Not normal

— Это действительно может быть проблемой, — прониклась Роуз. — В те времена акушерок было не так много, даже в волшебном мире, — сказала Клара. — Я всегда имела такую квалификацию, и мои дети были склонны просить меня быть рядом во время их родов. Но эта практика исчезла около двухсот лет назад, что сделало ситуацию еще более проблематичной, поскольку я не собиралась становиться целителем каждый раз на протяжении всей жизни. Нам оказалось легче иметь дочь, родившуюся у нас вне брака, поскольку нам не нужно было убеждать потенциальных родственников в том, что я должна быть рядом, когда родится ребенок. К счастью, нам пришлось сделать это всего дважды, и это было в то время, когда в Хогвартсе было довольно много незамужних беременностей. В последний раз — это было в 1935 году — наша дочь была замужем, и мы смогли убедить ее мужа, что я должна быть рядом, когда родится ребенок. Этот ребенок был матерью твоей матери, Луна. — Но как вы могли использовать околоплодные воды шестидесятилетней давности? — спросила Роза. — Стазисные чары, — ответила Гермиона. — Они буквально замораживают что-то во времени, так сказать. — Очень хорошо, — сказала Клара. — Если бы я была профессором, я бы присудила вам баллы, но, увы, я им не являюсь. Гермиона просияла. — Сколько у вас было детей? — спросила Роза. — Двадцать семь, доживших до совершеннолетия, — сказала Клара. — Четверо были сыновьями, а остальные — дочерьми. Наш первый сын родился в 1346 году, а наша последняя дочь — точнее, бабушка Луны — родилась в 1935 году. — Сколько потомков? Внуков и прочих? — Всего за девять жизней у нас был шестьдесят один внук, — сказала Клара. — Когда вы начинаете говорить о правнуках и так далее, и тому подобное, естественно, цифры становятся намного больше. Честно говоря, у нас есть лишь смутное представление, и мы можем с уверенностью узнать о каком-либо одном человеке только в том случае, если проведем тест на наследственность в Гринготтсе. Мы точно знаем, что наши потомки из каждой нашей жизни все еще рождаются. Что касается нашей первой жизни в качестве Фламелей, то за последние двадцать лет или около того родились дети, которые были бы нашими девятнадцатикратными правнуками, и дети, которые были бы нашими тридцатикратными правнуками, первый из старшего поколения родился в 1720 году и умер в возрасте более ста лет, а первый из более позднего поколения родился в 1970 году. — Почему такие различия? — спросила Гермиона. — Поколение, рождавшееся с 1720 года, происходит от самых старших детей предыдущих поколений для предыдущих поколений, причем самое последнее происходит от самого младшего из каждого последующего поколения, в то время как последнее поколение рождается от самого младшего ребенка из каждого последующего поколения обратно к нам. Итак, как вы можете видеть, это вполне может быть довольно большое число. Если мы предположим, что на одного родителя, который доживает до рождения собственных детей, рождается только полтора ребенка — и не принимая во внимание каких–либо двоюродных братьев любой степени, вступающих в брак с двоюродными братьями, — существует или будет около 400 000 «Фламелей», когда последнее поколение родится полностью, а одиннадцать поколений все еще имеют детей. Если мы предположим, что двое детей доживут до размножения, то их число превысит четыре миллиарда. Естественно, мы почти уверены, что это число гораздо, гораздо ближе к 400 000, чем к четырем миллиардам; но, вероятно, оно исчисляется миллионами. — Вы можете быть родственником кого угодно! — воскликнула Гермиона. — Отдаленно, — кивнул Джордж. — С этой точки зрения мы должны быть дальними родственниками, но вы, вероятно, правы. Луна действительно наша правнучка, поскольку мать ее матери была одной из наших последних дочерей. Но мы также являемся далекими предками многих людей, включая всех остальных в этой комнате. — Что? — воскликнули все, кроме Луны и Клары. — Мы считаем, что наивысшая степень родства — это когда один из наших детей женился на чьем-то прямом предке, — сказала Клара. — Обычно мы не тратим время на то, чтобы выяснить более отдаленные степени родства, например, где наш внук или правнук женился на чьей-то прямой линии, или, по крайней мере, мы не делали этого для наших старших линий в течение долгого, долгого времени. Как бы то ни было, пятнадцатикратный прадед Гарри женился на нашей младшей дочери Патриции Стэндбридж в 1552 году. Она была его третьей женой, поскольку в то время он был дважды вдовцом. Семнадцатикратный прадед Гермионы по отцовской линии женился на нашей младшей дочери Сюзетте Арман в 1590 году, а ее тринадцатикратный прадед по материнской линии женился на нашей младшей дочери Агнес Элдридж в 1625 году. — Но мы с мужем магглы! — воскликнула Роза. — Действительно, — сказал Джордж. — Но если вы вернетесь на достаточное количество поколений назад, вы начнете находить ведьм и волшебников в своей родословной, включая наших потомков. — Все связаны друг с другом, если вы вернетесь достаточно далеко назад, — сказала Клара. — В линии Фламеля мы говорим о том, что самое последнее поколение — при условии отсутствия каких–либо других более поздних связей любого рода — они были бы тридцатью двоюродными братьями друг друга, хотя мы думаем, что отдаленная степень родства не особенно вероятна. — Значит, мы все в некотором роде родственники? — Больше, чем мы кажется на самом деле. Помните, мы решили включать только те случаи, когда одна из наших дочерей выходила замуж за одного из ваших прадедов — или, в случае Луны, за ее дедушку, — а не те случаи, когда более позднее поколение наших детей вступало в брак с вашими родственниками, и вы их потомки. Теперь, что касается ваших собственных самых близких степеней родства, это другое дело. Гарри и Луна — троюродные брат и сестра, когда-то происходившие от бабушки Гарри и отца Луны по наследственным линиям, в частности, прапрадед Гарри и трижды прадед Луны был лордом Финеасом Найджелусом Блэком, главой Древнего и Благородного Дома Блэков. Гарри и Гермиона — пятиюродные родственники со стороны матери Гарри и ее отца. Луна и Гермиона тоже шестиюродные кузины. Луна происходит от ведьмы, а Гермиона — от сквиба, брата этой ведьмы. — Сквиба? — переспросила Роза. — Это ребенок, рожденный от волшебного родителя, но который сам не является волшебником, — ответил Джордж. — Ой. — Что значит троюродные брат и сестра? — спросила Гермиона. Гарри был удивлен, что она этого не знала, но он тоже не знал, поэтому промолчал. — В данном случае это означает, что отцы Гарри и Луны — троюродные братья, и она, как его дочь, на одно поколение отстранена от этой степени родства. Все это довольно запутанно, и именно поэтому закон в значительной степени упростил ситуацию. Согласно британскому магическому закону, «семья» — это любой, кто по степени родства мог бы унаследовать от кого-то, если бы этот человек умер без завещания, а также если кто-то состоит в родстве с ним не дальше, чем троюродный брат этого человека или те, у кого одни и те же прабабушка и дедушка с той или иной стороны. Что касается брака, то это соответствует магловским законам. Двоюродные братья и сестры — те, у кого одни и те же бабушка и дедушка, — не считаются членами семьи, поэтому они не могут жениться друг на друге. — Итак, — медленно произнесла Роуз после долгой паузы, — вы двое скрывались почти семьсот лет? — Я бы не стал использовать слово «скрываться», — сказал Джордж. — Возможно, мы сделали все возможное, чтобы скрыть тот факт, что мы родились Николасом Фламелем и Перенель Монт-Клер в 1326 и 1330 годах, но мы не скрывали наше нынешнее воплощение как таковое. — Так как же вы вернулись? Вы сказали, что Эликсир делал вас намного моложе, — спросила Гермиона. — Первый раз был экспериментом, — сказал Джордж. — В то время мне было девяносто два, а Перенель — восемьдесят восемь, и я был почти уверен, что мы все выяснили, поэтому мы приняли Эликсир и проснулись оба в возрасте двадцати шести лет. Мы использовали жидкость наших правнучат и не знали, сколько принимать, поэтому мы не были моложе. Мы также думали, что это легендарный Эликсир, а не тот, что просто делает вас моложе, и вы можете догадаться, что это было несколько проблемно. — Больше, чем несколько, — усмехнулась Клара. — Верно. Мы не продумали все до конца, но, с другой стороны, мы не знали, с чем играем. Быстро соображая, мы инсценировали свою смерть. К сожалению, мы ничего не могли оставить себе, поэтому ушли оттуда только с деньгами в кошельках. Остальное, что у нас было, было разделено между нашими двумя сыновьями, но имущества было совсем немного. — Я не удивлена, будучи известным алхимиком, — сказала Гермиона. — Никто не связал друг с другом эти факты, — сказал Джордж. — Труды Николаса Фламеля в области алхимии были обнаружены только через десять лет после нашего исчезновения. Кто–то нашел копию моих заметок — к счастью, она была написана кодом, понятным только Перенель и мне, иначе кто-то мог бы скопировать ее. Алхимия была лишь хобби, а не моей основной работой. — А чем же вы занимались? — Как Фламель, я был писцом, продавал рукописи и пробовал себя в качестве автора. Я писал документы для клиентов, а также делал копии рукописей и продавал их. На самом деле тогда я был очень хорошо известен этим. Некоторые из моих собственных работ имели ограниченное число поклонников, но, поскольку это было до появления печатного станка, мои навыки оплачивались очень хорошо. В последние годы нашей жизни у нас был очень хороший дом в Париже. Он все еще там, если вам интересно: 51 сью де Монморанси. Он достался моему старшему сыну вместе со всеми писаниями и рукописями. — Итак, вот, нам двадцать шесть лет или около того, и мы никак не можем объяснить, что случилось с Николасом и Перенель или что мы были ими, поэтому мы стали Жаном и Мари Лемонд. Записи тогда были не очень хорошими, поэтому никто не задавал нам вопросов, когда мы нанялись ассистентами по зельеварению в Гавре. Мы потратили эту жизнь на приготовление зелий и, конечно же, на изготовление другого Камня, поскольку их можно использовать только один раз. В то время нас считали довольно квалифицированными зельеварами, и нас хорошо знали как маги, так и магглы — поскольку это было до того, как был введен Статут секретности, и магглы тоже покупали зелья. Хорошо зарабатывал на жизнь и придумал способ оставить часть денег нам, когда мы решим снова воспользоваться Камнем. Мы «умерли» в 1466 году в возрасте, по мнению большинства, семидесяти четырех лет. — На этот раз мы стали шестнадцатилетними Франсуа и Мишель и снова уже были женаты. — В шестнадцать лет? — потрясенно спросила Гермиона. — Тогда это было довольно распространенным явлением, — пожал плечами Джордж. — Мы начали нашу новую жизнь в Кале и стали учениками чародеев, что к тому времени было строго магической профессией. Мы переехали в Лондон в 1490 году и открыли собственный магазин на Диагон-аллее. Я полагаю, что в этом помещении сейчас находится мадам Малкинс. В 1527 году, в возрасте семидесяти семи лет, мы снова как бы омолодились. В тот раз и каждый раз с тех пор нам было по десять лет. Я был Эдвардом Стэндбриджем, а Перенель была Кэтрин Фитц-Герберт. К тому времени в Хогвартсе была своя магическая книга, которая обнаруживала случайную магию, поэтому мы «случайно» применили какую-то магию и были записаны как сироты неизвестного происхождения, выросшие в мире магглов и поступившие в Хогвартс одиннадцатилетними в 1527 году. Мы поженились в пятнадцать лет, что тоже было не совсем редкостью в те времена. — Но если вы были магглорожденным, это означало, что к вам приходил профессор и рассказывал вашим родителям о магии, — заметила Гермиона. — Не к сиротам, — ответила Клара. — В то время существовало множество детских домов, многие сироты жили на улицах или в других местах. Мы устроили все так, будто были в некотором роде уличными детьми, но на самом деле мы не придавали особого значения тому, что избежали участи, постигшей многих таких детей. Добавьте к этому, что у нас были волшебные палочки, и мы знали, как ими пользоваться. Но да, профессор нашел нас и привел в Хогвартс. До Хогвартс-экспресса маленькие волшебники, выросшие в мире магглов, не покидали Замок до окончания школы, за исключением посещений Хогсмида. Ух, было довольно трудно объяснить все это. — Ну, после воспитания наших дочерей, в том числе дальней прабабушки Гарри, семья Стэндбриджей «умерла» в 1595 году в возрасте семидесяти девяти лет, и на свет появились десятилетние Томас Элдридж и Мэри Сеймур. — Я уверена, что слышала эти имена, — сказала Гермиона. — Конечно! Томас Элдридж был директором Хогвартса, а его жена Мэри — его заместителем. Это было в «Истории Хогвартса»! -Очень хорошо, — отметил Джордж. — Чего эта книга вам не скажет, так это того, что мы были последней супружеской парой в этом качестве, и я был последним директором, который не был из семьи с доказанными связями с Хогвартсом. С тех пор у каждого руководителя был по крайней мере один родитель, который также посещал эту школу. — Это также показывает, что мы не прятались, как было сказано ранее, поскольку директора и профессора в этой школе вряд ли являются малоизвестными людьми при жизни, — добавила Клара. — Наша жизнь как Джорджа и Клары стала нашей девятой жизнью, и, прежде чем вы спросите, это происходит не так же, как у кошкек, — продолжил Джордж. — Мы снова вернулись в возрасте десяти лет в 1917 году. На этот раз нам пришлось создать фальшивую семью из-за Хогвартс-экспресса и улучшения записей с момента нашего предыдущего появления в 1841 году. Это и к тому времени были предприняты серьезные усилия по очистке улиц от бездомных сирот, и мы можем сказать вам, что приюты были очень неприятными местами. Но благодаря Оборотному Зелью мы смогли замаскироваться под родителей — приемных родителей друг друга, естественно, поскольку записи теперь показали бы, что мы чистокровные.