Когда я увижу тебя снова

      — Никогда не хотел детей, — проворчал Сокджин. — И вот, здрасьте, у меня их двое, и оба — дебилы. Когда твой друг от нас съедет?       Чимин повернулся к Чонгуку.       — Когда ты от нас съедешь?       Тот упрямо покачал головой.       — Никогда. Я буду жить здесь и умру на этом диване.       — Поздравляю, — Сокджин с ехидной улыбкой повернулся к своему парню. — В таком случае, у тебя никогда не будет секса.       Чимин едва не завыл от отчаяния.       — Чувак, ты не можешь меня так подставить! Мой соул лишает меня секса!       — Моему соулу я вообще не нравлюсь, — хмуро ответил Чонгук.       — Урыл… Но, знаешь, — Чимин с жалостью посмотрел на своего неухоженного, укутанного в плед друга, который жил у них на диване уже второй месяц, — это не повод херить свою жизнь.       — Повод, — упрямо сообщил Чонгук, еще плотнее укутываясь в мягкую ткань пледа.       Чимин страдальчески вздохнул.       — Мне твои родители звонили. Спрашивали, куда я дел их сына. Я попросил, чтобы они забрали тебя обратно. А они сказали, что мне придется доплатить за это. А у меня нет денег! И секса из-за тебя тоже нет…       Сокджин, в это время собирающийся на работу, не сдержался от ироничной ухмылки.       — Если он свалит от нас, позволю быть сверху.       Чимин тут же повернулся к Чонгуку.       — Не слушай его, на самом деле, во время секса сверху обычно я!       — Ага, — фыркнул Сокджин, — этажом выше.       — Да мне как-то похер, — мрачно вставил Гук, — что у вас там и как. А вот на то, что мой суженный не хочет быть со мной — вот на это мне не похер!       — Да зашугали вы пацана, — Сокджин покачал головой. — Он такой перепуганный был… Хотя я его отлично понимаю. Я когда вас обоих увидел, и понял, что один из вас — мой будущий партнер, тоже в шоке был.       — На самом деле, — Чимин опять повернулся к Чонгуку, — он меня любит.       — Похер! — Чонгук накрылся с головой и уткнулся лицом в подушку.       Сокджин с Чимином обменялись встревоженными взглядами.       — Ты не думал… — Сокджин подошел ближе, — еще раз с ним поговорить? Возможно, вы встретились в неудачный момент? У него был завал на работе или что-то вроде этого? Вот он и не захотел признавать тебя.       Некоторое время Чонгук молчал, потом из пледа показалась его взъерошенная голова.       — Я всё время думаю о том, — медленно произнес он, — что у него находится на запястье сейчас? Неужели, как и у меня, только этот выжженный круг? И болит ли он у него так же, не прекращая ни на минуту? И почему… Почему золотое кольцо, знак нашей встречи, исчез?       — Я, конечно, не специалист, — помолчав, произнес Сокджин, — но думаю, это из-за того, что ты отказался от вашего соулмейства, а, значит, и от вашей связи. А вообще никто точно этого не знает, так как такое бывает редко. Потому что люди обычно так не тупят, и не бросаются такими громкими заявлениями, как это сделал ты!       Чонгук горестно покачал головой и закрыл ладонями свое лицо. То, что знак соулмейства превратился в обугленное ничто, стало для него настоящей трагедией. Лицо Тэхена не исчезало из его головы ни на минуту. Открыты его глаза или закрыты, спал он или бодрствовал — перед глазами было только прекрасное лицо его соулмейта.       — Знаете… Я же с детства мечтал о том, как встречу своего истинного партнера… Мои родители так счастливы вдвоем, и я всегда хотел, как у них. Чтобы заботиться о своем любимом и всегда быть с ним рядом. Всю жизнь ждал этого… А потом увидел одного парня и голову потерял. Переживал, а вдруг он не мой соулмейт, как я буду жить дальше? Ведь не смогу чувствовать к своему истинному то, что чувствую к нему… Долго не решался подойти, боялся узнать правду. Наконец, решился, подошел, узнал, что он — моя родственная душа. И был так счастлив… — Гук помолчал. — Вы когда-нибудь встречали кого-то, кто был бы солнцем в обличии человека? — Чимин и Сокджин синхронно отрицательно покачали головами. — Это мой Тэхен… Как солнце. Солнце, которое не хочет быть со мной.       Чонгук опять накрылся с головой.       — Напиши ему, — предложил, тяжело вздохнув, Сокджин.       Гук что-то сказал, но одеяло заглушило его слова.       Чимин рывком стянул с него плед.       — Что ты сказал?       — Говорю, мы не обменялись никакими контактами, — с огромной печалью в голосе повторил Чонгук.       — Долбоебы, — Сокджин закатил глаза, — ты и он, — кивок в сторону Чимина, — вы оба — долбоебы.       — Неправда, — проворчал Чимин, — только он. Если бы твой соул хотел, он бы обратился в твою фирму и попросил твои контакты. Хоть ты сразу и уволился, но твои контакты же у них есть, так?       Чонгук молчал, потупив взгляд.       Сокджин, уже жалея о своем вопросе, все же спросил:       — Что не так?       — Мне кажется, он не знает, как меня зовут… Я ему так и не представился… Ну почему я ему не представился? — заныл он, в то время как Сокджин активно фейспалмил. — А если он действительно меня искал? — Чонгук мгновенно вскочил на ноги. — Я поеду к его офису, дождусь его и мы поговорим еще раз!       Чимин поморщился.       — Только помойся! — крикнул он вслед принявшемуся судорожно собираться Чонгуку. — Фу! Ты минимум неделю из этого пледа не вылезал.       Чимин вернулся домой поздно — он работал помощником дантиста в государственной клинике. Платили мало, работы много, нервы трепались на раз-два. Потом еще пришлось посетить какой-то ненужный семинар по зубным протезам. В общем, день был нервотрёпным, и Чимин себе в который раз пообещал на выходных заняться поиском новой и нормально оплачиваемой работы.       Сокджина еще не было — он после основной работы в местном колледже преподавал еще и в вечерней школе. В их квартире было тихо и темно, так что уставший Чимин даже забыл, что у них живет разочаровавшийся в жизни Чонгук.       Поэтому почти испугался, когда зажег свет на кухне и увидел неподвижно сидящего за столом друга.       — Чувак! Меня из-за тебя чуть инфаркт не хватил! — укоризненно проговорил он, плюхаясь на свободный стул.       Перед Чонгуком стояла чашка, и Чимин потянулся к ней, чтобы немного из нее отхлебнуть.       Но Чон опередил его и, быстро выйдя из своего заторможенного состояния, забрал чашку из его рук.       — Ты чего? — не понял Чимин. — Что в ней?       — Растворитель, — ровным голосом сказал Чонгук. — Тебе такое нельзя.       — Какой растворитель?..       — Не знаю. У вас в кладовке стояла бутылка с надписью «Растворитель».       — Ты, твою мать, ёбнулся? — тихо спросил Чимин. — Ты ёбнулся?! — заорал он, выхватил у Чонгука чашку и швырнул ее в стену, отстраненно подумав, что Сокджин его убьет и за чашку, и за стену, и за растворитель.       Чонгук перевел на него свои красные воспаленные глаза.       — На хера?! — крикнул Чимин, вскочив и схватив друга за футболку. — Зачем, твою мать?       — Тэхен.       — Что Тэхен? — Чимин в непонимании уставился на него.       — Тэхен не хочет быть со мной. Потому что у него есть другой, — Чонгук едва не всхлипнул. — Он отрицает нашу связь, потому что любит другого.       Чимин ошарашенно смотрел на Чонгука, и не знал, что сказать. Он отошел к подоконнику и распахнул окно. Душный вечерний воздух заполнил его легкие.       — Он сам тебе об этом рассказал? — уже спокойнее спросил Чимин.       Чонгук покачал головой, едва сдерживая новую порцию одиноких слез.       — Нет. Я видел их вместе. Тэхен… Он приехал на такси, вышел, а там его ждал какой-то тип в дорогом костюме… Тот тип… Он обнял моего Тэхена. А Тэхен держался за него… Они публично обнимались… И затем зашли в здание.       Чимин молчал. Он думал, что тот просто карьерист, а он, оказывается, еще и урод. Его другу очень не повезло с соулмейтом.       — Но растворитель? — спустя приличный отрезок тишины заговорил он. — Ты вообще ёбнулся? Какого ты херишь свою жизнь из-за этого ублюдка?       — Не смей его так называть.       Чонгук медленно поднялся и побрел обратно в гостиную к своему дивану.       Чимин потом еще долго смотрел в темноту ночи. Хотелось, чтобы Сокджин поскорее пришел домой, и он смог его крепко обнять. Потому что не всегда удается быть с тем, кого любишь. А им с Сокджином очень повезло.              Наверное, не стоило этого делать, но Чимин на следующий день отпросился с работы, и теперь ждал соулмейта Чонгука возле его офиса.       Он думал, что тот пунктуальный, но только к одиннадцати приехало такси, из которого вышел ненавистный Ким Тэхен.       — Ахренеть… — проворчал Чимин. — Он на работу на такси ездит… Принцесса, блин.       Хотя такси уехало, Тэхен продолжал стоять, словно желая показать себя, такого невъебенного, миру.       Соулмейт Чонгука действительно был невероятно хорош собой. Высокий, стройный, с красивым дорогим лицом, соблазнительно очерченными губами и темными, густыми, шелковистыми волосами. Его глаза были скрыты темными очками, хотя погода была совсем не солнечная. Представительный темный костюм хорошо сидел на фигуре, мягко огибая ее, подчеркивая узкость талии и длину ног. Несколько человек с интересом оглянулись на него, пока тот стоял, о чем-то раздумывая. Красивый, дорогой, отстраненный.       Чимином овладела такая злость, что сдерживать себя было уже нелегко. Какой же соул Чонгука всё-таки ублюдок! Пока его друг жить не хочет, у этого красавца дорога белыми лилиями усеяна!       Недолго думая, Чимин подскочил к нему и схватил его за лацканы пиджака. Не слушая возмущенные возгласы, он затащил его в какую-то подворотню и прижал к стене.       — Я тебя уже заждался, — прошипели он этому уроду в самое ухо.       — Кто это? — в панике прошептал тот.       А он типа не видит! Уже забыл его? Ну конечно, зачем ему помнить каких-то ненужных ему людей!       — Почему?..       — Думаешь, таких милашек не бьют? — Чимин с чувством ударил Кима затылком в стену. — Глазками похлопал, и всё? А вот и нет! Урод! Считаешь себя слишком хорошим для него? Да ты — просто мусор по сравнению с ним!       Соулмейт Чонгука не защищался, и это еще больше разозлило Чимина. Да что же он за тряпка такая?!       Он несколько раз двинул ему в живот, зарядил пару унизительных пощечин и, в конце концов, отпустил. Тот безмолвно упал на землю.       И вроде выместил свою злость, а легче не стало. Чимин быстрым шагом вышел из переулка, но продолжал внутри пылать от гнева. Постояв в нерешительности, он вернулся обратно, чтобы высказаться уроду на полную.       Тэхен стоял на коленях, шаря руками перед собой. Чимин сначала не понял, что происходит. Смотрел, как тот бездумно провел рукой по битому стеклу, порезавшись, но даже не обратив на это внимание. Как вытирал бегущие слезы, и на его щеках оставались разводы крови и грязи.       Потом Чимин понял, что тот ищет. Он подошел, всё еще охреневая от происходящего, взял в руки солнцезащитные очки, валявшиеся поодаль, и положил прямо возле руки Тэхена. Тот схватил их и быстро надел.       Чимин чувствовал, как его позвоночник парализует леденящая паника.       Тэхен достал телефон, беспорядочно шаря пальцами по экрану, затем, всхлипывая, прошептал:       — Мама… Мамочка… Пожалуйста, приезжай!.. Забери меня… Скорее…       Потом Тэхен сидел, упершись в стену, вытирал свое лицо и пытался привести себя в порядок. А Чимин сидел у противоположной стены, больно вцепившись руками в волосы, и не отводил от Кима своего взгляда.       Когда приехала мама Тэхена, Чимин немного подвинулся, чтобы его не было видно.       Он слышал, как та причитала, видел, как она ощупывала лицо сына, и спрашивала, что у него болит. А тот отвечал, что он всего лишь запутался в темноте, и с ним всё в порядке.       Дома Чимин быстро прошел на кухню и накатил себе какого-то бухла, которое было в шкафу.       Следом за ним на кухню зашел укутанный в плед Чонгук.       — Что с тобой? — уныло спросил он.       — Я сегодня избил слепого человека, — ровным голосом сказал Чимин, выливая спиртное обратно в бутылку. Какая же низость с его стороны пытаться заглушить свой поступок выпивкой.       — Зачем? — потрясенный Чонгук в непонимании уставился на него.       — Потому что Сокджин прав, — негромко сказал он. — Я — дебил. И ты — дебил.       — Говори за себя, — проворчал Чонгук и вышел из кухни.       И что Чимин должен делать? Горло стремительно пересохло, и он тяжело сглотнул.       Вечером, когда Сокджин вернулся, он повторил ему свой вопрос:       — Что мне делать?       — Расскажи всё Чонгуку, — мгновенно ответил тот.       Чимин покачал головой.       — Он меня никогда не простит. За то, что я сделал.       — Если не скажешь, — отчеканил Сокджин, — тогда тебя не прощу я.       Чимин вздохнул.       Два шага вправо, четыре — влево, затем шаг вперед, и вот Тэхен заходит на кухню. Чонгук уже там, сидит за столом и молча за ним наблюдает.       Тэ привычно набирает воду в чайник, зажигает нужную конфорку. Включает тостер, достает хлеб и ставит два ломтика в тостер. Два шага вправо — холодильник. Достает пакет молока, который всегда стоит по правому краю. Шаг влево — там, на полке, хлопья.       Когда всё готово, он садится за стол, прямо напротив Чонгука.       У Чонгука иллюзия, что он завтракает вместе с Тэхеном. И ужинают они вместе, когда Чонгук возвращается после сумбурного дня в офисе домой. Правда, Тэ об этом не знает.       Тэхен привык к постоянному присутствию Гука, потому что тот был в этом доме с самого начала. Тэ кажется, что здесь живут привидения, он их чувствует, слышит, осязает. Но привидение здесь только одно — и это Чонгук.       Да, как и говорил Тэхен доктору, жизнь Гука изменилась. Да, теперь она вертелась только вокруг того, чтобы обеспечить своему соулмейту максимальный комфорт.       Вот только Тэхен не понимал, что всё это Чонгуку было не в тягость. Наоборот, для него было жизненно важным заботиться и поддерживать человека, которого он любил.       Главное, чтобы Тэхен снова начал видеть. Главное, чтобы принял Чонгука обратно. Главное, чтобы выжженный на запястье круг снова покрылся золотом, а затем соединился с таким же золотым кольцом.