Горячий шоколад

      Шла вторая пара. Студенты, ещё явно непроснувшиеся, выслушивали лекцию от пожилого преподавателя, которой все время медленно расхаживал по аудитории и то и дело что-то рисовал на доске. Вот и сейчас его рука взметнулась вверх, и указка хлопнула по месту, где были изображены какие-то непонятные крестики и черточки: — Итак, граждане, вот в этой области мы видим с вами образования… Слава, не поднимая глаз, подписал на рисунке в тетрадке слово, которое далее было им произнесено. Смысла он не понимал (как и все остальные), но знал, что лучше все это зафиксировать. Можно сказать, он работал из последних сил. Сейчас ему не то что вникать в речь преподавателя не хотелось — он с трудом мог держать ручку. Веки соблазнительно тяжелели, то и дело пытаясь утянуть его в царство снов, однако парень не поддавался этому порыву. «А то ещё прилетит мне мелом». Вдруг Слава осознал страшную вещь. Только что он задумался и не следил за действиями преподавателя, а это значит… — Б… Там уже красовался совершенно новый рисунок. От старого остались лишь засохшие меловые разводы. «Твою мать! Я ведь отвлекся буквально на секунду! Как вообще такое возможно?!» Слава снова взял карандаш, стал впопыхах переносить рисунок себе в тетрадь. Получалось так себе. «Скорее всего, когда я в следующий раз открою тетрадь, то даже не пойму, что это такое» Парень поднял взгляд на преподавателя, и именно в этот момент тот обратился к аудитории: — … понятно, ага? Слава усмехнулся, тихонько переворачивая тетрадный лист: «Если бы». Затем он сменил карандаш на ручку, и продолжил, все так же не задумываясь, записывать слова, значении которых не имел ни малейшего понятия. Голова с каждой минутой становилась все более тяжелой, и удержаться от рискованного шага было уже очень сложно. Натянув рукав черной толстовки на ладонь, парень уперся ею в щеку. Рука уже двигалась словно в тумане, и он даже не следил за тем что пишет. Слава скосил взгляд на соседний стул, чтобы проверить, как там продвигаются дела у Ромы, и тут же улыбнулся. Лекция в его тетради обрывалась ещё в самом начале, а ручка покоилась на столе. Сам же парень мирно спал, положив голову на свои руки. Всё это время внимание Славы было направлено на то, чтобы успевать фиксировать лекцию, и потому он даже не заметил, как его друг притих. «Вот дурачок. Щас ведь указкой по балде получит». Парень прислушался к голосу преподавателя. Тот все так же толкал свою бесконечную речь о вещах, которые никто в этой аудитории, кроме него самого, не понимал, и вряд ли мог обратить внимание на студента, что видел уже, наверное, десятый сон подряд. Тем не менее, риск всё же оставался. Против своего понимания Слава стал рассматривать друга. Взгляд скользил по нему сам по себе, и парень уже не мог остановиться. Так необычно было видеть его спящим. Вернее, разглядывать его спящего. Да, Рома не впервые засыпал при нем. Такое происходило почти каждый день, особенно на первых парах — в это время практически невозможно застать парня бодрствующим. Именно по этой причине они всегда занимали места на задних рядах — чтобы спины одногруппников закрывали его от преподавателей, и он мог доспать часок — другой. Да что уж там, Слава и сам иногда пользовался столь выгодным положением. Но, конечно, не так часто, как Рома. Потому что он им пользовался всегда. Теперь же Славу одолевали собственные мысли. Разглядывая его тонкие, длинные пальцы, он вспоминал, каково это — прикасаться к ним. Вспоминал тот трепет, то ощущение, которое испытал, когда это случилось по какой-то обыденной случайности. Тогда раньше, чем осознание собственных действий дошло до него, Слава подумал, как же это приятно. Прикасаться к его коже, чувствовать тепло… Время словно замедлилось, а он застыл вместе с ним. Ему не хотелось отпускать тот чертов стакан. Хотелось задержаться… Что он и сделал. Взгляд двигался дальше. На этот раз он добрался до лица Ромы и принялся скользить по нему: от бровей, которые то хмурились, то расслаблялись, по горбинке носа к приоткрытым губам… Та ситуация у него дома что-то перевернула внутри него. Только пока Слава не мог понять, что именно. Там, где это произошло — был слишком большой беспорядок. Он не мог дотянуться туда, не мог подобраться, чтобы разобраться. Да ему по-прежнему не хотелось этого. Кто знает, может, в тот раз — это алкоголь так подействовал на него, и потому всё пошло наперекосяк? Однако, сомнения всё же оставались. В последнее время он слишком часто сталкивался с тем, что не мог объяснить собственных действий или чувств, а каждый раз, когда пытался сделать это — сталкивался с невидимой преградой. Сможет ли он однажды преодолеть её? Пока парень этого не знал. Позади кто-то чихнул. Слава вздрогнул. Правда, не от звука. Взгляд бегло прошелся по одногруппникам вокруг, будто проверяя, не мог ли кто-то из них заметить того, о чем он сам подумал. К счастью, всеобщее внимания занимала лекция и преподаватель, который расхаживал взад-вперед вдоль доски. До него же никому не было дела. Парень тихо выдохнул. Оно и к лучшему. Ведь он, сам того не осознавая, только что пялился на губы лучшего друга. Причем долго пялился. Слава повел плечами, откашлялся. Он просто задумался. Это было лишь совпадение. А вот о чём он задумался… Он сморгнул. Дальше развивать эту мысль ему не хотелось, и потому решил наконец проверить, как обстоят дела с лекцией. Преподаватель вновь увлекся рисованием очередного замысловатого рисунка. Он уже пестрел множеством мелких деталей и непонятных закорючек, которые, не то, что Слава со своим не самым идеальным зрением, а человек с очками, да еще и стоящий вплотную к доске не сможет разобрать. Парень посмотрел сначала на записи в своей тетради затем снова за доску. Продолжать следить за ходом лекции было уже бессмысленно, поэтому Слава решил, что до конца пары просто посидит. Преподавателю не особо есть дело до того, чем занимаются студенты во время его рассказа, так что можно просто делать вид, что слушаешь и пишешь то, что он говорит. Главное не спать. Слава вновь посмотрел на Рому. По хорошему, его стоило разбудить — если его заметят, то плюсик в карму на экзамен он точно не получит, скорее, наоборот. Преподаватель очень не любит, когда на его парах спят. Парень, не сводя взгляда с пожилого мужчины, украдкой потянулся рукой к другу, стал легонько стучать тыльной стороной ладони по его бедру. Тот же никак не отреагировал. Тогда Слава придвинулся на стуле ближе, стал трясти его чуть сильнее: «Рома, ну твою налево…» К счастью, в этот момент преподаватель отвернулся к доске и вновь начал что-то чертить. Парень воспользовался этим, чтобы вновь попытать удачу. Теперь он уже полностью развернулся к другу и открыто тормошил его за плечо: — Эй, спящая красавица-Роман, давай просыпайся, — зашептал он. Тот же даже глаз не приоткрыл, только тихо промычал в ответ. Взгляд Славы вернулся к преподавателю. Он всё также был увлечен своим занятием, а это значило, что у него ещё есть время что-то предпринять. Поэтому продолжил расталкивать друга за плечо: — Чувак, я не хочу, чтоб тебя после этого семака в армейку забрали, давай, подъем… И почему он только не обратил внимания на тишину, которая внезапно повисла в аудитории? И не разобрал приближающихся шагов… Почти над самым ухом раздался свист, а за ним оклик преподавателя: — Эй, колхоз! Слава моментально вздрогнул, практически приняв стойку смирно. Рома же только поднял голову. Глаза еще разлепить у него не получалось. Вот они и попали. Одногруппники захихикали. — Молодой человек, я ведь никого не держу, — с усмешкой проговорил преподаватель. — Если вам надо спать, идите домой, или вон — в коридор, спите там. Кто пришел учиться, тот учится. После этих слов мужчина засунул руки в карманы пиджака и деловой, неспешной походкой направился между рядов парт обратно к доске. Не дожидаясь, когда он отойдет на достаточное расстояние, Слава наклонился к Роме, который до сих пор, похоже, не до конца понимал, где вообще находится, поинтересовался: — Ты как, брат? Рома медленно моргнул и, изобразив что-то наподобие кивка, промычал: — Угу… — Чего «угу»? — Слава усмехнулся. — Картошку вместе чистить будем? И лужи лопатами сгребать? Парень подпер голову рукой. По его закрывающимся глазам было понятно, что он, скорее всего, опять уснет. Просто в другом положении. — Угу… — снова промычал Рома. Слава улыбнулся. В очередной раз отметил, как небрежно растрепаны темные волосы парня, и как забавно выпячены его тонкие губы. «Сонный чудик». Больше он будить Рому не стал. Подумал, пусть спит. Может, тогда хоть на следующей паре он не будет клевать носом. Поэтому Слава просто взял карандаш в руки и стал рисовать незамысловатые узоры на полях тетрадки…

***

Когда начался перерыв, студенты из разных аудиторий толпами повалили в коридор и все разом, будто по наводке, стали стекаться в одно место, которым была столовая, расположившаяся на первом этаже главного корпуса. Это не удивительно, ведь сейчас у них было целых двадцать минут на то, чтобы спокойно перекусить, прежде чем вновь отправиться на пары. У Славы с Ромой получилось проскользнуть через толпу в числе первых. Вернее, у Славы получилось. Рому же ему пришлось буквально протаскивать за собой. «Да что такое с ним сегодня?» — подумал Слава. <i>«Он конечно всегда сонный по утрам, но не настолько же… Его щас вон, оставь у какой-нибудь стены, так он обопрется о нее и уснет. Будто он всю ночь не спал. Надо будет расспросить его об этом…» Недалеко от дверей столовой им пришлось остановиться. Очередь была настолько большой, что людям приходилось стоять в коридоре. Тут то Слава решил, что это отличный момент для того, чтобы начать расспросы, ведь им все равно еще ждать, и, судя по количеству человек впереди — довольно долго. Он положил руку на худощавое плечо друга, сжал его и слегка встряхнул. Рома же, который до этого сверлил взглядом точку в пустоте, резко повернул к нему голову. Его глаза были широко распахнуты, и Слава удивился сам, когда они встретились взглядами. Ему практически впервые представилась такая отличная возможность рассмотреть цвет его глаз, но даже сейчас, когда он смотрел на них в упор, он не мог сообразить абсолютно ничего: «Карие или зеленые…? Ни черта не могу разобрать…» Свой шанс он упустил. Рома бегло отвел взгляд, попутно задев им руку Славы, всё так же сжимающую его плечо. Незаметно для него парень тихо сглотнул. — Ты чего сегодня такой сонный? — приподняв бровь спросил Слава. — Все утро где-то в прострации витаешь. На паре даже на мои прикосновения никак не реагировал… Он отпустил его плечо, шутливо толкнул локтем в бок: — Признавайся, чем всю ночь занимался, а? Рома растерянно похлопал глазами. Сейчас он выглядел так, словно вообще не понимал того, что ему говорит Слава. Лишь спустя несколько мгновений его взгляд прояснился. Тогда провел ладонью по лицу, стал вяло растирать глаза: — Да блин, это всё сосед сверху, — когда парень повел руку вниз, пальцы оттянули нижние веки, так, что показались покрасневшие белки глаз. — Пришел домой ночью пьяный, врубил музыку и уснул, — Рома отвёл недовольный взгляд в сторону. — Козел. А самое главное, что ладно хоть бы разные песни играли. Так нет же, одна по кругу гонялась. В итоге всю ночь всем домом «красиво в ходили в его грешную жизнь» — парень посмотрел на носки своих кроссовок. — Благо мужик из соседней квартиры потом вышел, ему в щитке электричество рубанул. Сразу тишина настала. Жалко только, что это только под утро произошло. Рома откинул голову назад и устало промычал: — Как же я теперь спать хочу, это просто пипец… А мне еще на работу идти сегодня. Ох, ненавижу всё это… Слава следил за его движениями. Они были вялыми, заторможенными. Сегодня явно не самый лучший день для него. Зная как сильно на Рому влияет недосып, можно было бы предположить, что он явно будет сегодня не в духе. Слава задумался: а может ли он чем-нибудь порадовать его? Парень стал оглядываться по сторонам. Не понятно, что он хотел найти, но, когда он наткнулся на один предмет, в голове словно что-то дзынькнуло, и он понял: это то, что нужно. — Ничего, после работы сможешь отоспаться. Завтра нам как раз ко второй паре, — ободряюще произнес он вслух. Созревшая идея грела грудь, заставляла всё внутри ликовать в предвкушении. Роме точно придется по душе то, что он задумал. Друг невесело ухмыльнулся: — Ага, главное в течение дня не сдохнуть… Рома наклонил голову. С одной стороны пряди волос выбились из-за уха, свесились вдоль лица. Слава задержал на нем взгляд. «Он такой интересный…» — так же, как тогда на паре, он стал рассматривать его черты: от изгиба кадыка к тонким губам, горбинке носа, маленькой родинке на щеке, (которую он, кстати, раньше не замечал) опущенным ресницам и расслабленному лбу… Слава про себя восхитился. Никогда раньше он не задумывался об этом, но сейчас был буквально поражен: «У него такой красивый профиль…» К счастью, он не успел поймать себя на этой мысли, потому что как раз в этот момент его внимание переключилось на девушку, что с торопливым «Пропустите пожалуйста!» отодвинула его в сторону и просочилась в столовую. Тем временем очередь постепенно сдвигалась. Если до этого Слава и Рома стояли еще где-то в середине коридора, то теперь они оказались у самой двери. Рома немного приободрился. Похоже, мысль о скором обеде помогла ему хоть ненадолго забыть о своем недосыпе. Слава же теперь часто оборачивался: ему натерпелось попасть в столовую, чтобы потом осуществить свой план. Мысль о нем настолько радовала, что он никак не мог перестать улыбаться. Должно быть, со стороны это выглядело странно, но ему было всё равно. Главное, чтобы Роме понравилось. А ему понравится. В этом он был уверен на все двести. — Ты шо такой довольный? — спросил у него Рома. Теперь и он заметил распирающую его радость. Друг улыбнулся: — Что задумал? Или это ты так еде радуешься? Слава оперся плечом о дверной косяк, довольно ухмыльнулся: — Скоро сам всё увидишь. Его взгляд устремился внутрь помещения, туда, где начиналась очередь. Подозрительно долго она не двигалась, и потому он решил узнать, в чем же дело. Там он увидел трех своих одногруппниц. Тех самых, что буквально всегда хихикали, когда видели их с Ромой вместе. Сейчас они толпились у кассы и явно набирали целую кучу продуктов, тем самым задерживая очередь. Слава усмехнулся: если они застанут тот момент, когда он осуществит то, что задумал, их наверняка «порвет» от счастья. «Ну и пусть», — подумал парень. «Мне то все равно, что они подумают». Он повернулся к Роме. Парень снова завис, на этот раз на разглядывании графика работы столовой. Причем он делал это настолько внимательно, как будто оттуда в любой момент могла выпрыгнуть невидимая рука и дать ему в нос. — Слушай, — Слава обратился к нему, едва сдерживая смешок. Уж больно забавно было за ним наблюдать. — Скажи, ты вот правду ничего не чувствовал, когда я тебя на паре за плечо тормошил? Рома не сразу оторвался от своего занятия. Какое-то время он молчал, затем обернулся и отрицательно мотнул головой: — Не-а. Слава удивленно поднял брови. Для него всё ещё было загадкой то, как вообще возможно так сильно отрубиться на паре, да ещё и в таком неудобном положении. Он сам, например, даже если и хотел бы очень сильно спать, не смог бы так… — И не слышал ничего, что я тебе говорил…? — уточнил он. Кто знает, может, хотя здесь сонная броня друга могла дать сбой и пропустить связь с внешним миром? — Вообще нет. Хотя… — Рома задумался. Слава видел, как дернулся его кадык, когда он сглотнул. — Может мне это, конечно, приснилось, но-о… Парень неуверенно посмотрел на друга, гадая, стоит ли озвучивать то, что всплыло у него в голове или нет. Слава же просто ждал. Ему было до жути любопытно узнать, что он ответит. Наконец, во взгляде Ромы появилась уверенность и знакомый насмешливый огонёк. — Ты, кажется, назвал меня «спящей красавицей»…? Слава усмехнулся. Кто бы мог подумать, что из всего того бреда, что он нёс ему, Рома вспомнит именно это. — Значит, всё-таки слышал меня, засранец, — он в шутку толкнул друга в грудь. — И продолжал дрыхнуть. Парень в ответ простодушно пожал плечами: — Ну знаешь ли… — он как-то странно улыбнулся и посмотрел ему прямо в глаза. — Помнишь, как будили спящую красавицу в сказке? Парень задумался. Он не так часто интересовался мультиками про принцесс, и мог что-то напутать, однако верный ответ пришел в его голову довольно быстро: — Э-э… Поцелуем…? Слава даже не успел моргнуть. Раздался громкий удар, на звук которого обернулась вся очередь. Это был Рома. Он въехал головой в закрытую створку двери. Да ещё так сильно, что та слетела с задвижки и открылась. — Молодой человек, у вас все нормально?! — возмутилась какая-то незнакомая преподавательница, стоящая в очереди позади них. — Вы зачем двери ломаете?! Ошарашенный, Слава заметил, как побелели костяшки Роминых пальцев, когда он с силой сжал ими деревянный край. «Что происходит?» Рома сделал глубокий вдох и так же резко, как до этого налетел головой на дверь, развернулся к женщине: — Да просто тут муха пролетала, вот решил прибить её, — он произнес это совершенно обыденным тоном, однако улыбка на его лице будто говорила, что он находится на грани истерики. — Молодежь! Совсем уже с ума посходили… Сначала пьют или курят непонятно что, непонятно где и с кем, а потом в университет приходят… — запричитала незнакомая преподавательница. — Весна что-ли на вас так действует… Слава зажал ладонью рот, чтобы не рассмеяться, но воздуха резко стало нехватать, и он согнулся пополам, едва не вписавшись лбом в ту же самую многострадальную дверь. Когда же он, наконец, выпрямился, то посмотрел на Рому. Тот закрывал руками лицо и усердно глубоко дышал. — Дурак, ты чего творишь? — сдавленно просипел Слава. Он еле сдерживался, чтобы вновь не засмеяться. — Или это ты так решил ненавязчиво намекнуть что унику нужен ремонт…? Парень отпустил ладони от лица, тщательно проморгался. В уголках его глаз виднелись слезинки. — Да знаешь… — его голос был хриплым, так что ему пришлось прочистить горло, чтобы говорить дальше. — Помнишь, ты вот недавно забыл курицу из морозилки вытащить? «Как же такое забудешь…» Слава кивнул. На самом же деле он не совсем понимал, как выходка Ромы и его отговорка из недавнего прошлого могут быть связаны. — Так вот… — друг глубоко вздохнул. Только сейчас Слава обратил внимание на то, каким красным было его лицо. Хотя… Не только оно. Ещё уши, руки… Да он вообще весь был красный. — Теперь я вот забыл. И тоже внезапно вспомнил. Понял, что мне вечером нечего есть и… — парень не стал продолжать, молчанием обозначив то, что произошло. После этого он вновь закрыл ладонями лицо и зашептал: — Господи, какой же я идиот… Стыд и позор… Слава дотронулся до его плеча: — Эй, ты чего, брат? — начал успокаивать его он. — Всё же нормально, со всеми бывает. Зачем так сразу убиваться то? Подумаешь, забыл… В груди же постепенно что-то сгущалось: то ли непонимание, то ли сомнение… А может, и то, и другое. В голове была непонятная пустота, которая мешала собрать хоть какие-то мысли в кучу. Что это всё вообще было? С чего началось? Слава даже не мог поначалу вспомнить то, что происходило до. Но вдруг… «— Помнишь, как будили спящую красавицу в сказке?» Парень замер. Собственный голос прозвучал голове: «— Э-э… Поцелуем…?» К лицу подкатил жар. Тогда он не успел об этом задуматься, не успел понять, что произошло. А теперь осознание буквально трясло его за плечи. Ошарашенный взгляд уставился на Рому. Тот стоял все также — прятал лицо в ладонях и что-то тихо причитал. Шестеренки в голове Славы двигались со скрежетом. Он вновь почувствовал холод, дотронувшийся до дна его желудка и сердцебиение, что моментально среагировало — ускорило темп. С трудом он смог моргнуть и мотнуть головой. Отчасти, это действие помогло ему взять над страхом хоть какой-то контроль: «Это же просто шутка», — мысленно произнес он. «Мы так шутим постоянно, и ничего». Как ни странно, но это подействовало. В этих убеждениях он не сомневался, да и на то не было причин. Его стало постепенно отпускать. Теперь уже сердце не стучало так бешено, а в груди воцарилась успокаивающее затишье. «Я просто дурак», — подумал Слава. «Дурак, который постоянно накручивает себя на пустом месте». Все это время его рука покоилась у Ромы на плече. Он осознал это, когда встретился с его удивленным взглядом. И вновь из головы все мысли улетучились, словно по щелчку. Всё, что осталось — непонятный для Славы цвет его глаз, маленькая родинка на щеке и тонкие розовые губы, на которых его внимание задержалось отдельно. Парень представил, что было бы, если бы он поступил с Ромой так же, как надо было поступить со спящей красавицей, чтобы её разбудить. Прям там. На паре. Кончики ушей мгновенно вспыхнули. Такое направление мыслей было чем-то необычным, чем-то новым. Словно бы он всю жизнь шел по одной дороге, и знал все её повороты, кроме этого. А теперь… В теле завязалось тепло. Причем в таком месте, что Слава на несколько мгновений потерял способность дышать. А когда он это осознал, то в смущении убрал руку с плеча Ромы. Как раз в этот момент очередь, наконец, продвинулась вперед. Вот оно — спасение. — Займешь места? — обратился Слава к другу перед тем, как они шагнули внутрь помещения. Тот без возражений кивнул, и просочился мимо — стал петлять между рядов стульев и столов. Слава не смотрел в его сторону. Только ждал своей очереди и усердно прокручивал в голове список того, что нужно купить — всё что угодно, лишь бы отогнать другие, более навязчивые мысли… — Молодой человек, вы брать что-нибудь будете? — сердитый голос буфетчицы отрезвил его, заставив вернуться к реальности. Слава обернулся. Позади него стояла очередь из недовольных задержкой студентов. — Да, пожалуйста два горячих шоколада и булочки с сыром. Женщина буквально кинула сдобу в парня: — Что-нибудь ещё? Взгляд Славы упал на витрину со сладкими батончиками. Сначала он ломался, думал, насколько будет опасным такой шаг, и какова вероятность, что он потом получит этими же батончиками по лбу, но, в конце концов решился: — И батончик «Твикс» пожалуйста, — озвучил он, прижимая несчастные булочки к себе. — Надо было сразу об этом говорить, что я по нескольку раз ходить должна?! Парень прислонил карту к терминалу: ответом ему послужил тихий звук, уведомляющий, что оплата прошла. После этого Слава засунул пакетики с напитком в карманы и направился к дальнему столу в углу, за которым уже сидел Рома.