Принц и разбойник: укради меня, если посмеешь

Он проснулся в блеске солнечного утра, сияющий ярче отраженных от витражных стекол бликов. Толстые одеяла очертили заломами силуэт тонкого тела. После троекратного стука тяжелая дверь распахнулась, явив мужчину в форме и вьющихся за его спиной служанок. Утопающая в подушках голова приподнялась навстречу вошедшим, и за удивительно белыми, почти как перина, волосами вырисовался тонкий нос, высокий лоб и острая линия скул. Коричневые юбки служанок затмили взор. Из-за их мельтешащих льняных рукавов поблескивала гладкостью шелка тонкая камиза, прикрывавшая тело принца до середины бедра. В окружении слуг, как мужчин, так и женщин, он прошествовал в ванную. Провожая его взглядом, Гарри смог уловить лишь колышущуюся прядку длинных волос на плече, сокрытом воротником камизы, расшитым золотыми нитями. Обернувшись, он подал Симусу знак «встал». В дверь, источающую струйки пара из щелей, без стука зашел молодой прислужник в зеленых шоссах. На вытянутых руках он нёс чистое бельё. Гарри отвернулся, прослеживая за вьющейся под крышей одной из башен птицей. Когда он вернул взгляд на принца, его наготу уже прикрывал шелковый брэ. Однако Гарри успел отметить, как невероятно бледен его торс, прежде чем и его скрыла расшитая камиза. Двое слуг застегивали манжеты, одна оправляла подол, другой уже подносил котту, третий натягивал шоссы, четвертая доставала котарди. Принц стоял прямо и недвижимо, уперев взгляд куда-то в переплетения лепнистых цветов, заученно приподнимая руку или ногу. Теперь, когда его волосы были откинуты назад, Гарри видел и острый подбородок, и почти невидимые брови, и странный, бесцветный оттенок радужки. Мертвый — сказал бы он, если бы не боялся этого слова. Одетого в исподнее дофина усадили в кресло, и его затылок заслонила женская спина, затянутая в скромное сюрко. Гарри осторожно подвинулся. Ноги затекли, встающее солнце уже начинало печь затылок и согнутую спину, и он знал, что может немного отдохнуть — в ближайшие полчаса его объект наблюдения никуда не денется. Однако его взгляд, бесцельно путешествуя по черепице, по камню, по оконной раме, неизбежно соскальзывал на мелькающие из-под рук цирюльницы белые волосы. Сдавшись, он изогнулся, нависая без опоры, и подвинулся еще дальше, так, чтобы видеть отражение. Серые глаза в упор смотрели сами в себя с таким выражением, словно пытались отыскать бездну в океане. Дофин покусывал губы и хмурил несуществующие брови, а Гарри только смотрел, и смотрел, и… В его щеку прилетел крохотный камешек. Встрепенувшись, он мгновенно забился в щель под крышей, скрываясь тенью, и обвил пальцами рукоять ножа. А выглянув, увидел Симуса, старательно делающего большие глаза. Фыркнув, Гарри снова навис над черепицей и показал жестами «одевается». Кивнув, Симус ускакал, буквально, как макака, перебираясь по крыше. Выдохнув, Гарри вернулся к наблюдению. Принц поднялся, придерживаемый за локти двумя прислужниками. Уложенные волосок к волоску пряди спадали на плечи, аккуратно завиваясь. Четыре человека несли атласный уппеланд, расшитый изнутри вензелями и фамильными гербами. С помощью множества рук он оказался на плечах принца, но тот не покачнулся. Гладкий нежно-голубой атлас растекся водопадом по высокой статной фигуре. Хрупкие руки взлетели вверх вместе с тяжелыми рукавами, струящимися по полу. В четыре чужих руки они были подвернуты бордовой замшей вверх, ряд крошечных пуговиц спереди застегивали втроем. Расшитый серебром подол был откинут назад, широкий пояс очертил складками талию, высокий воротник был поднят к самому подбородку. Важно подняв голову, прямой и гордый, принц отправился на завтрак в сопровождении прислуг. Хотя, по мнению Гарри, если бы его кто-то спросил, он шел так важно и медленно просто оттого, что иначе в этих одеждах можно сломать шею. «Вышел» — отрапортовал он Симусу и бесшумно улизнул в тень башни. Их план был продуман до предела. Настало время действовать. Скользнув по черепице, Гарри зацепился за стропила и юркнул в окно, сбежал вслед за Дином и Симусом по винтовой лестнице. Служивый у двери в это время, по обыкновению, только возвращался из кухонной каморки, где запирался со служанкой в один и тот же час по вторникам — путь свободен. Вдоль камня стен по темному коридору, ниша с полотном, изображающим дарение этих земель Абраксасу Малфою — а за ней узкий проем, как раз на три человека. Они вынюхали этот замок до каждой пылинки, записали каждый зевок стражников за последние месяцы подготовки. Кухня узнается издали по запаху. Они вынырнули из-за шкафа, заботливо отодвинутого минутой ранее. Невилл в поварском сюрко у двери в столовую залу едва скосил глаза на них, кратко сказал: — Сели завтракать. У нас около 40 минут. Гарри сглотнул, прослеживая в щели хаотично выверенное движение служанок и точеные профили троих с одинаково прямыми спинами и идентично белоснежными волосами. У него затряслись колени. — Ты чего это, братец неродной? — ухмыльнулся Симус. — Первое большое задание у него, отстань от мальчишки. — прошипел Дин. Гарри не слушал их дальнейший спор. Он был занят, прижимая бровь, чтобы веко не дергалось. Его спасительница вынырнула из-за одной из многочисленных дверей. — Все поварята заняты — устраняют последствия взрыва в пекарной. — доложила на ходу Джинни, одетая в котту служанки, ставя серебряный поднос с чайным сервизом на первый попавшийся стол и закрывая дверь пинком ноги. — Умница. — от души улыбнулся Невилл, выуживая из-под полы прикрепленный к шоссам крохотный мешочек. — Фу, ты носил это там?! — Джинни почти отпрыгнула, скорчив морду. Гарри тоже невольно содрогнулся. — А где я должен был прятать это? — резонно возмутился Невилл, принимаясь за свои махинации над чашкой на подносе. Джинни фыркнула и скрылась за одной из висящих на веревке перин. Дин и Симус мастерили нечто явно огнеопасное, сидя на полу и увлеченно споря. Гарри ошеломленно наблюдал за работой профессионалов. Глупо моргая, он понимал, что его действительно жалели в их лагере. Деревянные часы на противоположной печи стене отсчитывали их время. Спустя всего несколько минут над чашкой вился фиолетовый дымок, рядом стояли три небольших мешочка с порохом, а переодетая Джинни уже подвязывала четвертый такой же под юбкой котарди, рядом с ножом и «блевательным бурбоном» от своих братьев-близнецов. — Помогай. — повернулась она к Невиллу спиной со шнуровкой. Гарри отвернулся, но с другой стороны Дин и Симус шушукались, сидя на столе. Он умрет девственником. Определенно. И, вполне возможно, что прямо сегодня. Его тяжкие думы прервала закатившаяся под дверь монетка. В горле что-то сжалось. Колени задрожали с новой силой. Сжимая пояс нервными руками, Гарри сипло сказал: — Ребят, монетка. Сигнал от Рона. Дин и Симус мгновенно оторвались друг от друга, Джинни — от закопченного зеркала, а Невилл — от Джинни. Гарри, кажется, впервые в полной мере осознал, что они собираются сделать. И насколько это опасно. Он поймал взволнованный взгляд Джинни и тускло улыбнулся ей, пытаясь приободрить. Хмурый Невилл посмотрел на чай, ставший цветом неотличим от обычного и кивнул. — Не подведите. — посмотрел он прямо на Гарри, серьезно и по-взрослому. Как будто они не ровесники. — Вы тоже. Джинни, зажги там! — похихикал Симус. — Да, Джинни, прояви свою внутреннюю тигрицу. — закусил улыбку Дин. — Я сейчас прирежу вас обоих и примотаю кишки вместо стреноги своей лошади. — вполне серьезно сказала Джинни. Гарри ей очень верил. Он скомканно кивнул и поспешил на выход. Сейчас его в практически любом случае ждет унизительная смерть. Ничего нового. Неприметная дверь и узкая лестница, выходящие на задний двор. По кустам, вдоль аллеи высаженных яблонь — патрулирующие стражники именно сейчас шествуют по противоположной стороне, и Рон среди них. Густые, но ухоженные заросли царапающихся кустов роз, а прямо за ними — беседка. Та самая. Белоснежные мощные колонны, узор тончайших переплетений меж ними, и ветвистая поросль плюща, покрывшая узористую лепнину так, что невозможно разобрать ничегошеньки. Покатая крыша со спицей, уходящей вверх, тоже обвитой пробравшимся и туда плющом. Гарри сжал два мешочка на поясе — со снотворным и с порохом. Главное — не перепутать. — Ну, дружище, тут мы тебя покидаем. — серьезно сказал Дин и положил руку на его плечо. Гарри вздрогнул. Оттягивая неизбежное, он показал на пороховой мешочек и спросил: — Ебанет? — Должно. — серьезно кивнул Дин. Гарри сглотнул. Может, еще не поздно поменяться и попросить их выполнить самое главное? — Трусишь, подкидыш? — неприятно хихикнул Симус с другого бока. Гарри сжал кинжал, едва сдерживаясь, чтобы не сорвать им все дело, удавив его на месте. — Нет. — твердо сказал он, вставая. — Стой! — прошипел Дин, дергая его за плечо обратно. Гарри показалось, что он видит виноватый отблеск в его черных глазах. — Погоди, ты помнишь время и место, в котором встречаемся? — Да! — змеей прошипел Гарри, выдергивая руку. Ему не нужны были их напоминания, подсказки, их присмотр. Он мог справиться с этим плевым делом. В три прыжка он оказался на дереве, а дальше — на крыше беседки. Раскаленная солнцем сторона неприятно обожгла ладони, а злоба жгла изнутри. За ним навечно клеймо подкидыша, неродного, чужого, хилого — если только он не докажет обратное. Зашипев от жара в нагревающейся солнцем спине, он пригнулся ниже и приготовился ждать.