Московский гость

— Всё это время Марго провела в подпольных организациях. Её связь с преступностью не выдумка, — предположил Дима, как только Саша закрыла дверь и машина тронулась. От такого спокойствия Кушнир даже на секунду потеряла дар речи. Дима говорил так, будто его не подняли в два ночи, будто он не сидел снова в одной машине с Кушнир в таких неофициальных обстоятельствах. И Саша тоже немного расслабилась. — Это лишь предположение, — уточнила Кушнир. — Но там Марго смогла бы остаться незамеченной и продолжать своё дело. Она показывает потерявшимся девочкам другой путь. Дима кивнул и несколько минут сосредоточенно смотрел на дорогу. Всё-таки и он ощущал неловкость, несмотря на то, что хотел казаться непринуждённым. Саша закрыла глаза. И что это на неё нашло? Никогда ещё Саша не позволяла себе такой слабости. Ведь дело могло подождать до утра. Ночной вызов был ни к чему. — Она живёт вне закона, — продолжил Юрков, не оборачиваясь, хоть машина и остановилась на светофоре. И к чему вообще светофоры на пустых улицах?.. — Но борется за справедливость, — закончила Саша. Ведь именно это Дима и имел в виду. Справедливость и закон не одно и то же. Несколько минут оба молчали. Дима следил за дорогой. Сведённые брови и складка на лбу явно свидетельствовали о глубокой задумчивости. Саша, откинувшись на спинку кресла, смотрела в окно. Ночь захватила город, витрины и фонари ещё горели яркими пятнами на фоне тёмного неба, по которому медленно плыли свинцовые тучи. Даже сам воздух казался тяжёлым, холодным. Город не просто спал, он дремал настороженно, мигая светом в редких окнах, дыша слабым ветерком, во сне говоря скрипом вывесок и калиток, шумом запоздавших автомобилей и шорохом ночных лохматых охотников. Саша выходила ночью из квартиры, только когда было необходимо. Она с детства боялась темноты, которая пробирает до костей похлеще холода, напряжённой, жуткой тишины. Но сейчас Саша была на удивление спокойна. — Куда мы едем? — Вопрос прозвучал незначительно. Саше правда было всё равно, куда увезет её Юрков. Только бы подальше от темноты ночи, от проклятых мыслей, набатом бьющих в ушах голосов. От реальности. За столик какого-нибудь уютного ресторана, чтобы утонуть в бессмысленных разговорах или снова переступить границу и приручить чужих призраков, лишь бы забыть о своих. — Есть одно местечко, — загадочно ответил Дима и улыбнулся. И Саша тоже улыбнулась. Она чувствовала, как постепенно теряет контроль. Здравый смысл отступал, оставляя её наедине с творящимся вокруг безумием. Более нелепую ситуацию сложно было придумать. Но в смеющихся глазах Димы прыгали чёртики. По крайней мере, если Саша и сошла с ума, то не одна. — Марго должна вернуться, — будто самому себе прошептал Дима, сворачивая с главной дороги. Саша оторвалась от созерцания пейзажа. Яркие фонари сменились редкими и тусклыми, реже встречались выделяющиеся цветными пятнами витрины и вывески. Саша смотрела на Диму сквозь зеркало заднего вида, потирая друг о друга ладони, стараясь согреться. Всё же одежду она выбрала неправильную. Юрков упрямо делал вид, что никого и ничего не замечает. А Саше просто нравилось наблюдать за его твёрдыми движениями. Ей даже казалось, что сквозь сдвинутые брови и неподвижный взгляд можно увидеть вертящиеся в голове Юркова мысли. Наверное, они просто совпадали с мыслями самой Саши. Дима прибавил градусы на обогревателе, и в салон хлынул тёплый воздух. Он заметил. Внимательный. И не только, когда дело касается работы. Саша не следила за сменяющими друг друга улочками. Может, Юрков взялся отвезти её в свою квартиру… Хотя на это Саша не рассчитывала. Всё-таки некоторые границы между ними остались. Машина остановилась для Саши совершенно неожиданно. Эта поездка будто не должна была заканчиваться. Время остановилось, стоило Саше нажать кнопку вызова. Стрелки ещё стояли, не подобравшись к двойке, хоть на панели и высвечивалось 2:37. Открывать дверь, даже просто смотреть в окно не хотелось. Саша уже пригрелась на мягком сидении в тёплой машине. Дима вышел первым, пару секунд молча стоял у двери, глядя в чёрное небо. А Саша заметила, что лёгкая распахнутая куртка на нём точно не для зимней ночи… Ну конечно, он ведь тоже собирался наспех, схватил с полки первое, что попалось под руку. Только тогда у Юркова врождённое чутьё на стиль. Потому что на фоне тёмного неба в брюках и чёрной с белой полосой куртке он выглядел на самом деле эффектно. Дима будто совершенно не чувствовал холода. А Саша поежилась от одной мысли о пронизывающем ветре. И через мгновенье его порыв ворвался в машину сквозь открытую дверь, разгоняя остатки тепла. Скрестив руки на груди, хоть это и не помогало согреться, Саша шагнула на улицу. И только теперь она узнала это место, последнее, в котором ждала оказаться. Ресторан, кафе, квартира Димы в конце концов. Все эти варианты Саша прокручивала в голове. Но не мог же Юрков знать об этой маленькой кофейне, затерявшейся среди серых стен. Саша и сама узнала о ней пару лет назад. Это было место одиноких размышлений и уюта, место, куда Саша сбегала от проблем, от очередных ссор с Борисом, от безумной усталости, от самой себя, в конце концов. Но Дима… Как он снова угадал? И как он знал, что эта маленькая кофейня работает круглосуточно, будто нарочно для таких потерявшихся в себе, запутавшихся в жизни неудачников. Хотя теперь, стоя под холодным ветром у машины, Саша не считала себя неудачливой. Лучшего места нельзя было и придумать. Саша входила в кофейню неосознанно, на негнущихся ногах. Где-то далеко раздался тихий звоночек серебряных колокольчиков над дверью. Собственные шаги звучали едва слышно. Саша почти не вслушивалась в разговор Димы с приветливым парнем за прилавком. И не скажешь, что ночь… Кофейня не пустовала, несмотря на поздний час. За крайним столиком, повернувшись к окну, устроилась молоденькая девушка. В укромном углу разместились двое, слишком занятые друг другом, чтобы обратить внимание на кого-то ещё. Безумие. Саша понимала, как неправильно принимать немое приглашение, как двусмыслен будет этот ночной разговор. — Уже второе свидание, — подсказал внутренний голос. Но Дима со слабой улыбкой повернулся к Саше и будто случайно коснулся её ладони. Секундное прикосновение, и по замёрзшим пальцам электрическим разрядом пробежало тепло. Саша отшатнулась. Но голос в голове уже затих. Здравый смысл отключился. Наверное, для него слишком поздно, тепло и уютно. Непривычно. Саша часто приходила сюда, но так тепло, просто хорошо без объяснений и оправданий ей ещё не было. Раньше уют вокруг не пробивался сквозь ледяную оболочку реальности. Саша приходила сюда сбежать от всех, но мысленно оставалась там. Снаружи тепло, внутри холодно до дрожи. Дима забрал с прилавка два бумажных пакета и стаканчики с парящим кофе. К окружающему уюту прибавился сладковатый запах. Саша ещё не знала, что в пакете, но почему-то была уверена: Дима снова угадал. Он никогда ещё не ошибался, даже если Саша не хотела этого признавать. — Пойдём, — мягко предложил Юрков и, испугавшись собственного предложения, виновато улыбнулся. Он тоже понимал, как всё это неправильно. Но они ведь оба хотели этого, неосознанно, боясь признаться себе, хотели повторения ночи в ресторане. Саша кивнула и взяла из рук Юркова кофе, вздрогнула от неожиданной волны тепла, пробежавшей по телу. Она так до конца и не согрелась. А руки Юркова были горячими, несмотря на лёгкую одежду и завывание ветра за окном. Дима выбрал тот столик, который всегда выбирала Саша, закрытый от чужих глаз, не попадающий под яркий свет ламп с потолка. История повторялась. Чувство дежавю захватило сознание. Это уже было, точно так же, пусть и в дорогом ресторане. Дима смотрел на неё также. Этого было достаточно. — Марго вернётся к Джулову, — тихо произнесла Саша, опустив взгляд. Ей всё ещё было неловко, стыдно перед Борисом, перед той серьёзной и строгой своей частью. — Я поговорю с ней, — отмахнулся Дима. И Саша поняла, как это несущественно. То, ради чего она позвонила, то, что недавно занимало все мысли, стало неважным, мелким. Поговорит. И пускай, только всё потом, когда утро уничтожит иллюзии. А пока можно немного побыть сумасшедшей и неправильной. Собой. — Мы поговорим, — шутливо поправила Саша и мысленно прокляла себя. Это мы… Саша не могла объяснить его, слова вырвались сами. Но Дима только согласно усмехнулся и глотнул кофе. Завтра они снова станут просто коллегами. А пока Саша могла рассматривать ямочки на щеках Димы и немного растрёпанные от ветра светлые волосы. Почему она раньше не замечала в Диме этой бьющей фонтаном жизни? Почему не замечала в себе её урагана? Что, чёрт возьми, сделал тот кофе? Вся усталость сошла на нет, сменилась запретным и от этого ещё более приятным наслаждением. Саша глотнула кофе и открыла шелестяший пакет, хотя одного запаха хватило. Эклер с шоколадом. Дима снова угадал. Такая внимательность к деталям… Саша этим обладала только в работе. Забыв об эклере, Кушнир смотрела на Юркова. И как же в нём уживается столько разных образов? Жизнь научила его быть хорошим актёром и легко сдёргивать маски с других. Саша знала о Диме так мало. А сам Юрков, казалось, видел её насквозь. Только никакого дискомфорта Саша больше не испытывала. Это стало нормой. Лишь пытливый ум всё подначивал проникнуть поглубже за границы. Но Саша не решалась. Слишком там много боли… — Вы знаете об этой кофейне, — не вопрос, а утверждение. — Она моя любимая. — Моя тоже, — Дима задумался. В его голосе скользнули грустные нотки. — Теперь. Теперь? Нет, Юрков мастер неоднозначных фраз и странных комплиментов. Возможно ли вообще разобраться в лабиринте его искусственно созданного внутреннего мира? Когда Дима открывался, Саша начинала сомневаться ещё больше. Эта глубина… Она всё ещё пугала. Наверное, Саша просто не готова была к таким сложностям. Одно дело — поговорить в допросной с убитым горем человеком или с ожесточившимся против всего мира мстителем. Совсем другое — постоянно, каждый день сталкиваться с тем, кого хочешь, но не можешь окончательно понять, того, с кем тебя уже связывают неоднозначные, но прочные нити. Саша просто не могла осознать, каково это — потерять всё. Как может человек после этого найти в себе силы жить с чистого листа? — О чём думаете? — нескромно спросил Дима. Невероятно. В мысли он всё-таки проникать не умел. — Что это значит? Саша не хотела говорить. Она хотела отшутиться и пить кофе с эклером, болтая о всякой ерунде. Слова вырвались неосознанно, к удивлению обоих. — Не знаю, — Дима растерянно повёл плечами. — Но разве не всё равно. Усмешка показалась неестественной. И Саша в который раз мысленно сказала себе прикусить язык. Непринуждённая атмосфера исчезла. Теперь миллионы вопросов, будто тяжёлая пыль в воздухе, висели между ними. Саша опустила взгляд. Глубина в глазах Димы исчезла, они снова стали металлическими и почти пустыми. — Извини. За что? За поздний звонок? За все эти глупости с ночной поездкой? За то, что посмела перешагнуть границу? За то, что вообще так нагло ворвалась в чужую жизнь? Хотя в последнем виноват был и сам Дима. — Не извиняйтесь, — отрезал Дима. — Вы ни в чём не виноваты. Вместе с этими словами маска сменилась. В глазах Димы снова блестела жизнь, но какая-то грустная и поддельная, словно он был не здесь, а где-то далеко, куда Саша не в силах дотянуться. Они просто закрыли тему, не касались самого главного, того, что вертелось у каждого на языке. Множество вопросов должны были остаться без ответов за замком в самом отдалённом уголке сознания. Это было правильно. И легко. Это не требовало изменений, возвращало всё на круги своя. Саша даже убедила себя, что так лучше — закрыть глаза и больше не делать глупостей. Они снова говорили обо всём, как давние друзья, как люди, которые хорошо знают друг друга. Но умиротворение разрушала витавшая в воздухе недосказанность. Для таких близких разговоров они ещё были слишком далеки. Время шло, и с каждой минутой, с каждым взглядом Димы Саша понимала: ресторан был ошибкой. Юрков снова построил стены. Саша не позволяла себе вольности их разрушить. — Всё в порядке. Можете звонить мне и ночью. Всё равно я часто не сплю, — с невесёлой полуулыбкой произнёс Дима, поигрывая пальцами по пустому стакану. — Кошмары? — наугад спросила Саша и сразу одёрнула себя. Но уже было поздно, проклятое слово сорвалось с губ и застыло давящей тишиной в воздухе. — Прошлое не отпускает. Саша вздрогнула, по коже пробежал холод. Желтоватый свет ламп стал белёсым и ненастоящим, пугающим. Голос Димы звучал надтреснуто. В нём не было ни привычной твёрдости, ни искренности — ничего, кроме всепоглощающей боли. Саша усилием воли заставила себя поднять взгляд от деревянной поверхности стола. Пальцы Димы замерли на стакане. Он смотрел чуть выше головы Саши, туда, где сквозь окно виделся край чёрного неба с мелкими брызгами звёзд. В нём больше не было жизни. За мгновенье Дима будто постарел на несколько лет. Ямочки на щеках исчезли, появились напряжённые морщинки на лбу. Сжатые в полоску губы будто никогда и не растягивались в улыбке. Дима стал застывшей картинкой, пугающей, пробирающей до дрожи. Саша снова опустила глаза. Она не хотела видеть, она винила себя за несдержанность, готова была провалиться сквозь начищенный деревянный пол под ногами. Дима снова стал чужим и далёким, будто никогда не было разговора в ресторане. А Саша испугалась, остановилась, едва перешагнув границу, перед самой бездной и не нашла в себе сил прыгнуть вниз. Чужая боль давит не меньше собственных проблем. Саша лучше всего поняла это в тот момент, разглядывая яркий стакан и шершавую поверхность стола. Напряжение достигло своего предела. Саша больше не могла его выдерживать. — Прости, я… Я не должна была об этом говорить. Она извинялась уже второй раз за последний час. Дима будто очнулся, закрыл глаза, взгляд его стал осознанным. Только неправильный блеск на ресницах и ладонь, судорожно сжимающая край стола, не могли обмануть. Саша встала, тело не слушалось, сердце колотилось, как бешеное. Какой это всё было огромной ошибкой. Как Саша жалела, что поддалась порыву. — Я на такси… — неосознанно пробормотала Кушнир и, не оборачиваясь, быстрым шагом вышла из кофейни. Ледяной ветер захватил Сашу в свои суровые объятья. Только она не обращала внимания на холод. Внутри было ещё холоднее. Саша действовала инстинктивно, перед глазами мелькали смутные образы, буря эмоций в груди уже не поддавалась объяснениям. Достав телефон из кармана, Саша вызвала такси и быстрым шагом направилась в сторону главной дороги. Опустошение пришло на смену буре. Она снесла всё на своём пути, оставив лишь зловещие тени, сомнения и жгучую вину. Не Саше говорить Диме о прошлом. Не Саше учить Диму жить. Она ведь сама так и не научилась. Усталость снова давала о себе знать. Перед глазами стояла мутная пелена. Саша остановилась, зажмурилась. От ветра ли так жгло щёки и почему в горле стоял комок? Саша закрылась от самой себя, сосредоточилась на мигающей вывеске какого-то продуктового и пустой дороге. Здравый смысл не приходил на помощь. Как бы она хотела разучиться чувствовать… Уже откинувшись на спинку мягкого сидения такси, вымученно закрыв глаза, Саша поняла, что этой ночью не заснёт.

***

Этой ночью Дима не заснёт. Он даже не будет пытаться. Организм давно привык к перегрузкам. Когда прошлое возвращалось, кошмаров было не избежать. Дима не мог найти в себе силы оставить, отпустить, только спрятать. Самое худшее в этих кошмарах — они правда. Все они — жесточайшие ошибки Димы, за которые он так и не смог себя простить. Он не такой сильный, как думала Крис. Мир станет немного лучше, если люди научатся прощать себя и других. Легко сказать, гораздо сложнее избавиться от огромного склизкого червя вины. Саша снова вытащила наружу скрытое иллюзией пепелище жизни Димы. И зачем только он приехал? Разве не хватило бы разговора по телефону? Не хватило бы. Не хватило и разговора в кофейне. Им не хватало не слов, а сил пройти сквозь боль и помочь друг другу. Хотя Дима сомневался, что ему вообще можно помочь. Саша ворвалась в жизнь из нового времени, ещё неизвестного, в которое Дима не мог ступить. Он остался в прошлом. Наверное, в будущем ему не было места. Но ведь и сама Саша не могла вырваться из пут прошлого. Решительная в деле, в жизни она боялась. И боялась не темноты, а скрытых в ней ошибок, и поэтому перемен. Дима и сам больше всего боялся именно совершить ошибку с самого детства, ещё со смерти Насти. Он не признавался себе в этом. Крис заставила открыть глаза.

***

— Красиво, — выдохнула Крис, стоя на балкончике квартиры. Со спины на фоне звёздного летнего неба она выглядела совершенной. Даже едва заметное сияние от света фонарей за окном обволакивало её маленькую фигурку и придавало магический эффект. Ангел, спустившийся к небес. Дима не назвал бы вид с балкона красивым. Он, скорее, был обычным, ничем не примечательным. Дима привык к такому, а Крис видела. Видела красоту в алмазах звёзд и висящей на кроне дерева луне, в отблесках фонарей на тёмном асфальте, во всём том, что люди привыкли не замечать. Мир прекрасен, если смотреть на него с открытыми глазами. Дима подошёл к ней со спины, остановился рядом. С Крис красоту видеть было легко, пусть Дима и не любил ночь, а раньше боялся высоты. Сейчас он хотел одного — подольше простоять под этим лёгким летним ветерком, приобнимая Крис за плечи и любуясь бесконечным полотном неба. — На самом деле, я боюсь высоты, — она улыбнулась. Дима тоже улыбнулся. Ведь сейчас они стояли у самого края. — Я не смотрю вниз. Дима тоже не смотрел вниз. Крис и не замечала на себе его взгляда. Теперь вблизи её профиль среди огоньков звёзд выглядел ещё более поэтично. Кто-то другой придумал бы оригинальный комплимент. Но Дима не любил слова. Зачем сотни раз повторять одно и то же, то, что они оба прекрасно знают. — А чего ты боишься? — задумчиво, но с озорным блеском в глазах спросила Крис. — У каждого человека должны быть страхи. Дима пожал плечами. Теперь он смотрел на далёкие звезды, а Крис смотрела на него. И улыбка медленно сползла с её лица. — Прошлого, — сухо ответил Дима. — И кошмаров. Только последнее время кошмаров не было. Дима сам не понимал, почему. Похоже, Крис вылечила его. А ведь он считал это невозможным. Крис задумчиво покачала головой вздохнула, развернулась к Диме. Теперь между ними были какие-то сантиметры. Ладони соприкоснулись случайно, и Крис ухватилась за запястье Димы. — Нет, — мягко прошептала она. И Дима не стал спорить. На самом деле он и сам не знал, чего боится. — Ты боишься совершить ошибку. Она была права, так права, что Дима не нашёл слов. И почему Крис всегда попадала точно в цель? Сомнения, кошмары, волнения, лишняя ответственность и жажда действий — у всего этого только одна причина. Дима боялся ошибиться, разочаровать, подвергнуть кого-то опасности, не сделать то, что должен, подвести. Дима боялся повторения прошлого. — Но ошибки делают сильнее. — Их нельзя избежать, — тихо закончил Юрков. А Крис в знак понимания крепче сжала его ладонь.

***

Дима боялся, что сближение с Сашей с Александрой Ивановной стало ошибкой. Может, не стоило затаскивать правду и в эту новую жизнь. Может, надо было остаться просто коллегами, пусть не было бы понимания. Диме хватило бы и ребят, которые приняли его легко и без вопросов. А Саша не принимала. И сам он не мог принять Сашу. Им обоим нужно было нечто большее, чем недосказанность и красивая ложь. И оба не могли на это большее решиться. Дима упал на диван, как был, в костюме, прикрыл глаза. Как же это всё было нелепо. Он ведь клялся, что пепелища его души не увидит никто. Почему тогда Саша пробила защиту, увидела? И испугалась правды. Оставить в прошлом и заново учиться жить. Дима открыл ноутбук. На экране высвечивалось фото Марго Пастровой. Не сейчас. Пока он создаст очередную иллюзию жизни и закроет демонов прошлого поглубже в сознании. И уберёт телефон подальше. Того разговора в кофейне ему было достаточно…