Not normal

— Вам тоже кажется, что оно мало о чем говорит? — сказала она, передавая его Гарри, который затем отдал его остальным. Дорогая Луна, К настоящему времени вы, вероятно, заметили что-то очень странное, постоянное ощущение, что все происходящее, возможно, уже было раньше? Это было ожидаемое событие и вы близки к истине. Но правда подождет, пока вы не вернетесь домой на лето, и ее нельзя рассказать вам одной, поскольку есть по крайней мере еще один человек, который должен был заметить то же самое. Его зовут Гарри Поттер, и я уверен, что вы знаете о нем и можете — если попытаетесь — поговорить с ним об этом. Пусть он будет с вами, когда вы вернетесь домой, вдвоем прикоснитесь своими палочками к печати внизу, и на ваши вопросы будут даны ответы. Друг Гарри и Луна посмотрели на Гермиону, которая просто пожала плечами. Гарри вытащил свою палочку из заднего кармана, а Луна похоже вытащила свою из-за уха, они оба коснулись печати вместе и… ничего не произошло. Они оба ожидали, что письмо каким-либо образом изменится, и, возможно, Гарри тоже. — Ну, это было немного разочаровывающе, — прокомментировала Гермиона. Затем они услышали громкий треск откуда-то снизу и мужской голос, проревевший: «К черту все это! Клянусь, женщина, я никогда не привыкну к этим новомодным портключам!» — А теперь замолчи, Джордж! Это не моя вина, что Ксено держит это место в таком состоянии. ЛУНА? Это Джордж и Клара, милая. — Господи! — воскликнула Луна. Затем она посмотрела на остальных. — Это прадедушка Джордж и прабабушка Клара. Они родители моей матери, мамины родители. Мы здесь, в моей комнате, — крикнула она. — То то мне почерк показался знакомым, — сказала она, ни к кому конкретно не обращаясь. — Однако обычно они не такие загадочные. Они услышали звуки шагов по чему-то похожему на металлические ступени, и вскоре на винтовой лестнице сбоку появилась седая шевелюра. За ней последовало тело пожилой ведьмы, а затем пожилой волшебник, который потирал свою почти лысую голову. — Похоже, здесь собралась небольшая толпа, — сказал пожилой мужчина. — Мы ожидали, что вас будет только двое. — Это, — решила представить Луна, — как вы знаете, Гарри Поттер. Это его подруга Гермиона Грейнджер — вы знаете, она магглорожденная — и ее мать… Извините, я не расслышала вашего имени, мэм. — Роза, — ответила Роза. — Грейнджер, ты говоришь, — ответил мужчина. — Ну, я бы сказал, это немного упростит ситуацию. Меня зовут Джордж Теннисон, а это моя жена Клара Теннисон… по крайней мере, сейчас. — Он действительно увлекался творчеством Лорда Альфреда Теннисона, когда мы выбирали эти имена, — сказала женщина. — Жаль, что он так и не научился писать приличные стихи. — Я позволю себе не согласиться! Возможно, они возможно не соответствовали стандартам, но, по-моему, были довольно хороши. — Поэзия — это нечто большее, чем метр, остроумное выражение или рифма. Предполагается, что стихи имеют смысл. — Я все еще считаю, что «шлюха» и «чухня» — вполне приемлемая рифма! — Но это не очень похоже на любовное стихотворение, — фыркнула Клара. — Я вижу, ты получила мое письмо, Луна, — добавила она, поворачиваясь к Луне. — Выбрали ваши имена? — спросила Роза. — Значит, Джордж и Клара Теннисон — не ваши настоящие имена? — О, они вполне настоящие, спасибо, — сказал Джордж. — У нас даже есть документы и все остальное, чтобы доказать это. — Вообще-то, в то время моя девичья фамилия была Паркер, — сказала Клара. — В то время как Джордж, возможно, хотел назвать себя в честь умершего поэта, у меня не было таких ложных иллюзий величия. Я стала «Теннисон», когда мы снова поженились в 1928 году. — Почему вы изменили свои имена? Вы иммигрировали сюда или была другая причина? — спросила Роза. — Ах, — сказал Джордж, — да, мы действительно иммигрировали сюда когда-то давным-давно, но тогда это так не называли, и тогда же мы сменили имена, потому что родом были из Франции, а в то время англичане и французы едва ли были друзьями. — Не то чтобы они когда-либо были друзьями, — сказала Клара, — по крайней мере, в течение нашей жизни. — Так кем же вы были раньше? — спросила Гермиона с подозрением на лице. — Филипп и Шарлотта Денсон, — ответил Джордж. — Хотя на самом деле изначально я была Шарлоттой Марстон, — добавила Клара. — Это звучит не очень по-французски, — заметила Гермиона. — В точку, — сказал Джордж, — совсем не по-французски. До этого нас звали Стивен и Элизабет Браун, хотя жена тогда изначально по какой-то причине была Рис-Томас. — Я подумала, что в этом есть немного элегантности, — сказала Клара. — Небольшие неприятности с законом? — спросила Роза. — Время от времени, — сказал Джордж, — но никогда ничего серьезного и, конечно, ничего такого, что само по себе требовало бы от нас псевдонимов, но псевдонимы — это же так весело? До этого мы были кем? Ах да: Джеймс и Энн Катберт, хотя Энн тогда была Энн Говард — никакого отношения к Говардам, которые были герцогами Норфолкскими она не имела, а до этого мы были Томас и Мэри Элдридж или Мэри Сеймур, опять же никакого отношения к знаменитым Сеймурам. Затем были наши первые английские имена: Эдвард и Екатерина Стэндбридж… — Я выбрала Екатерину в честь Екатерины Арагонской, — сказала Клара. — Я подумал, что она действительно хороша для королевы. Моя фамилия была Фицпатрик… — До этого мы были французами: Франсуа и Мишель Арман, затем Жан и Мари ЛеМонд — намеренно неправильно написали это слово, а вот в самом начале мы были… — Николас и Перенель Фламель, — закончила за него Гермиона. — Как проницательно, — ответил Джордж. — Было несколько небольших подсказок, которые намекнули, что вы намного старше, чем выглядите, — ответила Гермиона. — Кто? — спросила Роза. — Ты имеешь в виду того алхимика, чье изобретение в прошлом году доставило тебе кучу неприятностей? — Я могу заверить вас, мадам, что это не наша вина, — сказал Джордж. — Дамблдору удалось собрать воедино наши подлинные личности, когда нам было около тридцати трех — в прошлый раз. Естественно, мы не хотели открываться публике, что произошло бы, если бы наши подлинные личности стали общеизвестными, поэтому я согласился время от времени работать с ним над несколькими относительно незначительными проектами при условии, что он будет держать эту информацию в основном при себе. Он, конечно, дал всем понять, что работает со мной — то есть с Николасом Фламелем, — но в тот момент меня звали иначе. Не могу винить его за это, правда, как бы это ни раздражало меня в то время. — Вы не выглядите так, как будто вам 667, — прокомментировала Гермиона. — И как на самом деле будет выглядеть кто-то настолько старый? — спросила Клара. — И это также предполагает, что философский камень, как его называют другие, действует не так, как они считают. — Но Дамблдор сказал, что с исчезновением камня у вас двоих осталось достаточно Эликсира, чтобы привести дела в порядок, а потом вы умрете, — с беспокойством сказал Гарри. Джордж рассмеялся: — Ну, по крайней мере, он сказал тебе то, что ему сказали мы. Не могу сказать, что он всегда так делает. Я могу заверить вас, что мы были не совсем честны. Мы давно поняли, что наше изобретение очень, очень непрактично, поэтому никогда по-настоящему не показывали, что оно все равно работает, и мы, конечно же, никого больше не учили, как его делать или использовать. Правда в том, что мы могли бы продать наше изобретение в киоске на Косом переулке, потому что польза, которую оно принесло бы кому-то другому, очень мала. Видите ли, первое, что вы должны знать, это то, что он работает только для своего создателя и его или ее супруга. Идея о том, что он превращает неблагородные металлы в золото, — полная чушь. Эта идея была придумана более двух тысяч лет назад ранними алхимиками, которые хотели создать что-то, что могло бы это сделать, но есть фундаментальное правило магии, что вы не можете по-настоящему изменить природу вещи на атомном уровне, что вам пришлось бы сделать, чтобы превратить, скажем, свинец в золото. Простая трансфигурация может заставить свинец выглядеть и ощущаться как золото, но даже магглы давным-давно выяснили, как обнаружить этот небольшой обман. Точно так же истинное бессмертие — это несбыточная мечта, насколько мы смогли определить. Эликсир не спасет вас от гибели или естественной смерти, как некоторые могут подумать — иначе Дамблдор не поверил бы, что мы умрем. — Так что же он делает? — спросила Гермиона. — Камень, как вы знаете, является ключевым компонентом Эликсира Жизни, как его снова назвал какой-то невежественный алхимик более двух тысяч лет назад и задолго до того, как кто-либо получил хотя бы отдаленное представление о том, как его сделать, что это такое и что он может и не может делать. Он не дает истинного бессмертия. По сути, он то, что вы могли бы назвать постоянным омолаживающим зельем. Примите его, когда вам будет семьдесят или больше, а через час или два, скажем, вам исполнится шестнадцать, и с этого момента вы снова начнете стареть. — Источник молодости? — удивилась Роза. — Мы выглядим на шестнадцать? — рассмеялась Клара. — Да, когда процесс завершен, вы оказываетесь в возрасте между незадолго до наступления половой зрелости и полной магической зрелостью — что составляет от десяти с половиной до двадцати шести лет для нас обоих — в зависимости от того, сколько Эликсира вы выпили. Тем не менее с этого дня ты стареешь с нормальной скоростью, и мне так нравится снова проходить период полового созревания, — саркастически добавила Клара. — Я не знаю, это все равно звучит полезно, даже если камень делает не то, о чем думают люди, — заметила Роуз. — Но он не очень практичен, — ответил Джордж. — Видите ли, помимо «камня», важнейшим компонентом Эликсира является амниотическая жидкость, и ее необходимо получить, когда у женщины отойдут воды… — Что это? — спросил Гарри. — Это жидкость, которая окружает ребенка, когда женщина беременна, — сказала Гермиона, — и он имеет в виду, что ее нужно собирать, когда ребенок вот-вот родится, в момент разрыва плаценты женщины и выделения жидкости. — Что довольно проблематично, — кивнула Роуз. — Это невозможно засечь с помощью таймера для яиц или чего-то в этом роде. Это происходит, когда это происходит. Джордж и Клара согласно показали головой. — Просто амниотическая жидкость любой женщины не подойдет, — продолжил Джордж. — Это должна быть жидкость от дочери, внучки или правнучки производителя; дочери предпочтительнее, поскольку последующие поколения создают некоторую неточность с точки зрения того, до какого возраста вы и ваш супруг доживете. И это будет работать только для создателя и его или ее супруга. Следовательно, это не очень практично, и большинство из тех, кто может счесть такой способ полезным, — это… ну, давайте просто скажем, что они не из тех, кто женится по любви или предпочли бы дочерей сыновьям. Для наших целей дочери гораздо важнее сыновей. По правде говоря, у меня не было сына с тех пор, как мы расстались во второй раз. — Это действительно может быть проблемой, — прониклась Роуз.