Продолжение Унесенных ветром

Скарлетт стояла в комнате Соланж Робияр, пытаясь уловить каждую деталь, видимо дедушка после смерти жены поддерживал тут порядок. Спальня не была запущена, создавалось впечатление, что хозяин вышел всего несколько минут назад. Портрет красивой женщины с томным взглядом весел напротив кровати, когда Скарлетт присмотрелась, она поняла одну истину. Соланж не была красива, в прямом смысле этого слова, но что-то делало ее неотразимой, как то по-особенному. Скарлетт завораживала все, что было связано с бабушкой, она восхищалась этой женщиной и чувствовала с ней связь. Вдруг ее охватила печаль и неприятное ощущение. Она ведь даже не видела свою бабушку, никогда не говорила с ней. Вот бы кто мог понять ее поступки, поддержать. Да, Ретт всегда был рядом и чтобы он не говорил, как бы себя не вел, Скарлетт чувствовала, что он ее понимает. Но ей так хотелось ощутить эту душевную близость с женщиной. Скарлетт стало стыдно за свои мысли, потому что мама ее была святой, милой, доброй… Но она как и все вокруг хотела сделать из Скарлетт леди, тем самым сломав ее стержень. - Понравилась комната? – Произнес сиплый голос за спиной Скарлетт. Пьер стоял, оперившись на трость, и внимательно вглядывался в лицо внучки. - В ней какай-то особенная атмосфера. – Вымолвила Скарлетт, еще раз обводя комнату взглядом. – Обстановка смелая и необычная. - Я понимаю твое замешательство на счет завещания, не ищи здесь какого-то подвоха. Просто когда ты рядом я чувствую присутствие Соланж. Она была единственной женщиной, которая из вояки могла сделать романтика. - Как можно не знать человека, но так сильно сожалеть, что не познакомилась с ним? В Таре есть портрет бабушки, правда янки его немного подпортили, но он не потерял свое очарование. - В том сундуке есть стопка записей. Я никогда не читал их, мне казалось это неправильным. Но ты можешь прочесть. Только не говори мне, что там написано. -Спасибо, дедушка. - Ты можешь остаться в этой комнате.- Сказал напоследок старик и удалился. Скарлетт невольно улыбнулась такому развитию событий, все это ей казалось таким волнующим. Любопытство взяло верх и миссис Батлер, открыв сундук, достала стопку бумаг. "Внутри меня огонь пылает Мне никогда его не погасить, Порой лишь оно меня спасает Но невозможно вечно в пекле жить. Любой огонь когда-нибудь затухнет, Его сдувает ветер перемен, И пусть той бурей станут чувства К которым без борьбы я сдамся в плен." Соланж писала стихи? Скарлетт удивилась, вчитываясь в строчки, она никогда не любила поэзию. Но в этих словах было что-то знакомое. В них чувствовалась отчаяние, обида на себя и желание обрести истинную любовь, такую, которая тронет сердце. Миссис Батлер перевернула страницу и наткнулась на небольшую запись. «Мой муж сегодня умер, но как бы плохо это не звучало, я чувствую себя свободной. Хоть и приложила руку к его смерти. Он чудовище и получил по заслугам, не знаю, буду ли я гореть за это в аду? Но лучше я буду гореть в нем после смерти, чем во время жизни». Скарлетт трогала каждая строчка. Интересно кем был этот муж, что бабушка пошла на такой шаг? Эти вопросы поглотили ее. И Скарлетт провела всю ночь, читая странные записи, в которых присутствовали отрывки из жизни и душевные стихи. *** - Кора, детка иди сюда. – Нежным голосом уговаривал, Ретт. Девочка пыталась залезть на перила лестницы и делала вид, что не слышит отца. Ретт понял что бесполезно, уговаривать этого чертенка слезть. Он подошел к дочери и поднял на руки, та упрямо захныкала, показывая на лестницу. - Котеночек мой, перестань капризничать. Если твоя мама узнает об этом, она побьет меня. - Мама. – Жалобным голоском проговорила Корнелия и расплакалась. - Маленькая моя, ты соскучилась по маме? Не плачь солнце, она скоро приедет. Она решила все дела, и вернется к нам. Не плачь. – Девочка внимательно слушала отца, хоть и не все понимала, но его успокаивающая речь подействовала, и Кора улыбнулась. Прошел почти месяц с отъезда Скарлетт, и он безумно скучал по жене, по их шуточным перепалкам и поцелуям, по ее манере вести себя. Порой ему так хотелось увидеть ее в гневе, в тот момент, когда в Скарлетт побеждала ирландская кровь. И он воссоздавал у себя в голове их ссоры и представлял, как ее зеленые глаза гневно сверкают, а руки тянусь к чему-нибудь тяжелому. - Ах, кошечка, моя, как я соскучился, по-твоему, мурлыканью – Тихо прошептал себе Ретт и засмеялся.