Принц и разбойник: укради меня, если посмеешь

Копыта Фыркалки вязли в прибрежной глине, но она стойко шагала вдоль реки. На ее спине покачивался Драко, перекинутый поперек крупа. Гарри очень старался не смотреть на самую верхнюю точку его тела, и опустил голову. На сапоги налипла комьями глина и галька, с каждым шагом его ноги становились уродливее и неузнаваемее за этими слоями грязи. Чертыхаясь, под укрытием прибрежного свода, он с лошадью добрели до узкого перешейка. Река здесь, изламываясь, меняла направление, и в образовавшемся горлышке течение было сильным, но неглубоким. — Идем? — почему-то спросил Гарри у Фыркалки. Та лишь покосилась на него темным глазом. Наверное, она не была асом в таких вещах. Гарри тоже не был, но кого это волновало? Он обтер сапоги о ближайший камень, и с удивлением отметил, насколько легче стали его ноги. Река взволнованно билась о мелкую гальку рядом с его носками. Драко тихо простонал во сне, края его уппеланда тащились по земле и уже немного намокли. Гарри прикинул, насколько тяжелее будет Фыркалке его тащить с несколькими мокрыми слоями ткани, и, не разрешив себе раздумывать, срезал ножом нижний край. Эта ткань могла стать уликой, поэтому, сложив в несколько раз, Гарри засунул ее в поясную сумку. Стянув с себя сапоги и закатав край штанов, он осторожно взял Фыркалку за гриву и ступил в холодную, сводящую пальцы ног воду. С каждым шагом приходилось сопротивляться течению. Икры болезненно содрогались от ледяного холода, пальцы резались о камни, пятки соскальзывали. Выверяя каждое движение, Гарри наступал то в мох, то в плесень, то в водоросль, отдергивал ногу, крепко держась за гриву, и, только выбрав более-менее устойчивое место, тяжело переносил свой вес, а затем тянул за собой лошадь. Она покачивалась, утробно урчала и иногда замирала, едва удерживаясь на ногах. Ощутив очередной порез между пальцами Гарри застонал и бросил взгляд назад. Они прошли лишь половину. Лодыжки больше не болели, потому что он их не чувствовал. Почти рыча от напряжения, Гарри сделал еще несколько шагов. Порезы перестали его волновать, ноги до самого бедра он вообще не ощущал своими. Уже переставляя их только силой воли и руководствуясь лишь интуицией, он сквозь зубы забормотал сам себе нечто успокаивающее, наконец ощущая, как уровень воды, лижущей его колени, постепенно снижается. Сделав последний шаг только из принципа, Гарри застонал от облегчения и плюхнулся в трясину. Ноги по-прежнему не чувствовались. Фыркалка невозмутимо отряхивала себя хвостом от мельтешащих комаров. Надвигался вечер. Гарри приподнял голову, оглядел свои синюшные ноги с тонкими царапинами и со стоном надел сапоги. Лежащий на лошадиной спине Драко понятия не имел о трудностях, которые ради него переживаются. Гарри пасмурно хмыкнул. — Идем, хорошая моя. — взял Фыркалку за локон гривы, и они поднялись по склону берега, выходя на дорогу. — Мы тогда свернули с нашего пути к лагерю, когда к реке спустились, а теперь придется чуть обогнуть ее. Если повезет, к ночи дойдем до перелеска, там заночуем, потом выйдем на нужный путь. Фыркалка тяжело дышала и молчала. Мерное цоканье копыт убаюкивало. Гарри просто слишком устал. Двое ночей добирались они с друзьями до замка от лагеря. Неделями выслеживали из-под крыш часовни. Ночью пробирались в замок. Следили за принцем ночь и половину дня. А затем вот это. Столько всего — и за один день. Гарри не мог поверить, что еще утром он был рядом с друзьями, и знать не знал даже, как принца этого зовут, а сейчас, еще не стемнело — он бредет, один, в компании лошади и спящего Драко. — Чудное имя. — поделился он с единственной сознательной спутницей. — Почему у него дед Абраксас, отец — Люциус, а он — Драко? Не Драграксас какой-нибудь. Было бы нормальное противное имя, как у всех королей. А так — даже будто бы красиво звучит, только все равно странно. Но почему оно не заканчивается на «с»?.. Размышляя ни о чем, Гарри брел, зевая и тяжело переставляя ноги. Деревья сомкнулись над их головами одновременно с лижущими последними лучами солнца. Ощутив себя куда лучше скрытым от стражи под прикрытием леса, Гарри тяжело прислонился к дереву. Хотелось упасть прямо в этот мох под пенечком и уснуть крепко-крепко, и не вставать дня три. Но он знал, что даже летней ночью без костра можно околеть. Лошади было тяжело идти по лесу, поэтому, выбрав подходищий участок для ночлега, Гарри оставил ее там, а сам прошелся по округе, собирая хворост. Конечно, Драко очнулся именно тогда, когда он отошел. Возможно, это была судьба, а возможно, его вредность. На этот раз Гарри успел предотвратить крики. Услышав звучное ржание, поспешил на выбранное место с полными руками сухих веток. Бормоча и ворочаясь, принц сонно сползал с лошади. Опустив груду хвороста на расчищенный заранее кусок земли, Гарри услышал, как Драко шлепнулся с лошади и обернулся. Его Высочество равно не был рад его видеть. Красивое лицо исказилось от страха и отвращения. Принц набрал воздуха в грудь, собираясь закричать. Разбойник опередил его: — Знаешь, где мы? Драко нахмурился, сдуваясь. Его верхняя губа дернулась, но он не ответил. — Мы в лесу. — подсказал Гарри. — Темном, глубоком лесу далеко-далеко от твоего замка. Ты проспал несколько дней, мы ушли очень далеко. Стража, несомненно, ищет тебя, но поверь, ты сорвешь горло раньше, чем тебя кто-то услышит здесь. — с каждым словом тонкие губы искривлялись сильнее, словно он пытался сдержать слезы. Гарри видел растущее отчаяние в его глазах, знал, как сильно ранит его ложью, и не мог этого не сделать. — Я не буду тебя связывать, не буду принуждать и даже затыкать тебе рот. Ты можешь попытаться сбежать, конечно. Возможно, у тебя даже получится. Только ты не выберешься из лесу самостоятельно, а раньше, чем тебя найдут, тебя раздерет зверье или попросту сгинешь от холода и голода. — Драко опустил лицо, но даже в темноте Гарри видел его дрожащий подбородок и ненавидел себя за то, что говорил. Но знал, что это было правильно — Сириус бы похвалил его. — Продолжишь идти со мной — останешься жив. Ты нужен живым моим людям. Мне самому выгоднее беречь тебя. Вернешься домой в обмен на выкуп через какое-то время. Может, даже невредимым. Драко смотрел в пол и молчал. Гарри заметил, что сжимает челюсть и кулаки, и принялся за костер. Рассыпались искры, отразились мгновением в глазах в темноте. Затрещала сухая трава, полопались шишки и почки. Огонь начал сжирать тонкие веточки. Гарри старательно смотрел на него. Пламя, разгораясь, перекинулось на ветви потолще, и он положил еще. Принц молчал. — Так что, мне нужно связывать тебя или ты понял? — не выдержал разбойник. — Обойдусь. — вскинул голову Драко, взмахнул рукавами испачкнного уппеладна и грациозно поднялся. Гарри хмыкнул, не чувствуя себя ни гордым, ни удовлетворенным провернувшимся сегодня делом, и лег на бок, закрывая глаза. Сон накатывал неумолимо и быстро, но уплывающим сознанием он заметил, что Драко продолжает стоять, глядя вверх. — Спать будешь? — Я не вижу подходящих для этого условий. — И вряд-ли увидишь. — буркнул Гарри, отворачиваясь. Потаращился на кусты, послушал шорохи леса. Тяжело вздохнул, поднялся. Стянул с Фыркалки попону, насобирал листьев, вытащил многострадальное одеяло. — Спи. Большего не предложу. И грохнулся на бок, с силой сомкнув глаза. Сопел, притворяясь спящим, пока не услышал прерывистый вздох, шепот шагов, и шелест ткани. Драко лег на спину, прикрыв глаза рукавом. Довольно далеко от Гарри, и, соответсвенно — от костра. — Замерзнешь. К утро сильно холоднее станет. Принц гордо промолчал. Брезгует, видимо, лежать ближе трех шагов к разбойнику. Вовсе не скорчив обиженное лицо, Гарри перевернулся и наконец позволил себе провалиться в сон.