Not normal

Гарри проснулся и обнаружил, что лежит в своей постели в общежитии второкурсников Гриффиндора. Последнее, что он отчетливо помнил, это его пребывание в Выручай-комнате с Добби, они обсуждали различные вещи, которые Добби мог бы сделать для Гарри в качестве его эльфа. Он не помнил многих деталей того разговора, но Гарри было ясно, что иметь эльфа в качестве друга и помощника, вероятно, было очень хорошо. Он предположил, что, должно быть, уснул, и Добби привел его обратно в общежитие. Гарри сел, надел очки и посмотрел на часы. Благодаря солнечному свету, проникающему в спальню из окна, Гарри увидел на них 11:30 утра, а это означало, что обед будет примерно через полчаса. Гарри был удивлен такому раннему пробуждению, учитывая, что он не спал всю ночь, и, должно быть, было по меньшей мере десять утра, когда он заснул, а может быть, и позже. Он был удивлен своим отдохнувшим состоянием. Он прибыл в Большой зал как раз к обеду и сразу направился к своему другу Рону, сидевшему с другими мальчиками его курса за столом Гриффиндора. — Эй, — сказал Симус Финниган, — посмотрите, кто пришел! — Похоже, спящий… гм… хорошо спящий Гарри решил удостоить нас, простых смертных, своим божественным присутствием, — добавил Дин. — Эй, — запротестовал Гарри. — Я спал всего несколько часов… — Приятель, скажи два дня или около того, — сказал Рон. — Два дня? — Сегодня воскресенье, а ты спишь с полудня пятницы. — Черт возьми! — удивился Гарри. — Мадам Помфри сказала что-то о магическом истощении, — добавил Рон. — Я думаю, это что-то из этой оперы, потому что лично я после такого завалился спать на четырнадцать часов. — И все? — начал Гарри. — Это Рон, Гарри, — сказал Симус. — Четырнадцать часов без того, чтобы не набить брюхо пирогами? Должно быть, это рекорд! — Эй! — запротестовал Рон. — Посмотри правде в глаза, приятель, ты действительно любишь поесть, — сказал Гарри. — Я растущий организм! Конечно, я люблю поесть! — Да, — усмехнулся Дин, — мы заметили. Мы говорим людям, чтобы они держались на расстоянии и особенно чтобы их руки не находились где-либо между тобой и едой! — Где Джинни? — спросил Гарри, пытаясь сменить тему разговора, хотя он был рад отсутствию ощущения, что это случалось раньше. Ему не нужно было дежавю, чтобы понять, что Рон вот-вот расстроится, и, учитывая, что обед еще не был на столе, это может превратиться в громкую ссору. — В Святом Мунго, — сказал Рон. — Почему так долго? — Что за Святой Мунго? — спросил Гарри. — Волшебная больница, — ответил Рон. — Сестра там под наблюдением или что-то в этом роде, — затем он указал на свою голову, как бы намекая, что кто-то считает его сестру сумасшедшей. — Знаешь, мама немного расстроена всем этим. Гарри мог только кивнуть в ответ. — Так ты действительно был в Тайной комнате? — спросил Симус. — На что она похожа? Гарри кивнул: — Рон был там. — Могу ли я считать, что был на самом деле в комнате? — сказал Рон. — Локхарт и его проклятое заклинание помешали мне, не так ли? — Ты хорошо сработал, Рон, — сказал Дин. — Этот педик пугал меня весь год. — Я просто сделал то, что сделал бы любой хороший гриффиндорец, — гордо сказал Рон. — Конечно, утешает то, что Фред и Джордж теперь считают меня совершенно крутым. Возможно, этим летом я не стану их подопытным кроликом. — Прошу вашего внимания! — произнес чей-то голос. Гарри узнал голос профессора МакГонагалл, декана его факультета и преподавателя трансфигурации. — Напоминаю, что все второкурсники должны встретиться с деканами своих факультетов сегодня днем, в час, чтобы определиться с факультативами на следующую осень. А теперь наслаждайтесь обедом. Гарри забыл о этом из-за всего того, что произошло с ним, из-за того, что Гермиона окаменела и многого другого. Он посмотрел на Рона, который казался совершенно равнодушным, когда появилась еда, но Рон накладывал все, что мог, на свою тарелку. — Ставлю сикль, что Грейнджер попытается выбрать все факультативы, — сказал Дин. — Вряд ли это справедливая ставка, — ответил Симус. — Ты же знаешь, что она попробует это сделать, как только освободится от окаменения сегодня днем. Лучше было бы сделать ставку на то, что она не подпишется на большинство факультативов. — Или что она по какой-то причине не может выбрать большинство, — добавил Невилл. — Хорошая мысль, — кивнул Дин. — От нас требуется выбрать только два факультатива, — сказал Рон. — Гермиона захочет взять все пять, но я возьму только два. Нет смысла столько выбирать, только делать больше домашней работы. — Так что же ты думаешь взять? — спросил Симус. — Это просто! Прорицание и Уход за волшебными существами. — Почему эти два факультатива? — Потому что они должны быть легкими, вот почему! Мама хотела бы, чтобы я взял все пять, как это сделали Билл и Перси, но ее здесь нет, так что выберу только два. Ты выберешь эти же два предмета, так, Гарри? Гарри пожал плечами. Несколько дней назад это показалось бы хорошей идеей. Но теперь он был уверен, что нет. Если он поступит так, как собирался, то это чувство дежавю вернется, а он был готов сделать практически все, чтобы избежать этого снова. Но он не собирался пытаться объяснить это Рону. Ему, наверное, это не понравилось бы. Час спустя, после обильного обеда, девять второкурсников Гриффиндора сидели в классе трансфигурации в ожидании профессора МакГонагалл, декана их факультета. Отсутствовала только Гермиона, так как она все еще находилась в Больничном крыле, хотя им сказали, что она, вероятно, присоединится к ним к обеду. — Мисс Браун, — раздался чей-то голос, и студенты увидели своего декана в двери, которая вела в ее кабинет. Лаванда Браун встала и направилась к двери. Она была блондинкой, а также у нее были самые большие сиськи на всем их курсе в Гриффиндоре, факт, который все мальчики заметили, когда она шла в кабинет, и замечали ранее. Остальные ее одноклассники сидели за своими партами. Большинство из них занимались, потому что экзамены должны были начаться на следующий день, хотя у второкурсников не было никаких экзаменов, запланированных ни на этот день, ни на следующий. Тем не менее большинство из них пытались повторить материал, пока ждали, когда их позовут. Гарри был исключением. Ему просто не хотелось учиться, и, кроме того, что-то подсказывало ему, что по какой-то причине в этом нет необходимости. Его лучший друг Рон Уизли тоже не учился, что вряд ли было удивительно. Он принес подушку и отдыхал за своим столом. Встреча Лаванды с профессором МакГонагалл длилась около десяти минут, и когда она закончилась, девочка покинула класс, а Симуса Финнигана вызвали на встречу. За Симусом должна была последовать Гермиона, но она все еще была в Больничном крыле. Итак, когда его встреча закончилась, Невилла Лонгботтома вызвали в кабинет. Невилл вышел через несколько минут со странным выражением на лице, когда профессор МакГонагалл позвала мисс Мун. У Лили Мун были черные волосы, и это было почти все, что Гарри действительно знал об этой девушке. За два года он, возможно, и поздоровался бы с ней при случае, но так и не узнал молодую ведьму по-настоящему. Он знал, что Гермиона по какой-то причине ей не нравилась, и что касается групп студентов, общающихся друг с другом с зависимости от интересов, то она ни в одной из них не состояла. Она дружила с Донной Риверс, которая тоже училась на втором курсе Гриффиндора, но, насколько Гарри знал, они держались особняком. Гарри знал Лаванду Браун и ее лучшую подругу Парвати Патил гораздо лучше, чем этих двоих. Правда заключалась в том, что Гарри знал многих девушек гораздо лучше, чем этих двоих. За Лили последовала Парвати Патил. Гермиона сказала, что Лаванда была немного сплетницей, а Парвати, похоже, была ее предпочтительной аудиторией. Когда в начале этого года Гарри мало с кем общался после того, как он показал, что может разговаривать со змеями, и большая часть школы думала, что он Наследник Слизерина, стоящий за всеми происходящими окаменениями, Парвати не полностью игнорировала его. Лаванда тоже этого не сделала, хотя, похоже, это было скорее из-за того, что Парвати, похоже, не купилась на школьные сплетни о нем, чем из-за чего-либо еще. Парвати также отличилась тем, что в том году попала в список «Лучших красоток» Симуса Финнигана, что было несколько удивительно, поскольку все остальные «Лучшие красотки» были старше и гораздо более развитыми молодыми женщинами, но Парвати была очень красивой и экзотичной. В конце концов, она была индианкой, и ее смуглый цвет лица в сочетании с приятной внешностью уже начал привлекать внимание студенческой молодежи мужского пола. Гарри тоже думал, что она очень хорошенькая, но задавался вопросом, насколько ее «коэффициент сексуальности», как назвал это Симус, был связан с тем фактом, что у нее была идентичная сестра-близнец в Равенкло. И все же, по мнению Гарри, она казалась милой. Следующим было названо имя Гарри, и, вставая, он удивился, почему большую часть времени размышлял о девочках своего курса. Он знал, что бессознательно сравнивает их со своей лучшей подругой Гермионой, и все они по той или иной причине были признаны недостаточно подходящими его критериям. Среди их недостатков по сравнению с его отсутствующим лучшим другом было то, что они были слишком щебечущими, недостаточно умными, недостаточно милыми или они были влюблены в Мальчика-Который-Выжил. Он вошел в кабинет, пытаясь избавиться от подобных мыслей, удивляясь, почему они вообще у него возникли. Он действительно не думал о девушках таким образом раньше, по крайней мере, так долго, и он задавался вопросом, почему он сравнивал их всех с Гермионой и находил, что им всем чего-то не хватает. Объективно говоря, Гарри считал Гермиону хорошенькой, но Лаванда и Парвати, безусловно, были красивее. Но они отошли на второй план, когда дело дошло до женственности. — Присаживайтесь, мистер Поттер, — сказала профессор МакГонагалл, что, наконец, вернуло его мысли к причине, по которой он был здесь, и которая заключалась не в том, чтобы думать о разных девушках таким образом. Гарри занял свое место. — Обычно я не обращаюсь к вам, мистер Поттер, — начала она, что сразу же привлекло внимание Гарри, поскольку еще раз доказало, что он не был нормальным. — Как вы знаете, — продолжила она, — мы здесь, чтобы обсудить ваш выбор факультативов на следующий год. Вам уже сказали, что вы должны обязательно выбрать два, но вы можете выбрать больше. Теперь, при обычных обстоятельствах, ваш выбор зависит от трех вещей: во-первых, это моя рекомендация относительно того, считаю ли я, что вы можете справиться с данным материалом курса. Однако мое мнение в этом отношении важно только в тех случаях, когда ваши родители или опекуны имеют право голоса при вашем выборе. Поскольку ваши родители скончались и поскольку ваши опекуны решили не получать никаких отчетов о вашей успеваемости здесь, в этой школе, я не буду давать никаких подобных рекомендаций в вашем случае. Наконец, в то время как два факультатива включены в базовое обучение студента, дополнительные факультативы потребуют дополнительного обучения. Однако это относится только к тем случаям, когда семья оплачивает обучение каждый год. Ваше обучение было оплачено вскоре после вашего рождения, так что единственные реальные ограничения в вашем выборе — это то, чего вы хотите. — Как бы то ни было, у меня здесь есть записка от профессора Дамблдора, настоятельно рекомендующая вам рассматривать Гадание как один из ваших факультативов. У Гарри снова возникло раздражающее чувство дежавю, как только он услышал это, а также почувствовал, что это как-то связано с этим курсом. Рон раздражал, настаивая на том, чтобы Гарри посещал этот класс, что вообще вряд ли можно было назвать рекомендацией, поскольку единственная причина, по которой Рон считал, что их стоит посещать — оценку будет легко получить. Почему Дамблдор хотел, чтобы он посещал занятия, которые многие студенты считали шуткой — даже большей шуткой, чем История магии или Защита от Темных искусств? Он тут же решил не идти этим путем, и это раздражающее чувство исчезло. — Я должен пройти этот курс только потому, что его рекомендует директор? — спросил Гарри. — Это рекомендация, мистер Поттер, — сказала МакГонагалл. — Ну, из того, что я слышал, это бесполезный курс, и я бы предпочел выбрать что-нибудь полезное. Гарри мог поклясться, что почти увидел улыбку профессора МакГонагалл, но этот момент был слишком коротким, чтобы его можно было назвать улыбкой. — Я уверена, что профессор Трелони позволит себе не согласиться, — начала МакГонагалл. — Она не мой декан, — ответил Гарри. — Каково ваше мнение? Ему снова показалось, что на лице сурового профессора начала появляться ухмылка. — Я далека от того, чтобы предполагать, что любой предлагаемый здесь курс… практически бесполезен или вообще бесполезен. Однако, как бы то ни было, Прорицание — это… Ну, я не скажу, что это бесполезно, как вы предположили, мистер Поттер. Провидцы реальны, и поэтому существует основа для магического искусства Прорицания. Но в большей степени, чем любая другая отрасль магии, о которой я знаю, Прорицание мало кому помогает, поскольку у них нет дара предвидения. Без этого дара курс не принесет реальной пользы. Я довольно удивлена, что профессор Дамблдор потрудился дать такую рекомендацию. Это единственный раз, когда я знаю, что он дает непрошенную рекомендацию по выбору, и это тем более удивительно, если учесть, что он никогда не изучал эту отрасль магии в качестве студента. — Значит, вы бы посоветовали мне не делать этого? — Я бы посоветовала вам, если вы не знаете, что у вас есть такой дар — а я не видела никаких доказательств этого, — ваше время и усилия было бы лучше использовать в другой области обучения. — Профессор Дамблдор не сказал вам, почему он рекомендует мне пройти этот курс? — Он этого не сделал. — Ну, если это недостаточно важно для него, чтобы сказать мне, почему я должен это сделать, тогда это недостаточно важно для меня, чтобы выбрать это, не так ли? Так что мы можем отказаться от Прорицания. Он не давал подобных рекомендаций относительно маггловедения, не так ли?» — Он этого не сделал. Но, на мой взгляд, это более полезный курс… — За исключением того, что я живу в этом мире, когда меня здесь нет, — сказал Гарри. — В брошюре говорится, что она предназначена для обучения ведьм и волшебников магглам и, в частности, для обучения тех, кто ничего не знает о магглах. По-моему, это пустая трата времени. — Вы должны пройти два факультатива, мистер Поттер. Вы, кажется, уже отвергли два из списка. Гарри пожал плечами: — Остальные три кажутся либо интересными, либо полезными, либо и тем, и другим. — Это действительно так, — кивнула МакГонагалл. — Но я хочу отметить, что Арифмантика и Древние руны, пожалуй, являются двумя наиболее сложными в академическом плане факультативными предметами, которые мы предлагаем. Хотя ваши оценки не ужасны, они свидетельствуют о необходимости улучшения. Ваши письменные работы в лучшем случае приемлемы, как и ваши письменные экзамены. Ты хорошо справляешься с практическими экзаменами, в том числе по Зельеварению, которое, как я знаю, не является одним из твоих любимых занятий. Но я указываю на это, потому что большая часть вашей работы по Арифмантике и Древним рунам в течение следующих трех лет будет теоретической. В рунах очень мало практической работы, если вы не проходите курс ТРИТОНа, и еще меньше практической работы по Арифмантике до уровня ТРИТОНа. Меня беспокоит только то, что вы, возможно, слишком сильно напрягаетесь на занятиях, которые являются почти чисто «книжной работой». Гарри не нужно было испытывать чувство дежавю, чтобы предвидеть это. Он знал, что его письменные оценки были невелики, хотя ему хотелось бы думать, что если Гермиона посмотрела на его работу, то это очень помогло. — Арифмантика часто используется в работе по обнаружению магии и снятию проклятий, верно? — он ответил. Когда МакГонагалл кивнула, Гарри продолжил. — И руны являются ключевым компонентом магических оберегов, а также основой для зачаровывания предметов? Вам не кажется, что это очень важные вещи, которым нужно научиться? Я знаю, что это нелегко, но они важны. И я должен сказать, что, возможно, мои письменные оценки улучшились бы, если бы не казалось, что что-то или кто-то все время пытается убить меня или моих друзей. — Мне хотелось бы думать, что ваши первые два года здесь, в Хогвартсе, были исключением, — кивнула МакГонагалл. — Обычно это и близко не так захватывающе. Я просто указывала на данный факт для вашего понимания ситуации. — Я буду стараться больше, — сказал Гарри. — Но я действительно хочу пройти эти два курса — и Уход за волшебными существами тоже. Это тоже звучит интересно, и, учитывая, что я уже сталкивался с троллем, цербером, акромантулами и василиском, кажется, я должен немного больше знать об этом, не так ли? — Я не могу не согласиться с этим утверждением, — сказала МакГонагалл с еще одной странной ухмылкой. — Однако, чтобы вы знали, я почти уверена, что эти существа не изучаются до уровня ТРИТОНа. — И все же… — Итак, вы сделали свой выбор? Гарри кивнул: — Арифмантика, Древние руны и Уход за магическими существами. МакГонагалл кивнула. — Я довольна. Я не скажу, что для вас это будет просто, но какая-то часть меня надеялась, что вы сделаете этот выбор. В конце июля вы должны получить письмо с подтверждением вашего выбора курса и списком книг. — Почему в конце июля? — Помните, что я сказала ранее, мистер Поттер. Большинство вариантов, выбранных вашими одноклассниками, должны быть одобрены их родителями или опекунами, и пока мы не получим эти утверждения, мы не можем рассылать списки. — Просто до тех пор, пока профессор Дамблдор не попытается изменить мой выбор. — Почему ты думаешь, что он бы сделал это? Это было бы беспрецедентно, поскольку он не участвует в таких отборах в качестве директора. — Но он действительно предложил мне заняться Прорицанием, чего, я полагаю, он тоже обычно не делает, а я иду против его рекомендаций, так? Я не собираюсь проходить курс, который мне не нужен и, вероятно, не понравится, только потому, что он попросил меня об этом, особенно когда никто не может сказать мне, почему я должен это сделать. Я задавал ему вопросы о том, почему были убиты мои родители, и о других вещах, и он просто немного описывает это, говоря, что я слишком молод или мне сейчас не нужно знать больше. Что ж, если он хочет, чтобы я занялся Прорицанием, ему придется сказать мне, почему я должен это делать, и причина в виде «потому что он думает, что это хорошая идея! , не подходит! — Я сильно сомневаюсь, что профессор Дамблдор сделал бы что-либо подобное, — запротестовала МакГонагалл. — Я не говорю, что он бы это сделал. Но он предложил вам это, а вы говорите, что он этого не делает, так по какой причине я должен думать, что он не попытается изменить мой выбор факультативов? Я не говорю, что я вообще не приму это, но если он хочет, чтобы я вообще подумал об этом, я хочу от него шесть футов пергамента, объясняющего все факты, которые мне нужны, чтобы понять, почему это так, и я имею в виду факты, которые я могу исследовать самостоятельно, если захочу, а не только то, что он говорит по этому вопросу! — Я уверена, что в этом нет необходимости, мистер Поттер. — Я не так уверен, профессор. За два года, проведенных здесь, я чуть не погиб по меньшей мере шесть раз, и по крайней мере три из них не были несчастными случаями или тем, что я был похож на своего отца и пытался попасть в беду. Добавьте к этому одного профессора, который пытался убить меня, и другого, который больше заботился об уходе за волосами, чем о своей работе, который затем попытался забрать мои воспоминания, и что я должен думать? Ни разу мне ничего из этого не объяснили. Добавьте к этому директора, который, кажется, проявляет ненормальный интерес ко мне как к ученику, и … Вы же знаете, что я ненавижу всю эту чушь о Мальчике-который-выжил, не так ли? Единственный способ, при котором вы можете быть уверены, что вы мне не очень понравитесь и я уж точно не буду уважать вас, — это если вы вообще купитесь на это! Мне не нравится, когда со мной обращаются по-другому или что-то в этом роде. Я не хочу особого отношения, потому что мои родители мертвы, и уж точно не из-за того, как они умерли. Хотите знать мое мнение? Я серьезно сомневаюсь, что я что-то сделал в детстве, и выживание не означает ничего особенного. Так что, если Дамблдор думает, что мне нужно какое-то особое отношение, он, черт возьми, может сказать мне, почему, если он думает, что произошедшего той ночью достаточно! Профессор МакГонагалл была ошарашена, так как совсем этого не ожидала. — Извините, профессор, — сказал Гарри. — Наверное, я все еще немного расстроен всем, что произошло. — Все в порядке, мистер Поттер. Я запишу вас на курсы Древних рун, Арифмантики и Ухода за магическими существами на следующий год, и если директор будет настаивать на каком-либо другом выборе, ему также придется объясниться со мной. — Спасибо, профессор. — Почему ты так долго? — спросил Рон, когда Гарри сел в Большом зале за ужин в тот вечер. — Что ты имеешь в виду? — Ты был у МакГонагалл целую вечность, по крайней мере, так мне сказал Дин. — Дин сказал тебе? — Да, друг. Мне снилась гора сладостей. Но он сказал, что ты пробыл там очень долго — намного дольше, чем кто-либо другой. Симус держал пари, что ты пытался выбрать все факультативы. С другой стороны, шансы на это так велики, что у него мало соперников. — Я не пытался выбрать их все, — сказал Гарри. — На самом деле мы обсуждали другие вещи. — Какого рода вещи? Гарри просто пожал плечами, и, к счастью, Рон не стал настаивать, восприняв это как намек на то, что ему это совсем неинтересно. — Итак, ты выбрал те занятия, которые хотел? — спросил Рон. — Да. — Блестяще! В следующем году у нас будет урок по Уходу за магическими существами, Прорицание и куча свободного времени! Гарри снова пожал плечами. Он никогда не говорил Рону, что планирует заняться Прорицанием, и решил, что сейчас неподходящее время поднимать подобные вопросы. — Посмотрим, — уклончиво ответил Гарри. — Я не уверен на счет уймы времени — если только я не брошу квиддич. — Почему, черт возьми, ты хочешь это сделать? — Ну, если я хочу много времени сидеть и тусоваться, мне, вероятно, придется уйти, поскольку Вуд довольно расстроен тем, что МакГонагалл отменила наш последний матч, и был уверен, что мы выиграли бы Кубок, если бы она этого не сделала, и он полон решимости выиграть его в следующем году. Кажется, каждый год, когда мы не выигрываем Кубок, в следующем году он удваивает наше время тренировок. Так что мне может понадобиться это свободное время, чтобы сделать домашнее задание и… — Ты уверен, что с тобой все в порядке, друг? — с беспокойством спросил Рон. — Я имею в виду, на мгновение ты прозвучал немного как Гермиона. Я говорил, что ты слишком много времени проводил с ней в Больничном крыле. — Что не так с Гермионой? — Ничего, — добавил Рон, защищаясь. — Я просто не считаю библиотеку веселым времяпрепровождением, а она считает. — И это полезно. Она действительно нашла, кем был Николас Фламель в прошлом году, и идею с Оборотным зельем в этом году… Рон рассмеялся: — И она стала девушкой-кошкой! — И с василиском она помогла. — Я не говорю, что она бесполезна, друг. Но ты должен признать, что в библиотеке скучно. Гарри пожал плечами. В глубине души его не интересовал квиддич почти так же сильно, как Рона, и он ни черта не умел играть в шахматы. Он играл в эту игру, потому что любил летать и был хорош на своей позиции. Рон мог процитировать каждое правило в книге. Единственным «правилом», которое Гарри мог процитировать, было правило Вуда — поймай снитч или умри, пытаясь. Гарри был уверен, что если бы Рон был на его месте, то Рон говорил бы, что хочет стать профессионалом или что-то в этом роде. Гарри не был уверен, хочет ли он вообще заниматься квиддичем все время. Вероятно, у него было больше общего с Гермионой, чем с Роном, учитывая, что она выросла в мире магглов, как и он. Но Рон был его первым другом и лучшим другом, поэтому Гарри ничего не сказал. Затем чувство дежавю возникло снова, хотя и не так сильно или раздражающе, как раньше. Невилл сказал всем, что Гермиона вернулась, и когда Гарри оглянулся, она как раз входила в Большой зал. Он встал, и она побежала прямо к нему и обняла его, что привело к дразнящим свисткам со всего зала, хотя в основном со стола Гриффиндора. Затем она вообще не обняла Рона, а просто пожала ему руку и небрежно спросила о том, как они узнали о василиске и Тайной комнате, и в этот момент чувство дежавю, казалось, прошло. — Ну, — сказал Гарри, — ты вырвала страницу из библиотечной книги, в которой было написано о василиске, и ты написала на ней, что эта штука использовала водопровод, чтобы добраться до… Гарри не мог сказать, покраснела ли она от смущения или была оскорблена тем, что осквернила библиотечную книгу. — Конечно, это было после того, как я заметил ту скомканную страницу в твоей руке. После этого все стало понятно, хотя не было никакой реальной причины что–либо с этим делать, пока Джинни не исчезла — это было в тот же день, насколько я помню. — Серьезно? — спросила Гермиона. — Как это было легко, когда мы вообще не могли в этом разобраться? — Потому что мы узнали, что комната была открыта пятьдесят лет назад, и тогда умер магглорожденный. Драко так сказал, но он был не единственным. В этом дневнике говорилось, что девушка умерла в туалете. В то время никто не обратил на это внимания. — Что за дневник? — спросила Гермиона. — Эм, тот, с пустыми страницами, который я нашел? — предложил Гарри. — Ты имеешь в виду ту, которая сказала тебе, что Хагрид открыл комнату? — предложила Гермиона. — Да. — Как мы в это поверили? — добавил Рон. — Ты имеешь в виду, что он мог это сделать? — спросила Гермиона. — Нет. Его правильно подставили. — Владелец этого дневника Том Риддл подставил его тогда за это убийство. — Как? Хагрид никогда бы…! — Но в то время у него был большой паук, спрятанный в замке, — сказал Рон. — Мы видели его. Чертова штука размером с дом живет в Запретном лесу с сотнями своих огромных чертовых детишек! Друг Хагрида собирался скормить нас им, потому что Хагрида не было рядом, чтобы остановить это! — Где Хагрид? — спросила Гермиона — В Азкабане, — сказал Гарри. — Как только ты окаменела, появился министр магии, чтобы засадить его. Обычный подозреваемый, видите ли. — И мерзавец отец Малфоя тоже появился, чтобы уволить Дамблдора, — добавил Рон. — Дамблдор ушел с должности? — Нет. Как только стало известно, что чистокровный стал жертвой, они быстро восстановили его в должности, хотя и недостаточно быстро, чтобы успеть помочь моей сестре. Гермиона кивнула: — Так как же этот дневник помог? — Ну, я знал, что это как-то связано с дневником — сказал Гарри. — Он показал мне ночь, когда та девушка умерла, и когда Риддл подставил Хагрида, и он сказал мне, что она умерла в туалете. Потом я подумал о Плаксе Миртл, которая не выглядит так, как будто она была призраком уже на протяжении нескольких веков и часто обитает в туалете на втором этаже — и больше нигде. Так что мне казалось правдоподобным, что она была той девушкой, которая умерла, когда в последний раз открывали комнату. Тогда оставалось только спросить ее, и она указала, где был василиск в день ее смерти — у раковины в том туалете. Я подумал, что, возможно, нужно было говорить на языке парселтанг, чтобы открыть вход в комнату, потому что нам много раз говорили, что замок обыскивали и ничего не нашли. С другой стороны, это было правдой. Понадобился бы парселтанг, чтобы найти вход, и, конечно же, он был там. — Итак, вы прочитали часть статьи о том, как его убить, — продолжила Гермиона, — и взяли пару петухов… — Не было времени достать петухов, — сказал Рон. — И я, кажется, пропустил этот момент в книге. Что может сделать петух с огромной змеей, черт возьми? — Этот петух убивает василиска, — чопорно сказала Гермиона. — Почему ты не взял петуха? — Я же сказал тебе, не было времени! — сказал Рон. — Джинни затащили туда, и в любую минуту, которую мы потратили бы впустую на поиски петухов, она была бы мертва. Мы и так еле успели! — Извини, — сказала Гермиона. — Так что же ты сделал, чтобы убить его. — Профессор Локхарт, — сказали Гарри и Рон в унисон. Гермиона фыркнула, и было ясно, что она пытается не смеяться над ними. — Ну, он же был учителем Защиты от темных искусств, и МакГонагалл сказала ему разобраться с проблемой, чем бы это ни было, — сказал Рон, защищаясь. — Что он сделал? Улыбнулся василиску? — саркастически сказала Гермиона. — Вообще-то, он пытался сбежать, — сказал Рон. — Но мы с Гарри напали на него и… — Очевидно, второкурсники — не его уровень, — добавил Гарри. — Мы повели его с собой. — Зачем вы это сделали? — Ты имеешь в виду, что он даже более скользкий мерзавец, чем Снейп, и трус, который позволил бы моей сестре умереть? — Рон вздрогнул. — Все так, — сказал Гарри. — Я подумал, что он мог бы пойти впереди, таким образом, он дал бы нам знать, если василиск был где-то поблизости. — И как бы он это сделал? — На самом деле я об этом не думал. Я думаю, он либо упал бы замертво, либо закричал бы, как девчонка, и обмочил бы свои трусы. — Никогда не знаешь наверняка, — сказал Рон. — Может быть, его крик убил бы василиска. Он все время кричал, какие великие подвиги он совершил. Но мы так и не узнали об этом подробнее. Мерзавец взял мою палочку и попытался стереть нашу память, точно так же, как он делал со всеми ведьмами и волшебниками, которые на самом деле совершили подвиги, описанные в его книгах. — Вот ведь.— пробурчала Гермиона с шипением. — Теперь, Рон, — прервал Гарри, — я уверен, что людям, которые действительно совершили эти подвиги, было абсолютно абсолютно все равно на свою ухоженность, цветовую гамму костюма и фотогеничность. — Так что же случилось? Очевидно, он сам не мог использовать Обливейт на самого себя. — Он использовал палочку Рона, — сказал Гарри. — Ты же знаешь, что весь год она работала просто фантастически! Потому, вместо нас, заклинание поразило его. Гермиона ахнула. — К сожалению, — усмехнулся Рон, — мерзавец, похоже, все еще помнит о ухоженности и комбинировании цветовой гаммы, но больше он ничего не помнит. -Как и свое имя, — добавил Гарри. — Мы слышали, что он пробудет в больнице Святого Мунго еще очень, очень долго. Гермиона коротко хихикнула: — Так вы двое продолжили после этого свой путь? — Э-э, нет, — сказал Рон. — Потолок обрушился в то же время, когда его заклинание дало осечку, и я застрял с одной стороны, а Гарри — с другой. Он продолжил идти, пока я пытался выкопать достаточно большую яму, чтобы выбраться наружу. — Ты пошел дальше один? — спросила Гермиона таким тоном, который звучал, будто она ругала Гарри. Гарри просто пожал плечами. — Только ты с палочкой? Гарри, я знаю, что говорят, словно ты могущественный волшебник и все такое, но василиски устойчивы к магии! Я не смогла найти ничего о заклинаниях, которые могли бы сработать на нем. — Я не использовал свою палочку, чтобы убить его, — ответил Гарри. — Но ты же сказал, что не брал с собой петуха! — Но у меня был меч, меч Гриффиндора, если быть точным. — Хорошо, откуда он взялся? Ты ничего не сказал о том, что у тебя есть меч, когда снова отправился играть в героя! — Потому что у меня его не было, когда мы спустились туда! — Значит, меч просто волшебным образом появился из воздуха, когда он был тебе нужен, и ты убил им эту тварь? Гарри, я видела его мельком, и я почти уверена, что он был огромным! — Да, так оно и было. По меньшей мере шестьдесят футов, и он был в толщину с мой рост. И да, меч действительно появился как бы из воздуха. Ну, на самом деле Фоукс прилетел с Распределительной шляпой, и я вытащил меч из нее. — Фоукс? — перебила Гермиона. — Феникс Дамблдора. Вы позволите мне дорассказать эту историю? — Извини. — Итак, я попал в комнату, которая действительно выглядела жутко. Подумайте о змеях и Салазаре Слизерине, только в два раза страшнее. И прежде чем вы спросите, нет, у меня еще не было меча, и не было никаких признаков василиска. Там, в дальнем конце Комнаты, перед огромной и довольно уродливой статуей самого Слизерина лежала Джинни. Она была холодной и не дышала, так что я подумал… А потом появился Том Риддл. — Ты имеешь в виду парня из дневника? Гарри кивнул: — Он был еще не совсем реален, но и призраком тоже не был. Я ничего не знаю о магии, которую он использовал, но каким-то образом он использовал дневник, чтобы контролировать Джинни. Джинни была той, кто открыл комнату и сделал многое другое, хотя она ничего из этого не помнила. И теперь он использовал дневник для… гм… я думаю, что–то вроде высасывания ее жизненной силы, и когда все это закончилось бы, она была бы мертва, а он стал бы живым. — Я не верю, звучит, как какой-то бред, — скептически ответила Гермиона. Гарри пожал плечами: — Он привел убедительные аргументы, и я был не в том положении, чтобы обсуждать этот вопрос. Затем он сказал, что теперь хочет убить меня — как будто это сюрпризом для меня. Я спросил о причине, и он рассказал о том, как Дамблдор боялся его, и обо всем том, в чем я сомневался, а потом… потом он сказал мне, кто он на самом деле. О, его звали Том Риддл, но он ненавидел это имя, потому что так звали его отца-маггла, а он их ненавидит. Он превратил свое настоящее имя — свое полное настоящее имя — в анаграмму, под которой его теперь знает большинство людей. Его настоящее имя Том Марволо Риддл. Анаграмма такова…- Гарри наклонился и прошептал, — Лорд Волдеморт. Гермиона ахнула, как впрочем и Рон. — Ты имеешь в виду, что он…— начала Гермиона. — Да, он стал им,  — сказал Гарри. — Итак, затем он сказал, что убьет меня, и именно тогда появился Фоукс с Распределительной шляпой, которая действительно напугала его до смерти. Вот тогда-то он и натравил на меня василиска. Я не стал ждать и сбежал. Затем Фоукс напал на василиска и выколол ему глаза. — Удобно, — отметила Гермиона. — Очень. Но это все еще было опасно, и именно тогда я вытащил меч из шляпы и вонзил его в голову твари, когда она попыталась укусить меня. На самом деле, он действительно укусил меня. Гермиона ахнула: — Но они ведь ядовиты! Гарри кивнул. — Но у фениксов есть целебные слезы, и Фоукс залечил рану. Тем не менее, Риддл все еще был там, и теперь у него была моя палочка. — Как он ее заполучил? — Наверное, я ее уронил. — О, Гарри, — сказала Гермиона, качая головой. — Джинни все еще была не в себе, — продолжил Гарри, — поэтому я сделал единственное, что смог придумать, и проткнул дневник клыком василиска, который вытащил из своей руки. — Зачем? Гарри пожал плечами. — В тот момент это казалось хорошей идеей. И, по-видимому, это было идеальное решение, потому что из дневника начала вытекать черная жижа, когда я вонзил в него клык, и Риддла вроде как разорвало на куски, прежде чем он взорвался и исчез, и когда это произошло, Джинни проснулась. Она понятия не имела, где мы находимся и как она туда попала. — Так виноват был тот дневник? — Очевидно, — кивнул Гарри, — и хотя я не могу этого доказать, я думаю, что мистер Малфой подсунул ей этот дневник в тот день в Косом переулке, когда он подрался с отцом Рона. Дамблдор тоже подозревает его и уверен, что дневник, Том Риддл и Волдеморт связаны. — Так что это был за дневник? Гарри пожал плечами. — Дамблдор не сказал. — Ты думаешь, он знает? — Я думаю, он подозревает, но он не собирался говорить мне или Рону, что это было. Прежде чем Гермиона успела высказать еще одно замечание, дверь открылась, и вошел Хагрид. — Извините, я опоздал, — сказал он достаточно громко, чтобы все услышали. — Сова, которую послали с моими документами об освобождении, была вся растеряна и сбита с толку. Какая-то рыжая птичка по имени Эрролл. Гарри и Гермиона уставились на Рона, который выглядел немного смущенным. — И я хотел бы сказать вот что, — добавил он, подойдя к тому месту, где сидели Гарри и его друзья. — Если бы не ты, Гарри, Рон, и, конечно, ты, Гермиона, я бы, наверное, все еще был сам знаешь где. У Гарри снова возникло странное чувство дежавю, даже когда он сказал: — Хогвартс будет не Хогвартс без тебя, Хагрид.