Not normal

Роза была почти уверена, что других нападений после первых двух не было, пока Гермиона снова не стала жертвой чуть больше месяца назад. Ее уверенность основывалась на простом факте, что Гермиона рассказала бы им об этом в письме, а в ее последнем письме, датированном днем до нападения на нее, об этом ничего не говорилось. Все, что они знали, это то, что она и Гарри все еще пытались выяснить, кто стоял за нападениями и что было причиной окаменения. Гермиона пыталась заверить их, что это безопасно, что большая часть работы заключалась в библиотечных исследованиях или наблюдениях, а не в том, чтобы прятаться при появлении опасности, но заверения их дочери были не очень эффективными и не стоили даже пергамента, на котором они были написаны, когда Гермиона снова стала жертвой. Как и у Роберта, первым побуждением Роуз было забрать Гермиону из этой школы, как только она оправиться от того, что с ней случилось. Но она также понимала, что какими бы опасными ни казались вещи в школе, она понятия не имела, не произойдет ли нечто подобное где-нибудь еще. Более того, она никогда не видела свою дочь более счастливой с тех пор, как она начала учиться в этой школе, и, что более важно, с тех пор, как она подружилась с неким Гарри Поттером. Роуз знала, что, забрав Гермиону из школы, они могли бы обезопасить свою единственную дочь, но какой ценой? Это разобьет ей сердце, а учитывая, как трудно ей было заводить друзей раньше, не было никакой гарантии, что она сделает это снова в ближайшее время. Они решили не забирать Гермиону из Хогвартса, но это не означало, что они не собирались долго и серьезно обсуждать то, через что она прошла в этой школе за последние пару лет. Конечно, на самом деле все было не так просто. Что касается попыток вытащить Гермиону из Хогвартса, было две основные проблемы. Во-первых, Роберт и Роуз почти ничего не знали о волшебном мире и понятия не имели, есть ли какие-либо другие магические школы в Британии или где-либо еще, если на то пошло, а если и были, то они понятия не имели, было ли то, что произошло за последние два года, необычным для этого мира. В каждом письме домой от Гермионы говорилось, что волшебный мир похож на какое-то место из фантастического романа или детской сказки, а проблема со сказками заключалась в том, что эти вымышленные миры вряд ли были безопасны для детей. Единственным вариантом было отправить ее обратно в маггловскую школу или в частную маггловскую школу. Во-первых, никто не отрицал, что их дочь была ведьмой, и забрать ее из того мира заставило бы ее провести остаток своей жизни, отрицая значительную часть того, кем она была. Более того, она уже два года не посещала маггловскую школу, и, поскольку до выпускных экзаменов оставалось всего три года, возвращение ее обратно сейчас могло стать для нее катастрофой. Она на два года отстала от своих сверстников, и у них не было оправдания этому расхождению, поскольку, в конце концов, образование было обязательным до 16 лет, и им пришлось бы доказать, что она получала «надлежащее» образование в течение последних двух лет. Грейнджеры не могли так сделать, и любая попытка скрыть это, например, отправить ее обратно со сверстниками, провалилась бы. Она была лучшей в своих классах на протяжении всей школы, даже в Хогвартсе. Какой бы умной она ни была, поначалу ей, конечно, будет трудно просто адаптироваться, и если она не достигнет того высокого уровня, на котором была ранее, она не сможет больше жить ни как маггла, ни как ведьма. Это было неприемлемо и решительно играло за то, чтобы оставить ее в Хогвартсе, несмотря на троллей и окаменяющих студентов монстров, бродящих по коридорам. Естественно, тот факт, что если бы ее забрали из Хогвартса, то это повлияло на единственную дружбу, которая когда-либо была у Гермионы, повлиял на решение Розы всего несколько дней назад. До сегодняшнего дня, с того момента, как Роза узнала о Гарри, вся информация, которая была о нем — это то, что Гермиона написала и рассказала им о нем. Она слишком хорошо понимала, что одурманенная девушка — а она подозревала, что ее дочь может быть такой — может быть не в состоянии видеть вещи такими, какие они есть на самом деле. Розе все еще нужно было получше узнать мальчика, чтобы ей было по-настоящему спокойно, но, когда она увидела их вместе, было очевидно, что Гермиона, если уж на то пошло, все преуменьшила. Роуз подозревала, что отчасти это было просто потому, что в их отношениях только недавно произошло развитие, и оно было до последнего письма Гермионы. Но, похоже, между ними было нечто большее. У Роуз было сильное чувство, что все, что было между ними двумя, было гораздо глубже, чем надежды и желания девушки, у которой раньше не было друзей, или незрелые, гормонально заряженные увлечения двух молодых подростков. Она подозревала, что у Гарри были проблемы, не связанные с Гермионой. Но, похоже, сейчас эти проблемы не являются главным фактором. Это не значит, что их не было и никогда не будет, но Роуз чувствовала, что они сами по себе не смогут стать причиной конца отношений. По правде говоря, то, как они выглядели вместе, напомнило ей Роберта и себя в том же возрасте. Они выглядели так естественно, что она даже вспомнила те же ощущения. Она не могла отказать своей дочери в шансе на ту жизнь, которой она наслаждалась. Она предпочла бы, чтобы Гермиона пошла по ее стопам — не то чтобы она когда-либо рассказывала Гермионе подробности: лучшая подруга любви всей ее жизни в одиннадцать лет, подруга единственного мальчика, с которым у нее когда-либо был роман к тринадцати, любовница единственного мужчины, которого она когда-либо любила к шестнадцати, помолвлена с ним и уверенная, что к восемнадцати годам он стал любовью всей ее жизни, хотя в последнем она была уверена гораздо раньше, вышла замуж в двадцать, и так далее. Роза была избавлена от многих романтических переживаний молодой женщины, и она желала этого для своей дочери. Правда, у них с Робертом были свои интересы. Она увлекалась садоводством, что радовало Роберта тем, что по мере увеличения ее цветочных клумб оставалось все меньше места для стрижки газона. Он увлекался гольфом, что, по ее мнению, было немного иронично, поскольку он стал самопровозглашенным экспертом по правильно подстриженному фарватеру, но его нужно было подталкивать, чтобы правильно подстричь газон. В их браке были свои неурядицы и душевные страдания, потому что с тех пор, как родилась Гермиона, у нее трижды случались выкидыши, и врачи были сбиты с толку, почему. Но она предпочла бы, чтобы у Гермионы была такая жизнь, чем у многих, кого она знала. Особенно она не желала для нее судьбы ее старшей сестры Лиз. Лиз была на шесть лет старше Роуз, и хотя в жизни Роуз был только один мужчина, которого она впервые поцеловала в тринадцать лет, Лиз меняла бойфрендов так же часто, как меняла наряды, покупая одежду. Лиз, честно говоря, не могла вспомнить имена большинства мужчин, с которыми она встречалась в своей жизни, и даже нескольких мужчин, с которыми она спала, когда все еще была одинока. И ее супружеская жизнь была такой же нестабильной, как и ее одинокая жизнь. Она была более плодовитой, родив четверых детей от своих первых двух мужей. В настоящее время она была помолвлена с потенциальным мужем номер три, и Роуз была в недоумении относительно того, чего ее сестра добивалась в жизни. Это была не та жизнь, которую она желала для своей дочери. Она увидела в связи Гермионы с Гарри намеки на отношения, которые у нее были с Робертом в этом возрасте. Уже одно это было причиной оставить ее дочь в Хогвартсе на данный момент, хотя это также означало, что им будет о чем поговорить, когда они вернутся домой.

***

На стене в диспетчерской висела последняя панель управления. Но Добби сказал Гарри, что в ней пока нет необходимости, хотя он объяснит, что это такие и как этим пользоваться позже. Теперь, когда все эти различные магические штуки заработали, Добби вывел Гарри из комнаты управления сундуком. Они снова прошли через вестибюль с лестницей, ведущей к крышке сундука и в комнату Гарри на Тисовой улице. Затем Добби открыл дверь в другую маленькую комнату. Напротив того места, куда они вошли, была еще одна дверь, а сбоку стояло несколько сундуков, всего восемь. — Что это такое? — Это соединительные сундуки или сундуки доступа, Гарри Поттер, сэр, — ответил Добби. — Соединительные сундуки? Добби кивнул. Он открыл один для Гарри, и, заглянув внутрь, мальчик увидел еще одну лестницу, ведущую вниз. — Это всего лишь лестница, гардеробная, похожая на которую Гарри Поттер только что видел, и только одна дверь наружу. Эта дверь приведет вас к двери в нашем сундуке, — добавил он, указывая на ту, в которой они были, а не на ту, в которую они смотрели. — Соединительные сундуки могут быть где угодно, где бы ни был Гарри Поттер, или Гарри Поттер может раздавать их доверенным друзьям, которым он передает ключи от большого сундука. Только они, Гарри Поттер или Добби могут входить и выходить из соединительного сундука. У Гарри Поттера может быть соединительный сундук в любом месте, и большой сундук может быть с Гарри Поттером в Хогвартсе, и он может переходить между этими сундуками. Он может войти в соединительный сундук и пройти через его дверь в этот большой сундук в Хогвартсе, или у друзей Гарри Поттера может быть соединительный сундук и Гарри Поттер может пойти к ним, или они могут прийти, чтобы увидеть Гарри Поттера, даже если они не знают, где Гарри Поттер, и Гарри Поттер не будет знать где бы они ни находились. — Итак, — сказал Гарри, — если бы я дал Гермионе такой сундук, — указывая на соединительный сундук, — я мог бы навещать ее, когда захочу, или она могла бы навещать меня, когда захочет, даже если она будет в отпуске? Добби кивнул. — Ей нужно взять сундук с собой, и тогда дверь приведет вас туда, где находятся ее сундук. Если ее там не будет… Но да, Гарри Поттер, сэр. Она может прийти в сундук Гарри Поттера, а ты можешь пойти к ней. — Блестяще! Почему восемь? Добби пожал плечами. — Они вообще не стоят дорого, и Добби считает, что лучше иметь слишком много, чем слишком мало. — Я так понимаю, для этого и предназначалась последняя панель управления? Добби кивнул. Затем он подошел к дальней двери и открыл ее для Гарри. Гарри вышел из того, что он считал «комнатой для запасных сундуков», в большое помещение. Там были очень высокие потолки, высокие окна с обеих сторон, большие двойные двери напротив того места, где он стоял, с лестницей, ведущей на маленький балкон, и еще одна дверь, и еще одна лестница, ведущая куда-то вниз. На дальней стене также были два огромных камина, один между лестницей, ведущей вверх, и одной из стен с окнами, а другой между лестницей, ведущей вниз, и другой стеной с окнами. Полы, казалось, были из полированного дерева, а стены, ну, он не знал, какие они были, кроме того, что они белые и элегантные. Он мог поклясться, что эта комната была почти такой же большой, как дом его родственников. Причудливые люстры свисали с богато украшенного потолка, обеспечивая освещение. Как ни странно, в комнате не было мебели. Гарри обернулся и увидел дверь, через которую они с Добби вошли, и четыре дверных проема по обе стороны. Четыре рамы были странными в том смысле, что там не было двери, просто пустой участок стены, где должна была быть дверь. — Что это такое? — Там должны быть двери, которые ведут в соединительные сундуки, если вы их будете использовать, — ответил Добби. Затем Добби сказал Гарри, что очень большая комната, в которой они находились, была парадной. Затем Добби повел Гарри вверх по широкой лестнице на балкон и через дверь. Они попали в коридор. Там было по двери с обеих сторон и еще одна в дальнем конце, и именно к этой последней двери Добби привел Гарри. За ней находилось то, что лучше всего можно было бы назвать своего рода квартирой. Они вошли в гостиную, обставленную несколькими удобными на вид креслами, диваном и парой полированными деревянными столами, расположенными по обе стороны от большого камина, обрамленного окнами. Слева и справа были двери. Одна вела в кабинет с большим деревянным письменным столом, причудливого вида картотеками на одной стене, книжными шкафами от пола до потолка на другой и камином, обрамленным большим количеством окон на третьей стене. Гарри видел, что его школьные учебники уже были расставлены в книжном шкафу, хотя они почти не занимали места. За письменным столом стояло большое кожаное кресло, а в комнате — несколько кресел поменьше. Через гостиную от кабинета была еще одна дверь, которая вела в то, что Гарри считал самой большой спальней, которую он когда-либо видел. В дополнение к огромной кровати с балдахином и декоративными занавесками, в комнате также были места для сидения, пара больших комодов и шкафов, тумбочки рядом с кроватью и туалетное зеркало. Была также огромная ванная комната с ванной, которая, будь она немного больше, могла бы стать небольшим бассейном, и отдельным и очень большим душем. Немногочисленные туалетные принадлежности Гарри уже были разложены на мраморной стойке у раковины, и он уже заметил, что его настоящий чемодан стоит в ногах кровати. Он также узнал, что рядом с ванной была огромная гардеробная. Он не мог себе представить, что кому-то нужно так много места только для спальни, потому что Добби сказал ему, что эта анфилада комнат была его спальней. Затем он узнал, что две другие двери вдоль коридора вели в несколько меньшие спальни. Добби предположил, что они предназначены для его друзей, если его друзья приедут в гости, и что Добби может расширить этаж, чтобы добавить еще шесть таких апартаментов, если понадобится. И снова Гарри мог только гадать, зачем кому-то понадобилось бы так много места. Гарри был уверен, что мог бы обойтись маленькой спальней, маленькой ванной, маленькой кухней и еще одной комнатой, которая могла бы служить его гостиной, кабинетом и местом для приема пищи, но он не хотел разочаровывать этим Добби. Затем Добби повел его на экскурсию по нижнему этажу, за двойными дверями напротив входа, в другую часть сундука. Двери открывались в огромный зал с высокими окнами и четырьмя каминами, по два с каждой стороны. С обеих сторон тоже были двери. Зал, казалось, был обставлен столиками, стульями, диванами, буфетами и другими вещами, но все равно казался скорее пустым, чем полным. По обе стороны открывались четыре двери. Справа двери вели в две небольшие меблированные гостиные, хотя каждая была сама по себе большой и имела свой камин и окна. Гарри удивился, как в коридоре могут быть окна, когда эти комнаты просто мешают, и Добби ответил: — Как могут быть окна в сундуках, в которых нет ничего, что можно было бы увидеть? Магия. Мы можем сделать так, чтобы окна выходили на горы, леса, поля, ручьи, море или что-то еще, и это будет выглядеть по-настоящему. Гарри пришлось немного подумать об этом, когда Добби показал ему следующую комнату слева, которая представляла собой столовую, накрытую на двадцать персон. Он подумал, не стал ли он каким-то образом меньше в этом сундуке. Но он не чувствовал себя ничуть меньше. Добби сказал, что сундук может весить тонны без магии, облегчающей его, и если бы Добби не укрепил пол в спальне, он бы провалился прямо сквозь пол, так что, возможно, он на самом деле не был меньше, просто в каком-то другом волшебном измерении. Он задавался вопросом, были ли подобные вещи созданы с помощью Рун или Арифмантики, когда Добби привел его в последнюю комнату слева, которая была очень похожей на кухню магглов. Добби объяснил, что эта кухня предназначена для Гарри Поттера, так как Гарри сказал, что любит готовить. Добби же будет готовить еду на эльфийской кухне, которая находилась в подвале, и блюда будут доставляться в столовую, как и в Хогвартсе.