Часть 5
23 апреля 2022 г., 19:30
Любовь — это когда разговаривают наши души
Даже если сами мы при этом молчим
Преодолевая свою неуверенность, Тэхен зашел в переполненное помещение. Воспоминания об этом месте были не самые радужные, но у него была цель, и он не собирался от нее отступать. Снова четверг, снова прокуренная бильярдная и снова он подходит к столику у музыкальных автоматов. Все сидящие за столом мгновенно замолчали, едва его увидели. Последним поднял на Тэхена взгляд Чонгук. И его глаза расширились от шока. Несмотря на то, что его появление произвело эффект разорвавшейся бомбы и шесть пар глаз буквально впились в него, голос Тэхена был совершенно спокойным, когда он сказал: — Джей Кей, мы можем поговорить? Чонгук обменялся взглядом с Чимином, который тут же обменялся взглядом с Сокджином. Помедлив, Гук кивнул и поднялся со своего места. Они отошли всего на несколько метров, к заклеенному вызывающими постерами окну. — Давно не виделись, — сказал Чонгук, ощупывая Тэхена внимательным взглядом. Не виделись они действительно давно — с тех пор, как Тэ уехал из страны, чтобы сделать операцию и пройти необходимый курс лечения. Эти несколько месяцев Чонгук мог только догадываться, где его соулмейт и что с ним происходит. Затем он узнал, что Тэ вернулся. И опять потянулись бесконечные дни ожидания и сомнений в том, что ему следует делать дальше. Кто же знал, что Тэхен так упростит ему жизнь и придет сам? — Да, давненько... Молчал Тэхен, молчал и Чонгук. Тэ на несколько секунд прикрыл глаза. Он всё еще не мог привыкнуть ко всем этим краскам, и постоянно боялся, что зрение снова его покинет. Поэтому при любой возможности закрывал глаза, будто опасался, что они перетрудятся и больше не захотят работать. — Как поживаешь? — Тэхен, спустя мучительно долгое мгновение, заговорил вновь. Гук неопределенно пожал плечами. — Потихоньку... Он вдруг остро осознал, насколько его изящный, восхитительный, воздушный Тэхен не подходит этому месту. Как он вообще в их первую встречу мог его сюда привести? И при этом вести себя настолько развязно? Тэхена можно было сравнить с горной долиной — свежей, изумрудной, лучистой. С морской гладью — нежной, освежающей, выразительной. С проплывающими в вышине мягкими, хрупкими и чистыми облаками. Таких людей, чтобы безупречные, чтобы утонченные, чтобы с целой Вселенной в прекрасных глазах — их вообще немного. Наверное, из-за страха не соответствовать, потеряться в чужом восхитительном взгляде вел себя самоуверенно и даже нагло. Нахваливал себя, права на своего соулмейта какие-то заявлял. А затем так резко отреагировал на те слова Тэхена в кафе. Всё из-за своей уязвленной гордости. Из-за понимания, что всё-таки не соответствовал. Хорошо, что жизнь дала ему второй шанс. — Давай сходим в место поспокойнее, — предложил Гук, с трудом проглотив ком в горле от одного понимания, насколько же всё в этом мире хрупко. Тэ внутренне содрогнулся. Первый и последний его поход с соулмейтом в место поспокойнее закончился таким обилием стыда и самоуничижения... Так что нет. Спасибо, были там, больше не хотим. Тэхен знал, что все друзья Чонгука внимательно наблюдают за ними, и от этого ему было очень некомфортно. Особенно от взгляда того, кто когда-то затянул его в подворотню. Нужно как можно быстрее расставить все точки над «i», и уйти отсюда. — Джей Кей, я хотел встретиться с тобой еще раз. Ты — мой соулмейт. Хоть наша связь теперь и разорвана, — он кивнул на запястье Чонгука с выжженным кольцом на нем, — но то, что мы так плохо разошлись, не дает мне покоя и сейчас. — Помнится, — медленно проговорил Гук, — в прошлый раз ты предложил отложить наше знакомство и немного подождать. Возможно, ты уже созрел для нового знакомства со мной? — А вот мне помнится, что ты сказал, что тебе не подходит такой соулмейт, как я, — иронично заметил Тэ, не отводя от Чонгука своего взгляда. Гук сконфуженно кашлянул. — Это было давно... И я не имел в виду то, что тогда сказал. — Это уже не имеет значения. Всё давно в прошлом. Чонгук переступил с ноги на ногу. Он чувствовал себя как на государственном экзамене. Ну, или на минном поле. Каждый последующий шаг мог стать фатальным. — И всё же... Может, познакомимся еще раз? — предложил он, всем сердцем надеясь на положительный ответ. — Я хотел бы узнать тебя поближе. Тэхен промолчал, а затем отрицательно покачал головой. — Я всё еще тебе не нравлюсь в качестве твоей родственной души? — огорченно поинтересовался Гук. — Тебе не нравлюсь я, то, как я выгляжу или кем являюсь? Что именно? — Дело не в этом, — Тэхен сделал вынужденную паузу, так как в горле запершило от обиды и разочарования, появившихся в глазах его соулмейта. — А в том, что я... — окей, он всё же это скажет. — Я люблю другого. Извини. Я хотел увидеться с тобой еще раз, чтобы между нами не осталось недопонимания после той нашей предыдущей встречи. Но это всё. Прощай, Джей Кей. Тэхен повернулся и направился к двери, оставив ошарашенного Чонгука одного. На улице его нагнал окрик. Тэ обернулся, чтобы тут же раздраженно поджать губы — к нему спешил Чимин. Этой встречи он очень не хотел, но, видимо, ее было не избежать. — Подожди! Тэхен! — Чимин, запыхавшись, подбежал ближе. А поравнявшись с Тэ, поднял обе руки вверх. — Можешь меня бить. Удивленный, Тэхен покачал головой и даже отступил на шаг назад. — Я не собираюсь тебя бить. — Зря... — Чимин с силой ударил себя в грудь. — Ты должен это сделать. Я был не прав. Твой соулмейт в свое время всю душу из меня вытряс за то, что я тогда сделал. Мы только недавно снова начали с ним общаться. Тэ молчал, рассматривая своего обидчика. До этого Чимина он видел только раз, но тогда ему было не до друга его соулмейта. Во второй раз он его не видел, зато хорошо почувствовал на себе его ярость и злость. И вот сейчас Тэхен пытался понять, что за человек стоит перед ним. Раскаяние и паника, которые плескались в глазах Чимина, всё же заставили его смягчиться. Поэтому он кивнул, давая понять, что всё в прошлом, и развернулся, чтобы продолжить свой путь. Но Чимин опять его окликнул. — Тэхен, подожди... Извини меня за то, что я сделал. Нападать на беззащитного человека — здесь нечем гордиться. И мне действительно стыдно. И, возможно, мне не стоит этого делать, но я всё же кое-что хочу сказать тебе. Кое-что очень важное... — Чимин помедлил, потому что всё это было спонтанным, а его спонтанные действия часто выходили ему боком. Как тогда, когда он решил проучить соулмейта своего лучшего друга. — Я не могу смотреть на то, как всё разворачивается... А разворачивается всё не так, как должно было бы. Ты должен понять, что твой соулмейт — совсем не такой, как ты о нем думаешь. На самом деле он хороший парень, романтик. Он всю свою жизнь ждал встречи со своей родственной душой. Возможно, тупит иногда, не без этого... Но если он накосячит, то всегда исправляет то, что натворил. И зовут его совсем не Джей Кей. Это — всего лишь две буквы, сокращение от его имени. Он начал себя так называть, когда хотел отделиться от родителей, идти своим собственным путем. В общем... Джей Кей и твой сосед Чон Чонгук — это один и тот же человек! — на одном дыхании выпалил Чимин, и затем с силой выдохнул. — Ух... Я всё же это сказал! Вот только он не понимал, почему во взгляде Тэхена после его эмоциональной речи ничего не изменилось, почему он не был шокированным или хотя бы удивленным. Вместо этого шокированным оказался сам Чимин, когда Тэхен ответил: — Я знаю. — Охренеть... — Чимин в шоке уставился на Тэ. — И давно? — Почти с самого начала. — Охренеть... — повторил Чимин. Тэ помолчал. — Можешь передать Чонгуку, что свой долг в качестве соулмейта он выполнил — был рядом, помог вернуть мне зрение. Но на этом — всё. Его жизнь принадлежит только ему, и пусть делает с ней, что хочет. Он и так потратил на меня слишком много своего времени. Тэхен ушел, а Чимин продолжал стоять, по-прежнему охреневая. — Правильно, — в конце концов, сам себе сказал он, — пошел я нахрен. Наверное, мне всё же не стоит вмешиваться в чужие дела. Все взрослые люди, и все без тебя, Чимин, разберутся. И, задумчивый и всё еще охреневающий, направился обратно в бар.***
После возвращения из Германии, где Тэхен провел последние пару месяцев, его жизнь будто замерла. Тэ не понимал, что ему делать и как именно следует строить свою жизнь дальше. Только вчера он проводил маму на вокзал — очень сомневаясь, она всё же уехала к сестре на юг страны. Его мама давненько хотела перебраться к ней поближе, но из-за необходимости быть опорой для Тэхена сделать этого не могла. Теперь, когда всё изменилось, когда Тэ вернул свою способность видеть, он сам убедил маму в том, чтобы та съездила в гости и немного развеялась. Сам же Тэхен не понимал, какой дорогой ему идти дальше — слишком много всего произошло за последнее время. Вроде прошло всего полтора года, но за этот небольшой отрезок Тэхен настолько изменился внутри, что жизнь, которую он планировал вести раньше, больше его не привлекала. И сейчас Тэ стоял посреди двора дома своей бабушки, задумчиво глядя на сад, усаженный самыми разными цветами. Он знал, что когда уезжал отсюда, их было намного меньше. Видимо, пока его не было, Чонгук приходил сюда и методично заполнял сад новыми растениями. Так, что теперь не осталось ни кусочка свободного пространства. Подумав, Тэхен переоделся в домашнюю одежду, решив занять свою голову и руки садовыми работами. Выдергивая сорняки, он настолько глубоко ушел в себя, что от неожиданности вздрогнул, когда на него упала чужая тень. А затем ему на голову приземлилась панамка. Но Тэхен головы не поднял, продолжая работать. — Ты неправильно делаешь, — послышалось сверху. Тэ, в конце концов, поднял взгляд и посмотрел прямиком в серьезные, неулыбающиеся глаза Чонгука. И просто пожал плечами. — Ну, так покажи, как правильно. Гук присел рядом на корточки. — Где именно я прокололся? Они сделали небольшой перерыв. Солнце уже было не таким ярким, время неумолимо шло к осени. Но им очень хотелось погреться под исчезающими к вечеру искристыми лучами. Тэхен улыбнулся. Он наполнил два больших стакана прохладным лимонадом, и сел рядом с Гуком на траву. — Ты постоянно это делал. Не быть тебе спецагентом. Чонгук тоже улыбнулся. Когда Тэхен улыбался, всегда хотелось улыбаться самому. — А когда именно ты понял, кто я? — В первый вечер, когда мы делали браслетики, — Гук, не ожидавший такого ответа, округлил глаза. — А когда ты меня поцеловал — убедился в этом. А еще до этого — когда ты забирал у меня нож, и когда мы соприкоснулись руками в коробке, и когда ты поцеловал мою ладонь... Каждый раз, когда ты касался меня, запястье переставало болеть. — Я и не замечал этого... — пробормотал Чонгук. — А как понял, что я бываю в твоем доме? — Ты же весь тот год, когда приходил ко мне, пользовался средствами без запахов, ведь так? — Чонгук задумчиво кивнул. — Но когда стал приходить в качестве соседа, ты стал душиться терпкими духами. Чонгук отхлебнул холодный напиток. — И? Я всё еще не понимаю. — На второй день нашего знакомства, когда ты в первый раз пропал, я зашел в дальнюю спальню, в которой обычно не бывал. Искал дополнительную подушку — моя была неудобной. И ощутил на постели тот самый терпкий запах. После того, как ты в тот вечер, когда мы делали браслеты, ушел, ты вернулся и ночевал в гостевой спальне. Чонгук усмехнулся. — Аутч... Я действительно прокололся. Тэхен фыркнул. — Да ты постоянно это делал. И с этим запахом — в том числе, — он помолчал. — Конечно, весь этот год я не знал, что кто-то был в этом доме со мной рядом. Но после твоего появления, после запаха на подушке я осознал, что вокруг происходило много чего, о чем я не имею ни малейшего понятия. На следующий же день я позвонил маме. Она приехала, и мы поговорили. Она мне всё рассказала. Чонгук неверяще покачал головой, задумчиво закусывая свою нижнюю губу. Выходит, не только Тэхен не был в курсе того, что происходило. Но и он тоже. — А мне она ничего не сказала... Значит, когда мы делали барбекю, ты уже обо всём был в курсе? — Неужели ты действительно думаешь, что я мог лечь в постель с непонятным соседом, которого знал три дня, и которого даже ни разу не видел? — в голосе Тэхена отчетливо прозвучали возмущенные нотки. — Я не смотрел на это с такой стороны, — сконфуженно признался Гук. — Просто был счастлив, что мы вместе... Так как к вечеру стало ощутимо прохладно, Тэхен и Чонгук переместились в дом. Они почти не разговаривали. "Наверное, — подумал Гук, — это смущение". Как можно непринужденно болтать, если они, по сути, почти незнакомы? Но как делать вид, что они — чужие друг другу люди, если Чонгук держал в руках дрожащее от его ласк и достигающего пика своего наслаждения тело? — Ты не злишься на меня? — спросил он Тэхена, когда они пытались сделать в мороженице мороженое, но это у них почему-то не получалось. Тэхен ответил не сразу. Конечно же, были моменты, когда он очень злился. Были, когда он фактом постоянного присутствия в своей жизни соулмейта был опустошен. Было, когда ощущал нереальное унижение — он ведь, живя эти полтора года в этом доме, сам с собой разговаривал, пел, дурачился и вообще вёл себя так, как люди ведут себя лишь когда они наедине с самими собой. А были, когда он был ему даже благодарен. — Нет, — всё же ответил Тэ. — Я не злюсь на тебя, Чонгук. Уже не злюсь. Гук, внутренне облегченно выдохнув, кивнул. — Но прозрев, ты все же отверг меня... — заметил он. — Нет, не так, — возразил Тэ. — Я дал тебе возможность уйти. В том случае, если бы ты этого на самом деле хотел. Но я сказал тебе о своих чувствах. Так что... Ты и сам мог догадаться, что я тебя жду. — Дурацкий план, — Чонгук наблюдал, как Тэ сражался с мороженицей, и как кристаллизованные куски молока разлетались в разные стороны. Наглая техника. — Но я понял тебя. Тэхен почувствовал, как на сердце стало теплее. Это ведь значит, что визит соулмейта — не визит вежливости? Ведь так? — Спасибо, что дал нам шанс, — услышал он негромкое позади себя. И на сердце стало еще теплее. — Зря ты тогда не поверил в меня. Оттолкнул, закрылся. Да, может, в тот момент я и не выглядел как тот, с кем захочешь построить свою дальнейшую жизнь. Но я сказал, что за мной ты будешь, как за каменной стеной, и тебе в жизни больше ни о чем переживать или бояться не нужно. И именно это я имел в виду. Не стоит судить о книге по обложке, — укоризненно заметил Чонгук. Кое-как, но они всё же сделали мороженое, и даже наглая техника не смогла им в этом помешать. Добавили в него мед и малиновое желе и разложили по креманкам. Тэхен забрался с ногами на диван, а Гук сел рядом. Они почти не касались, но у Чонгука было чувство, что их души тянутся друг к другу, хоть их тела и были скованны робостью и неуверенностью. — Но я никогда не смотрел на тебя с недоверием или свысока, — не согласился Тэхен. — Мне очень жаль, что ты вообще так воспринял мои действия... Они никаким образом не были связаны с тобой. Они были связаны со мной. В тот период жизни я был напуган и запутан. Боялся, что такой яркий парень, как ты, сначала возьмет на себя заботу обо мне. Только из-за того, что должен. А затем, когда устанет от всего, уйдет. И что бы я тогда делал? Слепой, брошенный, одинокий... Так что, — Тэ немного нервно повел плечами, — я предпочел быть просто слепым и одиноким. Чонгук, поколебавшись, взял руки Тэхена в свои. И его соулмейт был прав — запястье тут же перестало болеть. Как он этого не замечал раньше? Наверное, слишком привык к этой боли, которая уже стала практически частью него самого. Гук знал, что, несмотря на яркую внешность, Тэхен был очень неуверенным в себе. И очень неуверенным в других. Ему было проще оттолкнуть, оставаться одному, чем потом переживать то, что его бросят. Чонгук не раз слышал истории, которые Тэ сочинял, а его компьютер их зачитывал. И прекрасно осознавал, какие страхи и сомнения живут в душé его соулмейта. Тэхен, между тем, почувствовав молчаливую поддержку Чонгука, продолжил: — Но твоя сила духа и упрямство меня покорили... Признаюсь, я тоже весь тот месяц поглядывал на красавчика-водоноса, — Гук не сдержал улыбки. Его называют красавчиком — это уже уверенная заявка на победу. — Мне кажется, глубоко внутри я догадывался, что ты и есть моя родственная душа. Потому что нельзя ощущать такую бурю внутри всего лишь взглянув на незнакомого парня, проходящего мимо. — Мне жаль, что Чимин сделал то, что сделал... Ты пострадал из-за него. Но просить прощения должен я. Потому что всё случилось из-за меня. После десерта они продолжили свой неспешный разговор. Тэхен не стал зажигать свет, отдав предпочтение лишь свету торшера, стоящего в углу на изящной ножке. Легкий полумрак придавал их беседе некую интимную доверительность. Чонгук продолжал держать ладони своего соулмейта в своих. Шаг за шагом, они сближались, узнавали друг друга, неловкость уходила. Но они и не догадывались, что их души уже давно сидели в обнимку. — Когда Чимин рассказал мне правду, я бросился тебя искать. Несколько дней с самого утра до поздней ночи ждал тебя возле здания твоей работы. Затем понял, что ты не придешь. Поэтому принялся искать тех твоих коллег, кто мне хоть что-то мог рассказать о тебе. Я же ничего о тебе не знал кроме имени и места работы. Очень скоро мне повезло с этим. А еще я узнал номер телефона твоей мамы. Так что сначала я пообщался с ней, затем — с твоим доктором. Он рассказал мне обо всём, что ты ему говорил. О том, как не хочешь портить жизнь своему соулмейту. — Тебе нужно было поговорить со мной, — неловко пошевелившись, заметил Тэ. Конечно, ему было неудобно, что все вокруг рассказывали Чонгуку о нем и о том, что он им говорил. — Неужели? — поддел его Гук, крепче сжимая его ладони. — Твоя мама сказала мне, что пока ты не видишь, ты ни за что меня не примешь. Слишком гордый. Слишком независимый. И любые мои действия будешь принимать лишь как мой соулмейтский долг. А вот твоя мама, кстати, в отличие от тебя, меня сразу же приняла. Сказала, что у ее сына потрясный соулмейт, — Чонгук улыбнулся. — Когда ты захотел жить отдельно, она была категорически против. Согласилась только тогда, когда я сказал, что буду присматривать за тобой. Ты не думай, — быстро добавил он, — я не подглядывал за тобой и не жил в твоем доме постоянно. Ночевал два-три раза в неделю. Иногда проводил с тобой все выходные. Два-три раза в неделю — это много. Выходные — это много. Была ли у Чонгука жизнь, кроме него? Как часто он мог зависать со своими друзьями в бильярдной? Как это — такому веселому и болтливому парню два-три раза в неделю и все выходные быть просто тенью в доме своего незрячего соулмейта? — Сложно было? Стать... безмолвной тенью? Гук задумчиво кивнул, поглаживая большим пальцем изящные запястья Тэ. — Да, признаюсь, было непросто. Но зато я был уверен, что с тобой всё хорошо. Не переживал, что ты упадешь, а никого не будет рядом. Что случайно не оставишь зажженным огонь на плите. Что никто не вломится в дом и не воспользуется слепотой его хозяина. Что ты не впадешь в депрессию. Что когда что-то потеряешь и будешь долго искать, я это найду и положу возле твоей руки. Это всё, что в тот момент я мог сделать для своего соулмейта — оберегать его жизнь. И если для этого нужно было стать безмолвным, невидимым — я был к этому готов, — Чонгук сделал паузу. — Иногда я сидел рядом и слушал твои истории. О Джей Кее. И мне хотелось самому себе перегрызть глотку за то, каким тупым я был тогда. — На самом деле... — Тэхен посмотрел в окно, где одна за другой зажигались далекие звезды, а к ним через занавеску тихонечко заглядывала яркая луна, — никто не виноват. Мы просто... люди. Которые сомневаются и боятся. От переполняющих его грудь чувств, он положил голову на плечо Чонгука, и тот, облегченно выдохнув, крепко прижал его к себе. — Я очень хотел, чтобы ты снова вернул свое зрение. Ты как никто другой достоин того, чтобы видеть всю красоту и полноту этого мира. И очень не хотел, чтобы ты запирался в своей темноте. В своей мрачной и одинокой башне. Я вернулся к родителям, пошел работать на их фирму. И бросался везде, связывался со всеми возможными специалистам, которые только могли помочь... Мы с твоей мамой долго выясняли насчет той операции. Ты даже представить себе не можешь, чего нам стоило поставить тебя в очередь на нее, найти деньги, — Чонгук не упомянул, что ради этого продал коллекционную машину, доставшуюся ему от дедушки, и которую он вместе с дедушкой в течение многих лет усиленно реставрировал. Не жалко. Тэхен важнее. И дедушка ему так и сказал: "Жизнь, здоровье и любовь важнее любого неодушевленного предмета". Дедушка, как и вся семья Чонгука, очень ждет знакомства с тем, кто забрал сердце их Гука. — А ты вдруг отказался. Я с ума сходил, потому что ты был таким упрямым... Мне твой доктор сказал, что ты смирился со своей жизнью, со своей изоляцией и со всем, что с тобой произошло. И тебя нужно взбодрить... Выманить из твоей раковины. Чтобы тебе захотелось снова видеть. И ты переборол свое недоверие и страх. Сказал, что только родственная душа способна это сделать... Твой доктор еще тот романтик, — Чонгук усмехнулся. А затем уже серьезно проговорил: — Я очень боялся, что ты меня узнаешь и возненавидишь. Поэтому говорил тихо, чтобы ты не уловил тембр моего голоса. В интернете прочитал такой лайфхак. — Твой лайфхак бесполезный. Я очень быстро узнал твой голос. А еще иногда ты забывался и говорил, как обычно. Чонгук, продолжая обнимать свое сокровище, хмыкнул. Окей, он уже понял: в спецагенты его не возьмут. Но он старался. — Я не планировал того, что мы окажемся вместе... Но чем дольше находился рядом с тобой, тем тяжелее было не обнимать тебя, не целовать, не ласкать... С ума сходил в разлуке. Потом, после всего, что случилось, очень корил себя. Был уверен, что теперь ты точно возненавидишь меня — как только узнаешь, кто я такой на самом деле. Перестал приезжать к тебе. Но был очень рад, когда твоя мама сообщила, что ты согласился на операцию. Я не сомневался, что она тебе поможет. А даже если бы и не помогла... Я бы всё равно никогда и никуда не ушел. В моей жизни всегда была только одна дорога, и она вела к тебе. Тэхен, окончательно расслабившись, потерся щекой о плечо Гука. — Ты так говоришь, потому что мы — соулмейты, — немного укоризненно добавил он. — Я так говорю, потому что ты — мое солнце, — с легкой улыбкой возразил Чонгук. И затем всё же решился и впервые за этот день и прошедшие два месяца легонечко поцеловал любимые губы. — С тобой, Тэхен, — очень тихо сказал он, — целуются не только мои губы. С тобой целуется моя душа. Я люблю тебя всем сердцем, но когда-то из-за своих же необдуманных слов заставил судьбу пересмотреть свое решение о нашей предназначенности друг другу. — А что если... — так же тихо спросил Тэ. — Если круги на наших запястьях так и останутся такими — выжженными? — Значит, так и будет. Мы вместе не благодаря им. А вопреки всему. И я люблю тебя. Тэхен счастливо улыбнулся. Ему было тепло, ему было хорошо. Его обнимали именно те руки, которые и должны были его обнимать. И впереди у них всё будет только хорошо. И даже лучше. — А я люблю тебя. Уснули они в обнимку на этом же диване, пока луна с интересом продолжала за ними наблюдать. А когда наступило утро, заступившее на вахту солнце с удовольствием заскользило своими теплыми лучами по их лицам, пробежалось по обнявшимся даже во сне телам, и по запястьям, на которых ярким золотом отливалось по два сплетенных золотых кольца, как символ взаимной и вечной любви.
