Дневник вожатого.

В следующую минуту мне хотелось натянуть поглубже капюшон, да скрыть свои руки в длинных рукавах толстовки. Но препятствовали этому желанию несколько причин: на меня смотрели люди, которыми я буквально обязан руководить, и на мне в принципе не было ничего даже отдаленно похожего на толстовку. Взгляды окружающих всё никак не изменились, а объявления моей персоны Юлей и вовсе заставило их более пристально присмотреться ко мне. Как я уже упоминал: говорить на камеру и участвовать в чем-то подобном абсолютно разные и непохожие друг на друга вещи. Выбора нет, раз уж я здесь, то так или иначе обязан соответствовать, а то наворочу проблем со временем. Мои опасения по поводу временных континуумов подкрепляла фантастика, которую мне довелось прочитать за несколько дней до "приезда". Не спорю, Рэй Бредбери прекрасный писатель, но его эффект бабочки, казавшийся крайне реальным, навевал на меня лишний раз нехилые опасения. А в нынешних условиях, страх навсегда изменить будущее стал более чем реальным. Тем временем уже стоило отозваться на всё то же представления меня, как вожатого, ведь на лицах ребят проскользнуло недоумение. – Всё верно, - более нейтрально,чем это возможно было, произнёс я. – Все же хотят честной игры, потому я буду судить вас справедливо и беспристрастно. – Но вы же их вожатый, да и тем более ещё и новый. - отозвался блондин, сверкнув своими синими глазами. – Вдруг в вашем судействе не будет ничего справедливого? – В таком случае можете позвать Ольгу Дмитриевну, - спокойно, даже не дав мне и слова вставить, ответила Оля. – Только думаю, что она не будет рада, когда её будут отвлекать от работы ради бадминтона. Девушка скрестила руки и довольно уверенно хмыкнула себе под нос. Признаю, по началу она показалась мне робкой и тихой, но в подобные моменты её аргументам не было опровержения. В общем, я в очередной раз убедился в том, что люди не так просты и однозначны, как кажется на первый взгляд. Возможно, не будь у меня этого стремления к самой сути, друзей у меня также не было бы. Ребята (предположительно из злополучного первого отряда) вздохнули, смирившись с тем фактом, что я вожатый, после чего приняли обычное для пионеров выражение лица: мягкая, светлая улыбка, да блеск в глазах. Матч начался. Меня усадили на скамью, прямо по центру, напротив столбика сетки, так что каждый из углов площадки был для меня как на ладони. Приняли решение, что от каждого отряда будут играть двое самых умелых, для поединка с двумя другими командами. От лица моих ребят играли Юля и, как я понял, её хороший друг - улыбчивый русоволосый парень среднего роста. Несмотря на подробную сводку правил от Фёдоровой, было забавно наблюдать за тем, как она пытается играть. Нельзя было сказать, что она совсем не умеет этого делать, но её неуклюжесть и суетливость делали своё дело. Противник ей было подстать - низкая девочка, лет четырнадцати, время от времени подпрыгивала, чтобы отбить волан. Рыжие волосы, собранные в два огромных хвоста, болтались из стороны в сторону, а синие глаза то и дело сверкали от азарта. – Поединок двух батареек. - шепнула Оля, подсаживаясь ко мне. Серые глаза наблюдали за происходящим неустанно и лишь иногда они переходили на моё лицо, словно в каком-то смущении. – Хах, по ним заметно. - взглянул я на неё на мгновение. – Как давно вы тут отдыхаете? Я постарался поддержать этот лёгкий разговор, ведь как мне казалось, она была чем-то опечалена или взволнованна. Как я заметил позже, Егорова обладательница самых грустных и сверкающих глаз, какие я только встречал. Вот почему мне раз за разом хотелось заниматься своей работой - дарить людям тепло и радость. Пионерка сжала в руках край скамьи, пока подошва туфель слышно шаркнула по земле. – Где-то с июня месяца.. мы сами тут впервые. – Вы.. с Юлей? - чуть неуверенно произнёс я. – Угу, мы с ней с одного города, обе заканчиваем одну школу, считай подружки навеки. – Это здорово иметь таких друзей, по себе знаю. - усмехнулся я, после чего выпрямился. Волан упал на стороне девочки из третьего отряда, о чём оповестил радостный возглас Юли. Первое очко в этой игре на выдержку уходит моему отряду, что не может не радовать вожатого. На лице моём проскользнула радостная улыбка, а сам я поймал себя на мысли, что такими темпами я действительно привяжусь к этой жизни и этим детям. Что будет тогда? Я буду жить в "светлом прошлом"? Кусать локти каждый раз, когда на меня накатят воспоминания об этом лете? Как я вообще вернусь в своё время? А что если, я купил билет в один конец и мне больше нет дороги домой, в цивилизованный современный мир? Время от времени меня посещали подобные мысли, заметно омрачая мой взгляд и выражение лица. Так произошло и тогда, потому я опустил взгляд и записал в блокнот (его оставили здесь пионеры, для записи результатов) нынешнее положение по поводу очков. В нагнетающей тишине я просидел ещё несколько минут, даже не замечая суматохи игры. Взгляд мой зацепился за какую-то незначительную деталь, за какую, я уже не вспомню, но так или иначе казалось, что я гляжу в саму пустоту. Мне доводилось видеть подобное со стороны, поэтому понимаю почему она смотрела на меня с неким опасением. – Андрей Павлович, вы в порядке? Я взглянул перед собой, а после повернул голову налево, вновь к Оле, что была обеспокоена подобным поведением. Зажмурившись, чтобы прийти в себя окончательно, я вздохнул поглубже, возможно для полного избавления от дурных мыслей. На удивление, размышления унесли меня настолько далеко от реальности, что я даже не заметил, как на моё плечо легла мягкая ладонь девушки. Со стороны речки потянуло приятным ветерком, достаточно сильным, чтобы привести в движение её локоны, заправленные за уши. Мне стало неудобно из-за причиненных волнений, я даже слегка смутился от подобного, от чего пришлось чутка отвернуться. – Да, Оль, всё хорошо. Я видимо, просто задумался слишком сильно. Пионерка кротко кивнула, явно не желая забрасывать меня лишними вопросами. Ладонь её осторожно соскользнула с моего плеча, а корпус этой фигурки развернулся как положено, лицом к площадке. Мне казалось, что сейчас мы с ней в одной лодке, но даже сейчас я не могу толком сказать почему именно. Просто чувства. Так игра между отрядами длилась практически до вечера, когда лучи закатного солнца в последний раз касаются здешней земли. Самое время объявить результаты, поэтому я важно прочистил горло, поднявшись на ноги. Ребята, в ожидании, окружили меня, став внимательно разглядывать, сжимать кулачки. Всё волнение, вся усталость и надежда читались на их лицах, наполняя меня неподдельным удивлением. Воистину наблюдать за людьми того времени крайне интересно и захватывающе. – Итак, товарищи пионеры, спешу поздравить с победой отряд номер, - я прервался, чтобы выдержать нужную паузу. Все как один удивлённо и несколько со страхом наблюдали за мной, в предвкушении победы или поражения. - Три! Поздравляю вас, ребята. Толпа детишек сначала синхронно взвела руками в воздух, с радостными воплями и возгласами, после чего все без исключения принялись обнимать друг друга. Представители других команд смотрели на них по-разному: кто-то с искренней радостью, кто-то с завистью, а некоторые и вовсе расстроились собственному проигрышу. Даже Электроник (как прозвали Сыроежкина друзья), чуть с усталостью и досадой опустил взгляд, прежде чем начать уходить. Подобное настроение постигло и моих новых знакомых. Фёдорова взглянула на меня сначала с удивлением, а потом опустила взгляд куда-то вниз, то ли на землю, то ли на свои дрожащие руки. Я заметил, как ей было обидно, но как только к ней с утешением подошла Оля, девушка крайне лучезарно улыбнулась. Это меня поразило. Конкретно так устав и лишившись заслуженной награды, Юля не потеряла по-детски оптимистичного настроя. Наверное, я и сам никогда бы не понял подобное. – Видимо, нам придется в следующий раз стараться лучше. - произнесла та с долей обиды, продолжая улыбаться. – Ладно, всё равно скоро ужин, нужно переодеться хотя бы. Егорова кивнула её словам. Взгляд внимательных серых глаз перешёл на меня, словно спрашивая о чём-то. Возможно, это был вопрос "Мы пойдём?", подразумевая под собой нечто крайне вежливое, настолько, чтобы не расстроить меня своим отсутствием. Но, быть может, она вопрошала нечто другое, если спрашивала о чём-то в принципе. В любом случае, я просто улыбнулся и поправил чёлку, что была подпорчена прибрежным ветром. Действительно, после слов Юли об ужине, через систему оповещения стала проигрываться та же мелодия трубы. Четкая, маршевая, одним словом - пионерская. Мне, как вожатому, ничего не оставалось, кроме как вновь пойти и сопроводить свой отряд. В столовой, благо, обошлось без происшествий. Видимо, в силу усталости после этого дня, пыл даже самых шумных поубавился, заменившись неким спокойствием и расслабленностью. В общем ничего особенно интересного. Я вновь подошёл к Ольге Дмитриевне, расспросил о последующих поручениях, предвкушая последующую работу. Но, к моему удивлению, таковых не последовало. Она даже предложила мне немного пройтись и отдохнуть, полюбоваться здешней природой. Сейчас могу сказать, что она явно не шутила и этот вечер действительно стал глотком свежего воздуха для меня, ведь в последующие дни работы становилось всё больше, а сам я возвращался далеко под вечер. Так или иначе, даже тогда я не собирался упускать такую возможность отдохнуть, поэтому кивнул старшей вожатой и вышел из столовой. Я не собирался излишне торопиться куда-либо, поэтому для начала я просто подошёл к перилам крыльца, осматриваясь вокруг. Солнце уже село, а закатные красные оттенки всё никуда не уходили. Вода от такого света окрашивалась в нежно розовый цвет, да даже я сам был окинут этим свечением, потому моя рубашка выглядела так, словно её стирали вместе с красной футболкой. Удивительная же эта штука свет. После мой путь пролегал мимо берега, можно даже было сказать вдоль него, через самый живописный, как мне показалось, маршрут. Какое же всё-таки удивительное место. Было ли это восприятие через линзу времени и моего изумления или, в самом деле, местные пейзажи были настолько хороши, всё ещё остаётся загадкой для меня. Вполне возможно, будь на моём месте другой человек (а может даже лучше и со мной), он бы обязательно нашел ответ. Может, даже в добавок привел бы аргументов в пользу того или иного варианта. Волны плескались о невысокий берег, что порос травой, кроны деревьев успокаивающе покачивались, шурша своими молодыми листьями. Небо было светлым, чистым - все пушистые облака устремились кучей к горизонту, где и теснились, обдаваемые нежными лучами света. Окружающая меня природа была, что называют, "клишированной", такой, какую обычно показывают в художественных фильмах или в книжках с картинками. В общем: по-русски идеальная. Хотя, время от времени, ощущалась некоторая неестественность всего этого пейзажа, будто его нарисовала бригада художников, чтобы заполнить бесконечную пустоту местных полей. Как и многие подобные мысли, она меня напрягала, поэтому я предпочел на время отложить её в сторону, но при этом не забывать о её существовании. Честно говоря, мне было даже приятно находиться посреди такой "окультуренной" глуши. Невольно, окружающая зелень навевала дорогие мне воспоминания о поездках на природу с родителями, когда я был помладше. В носу мимолётно возник запах костра, будто где-то рядом развели огонь, чтобы аналогично приготовить самое вкусное мясо на свете (всё-таки стрепня мамы просто чудо, меня уже не переубедить!). Вся атмосфера уюта и семейного единства так и наполняет грудь теплом, даже сейчас, когда это дела давно минувшей юности. Скучал ли я по родным или друзьям? Естественно! Попав в такую ситуацию, я изначально стал себя считать невозвращенцем, так как из принципа не понимал природы этого перемещения. На деле я и сейчас не понимаю, но некоторые теории всё-таки посещают меня время от времени. Так или иначе, надежды на возвращение у меня было немного, потому я смутно представлял себе, что буду делать, когда доберусь до районного центра. Я вполне мог бы попробовать добраться до Белгорода обратно, однако я также не понимал какими путями и какими средствами. Конечно, в карманах у меня было немного мелкой налички, но было бы как минимум странно оплачивать все свои нужды деньгами из будущего. В лучшем случае меня бы назвали чудаком или обманщиком, а в худшем... Впрочем, я так и не определился, хуже заключение в колонии или в психиатрическом диспансере. – Всё в порядке... - наконец вздохнул я, шепнув себе под нос. – Просто слишком сильно задумался. Слова мои словно унес ветер, так что я и сам по началу не понял, что только что сказал. Почему именно это? Неужели беспокойство какого-то другого человека настолько потрясло меня? Наверное, это просто усталость и свежий воздух,по крайней мере, так я убеждал самого себя.