месяца. Если Чонин и пытался завести разговор, то те отвечали лишь односложно, а то и вовсе кивали или отмалчивались. Даже Чунмен, страшный любитель поболтать чуть ли не каждую свободную секунду, словно не обращал внимания на него, напрочь забыв о своей слабости почесать языком. Однако больше всего парня выводило, что между собой эти двое отлично ладили: постоянно шутили, смеялись, разговаривали, а, чаще всего, посмеивались над Чонином. Сначала ему было все равно, но чем чаще стали происходить эти насмешки, тем сильнее он стал раздражаться. И в один прекрасный день вспыльчивый комиссар попросту не выдержал, уже давно догадавшись о причинах столь странного поведения помощников. - Да, я – гей!!! И что в этом такого!? – парень подошел к шушукающейся сзади него парочке, попивающей кофе за обеденным перерывом. – Геям нельзя быть комиссарами!? Или, может быть, геям вообще нельзя работать где-либо!? Ааа, я понял! – парень театрально хлопнул себя по лбу. - Геям и дышать, наверное, нельзя!? Да? Я прав? Не зря я сразу почуял неладное… Сразу почуял ваши гомофобские задницы! Чонин был уверен на сто процентов, что коллеги уже в первый рабочий день Кенсу и Чунмена разболтали о его личных предпочтениях. Не так давно это было самой любимой и горячей темой всего отделения полиции. - Эээ… Не хотим тебя расстраивать, но вообще-то мы смеялись над твоими порванными штанами… Задержав дыхание, парень густо покраснел, и, не говоря ни слова, стал нащупывать свою пятую точку. Действительно, на ней была огромная дырка, являвшая миру его сексуальные красные трусы в не менее сексуальный белый горох. Под дружный теперь уже неконтролируемый хохот новеньких комиссар начал тяжело дышать, а, значит, очень сильно злиться. Только было не совсем ясно на кого – на этих двоих, спровоцировавших его на самый позорный поступок в жизни, или на себя, вернее, на свой никчемный язык, который, как в пословице, так не вовремя стал его врагом номер один. - Так, значит, ты гей!? – все еще держась за живот, еле выговорил Чунмен. - Да, да, с этого места поподробнее, пожалуйста, - поддержал раскрасневшийся от смеха Кенсу. - Да пошли вы! – и хохот парней вновь заполнил столовую, когда комиссар, нервно стуча каблуками, выбежал из помещения. *** - Войдите, - сухо отчеканил комиссар, сидя в кресле спиной к двери. - Детектив Ким, рабочий день уже давно закончился… На голос новенького Чонин резко обернулся, но выражение лица осталось прежним – грозным, хмурым, страшно недовольным и проклинающим весь этот мир. - Какая тебе разница, я решил остаться здесь на ночь. - Не врите, комиссар Ким. Здесь нет кофе, - парень прошелся глазами по всей комнате, - а без него вы не проживете ночью и часа. «А ты умный малый» - подумал Чонин, удивляясь тому, как быстро этот смышленый мальчишка выведал его кофеиновую слабость. - Кажется, я знаю, почему вы до сих пор не ушли домой… - чуть улыбнулся Кенсу, вспоминая недавний неловкий для комиссара инцидент. - Это уже не смешно! - Что вы, я и не хотел смеяться! Я пришел помочь вам, - промурлыкал парень, медленно подходя к недоумевавшему Чонину. - Что… ты… собираешься… делать…? – уже ночь, в здании, кроме охранника, никого, только он и этот странный парнишка, которого Чонин почему-то боялся до стыдливой дрожи в коленях. - Снимайте штаны… - вновь эта улыбка, в вечерних сумерках казавшаяся поистине маньячной. - Чт..что!? - Как «что»? Снимайте штаны, говорю! – Кенсу обидчиво надул губы, словно безуспешно просил у мамы купить сладость, а не эту постыдную затею. - Ты извращенец!? - Да, я извращенец! Вы снимете свои штаны в этой жизни или нет? – парень закатил глаза и приблизился к комиссару еще на два шага. - Я все понял! Ты узнал, что я гей и теперь хочешь воспользоваться этим и изнасиловать меня! – в эту минуту комиссар и не думал, насколько глупой и абсурдной выглядит его предположение – худющий маленький Кенсу будет насиловать мощного Чонина под метр восемьдесят. Увлекательнейшее зрелище. - И как только вас, такого труса, взяли на эту должность? – Кенсу неодобрительно цокнул. - Да что ты понимаешь! – может быть, Кенсу многого не понимал, но даже сам Чонин не мог понять, что же заставляет его так бояться этого щуплого паренька с маленькими детскими ручонками, когда как до этого он имел дело с самыми опасными преступниками Сеула. - Не собираюсь я вас насиловать! Я хотел починить ваши брюки, - помощник достал из кармана катушку ниток. Два раза за день жестоко опозориться – это было уже слишком, даже для такой горячей головы, как комиссар Ким Чонин. Далеко не так он хотел сработаться со своими помощниками. - Кхм… Спасибо, конечно, но я как-нибудь сам, - Чонин опустил взгляд, не в силах от стыда посмотреть в огромные и оттого внимательные глаза Кенсу. - Не смешите, вы в руках и иголку-то не держали! – парень еще раз поразительно попал в точку. – Снимайте брюки и не спорьте. Или вы хотите, чтобы ваше нижнее белье увидели не только мы с Чунменом? - Хорошо, хорошо, ты уже порядком мне надоел! Детектив передал свою одежду, и Кенсу невольно засмотрелся на своего начальника. Трусы-семейники, дешевые часы, носки чуть ли не до колен – типичный представитель отряда холостяков, на долгие годы напрочь забывший про личную жизнь и для которого работа была превыше всего. И почему-то в эту минуту Кенсу резко захотелось изменить этот устоявшийся закаменелый уклад жизни Чонина. - Чего это ты!? – недоверчиво буркнул парень, почувствовав на себе оценивающий взгляд пары огромных для азиата глаз. - Нет… Ничего… - новенький поспешил приняться за дело, дабы еще раз не напугать комиссара. Мало ли, вдруг опять забьет тревогу и начнет вопить, что его насилуют. Через две минуты брюки были как новые. - Держите, комиссар Ким. Теперь можете спокойно ехать домой, - тепло улыбнувшись, парень протянул брюки. - Благода… - Можно вопрос? – перебил младший. - А если я скажу «нет», ты все равно спросишь? - Да. - Задавай, приставучее ты создание… - махнул на него рукой Чонин, но увидев нездоровый блеск в глазах Кенсу, тут же пожалел о содеянном. - Вы, правда, гей? – Кенсу еще ближе подошел к столу, тем самым оказавшись всего в пару сантиметрах от заметно напрягшегося комиссара. - Правда, - ответил Чонин, параллельно смекая, что два гея в одном отделении – это будет уже слишком. – Тебе то что? – благо кресло было на колесиках, и парень откатился от надоедливого помощника на безопасное, как ему казалось, расстояние. - Скоро узнаешь… Совсем скоро, - в глазах так и плескалась неприкрытая игривость. И где только Чанель находит ТАКИХ помощников? В публичном доме? - А, может, не надо..? – комиссар вновь прибегнул к помощи кресла-спасителя, отдалившись от неугомонного Кенсу. - Почему ты меня так боишься? – Кенсу оперся руками об стол и оказался буквально в сантиметре от лица некогда бесстрашного и уверенного в себе комиссара, который сейчас беспомощно вжался головой в стену, безуспешно пытаясь снова отдалиться от Кенсу. Стена. Тупик. Чонин оказался в ловушке. - Что за чушь! Никого я не боюсь! – начал оправдываться Чонин, неуверенно и наигранно пытаясь улыбнуться. - Твои растерянные глаза и вспотевшие ладони говорят об обратном. Я такой страшный? – одними губами произнес последнюю фразу Кенсу, чуть задевая пылающие щеки комиссара. - Нет, что ты! Ты красивый… - слишком поздно Чонин понял, что сболтнул явно лишнее. - Так в чем же дело? – горячее неровное дыхание Кенсу буквально опалило беспокойный кадык старшего, отчего тот шумно вздохнул, постепенно теряя самообладание. - Потому что ты мне нравишься, черт тебя подери! Комиссар властно схватил парня за шею и притянул к себе. Оценив всю красоту пухлых чуть приоткрытых губ младшего, комиссар нежно поцеловал его. И даже сейчас Ким Чонин по-прежнему боялся, теперь уже с легкостью объясняя свое прежнее нелепое поведение, когда Кенсу и Чунмен ворковали как голубки. Боялся, что когда-нибудь он потеряет это новое и нежданное счастье. *** Ту ночь они провели вместе. Всю дорогу до дома Чонина, длившуюся какие-то жалкие десять минут, но тогда казавшуюся целой вечностью, они дарили друг другу раздевающие, полные желания взгляды. Каждый прекрасно знал, что будет, когда они ступят за порог скромной квартирки детектива. И каждый безумно хотел этого. Но их ожидания превзошли сами себя: в каком-то исступленном порыве парни вновь соединились в пламенном поцелуе, стоило им только закрыть за собой дверь. Прямо в прихожей Чонин принялся раздевать новенького, любуясь молочной кожей его шеи, ключиц, груди, прежде даже не осмеливаясь и мечтать о том, что когда-нибудь дотронется до всего этого. А сейчас он с кипучим животным рвением оставлял на теле Кенсу поцелуи и багровые засосы, словно в эту секунду помечая его и навсегда делая своим. Помощнику нравился этот чониновский животный инстинкт, поэтому он намеренно подавался вперед и давал возможность Чонину хозяйничать на каждом сантиметре его тела. Не рассчитав свою мощь, комиссар с силой припер Кенсу к стенке и рвано поцеловал сладкие губы помощника, отчего тот, охнув и схватив старшего за плечи от неожиданности, что-то негромко промычал в губы Чонину. - Все. Я больше не могу, Кенсу. Я сейчас взорвусь! Тяжело дыша, парень оторвался от губ младшего, затуманенный взгляд которого говорил о таком же состоянии. Кенсу и сам готов был разлететься на микрочастицы от будоражащего кипения крови во всем теле. Сгорая чуть ли не до тла от неконтролируемого желания, теперь уже Кенсу с завидной пылкостью поцеловал комиссара, попутно с хищным нетерпением расстегивая рубашку своего начальника и ведя его к кровати. Взяв уже заведенного до предела Чонина за руку, тот прилег на кровать и повалил старшего на себя, желая, наконец, почувствовать на себе эту теплую тяжесть на своем хрупком маленьком тельце. Все произошло в странном беспамятстве. Они плохо помнили, как раздели друг друга. Плохо помнили, как потные знойные тела, наконец, соединились. Плохо помнили, как при каждом толчке практически в состоянии опьяняющего аффекта расцарапывали тела друг друга. Как обоих сводил с ума крышесносный контраст бледного тела Кенсу и шоколадной кожи комиссара. Как оба стонали, выкрикивая имена друг друга. Как оба зарывали руки в волосах каждого, а затем резко хватали их, будя и без того проснувшиеся тайные желания. Как приоткрывали рты и жадно хватали катастрофически не хватавший воздух, растворенный в терпком запахе секса и всепоглощающей похоти. Казалось, даже стены покрылись мелким потом, не в силах выдерживать атмосферу этой жаркой ночи. В таком заведенном до бешеной скорости темпе и провели ночь двое парней, запутываясь в теплых простынях, своих уже ненужных одеждах и в объятиях и прикосновениях друг друга, которые с каждой минутой становились все горячее и горячее. Но в конце каждый из них все-таки взорвался на микрочастицы, что вмиг довело обоих до крайнего пика вожделенного удовлетворения. Сначала Чонин, кончив прямо в Кенсу и обессилено навалившись на новенького. Затем и Кенсу, излившись тому на живот. Однако тогда они еще не знали, что подобные взрывы им доведется испытывать круглосуточно. *** Начальник Пак задумчиво листал очередной протокол, который ждал его еще со вчерашнего вечера. Выкурив уже четвертую сигарету, он беспокойно бегал глазами по строчкам, пытаясь зацепиться хоть за какую-нибудь мизерную подсказку, но все было тщетно. Словно эта загадка серийного убийцы хранилась за семью печатями и простому смертному никогда не разгадать ее. Поэтому сейчас он чувствовал вину перед своим другом. Какое он право имел судить и обвинять Чонина, если сам не может приблизиться к раскрытию преступления ни на йоту? Три месяца назад Чанель тщательно подбирал команду для этого архисложного дела, устраивая чуть ли не кастинг, а затем и допрос попуще, чем в пресловутом ФБР. Тогда он думал, что идеальнее кандидатов ему просто не найти. Но теперь, видя полное равнодушие к делу одного и чуть ли не тонны сердечек в глазах двух других голубков, он понял, что ошибся. Чунмен с ничуть не скрываемым притворством спрашивал о ходе дела, параллельно раздумывая, какую пассию из его огромного списка пригласить ему сегодня на ужин. Те же двое, казалось, напрочь забыли о работе, предпочитая заниматься более интересными вещами, свидетелем которых начальник Пак был уже неоднократно. Сначала Чанель ругался, потом делал выговоры, даже писал рапорты и угрожал денежными штрафами. Потому что на собственном опыте знал, что дела сердечные – это не лучший спутник и помощник на работе, а то и вовсе – самый злейший враг любого комиссара, опьяняя столь необходимый для такой работы трезвый ум. Чанель сам был на месте своего влюбленного по уши друга, когда несколько лет назад был таким же молодым и прытким парнем, желавший сделать даже больше, чем он способен. Тогда он думал, что станет самым известным и успешным комиссаром полиции в Корее, все свое свободное время, все свои мысли и мечты связывая с этой деятельностью. Но пришел помощник – и он разрушил все свои планы, построив на их месте новые совместные мечты вместе с этим парнем. И пусть его карьера шла ко всем чертям – тогда он был самым счастливым человеком, разделяя свое счастье вместе с его новой жизнью по имени Бен Бэкхен. Жизнью, которая заполнила до краев, а потом переполнила всего Чанеля новыми, не испытанными ранее, эмоциями и чувствами. Но сейчас его душа была иссушена. Ведь нет рядом Бэкхена, а, значит, некому заполнять его пустоту внутри. Его Бэкхен ушел. Но если бы он ушел один, может быть, Чанель страдал бы меньше. Но он ушел с его приятелем по работе, а заодно и соперником – Крисом, канадцем китайского происхождения, который сразу же положил глаз на Бэка и все это время пытаясь разлучить их. У него это прекрасно получилось. Поэтому начальник Пак был уверен до мозга костей, что любые проявления чувств мешают работе. Но даже такой ледяной айсберг Пак Чанель растаял, обессилено опустив руки. В конце концов, его друг был по-настоящему счастлив впервые за последние несколько лет. И Чан как никто мог понять, что испытывает Чонин. Да и не факт, что не будь Кенсу, Чонин раскрыл бы эту череду преступлений. Уж очень хитер и поразительно умен был этот неуловимый убийца. - Начальник Пак, можно? Чонин осторожно приоткрыл дверь и просунул свою взъерошенную голову. Чанель невольно улыбнулся милому виду друга, несмотря на тяжелый еще не успевший начаться рабочий день. Но улыбка тут же исчезла с лица мужчины, ведь Чонин обратился к нему на «вы», а ведь они были одни. Здесь что-то было не так. - Начальник Пак, у меня к вам просьба… - несмело заходя в кабинет, парень смущенно замялся. - Хватит уже играть в начальника и подчиненного, мы же одни! – Чанель попытался было развеселить Чонина, но у него так ничего и не вышло. Тот по-прежнему стоял, потупив голову и приняв на себя вид провинившегося перед учителем школьника. - Вы… То есть, ты… не мог бы мне помочь? - Конечно! Что случилось? - Я переезжаю к Кенсу… Помоги мне перевезти мои вещи, - комиссар с детской боязливостью наблюдал за реакцией старшего. - Сам знаешь, у меня нет машины, а заказывать – дороговато. Я сейчас на мели… - Ого, даже так. Ну, что ж… Поздравляю, комиссар Ким, - сквозь зубы проговорил Пак. Нет, он был рад за Чонина. Даже счастлив. Его друг будет жить с любимым человеком, как он сам мечтал когда-то. Но укол белой зависти все же кольнул его еще не зажившее от старых ран сердце. - Спасибо… Ты не думай, мы не бросим расследование! Наоборот, ты только представь! Мы всегда будем вместе, а, значит, будет больше времени работать над этим делом. Две головы лучше, не так ли? - Сомневаюсь, Чонин. Насмотрелся я на вашу усердную работу здесь, в этих стенах, - нахмурился Пак, сделав очередной глубокий затяг. Буквально оторопев, комиссар густо покраснел, вспоминая, как однажды Кенсу приспичило «опробовать» кабинет начальника Пака, и что «это ли не здорово почувствовать такой прилив адреналина». Разумеется, Чонин не смог устоять. Что ж, адреналина они хлебнули сполна, когда Чанель вернулся с обеденного перерыва раньше времени. - Извини, Чанель… Просто мы… - Я все понимаю, - перебив друга, начальник скинул пепел. – Но и ты меня пойми. Я всегда говорил, что чувства – главный враг комиссара, и сейчас ты с успехом это доказываешь. Прошло уже полгода, а мы не продвинулись ни на шаг. Я не говорю, что это из-за Кенсу. Но ты сам должен понимать, что эти ваши телячьи нежности мешают расследованию. – Чанель встал с кресла, подошел к комиссару и похлопал по плечу. – Но в любом случае, я рад за тебя. Ты заслужил это счастье. Пусть даже ценой своего рабочего места… - Йа! – Чонин шутливо дал другу подзатыльник. – Не смей так пугать! Это не смешно! - А по мне очень даже смешно! Ну а что, в последний раз ты раскрыл преступление ровно полгода назад, а сейчас что? – старший ущипнул друга за нос, зная, как раздражает его эта выходка. - Если ты меня уволишь, я не буду с тобой разговаривать месяц! – парень направился к выходу, но затем резко обернулся. – Нет, год! А, нет… Всю жизнь! – Чонин хлопнул дверью, оставив ржущего Чанеля одного в кабинете. ** - Я бы так не сказал! Убийцу тоже можно понять! – сегодня Чонина раздражало все, даже никчемная болтовня Чунмена, на которого обычно комиссару было глубоко наплевать. - Может, у него были какие-то мотивы для этих преступлений, мы же ничего не знаем, девочки, - продолжал заигрывать с секретаршами Чунмен, преспокойно попивая кофе. - Чертов пустозвон! Ему бы лишь бы языком почесать! – Чонин зашел в свой кабинет и с силой закрыл за собой дверь. Чонин прошел к креслу, около которого как обычно его уже поджидал Кенсу. - Ну что опять случилось? – нежный шепот Кенсу около чувствительного уха всегда успокаивал взрывного Ким Чонина, но этот день был исключением. - Этот болван издевается надо мной! - Кто? Чунмен? - Да какой Чунмен! Чанель! Ты представляешь, он пригрозил, что уволит меня! - То есть, как уволит? – встрепенулся помощник, тут же прерывая свою успокоительную терапию. - Видите ли, шуточки у него такие! Это ничуть не смешно! Я отдал этой работе лучшие годы своей жизни, раскрыл столько преступлений, а он… Неблагодарный! - Не говори так о своем друге, Чонин-а... - Кенсу попытался утихомирить своего парня. - Хорошо, хорошо... Ты прав... - на удивление комиссар тут же успокоился, заставляя старшего открыть рот от шока. - Тем более... Мне даже стало жаль его... - Почему? - Ох... Если он узнает, что я рассказал тебе... - приблизившись к Кенсу, младший оглянулся по сторонам, словно Чанель мог следить за ними в его собственное кабинете. - Два года назад он влюбился в своего помощника, как я сейчас в тебя. Бэкхен просто свел его с ума! Никогда не видел Чанеля таким окрыленным и влюбленным... Даааа... - А где сейчас этот Бэкхен? Они расстались? - По его инициативе, - нахмурился Чонин. - Он нашел себе другого и ушел от Чанеля... Честно, тогда я думал, что мой друг наложит руки. Он всем сердцем любил его. Да и сейчас любит. Но он не хочет ему мстить. Главное для него то, чтобы Бэхкен был счастлив. Вот идиот... - Бедный Чанель... - сочувственно вздохнул Кенсу. - Он, наверное, так страдает... - Но это не дает ему права так потешаться надо мной! - Чонин почувствовал как пелена ревности понемногу застилает сердце. - Тихо, тихо, мой сладкий… - походкой лани парень прошел к ящику, достал оттуда тюбик и вновь направился к своему любимому, при этом не забывая похотливо улыбаться и с профессионализмом самой опытной шлюхи вскидывать бровь. - О господи, Кенсу! Ты опять за свое? – в первый раз комиссар был расстроен подобной картине. Сейчас он был обижен и жутко разочарован. Он хотел другого – чтобы его выслушали, поддержали, помогли советом, в конце концов. - Я не в том настроении, чтобы… - Чтобы что? – маленькие детские пальчики медленно откручивали крышку тюбика, постепенно гипнотизируя уже почти успокоившегося Чонина. - Ты прекрасно знаешь, Кенсу... Мы с тобой это делаем каждый день… - А с чего ты взял, что мы будем делать это сейчас? Еще одно разочарование за еще не успевший начаться день. Что-то многовато, даже для в последнее время невезучего Ким Чонина. - Вот и хорошо, что не будем… Потому что… Тут детектив неожиданно вздыхает, переходя почти на полустон, виной чему стал вновь неугомонный помощник. Чонин чувствует дурманящий запах кокосового крема на детских пальчиках Кенсу, которые сейчас вытворяли на его шее отнюдь не детские вещи. Невесомо задев беспокойный кадык, Кенсу проводит пальцами по шее, мучительно медленно доходя до ключиц и срывая теперь уже полноценный и отнюдь не тихий стон с пухлых губ младшего. Надоедливый галстук мешает это сделать, поэтому одной рукой Кенсу ловко ослабляет его тесную хватку. Опробовав и эту территорию, парень нежно проводит пальцами по плечам, останавливаясь на чуть сгорбившейся спине. Парень резко ладонями нажимает на лопатки, и тут неожиданно даже для самого себя детектив вскрикивает, вселяя во всех своих коллег уверенность, что за стенами их кабинета творится явно что-то не для детских ушей и глаз. Но Кенсу быстро надоедает спина Чонина, о чем говорят его шаловливые ручки, которые теперь уже медленно спускаются от ключиц к тяжело вздымающейся груди, а затем и к уже успевшим возбудиться соскам комиссара. Теперь Кенсу устраивало абсолютно все, как и Чонина, который, прикрыв от наслаждения глаза, ловил губами воздух и бормотал еле слышное «Кенсу-я». Казалось, даже сам Кенсу получал неимоверное удовольствие от массажа, время от времени прикусывая губу и прикрывая глаза. - Ты же знаешь, что одним массажем ты точно не отделаешься? – прошептал Чонин, хватая руки Кенсу и осознавая, что массаж скоро закончится. А ему и его томившемуся в адской тесноте брюк дружку хотелось продолжения если уж не банкета, то, по крайней мере, какого-нибудь скромного праздника. - Ну уж нет, хитрюга, больше мы не будем заниматься этими грязными вещами на работе… - ухмыльнулся старший. – Мы скоро будем жить вместе, так что… - Это я хитрюга!? Посмотри, до чего ты довел меня, а теперь увиливаешь! – комиссар взглядом указал в район ширинки. - Подожди до завтра, я устрою прощальный вечер в своей квартирке перед отъездом, – помощник медленно перебирал густые смольные волосы комиссара, заставляя того чуть ли не урчать от удовольствия. - Можешь прийти и тогда мы… - Я хочу сейчас! – заурчать все-таки не получилось, ибо отсутствие удовольствия в паху сейчас его заботило гораздо больше. - Кто-то мне говорил, что у него не то настроение... – чуть ли не пропел старший, доводя комиссара до белого каления. Да, это он так его успокоить решил. - Это было тогда! А сейчас у меня появилось настроение! – парень наклонил голову назад и посмотрел на стоящего за ним Кенсу. В перевернутом виде его ругающийся и возмущающийся Чонин выглядел еще смешнее. - Остынь ты уже, истеричка, - иногда Кенсу сомневался, на самом ли деле Чонину целых двадцать восемь лет. Как ему казалось до этого, так себя взрослые дяденьки не ведут. - Кто истеричка? Я? – снова начал закипать раскрасневшийся комиссар. - Ну не я же, - убийственно спокойным тоном вновь почти пропел помощник. - Ты еще пожалеешь об этих словах! – в детской манере надул губы Чонин и опустил голову, показывая своему парню, что он сильно обижен. - Вот переедешь ко мне, я тебе покажу, где раки зим… - заткнуть начинавшего вскипать Чонина могло только одно средство, которое нравилось самому комиссару не меньше, чем Кенсу. Старший быстро наклонился и поцеловал своего обиженного ребенка-переростка, про себя ликуя, что поцелуй получился точной копией поцелуя из его любимого «Человека-паука». - Комиссар Ким, вот документы, которые вы проси… Ой… Извините… - Чунмен покраснел как рак, словно это его застали за этой пикантной сценой на рабочем месте. - Ты что, не закрыл дверь!? – неохотно отрываясь от пухлых губ Кенсу, прошипел Чонин. – Ничего страшного, Чунмен. - Держите… – парень положил бумаги на стол и направился к двери, не забыв напоследок окинуть парочку ехидным взглядом. – А вы неплохо смотритесь… - помощник усмехнулся и вышел из кабинета. - Ох, не нравится мне этот кадр… Что-то в нем не чисто… - у детектива Ким был необъяснимый нюх на людей, словно в его глазах был встроенный сканер, который считывал всю информацию о человеке. - Ты так считаешь? – удивленно проговорил Кенсу. – Это мой закадычный друг еще со школьной скамьи! Нет причин для беспокойства... - Очень сильно в этом сомневаюсь... – внимательно посмотрел Чонин в сосредоточенные глаза Кенсу. - Ты все равно последи за ним, мало ли. *** С неимоверной детской радостью и с нескрываемой улыбкой Чонин направлялся к дому своего парня, предвкушая их совместный вечер. Сегодняшний день был на редкость для него удачным – два дела, которые он и Чанель уже давно безнадежно списали в «глухари», стараниями талантливого комиссара были раскрыты. Да к тому же вечерний звонок от свидетеля одного из преступлений серийного убийцы осчастливил и без того окрыленного Ким Чонина. Кажется, жизнь начинает потихоньку входить в нужное русло – у него есть успешная работа, верный друг, который никогда не бросит его, а главное его любимый человек, который навсегда поселился в его сердце. Путь до дома Кенсу шел через мрачный не внушающий доверия парк, утопающий в густых сеульских сумерках, но сейчас Чонина ничего не волновало – он был слишком счастлив, чтобы думать о таких мелочах. Широко и мечтательно улыбаясь, он раздумывал над тем, каким способом накажет своего проказника Кенсу за его вчерашнюю шалость, но еле слышный шорох вывел парня из мысленного забытья. Скинув это на рабочую усталость и недосып, парень продолжил идти, но теперь уже на лице не было и следа улыбки, лишь сосредоточенность и непоколебимая серьезность. На этот раз он услышал не шорох, а сдавленный стон, за которым последовал мужской невероятный красоты и нежности голос, жуткий тон которого пробирал все тело детектива до мурашек. Парень словно забыл как дышать, буквально впитывая в себя каждое слово песни, которую исполнял обладатель столь редкого голоса. Низкого, медленно убаюкивающего и до дрожи сексуального. Стоп. Погодите. Чонин где-то слышал этот голос… До боли приятный и знакомый... Только где? Он никак не мог вспомнить, что раздражало его еще больше. Больше не теряя ни минуты, он пошел на источник звука, на всякий случай вынув из кобуры пистолет. Дойдя до огромного куста, Чонин направил оружие и обомлел – на траве лежало задушенное тело мальчика-подростка с веревкой на шее. Это был тот самый серийный убийца. *** Вот уже неделю Чонин живет вместе с Кенсу, но он отнюдь не счастлив. Всю его радость омрачает самый дичайший промах в его жизни. Он был в нескольких шагах от убийцы, но упустил его, поддавшись, как и все его ни о чем не подозревавшие жертвы, волшебному голосу. Теперь Чонин понимал, почему несчастные умирали с жуткими застывшими улыбками на лицах, почему не было ни единых следов борьбы – все подростки были просто-напросто загипнотизированы этим голосом. Как и он сам, в тот день не в силах даже сдвинуться с места, пока слушал его. Детектив уже миллион раз прокручивал в голову ту песню, которую до этого он никогда слышал. И удивлялся, как обладатель столь прекрасного голоса мог совершать эти зверские злодеяния. Все эти семь дней убийства продолжались, и Чонин чуть ли не рвал на себе волосы, коря себя за прошлый приступ глупости, который так не вовремя снизошел на него. Ведь сейчас он мог положить конец ужасу сеульских жителей, мог спасти детские жизни, которые безжалостно отнял убийца за эти дни. - Не вини себя, милый… Ты уже неделю ходишь сам не свой… - теплые руки нежно обняли детектива со спины. - Но я виноват, - холодно ответил Чонин. – Я мог спасти хотя бы их… - парень прикрыл глаза и еле сдержал скупые слезы. - Ты не виноват, - нежно пропел Кенсу в широкую спину своего парня, отчего тот почувствовал приятную вибрацию. – Виноват тот ублюдок, которому место разве что в аду. Причем в его девятом круге. - Нет, я виноват, Кенсу! – детектив высвободился из мягких объятий старшего, повернулся лицом, и Кенсу удивился, увидев столько боли, разочарования, обиды и, конечно же, гнева на его лице. – Я… Я... Я не знаю что мне делать… Мне кажется, я никогда не найду этого изверга! Чонин сел на рядом стоящий диван и прикрыл лицо руками. Таким отчаявшимся Кенсу никогда его не видел. - Чонин, успокойся… - парень присел перед комиссаром на корточки и положил свои ручки на его колени. – Мы обязательно найдем его. Я обещаю… Шумно выдохнув, старший, наконец, убрал руки с лица и с какой-то детской безысходностью посмотрел на помощника. Словно ему сказали, что деда Мороза не существует, и теперь вся его жизнь и весь его мир как минимум стало тленом. - Ты так думаешь? - Конечно! – обрадовался Кенсу, увидев на лице своего парня некое подобие улыбки. – - Ну в общем-то ты прав... У меня появилась кое-какая информация по нашему делу. - Какая!? – чуть ли не вскочил Кенсу. - Ты отказался, но я все-таки последил за Чунменом в эти дни… - комиссар неотрывно смотрел на заинтересованные как никогда черные глаза помощника. - Мои подозрения оправдались… Он очень странно себя ведет. Каждый вечер он уходит из дома, а когда приходит, то постоянно оглядывается, словно боится чего-то. Я думаю, этот парень не так прост, как кажется… - Чонин резко встал и начал расхаживать по комнате, обдумывая будущий план действий. - Да не может этого быть! - это все казалось уж очень притянутым за уши. - Еще как может! У меня чуйка на таких, понимаешь... - Чонин-а, а, может, не надо… Вдруг ты ошибаешься? Я больше, чем уверено, он ни причем… - Мы же не будем его арестовывать… Я просто послежу за ним еще немного. Я нутром чую, что он появился в нашем отделении не просто так. Знаешь, он похож на таких бедных овечек из детективных сериалов, на которых не то что подумать, что они убийцы, нельзя, их просто не замечаешь… В тихом омуте черти водятся, как говорится… - Йа! – парень шутливо толкнул младшего в плечо. - Я тоже подхожу под это описание! - А, может, это ты и есть! Ну, давай, задуши меня в своих объятиях! – под общий заливистый смех Чонин повалил Кенсу на диван и прильнул к любимым губам. *** Впервые за последние семь дней коллеги увидели улыбающегося комиссара Ким Чонина, который резво шел по направлению к своему коридору, насвистывая про себя какую-то слащавую мелодию. Сотрудники в шоке оборачивались на веселого Чонина – такая картина была особой редкостью в отделении полиции. Но радоваться было чему – хоть на миллиметр, но, все же, ему удалось приблизиться к разгадке длинной цепи преступлений. После недавнего инцидента детектив знал голос преступника, а, значит, и его примерный возраст. Уже хотя бы что-то. - Господин Ким… - внезапный звонок вмиг спустил парня с небес на землю. – Тут… еще одно убийство. Только не это. Чонин и без этого устал себя корить, а теперь на его совести еще одна еще толком не успевшая начаться жизнь невинного подростка. Комиссару казалось, что убийца издевается над ним. Когда у него все хорошо, он тут же предоставляет ему очередной сюрприз. Причем, чем веселее Чонин, тем серьезнее и безжалостнее сюрприз. Может, притвориться, что все очень плохо. Вдруг в этом случае убийца сжалится. Хотя о чем это он? Это подобие человека не способно даже на малейшее проявление подобного чувства. - Хорошо, я сейчас приеду, - отчеканил детектив, параллельно глазами разыскивая Чунмена. Чонин хотел забрать у него кое-какие бумаги, но того словно след простыл. Странно… Рабочий день в самом разгаре, а этого легкомысленного чудака нет на месте. «Кажется, пазлы потихоньку начинают складываться» - ухмыльнулся комиссар, вспоминая случайно услышанное мнение Чунмена об убийце, и направился к выходу. - Комиссар, ты куда? - А, Чанель… - обернулся Чонин. – Тут такое дело… - Новое убийство? – не нужно быть Вангой, чтобы понять, что сейчас скажет комиссар. - Да… Но не подросток… Нашли парня лет двадцати пяти… Но улики те же – та же оранжевая веревка на шее, то же расположение трупа. И та же леденящая улыбка… Ну, ты помнишь… - Когда нашли? Поехали. - Не дождавшись ответа, Чанель первый вышел из здания и пультом открыл свой новенький серебристый Порше. На этот раз убийство произошло в лесопосадке на окраине города. Место преступления было оцеплено, а вокруг суетились криминалисты, работники скорой помощи и полицейские. - На этот раз взрослый... Хоть одна жизнь ребенка была спасе… Начальник полиции внезапно останавливается и если бы не дерево, растущее рядом, ноги точно уронили бы его длинное тело. Папка с шумом падает на землю, в горле внезапно пересыхает, воздух, казалось попросту исчез, потому что начальник начинает постепенно задыхаться, а глаза сейчас больше напоминали стовонные монеты. Нет, Чанель не был впечатлительной натурой, трупов за свою карьеру он видел предостаточное количество. Но сейчас было одно большое но, которое сдавливало сердце начальника Пака в тиски, выжимая из него всю кровь. Это был Бэкхен. Его бездыханное бледное тело. *** Сегодня был двадцать девятый день рождения комиссара полиции Кима Чонина, но парню было не до праздника. Разбирая бумаги, Чонин пытался хоть как-то отвлечь себя, но воспоминание трехдневной давности продолжало раздирать до крови его душу. Никогда он не забудет этого до жути пустого взгляда Чанеля, его губ, беспорядочно бормочущих имя возлюбленного, его дрожащие руки, пытавшихся ухватиться за руль. Никогда не забудет, как Чанель разрыдался в собственной машине, а затем, схватив Чонина за воротник, поклялся, что сдерет с убийцы сто шкур. Еще никогда Чонин не видел своего друга в таком состоянии, и от этого парню становилось еще тяжелее. Ведь он мог тогда, в тот злополучный день, предотвратить смерть Бэкхена, если бы не его роковая ошибка. И тогда он не видел бы этих красных непривычно опухших от слез глаз, этого мрачного настроения, это мучительное состояние существования, а не жизни. Было очень больно видеть лучшего друга в таком состоянии, а, тем более, осознавать, что виной всему этому являешься ты и никто другой. Казалось, все, за что ни брался комиссар в этот день, валилось из рук. Даже Чунмена не было рядом, когда он был сейчас нужен. Хотя к тому, что его помощника вечно где-то носит, он уже привык. Недолго думая, Чонин направился в его кабинет за документами, которые уже давно должны были лежать на его столе в его кабинете. На столе искомых бумаг не оказалось, и комиссар решил поискать в ящиках. Нет, Чонин был не из тех людей, которые трогают чужие вещи, но эти документы сейчас были нужны как никогда, и, как говорится, работа не ждет. Все ящики были заперты на ключ и комиссар про себя усмехнулся, подумав, каким же скрытным был этот странный малый. Удача все же оказалась на его стороне – последний ящик, из которого торчал ключ, был открыт. Но вместо бумаг комиссар нашел вещь куда более интересную и даже шокирующую. В ящике лежал моток веревки. Той самой оранжевой веревки, которую комиссар привык видеть на шеях многочисленных жертв. «Вот ты и попался, дорогой!» - победоносная ухмылка, и парень выходит из кабинета, захватив с собой бесценную улику. Но Чонин не стал разбираться с Чунменом сегодня. Как-никак день рождения, тем более, Кенсу уже давно ждет его дома, с приготовленным столом и подарком специально для него. Если он расскажет об этом кому-нибудь, то несомненно начнется всеобщая суматоха, а сам он попадет домой в район полуночи. Такая перспектива празднования дня рождения его совершенно не прельщала. Какая разница когда выводить этого мерзавца на чистую воду? Днем позже или днем раньше. Никуда он от него не денется. Чонин не ошибся. Стол был действительно шикарным. Он, конечно, не сомневался в кулинарных способностях своего любимого, но такие блюда он даже в глаза не видел, не то, чтобы пробовать их. - Спасибо, милый… - Чонин вплотную подошел к младшему, обнимая того за талию и нежно целуя в шею. Все, как любит и от чего тут же теряет голову До Кенсу. - Погоди... – маленькие ручки упираются в мощные плечи комиссара. – Ты же знаешь, что еще чуть-чуть, и я не сдержусь… Мы еще успеем… - Кенсу подошел к столу и сел после Чонина, как бы приглашая того на ужин. Комиссар был готов поклясться, что таких вкусных блюд он не ел никогда – от удовольствия урчал не только его живот, а сам Чонин, прикрывая глаза и разваливаясь на стуле. Ему хотелось заморозить эту секунду – что еще нужно было для счастья? Любимый человек, вкусная еда, теплая уютная квартирка, успешная работа… Да ещё и долгожданного серийного убийцу ему наконец-то удалось найти! И все это происходило именно с ним. Нет, он точно самый счастливый человек на свете. Ведь счастливее быть уже некуда. - Все было очень вкусно! Ты – повар от бога, Кенсу, - казалось глаза парня, которые беспорядочно блуждали по столу, еще не наелись. – Зачем ты вообще пошел в юридический? Ты зарываешь свой талант… - Мне нравится ловить преступников, - застенчиво опустил голову Кенсу. – Эти мерзавцы должны получать по заслугам. А готовить, - даже его глаза мягко улыбались, и Чонин заметил это, заставляя младшего прерваться, - готовить я буду для тебя, Чонин-а. - Я только за, - широко улыбнулся Чонин, кладя в рот винограднику. - Ну что ж, а теперь, - старший встал из-за стола, и, потирая руки, приблизился к Кенсу, - приступим к более интересным вещам… - Не сейчас… - Кенсу привстал и отошел на пару шагов от неугомонного комиссара. - А когда? – надув губки, закапризничал младший. – Я уже не могу терпеть… - Ты сегодня такой чертовски сексуальный, что мне хочется… - Ты всегда мне это говоришь, не прокатит, - чуть ли не в голос смеялся Кенсу. – А если серьезно, у меня есть еще один сюрприз… - Правда? Какой? – младший тут же забыл про свои недавние желания. Недолго думая, Кенсу сел за рядом стоящее фортепиано, и из-под его пальцев медленно начали рождаться первые аккорды лиричной песни. Чонин не мог оторвать глаз от сосредоточенного Кенсу и его детских пальчиков, шустро перебегавших от одной клавиши к другой. Сейчас младший был похож на ребенка, восторженность которого до ужаса умиляла взрослого не по годам помощника. - Эту песню я исполняю впервые. Я сочинил ее для тебя, - мягко улыбнулся Кенсу во время вступления. – Я люблю тебя… Наверное, никогда в своей жизни Чонин не краснел так, как сейчас. И еще никогда он не получал таких подарков, которые намного ценнее всяких материальных безделушек. Комиссар одновременно любовался немного напряженным лицом своего парня и наслаждался его пением. Любовь переполняла его настолько, что буквально билась о стенки и выходила из краев, заставляя утопать в ней и самого Кенсу. Хотелось подбежать к этому маленькому самому милому созданию на свете и никогда не выпускать. Мягкое пение нежно обволакивало шелковой вуалью все тело парня, хотелось просто-напросто утонуть в этом теплом океане из слов и нот, которые все были для него одного. Парень прикрыл глаза в ожидании припева и слегка улыбнулся, вдохнув побольше воздуха. Baby don’t cry, tonight Когда темнота исчезнет, Baby don’t cry tonight Все станет так, как будто ничего и не было~ Но почему же парень словно забывает как дышать? Почему он не выдыхает, а резко открывает глаза, готовые вот-вот выпасть из орбит? Почему сердце начинает колотиться как бешеное, отдаваясь в каждом сантиметре его тела? Почему парень перестает получать неземное удовольствие от этого голоса, как несколько секунд назад? Почему ему тошно? Противно? Больно? Ответ был молниеносно горьким. Он слышал эту песню. В тот день в парке. «Мой. Кенсу. Убийца.» Словно три хлестких удара пришлось стерпеть его сердцу. Перед глазами детектива суматошно начала складываться пазловая картинка. Все события диким пчелиным роем кружили в мозгу – Чонин уже ничего не слышал и не видел. Казалось, он скоро сойдет с ума от убийственной очевидности всех фактов. В голове мучительным эхом раздавались безобидные фразы Кенсу. «Это чтобы ты не сомневался в нас, комиссар» «И как только вас, такого труса, взяли на эту должность?» «Этот чертов убийца словно знает, когда у тебя все хорошо!» «Чунмен не так прост, как кажется» «Убийцы как раз светятся среди полиции, чтобы быть незамеченными» «Дай мне, пожалуйста, ключи от кабинета Чунмена, мне нужно кое-что взять» «Бедный Чанель... Он, наверное, так страдает...» «Виноват тот ублюдок, которому место разве что в аду. Причем в его девятом круге» «Мы обязательно найдем его. Я обещаю….» Чонин был похож на сумасшедшего: парень лихорадочным взглядом осматривал всю комнату, заламывая руки и постоянно сглатывая слюну. С огромными усилиями он подошел на пошатывающихся на ногах к столу и залпом выпил стакан вина, а затем, резко повернувшись, приблизился к Кенсу. - Я еще не допел, - казалось, даже взгляд Кенсу кричит о своей любви к старшему. – Что-то случилось, Чонин-а? - ДА, СЛУЧИЛОСЬ, ТВОЮ МАТЬ!!! СЛУЧИЛОСЬ!!! – парень со всей дури кинул пустой бокал в стену, несколько осколков которого ранили щеку Кенсу. Но комиссар не смог остановиться на этом, теперь уже скидывая всю еду и напитки с шикарно накрытого стола. Уснувший вулкан внутри Чонина начал просыпаться. - Ч..ч..что с тобой, милый? Не пугай меня… - парень инстинктивно сжался в кресло. - Теперь ты испугался да? Испугался? – одной рукой Чонин схватил Кенсу за руку. - А ТЫ НЕ БОЯЛСЯ, КОГДА ТЫ ЖЕСТОКО ВОТ ЭТИМИ САМЫМИ ДЕТСКИМИ РУЧОНКАМИ ДУШИЛ НИ В ЧЕМ НЕ ПОВИННЫХ ПОДРОСТКОВ!!!??? АААААА, - комиссар отпустил дрожащего от страха парня и, отойдя на пару шагов от него, схватился за голову. – Ты ведь даже Бэкхена убил... Господииииии… Ты же прекрасно знал, как Чанель к нему относится… - парень сверкнул глазами. – Ты не только Бэкхена, ты убил Чанеля и меня заодно!!! Кипучая лава начала выходить, заполняя всего Чонина с головы до ног. - О чем ты, милый? – из глаз потекли редкие слезы. - У тебя еще хватает наглости отнекиваться… - эта сумасшедшая улыбка могла напугать кого угодно. – Ты самое чудовищное создание на этой земле!!! – Чонин вновь подошел к плачущему лицу и с силой схватил его за шею. – Что ты вылупился? Почувствуй то, что чувствовали те невинные дети, ублюдок!!! Комиссар направил Кенсу на балкон, впиваясь пальцами в тонкую шею, отчего старший начал задыхаться. Гнев ослепил и оглушил его, он абсолютно не контролировал себя, готовый совершить то, что делал до этого Кенсу. Чонин был готов лезть на стенку от противоречивых чувств. Он безумно любил своего милого и самого нежного Кенсу, но и в то же время всем сердцем ненавидел это бессердечное чудовище. На миг ему стало до тошноты противно – он целовал эти губы, которые кривились в кровожадной улыбке, пять минут назад наслаждался его пением, которое было дополнительным орудием убийства. Холил и лелеял эти маленькие детские ручонки, которые сейчас были полностью в крови тех несчастных убитых. Кенсу теперь не плакал, а лишь сидел в оцепенении, чувствуя себя зрителем самого интересного представления. Стоит ли говорить, что это разгорячило Чонина еще больше. - Ты еще и молчишь, тварь!? – сквозь слезы кричал детектив. – Хотя бы раскайся! - Чонин-а, я не понимаю о чем ты! Это бред! Как ты мог подумать на меня!? Прикусив губу до соленого вкуса на языке, Чонин задрожал, и крепче схватив Кенсу, резко толкнул его. Лишь неуправляемый и страшной силы гнев управлял комиссаром, отчего тот даже не помнил, что случилось в следующие несколько секунд. Вулкан взорвался, испепеляя бурлящей лавой все на своем пути. Лишь спустя десять минут парень пришел в себя, не веря в увиденное. На холодном асфальте бездыханно лежало крохотное тельце его возлюбленного. ** Прошло больше года. С того самого времени убийства по загадочным причинам для полиции прекратились, что не могло не радовать начавший уже паниковать Сеул. Полиция так и не нашла убийцу, да и не пыталась этого сделать – жертвы прекратились, а это значило, что работа была успешно завершена, пусть и благодаря самому преступнику. Она и не нашла бы виновника, даже если бы и отчаянно пыталась это сделать, ведь никто даже подумать не мог на их собственного хрупкого и миловидного сотрудника. Да и Чонин ни слова не сказал о том инциденте, решивший навсегда вычеркнуть тот день рождения из своей жизни. Вместе с Кенсу. Сегодня был тяжелый рабочий день. Чтобы как-то порадовать себя в этот зимний вечер, парень заглянул в супермаркет, намереваясь купить себе что-нибудь вкусненькое. До сих пор парень чувствовал себя неуютно в таких заведениях, прекрасно помня кто за него год назад делал покупки в этом же самом магазине. Конечно же, он не забыл Кенсу, имя которого уже навсегда останется красивой и несмывающейся татуировкой на его изнывающем от боли сердце. Но детектив никогда не жалел, что все закончилось подобным образом. Он бы все равно не смог жить с убийцей под одной крышей. От подобных мыслей его отвлекла толкотня около входа – люди ругались и возмущенно махали кулаками. Продвинувшись вперед, Чонин увидел, как парень, сидящей в инвалидной коляске не мог проехать через порог здания. - Оу, спасибо, - улыбнулся незнакомец, почуяв, как чьи-то руки направили его вглубь помещения. - Не за чт… Незнакомец повернулся, чтобы, наконец, увидеть своего спасителя, но улыбка тут же сползла как с лица одного, так и с лица другого. Оба парня окаменели от шока, смотря друг на друга в молчании, казалось, целую вечность. - Как ты, Чонин-а? – уголочки губ слегка поднялись, и Чонин почувствовал, как волшебным образом эта некогда родная улыбка возвращает его в прошлое. То ненавистное прошлое, которое он безуспешно пытался забыть весь этот год. - Нормально, - проговорил Чонин, неловко сфокусировав взгляд на коляске Кенсу. - Ах, это… Не обращай внимания, Чонин-а… Ничего серьезного… Скоро пройдет… - тихо проговорил Кенсу. Кенсу врет, и Чонин понял это по раскрасневшемуся лицу своего бывшего парня. Он всегда так краснеет, когда пытается скрыть правду. Комиссар усмехнулся про себя, что до сих пор помнит это. Кто знает, как бы все закончилось, если бы Чонин сдержал тот неконтролируемый порыв гнева. Внезапно чувство глубокой и душераздирающей вины нахлынуло на детектива огромной ледяной водой. А ведь Чонин даже не знал всей правды. Не знал, что Кенсу был на волоске от смерти, и только чудо спасло его и помогло двумя парням сейчас так неожиданно встретиться. Не знал, что Кенсу уже никогда не сможет ходить, в тот злополучный день повредив позвоночник. Знал он только одно. Что Кенсу и Чунмен были закадычными друзьями еще со школьных времен: вместе ходили в школу, посещали занятия пением, вместе сочиняли музыку. Именно их песню он и услышал тогда в парке и в последний совместный вечер с Кенсу. Только вот исполнители были разными. В первом случае это был Чунмен. Именно так, как подозревал комиссар... После случившегося Чунмен попытался сбежать, но не успел, оказавшись в руках полиции до своего отъезда из страны. Ну и ему ничего не оставалось сделать, как сознаться во всех преступлениях. Из-за своего приступа гнева он сломал жизнь ни в чем неповинному человеку... От этого ему хотелось умереть на месте, особенно видя эту сломанную жизнь сейчас перед собственными глазами. - Ну… Я пошел… Удачи тебе, Кенсу… - Пока, Чонин, - мягко чуть ли не пропел младший. Тяжело дыша, парень пулей вылетел из супермаркета, держа руку на груди и пытаясь утихомирить сорвавшееся с цепи сердце. Он так ничего и не купил. Но он сюда обязательно вернется. Чтобы попросить прощение.