Когда я увижу тебя снова

      Тэхен как раз сделал в земле небольшое углубление, чтобы бросить туда семена астр, когда услышал рядом шорох.       Он мгновенно нахмурился, но голову не поднял, с раздражением продолжая свою работу.       — Привет, сосед! — послышалось рядом жизнерадостное.       — Вы вернулись, — констатировал Тэ неприятный для себя факт.       Чонгука не было два дня, и Тэхен, было, даже решил, что тот больше не придет. Но нет.       На всякий случай Тэ перестал носить короткие шорты, и сейчас он похвалил себя за болотного цвета бермуды и плотную ткань приталенной рубашки. Возможно, в ней было немного жарковато, но она точно не была такой вызывающей, как футболка без рукавов, которая была на нем в их первую встречу, или просторная, но почти прозрачная туника, в которой он был в тот вечер. Да, раньше Тэхен любил ее, потому что она была свободного покроя и не сковывала его движения. Но теперь он не был уверен, что сможет ее надеть, чтобы тут же не вспомнить, как чужие настойчивые руки ласкали его горячее тело, забираясь за пояс всё тех же красных шорт. Да он больше в жизни их не наденет!       — "Ты", Тэхен-а, мы же на "ты", — укоризненно заметил Чонгук. В его голосе чудилась усмешка, что, конечно же, еще более раздразнило и так пребывающего без настроения Тэ.       — Чем обязан? Мне казалось, ты больше не придешь, — он вскинул голову — туда, где, по его мнению, ориентировочно должен был находиться взгляд наглого соседа.       — Скучал? — почти ласково спросил Чонгук.       — Нет, — бросил Тэхен, опять сконцентрировавшись на своем занятии.       — Ты не так делаешь, — спустя какое-то время сказал Гук.       Тэхен мгновенно ощетинился. Кажется, сосед знает, как его выбесить!       — Я буду делать так, как хочу!              Чонгук улыбнулся. Он был счастлив снова разговаривать с Тэхеном спустя почти полтора года после той их последней неудачной беседы. Любая эмоция Тэ — его любимая эмоция. Кроме печали и слез, конечно.       — Да без проблем, — Гук снова надел панамку на голову своего соулмейта, не без удовольствия отметив, насколько это того раздраконило. — Видимо, ты всё же обиделся, что я не приходил.       Тэхен опять остановил свою работу и отложил в сторону пакетик с семенами.       — Почему я должен был думать о ком-то, кого знаю всего-навсего один день? — с вызовом спросил он.       — Решил, что я тебя бросил? — продолжил Чонгук, не отвечая на вопрос Тэ. — Это не так.       — Можно попросить тебя кое о чем? — поинтересовался Тэхен. Он всё еще продолжал сидеть на корточках, а Гук — возвышаться над ним. Руки Тэ и его колени были в земле, и снова он ощутил себя рядом с соседом каким-то нелепым. — Не приходи больше. Ты переступаешь грани, которые переступать не нужно.       Чонгук помолчал.       — Ты этого не хочешь?       — Однозначно, нет.       Гук переступил с ноги на ногу и подвинулся так, чтобы солнце не светило Тэхену в лицо.       — Извини, если я засомневаюсь в твоей искренности. Ты был таким горячим в моих руках, таким отзывчивым...       Конечно же, Тэхен после этих слов вспыхнул от возмущения, даже кончики его ушей покраснели. Он стащил с себя панамку и бросил ею в Чонгука. Тот поймал ее на лету, улыбаясь.       — Я увидел у тебя во дворе стоит отличный мангал. Стало жалко — ведь пропадает без дела. Вот у меня и родилась прекрасная идея. Хочу предложить вечером устроить барбекю. Как ты смотришь на это?       — Нет.       Тон Тэ был настолько безапелляционным, а ответ — таким быстрым, что Гук вкрадчиво поинтересовался:       — Почему нет?       — Потому.       — Это не ответ.       — Ответ.       — Я приду в восемь. Не беспокойся, я всё сделаю сам. С тебя только явка в назначенное время.       — Нет.       Чонгук улыбнулся и ушел. А Тэхен стал еще яростнее копать ямки.       Ровно в восемь ноль одна Тэ вышел из дома. Он знал, что сосед уже полчаса как находился в его дворе — он производил столько шума, что не услышать его было нереально. Тэхен лишь насмешливо покачал головой.       Конечно, он мог бы и проигнорировать всё это... Мог, но не проигнорировал.       Поэтому и вышел на улицу в восемь ноль одну.       За последний час Тэ придумал сто двадцать одну версию, как себя вести, выходить или не выходить, и что ему надеть. В итоге, плюнув на весь сумбур в своей голове, натянул светлые льняные брюки и простую белую футболку и уверенно вышел в приятную вечернюю летнюю прохладу.       Ему нравилось то, что он мог совершенно спокойно передвигаться по дому и по двору своей бабушки, и не чувствовать при этом себя ущербным, не таким, как все. Да, темно, но он почти не ощущал дискомфорта этой темноты, потому что каждый его шаг выверен, каждая стена, каждый выступ знакомы на все миллион процентов. Ужаснее всего ощущать себя жалким, хуже других. Этот дом помогает ему держаться за иллюзию, что всё почти так же, как было раньше. Почти.       И, конечно же, сосед тут же сокрушил эту иллюзию своим замечанием:       — Скажи, мне это действительно интересно. Ты не используешь трость и у тебя нет собаки-поводыря. Разве с ними тебе не было бы удобнее?       Тэхен почувствовал легкое прикосновение к спине, после чего Чонгук подвел его к креслу. Тэ сел, ощущая близкие языки пламени, мягко ласкавшие его колени теплом.       — Мне это не нужно, — ответил он. — Я отлично ориентируюсь в доме сам.       — А когда выходишь за пределы этого дома? — не отставал сосед.       Тэхен раздраженно повел плечами.              — Я не выхожу за пределы дома. Нам обязательно обсуждать такие вопросы? — он вдруг осознал, что нервно сжимает и разжимает ткань на своих брюках. Поэтому тут же прекратил это делать, попытавшись расслабиться. Это так смешно. Тэхену хотелось бы перед парнем, который два дня назад едва не залез ему в белье, выглядеть интересным и уверенным, а тот в итоге заставляет его чувствовать себя беспомощным. — Мне неприятно.       — Конечно, — легко согласился сосед, но в его голосе не было ни грамма раскаяния, когда он продолжил: — Ты не используешь трость или собаку-поводыря, потому что хочешь доверять только себе. Не желаешь чужой помощи. Я прав?       Кому, как не Чонгуку это знать? Если бы всё было по-другому, если бы Тэ не был таким упрямым — тогда Гуку бы не пришлось прятаться.       Тэхен никогда не позволит ему быть рядом, считая это проявлением жалости или долгом, который обязан нести на своих плечах его соулмейт.       — Тебе нравится меня доставать, ведь так? — спокойно спросил Тэхен, принимая из рук соседа стакан. — Что это? — он принюхался.       — Яблочный сидр, из дома привез. Моя мама постоянно его делает.       Тэхен кивнул и сделал глоток. Вкус был изумительным.       Гук отошел к мангалу, а Тэ внимательно слушал каждый звук, пытаясь представить, как всё выглядит. Вот шипит мясо — сосед его явно сейчас переворачивает. Вот слышно, как открывается вино, и пробка с глухим звуком покидает бутылку. А затем напиток мягко льется в бокалы.       Интересно, как одет сосед? Как часто он на него смотрит? Что в это время написано на его лице? Задумчивость? Интерес? Отстраненность?       Чонгук готовил хорошо — мясо было прожарено до идеального medium rare. Вино охлажденное, но не холодное.       — В тебе пропадает шеф-повар, — немного подразнил его Тэхен, ощущая странную легкость от этого вечера.       Почему-то так приятно просто сидеть, слушать звуки, представлять картинки. Пить изысканное вино, есть вкусное мясо, слушать вечернюю тишину. И представлять, что он — обычный, такой, как все. И соседский парень повел его на свидание. Интересно, когда он проведет его домой, попытается украсть у него поцелуй?       Гук говорил тихо и мало, но это даже нравилось Тэхену. Он мог покружить в своих мыслях, наслаждаясь своими фантазиями.              — Ты уже встретил своего соулмейта? — спросил он внезапно.       Чонгук некоторое время молчал, собираясь с мыслями, прежде чем ответить:       — Да, — в конце концов, ответил он. — Но у нас... не сложилось.       Тэхен понятливо кивнул.       — Понимаю. Думаю, если бы у вас сложилось, ты бы не сидел сейчас со мной, и не пытался меня соблазнить вином и вкусным ужином.       — А ты? — вернул вопрос Чонгук. — Уже встретил свою родственную душу?       Тэхен тоже помедлил, прежде чем ответить. Тема Джей Кея всегда была болезненной для него. Таким себе незакрытым гештальтом. Но он всё же ответил:       — Да. Но у нас тоже... не сложилось?       — Почему? — тут же поинтересовался Гук.       — Ты бы встречался с человеком с таким огромным изъяном, как у меня?       — У тебя нет изъянов, — быстро ответил Чонгук. — Если он действительно отказался от тебя, потому что ты не можешь видеть, тогда он просто чмо.       Тэ замялся.       — Нет... Всё было совсем не так... Но у него свой путь, а у меня — свой. Я живу тихо и спокойно здесь...       — А он?       — А он достигает того, чего хотел достигнуть.       — И чего же он хотел достигнуть? — со скепсисом поинтересовался Чонгук. Он не мог поверить, что Тэхен действительно был настолько плохого мнения о своем соулмейте.       — Поплавать с крокодилами в Австралии.       — С акулами, — машинально поправил его Гук.       — Что?       — Что?       На некоторое время оба замолчали.       — Что с твоим зрением? — нарушил тишину Гук после того, как подлил в бокал Тэ еще немного вина. К тому времени они уже закончили с основным блюдом, и теперь Чонгук раскладывал по их тарелкам нежнейший десерт — по кусочку мандаринового торта и шоколадный мусс. — Почему ты не можешь видеть?       Тэхен, вопреки тому, что не хотел поднимать эту тему, не разозлился — слишком уж приятным был этот вечер.       — Ты всё-таки не оставляешь попыток поговорить об этом, — он улыбнулся и отпил еще немного вина. — Постепенная потеря зрения — это следствие болезни. Очень редкой болезни, до конца не изученной. До того, как полностью перестать видеть, я два года проходил экспериментальный курс лечения.       — Не помогло?       — Не помогло... — Тэхен вздохнул, в очередной раз проживая всё это в своей голове. — Я очень рассчитывал на это. Мне пообещали, что лечение поможет. Но ничего не получилось. Я хотел... Я надеялся, что встречу своего соулмейта уже после того, как смогу вылечиться. Но мне не повезло.       — Ты рассказал ему об этом?       Тэхен посмотрел в ту сторону, где сидел его сосед. Как бы ему хотелось видеть его глаза, читать его эмоции. Вместо этого ему оставалось лишь дорисовывать в своем воображении соответствующие картинки.       — Думаешь, люди должны быть вместе только потому, что у них есть эти знаки на руках? — Тэ поднял свое запястье с темным выжженным кольцом на нем.       — Если они любят друг друга — почему нет? — Чонгук отставил тарелку с десертом, так и не доев его. — Вселенная не просто так дает эти знаки. Они помогают нам не заплутать. Представь себе мир, где люди рождаются без них. Знаешь, что было бы? Люди бы проходили мимо тех, кто мог бы сделать их счастливыми, и встречались с теми, кто вдребезги бы разбивал их сердца. Соулмейство — это огромный шанс на взаимность чувств. Конечно, я согласен, что никто не обязан быть с тем, кто является его родственной душой, потому что ошибки и оплошности бывают у всех, и у Вселенной в том числе... Но всё же, эти знаки, — Чонгук посмотрел на свое запястье, — увеличивают наши шансы не пропустить кого-то очень важного.       Тэхен улыбнулся.       — А ты — фаталист, Чон Чонгук. И, судя по всему, романтик. Удивительно, что ты не смог поладить со своим соулмейтом.       — А ты, я так понимаю, нет, — Гук постарался скрыть, насколько он расстроен этим. Он наблюдал за своим прекрасным собеседником, и хотел, чтобы этот вечер не заканчивался. Потому что между собой и своим соулмейтом Тэхен возвел такую стену, что только прикидываясь кем-то другим Чонгук мог находиться с ним рядом.       Упрямый. Гук почти улыбнулся. Почти. Потому что внутри было больно. Тэхен не хотел его принимать, знак соулмейства по-прежнему был скрыт темным кольцом, и всё так же болел. Но, если он болит, значит, еще живой. Значит, надежда еще есть.       — У меня немного другая реальность, чем у тебя, — лицо Тэхена омрачилось. — Я не могу быть со своим соулмейтом и не думать при этом, что при других обстоятельствах он бы не захотел быть со мной.       — Я не знаю человека, который бы не захотел быть с тобой, — очень тихо ответил Чонгук. Так тихо, что Тэхен скорее догадался, чем услышал, что тот сказал.       — Судьба тасует карты, а мы играем. Иногда карты нам выпадают не очень.       — Но по ходу игры мы можем их добирать.       Тэхен задумчиво кивнул.       — Можем.       — Неужели нет никаких вариантов, при которых ты поверишь в искренность своего истинного партнера? Или сможешь вернуть свою способность видеть?       Тэ некоторое время молчал. Он слушал звуки вокруг, наслаждался легким дуновением ветра на своей коже, от вина приятно кружило голову.       — Если ты такой фаталист, тогда почему ты сейчас не со своим соулмейтом, а со мной? — Чонгук на это ничего не ответил, тогда Тэ продолжил: — Насчет соулмейта — наши с ним дороги давно разошлись.       — А насчет зрения?       — Почему ты постоянно поднимаешь эту тему?       — Потому что хочу, чтобы ты меня увидел.       "Снова" — осталось неозвученным.       Тэхена эта настойчивость раздосадовала, он не хотел об этом говорить. Это и так было тем, что постоянным знаком вопроса висело в его голове.       — Мы знакомы всего два дня, — напомнил Тэ.       — Бывает так, что ты встречаешь человека, и тебе не нужны годы общения с ним. Чтобы осознать, как много он для тебя значит.       — Так себе подкат, — пробормотал Тэхен. И неохотно продолжил: — Моя мама создала фонд, чтобы собрать требуемую сумму мне на операцию.       — Что за операция? — тут же ухватился за его слова Чонгук.       — Еще одна экспериментальная... Ее результативность такая же сомнительная, как и всё предыдущее лечение. Кроме того, что она не гарантирует ничего, она еще и дорогостоящая.       — Тебе не хватает денег?       — Нет... — Тэхен поморщился — он не хотел обсуждать эту тему. — Деньги собраны. Недавно была перечислена большая сумма, которая закрыла финансовый вопрос.       — Тогда я не понимаю, в чём дело.       — Я же говорю, — немного агрессивно проговорил Тэ, — что она не гарантирует положительный результат.       — А вдруг да?       — А вдруг нет? — парировал Тэхен. — Я уже проходил через это всё... Я верил, я надеялся, но всё обернулось катастрофой... Со всех сторон. Я больше не хочу.       — Чего не хочешь? — спросил Чонгук, не отводивший от него своего внимательного взгляда. — Верить и надеяться?.. Но если есть шанс и возможность, разве не стоит этим воспользоваться?       — Я не верю в эту операцию, — упрямо сказал Тэ. — Сменим тему?       Чонгук расстроено кивнул. Потом осознал, что Тэхен этого не видит, и уже вслух добавил:       — Конечно.       После этого они еще немного посидели, Чонгук вспомнил пару смешных историй, и настроение Тэхена снова улучшилось.       Он был таким красивым, немного раскрасневшимся от выпитого вина и близости огня, и Гук не мог им налюбоваться.       Время шло к полуночи, когда Тэхен стал намекать Чонгуку, что тому пора домой.       Гук улыбнулся.       — Я проведу тебя до двери.       Да, до входной двери было всего несколько метров, но Тэ не стал отказываться.       Когда он взялся за ручку, Чонгук перехватил его ладонь и крепко ее сжал. Тэхен застыл. В его темноте снова стали взрываться фейерверки, когда он ощутил чужие губы на своей шее. Гук прижался ближе к Тэ, тем самым практически вжав того в дверь.       — Что ты... — выдохнул Тэхен, чем Чон тут же воспользовался, осторожно проникая языком между манящих губ.       Тэ бессознательно потянулся ближе к Чонгуку, и тот приобнял Тэхена за талию, чтобы удобнее было его целовать. От накатывающего чувства у Тэ стало перехватывать дыхание, он вцепился в чужие крепкие бицепсы, растворяясь в той страсти, с которой сосед его целовал.       А Чонгук целовал его, как изголодавшийся. Ему приходилось себя сдерживать, чтобы не испугать Тэхена своим напором и своей страстью. Близость Тэ кружила и дурманила его голову.       И снова Тэхен первым его оттолкнул, нащупав дрожащими руками ручку двери и, не прощаясь, скрылся в доме.       После этого Чонгука не было два дня. Вечером третьего дня Тэхен сидел и делал браслеты, когда в дверь постучали. Не спрашивая, кто там, Тэ широко распахнул ее, и его тут же без лишних слов вжали в стену, чтобы затем подхватить за бедра на руки и впиться горячим поцелуем в плечо.       Тэхен громко застонал, откинув голову назад. Он уже слабо соображал, где-то на задворках сознания понимая, что его несут в спальню. Его тело умоляло отдаться этим сильным и нежным рукам, и позволить им сделать всё.       Чонгук бережно уложил драгоценную ношу на постель, с наслаждением глядя на своего невероятного в чарующей красоте и хрупкости соулмейта.       На Тэхене была надета легкая хлопковая рубашка, не скрывающая ключиц и его глубоко вздымающейся груди. Чонгук по чуть-чуть раздевал его, облизывая голодным взглядом каждый миллиметр появляющейся кожи.       Он засосал кожу на ключице, слегка прикусывая ее, и Тэхен несдержанно застонал. Рукой нащупал призывно торчащий сосок и слегка надавил на область вокруг него, а потом зажал его между двух пальцев, и Тэхен дернулся. У Кима перед глазами уже не фейерверки были — нет, он уже буквально пылал.       — Подожди... — прошептал Тэхен, когда пальцы Чонгука уже кружили возле пояса его шорт.       — Что?.. — сразу же среагировал Гук. — Ты хочешь, чтобы мы остановились?       — Нет... Я только хочу, чтобы ты знал... Я... Ждал встречи со своим соулмейтом... А потом со мной случилось всё это... И я никогда раньше... этого не делал, — Чонгук застыл и на мгновение прикрыл глаза. — Я понимаю, что у меня нет опыта, и я ничего не вижу, и могу всё сделать не так...       Чонгук заставил его замолчать, крепко его поцеловав.       — Не говори такого... — прошептал он, отстранившись. — Ты всё делаешь идеально. Просто расслабься и доверься своим ощущениям. И мне. А твой соулмейт тебя не достоин. Он — самый большой идиот, который когда-либо жил.       Чонгук продолжил исследовать и дразнить тело Тэ, не забывая при этом целовать его везде, куда только мог дотянуться. В какой-то момент красные шорты Тэхена (да, те самые, Тэ их всё же надел) вместе с бельем были отброшены куда-то в сторону, за полной их ненадобностью.       Голос Тэ красиво ломался на всхлипах. Роскошные сочные губы размыкались в немом стоне. Черные волосы, обычно спадавшие мягкими волнами, сейчас были влажными и взъерошенными, и прилипли от пота к вискам. Но большие темные глаза были застывшими, и это резало Чонгука по-живому.       Тэхен хныкал и жмурился, когда Гук одной рукой ласкал головку его члена, а другой и губами продолжал терзать его соски. Он метался по простыням, пока Чонгук уверенно насаживался на его член ртом.       Гук тихо застонал, пропуская сквозь губы сиплый выдох, когда, наконец, вошел в своего соулмейта. Он сжимал пальцами его тонкую талию, задавая нужный темп. Наслаждаясь ломающимся от сладкой истомы Тэхеном.       — Как бы я хотел, чтобы ты меня видел, — прошептал Чонгук, упершись лбом во взмокший лоб Тэ.       А потом их обоих накрыло сильным оргазмом. И они еще долго лежали, плотно сплетясь конечностями, выдохшиеся, утомленные, но счастливые. Как будто так и должно быть. Будто они всегда должны быть рядом, в объятиях друг друга.       Чонгук легонько поглаживал запястье Тэхена, где по-прежнему оставалось темное выжженное кольцо.       — Надеюсь, ты не пожалел о том, что случилось?       Гук задал вопрос, на который очень боялся услышать утвердительный ответ. Поэтому, когда Тэхен, сонно улыбнувшись, сказал "Нет", Чонгук настолько крепко, насколько мог, вжался в изящное тело своего соулмейта, пробормотав:       — Если бы ты только знал, как сильно я тебя люблю...       Когда Тэхен проснулся, Чонгука не было.       Не появился он и на следующий день, и через день.       Тэ обошел свой двор вдоль и поперек миллион раз, приходил к дому соседей и справа, и слева.       Когда первая неделя после исчезновения соседа завершилась, Тэхен набрал номер телефона своей мамы и согласился на операцию.