Московский гость

Саша снова проснулась от будильника, снова едва разлепила глаза и нащупала на тумбочке вибрирующий телефон, выключила, скинула с себя одеяло. Но на большее сил не хватило. Саша зажмурилась, но свет уже забрался под веки. От утра было не спрятаться. Смотреть на время не хотелось. Тогда точно придётся вставать. А пока можно дать себе несколько минут, хоть потом Саша и пожалеет о том, что позволила себе слабость. Эта ночь была тяжёлой, как и многие до неё. Саша вспоминала новогодние выходные, как нечто невообразимо далёкое и почти нереальное. Закончились праздники, закончилось волшебство, рухнули надежды, неслабо ударив по и без того расшатанным нервам Саши. Год только начался, а она уже едва держалась. И виной тому снова был Борис. Он пришёл на Рождество, и рядом не оказалось Юркова с его альтруизмом. Саша осталась с Борей один на один, только она больше не мечтала об этом. Боря снова выглядел уставшим. Саша снова чувствовала себя виноватой. А недосказанность превратилась во вполне реальную проблему. Боря спросил напрямую, Саша только отвела взгляд. Этот выбор она не смогла бы сделать. — Нам надо… Расставить приоритеты. Голос Бори до сих пор звучал в голове. Саша полночи не могла думать ни о чём, кроме проклятых приоритетов. Она уже всё расставила. И Боря тоже. К чему тогда вопросы? Это только казалось простым. На самом деле Саша продолжала судорожно цепляться за непостижимые желания. И Боря тоже, если всё ещё спрашивал. Тем вечером Ненашев ушёл, не дождавшись ответа, как уходил уже много раз, чтобы потом опять вернуться. А Саша смотрела ему в спину и в отчаянии понимала, что это может продолжаться вечно. Замкнутый порочный круг, из которого нет выхода. После того разговора Боря снова исчез. Саша не звонила, пока сдерживалась, старалась казаться невозмутимой, спокойной, обычной. Но выходило искусственно. И если обмануть Валю или Саню было несложно, то Дима всё видел. И Саша была благодарна ему за молчание. Редко Кушнир так ждала дела, как теперь. Ей нужно было отвлечься, перестать грызть себя, направить силы на что-то вне личной жизни. Отчёты забивали голову лишь ненадолго. Ей нужна была задачка, сложная, опасная, которая поглотила бы её без остатка. Саша мысленно усмехнулась, провела параллель с детективом из книг Конан Дойля. Когда-то она прочла их все, а теперь сбегать в выдуманные мир стало невозможно. Саша повзрослела. Лучше поздно, чем никогда. Телефон снова противно завибрировал. Саша нахмурилась, но села на кровати и отключила будильник. Она уже и забыла, что с вечера поставила их сразу штук пять, не меньше. После тёплой постели воздух в комнате показался слишком холодным. Саша поборола желание закутаться в одеяло, опустила ноги в домашние тапочки, откинула со лба растрёпанные волосы. Скоро позвонит Валя, а она ещё совсем не готова. Сегодня всё должно было пойти по плану. Поэтому, когда Валя позвонил на двадцать минут раньше обычного, Саша насторожилась. А когда взяла телефон, то все предчувствия обострились до предела. Валя говорил ещё более быстро и взволнованно, чем обычно, завершил вызов, ничего толком не объяснив. Саша поняла только одно: звонили из отдела, новое дело. Это осознание разбудило лучше будильника и кофе вместе взятых. Саша была готова через пять минут и выбежала на улицу раньше, чем приехал возбуждённый Широков. Вопросы не потребовались. Валя сам горел от желания рассказать. Стоило Саше сесть в машину, и она узнала все пока известные Широкову подробности. — Молодую девушку нашли убитой в её же квартире. Саныч сразу позвонил мне, они уже выехали. Обнаружил тело друг жертвы. Входная дверь была открыта. И что самое странное — на груди девушки он нашёл цветок. Чёрную розу. Саша слушала внимательно, улавливая все детали, которых пока было катастрофически мало. Что ж, скоро она получит больше. А пока машина свернула во двор. Они приехали, не прошло и пятнадцати минут. У входа в подъезд их встретил Олег и жестом указал наверх. Лифтов в доме, похоже, не было. Он вообще не выглядел новым. Саша подметила это так, для галочки. Дверь в одну из квартир была распахнута настежь. Олег отступил, пропуская Сашу войти первой. По привычке Кушнир надела бахилы и ступила на жёсткий коридорный коврик. — В зале направо, — подсказал Олег, а сам остался у двери. Похоже, что не все ещё приехали. Валя, на ходу пытаясь натянуть бахилы, последовал за Сашей. Вот кто не умел ждать ни минуты. Марат уже был на месте, как и Саныч. Они сидели на корточках у тела, и Саша, заходя в зал, смогла увидеть только бледное бескровное лицо убитой и, будто во сне, закрытые глаза. Саныч первым заметил вошедших, встал, стряхнул пыль с брюк и шагнул навстречу. Валя сразу наклонился над телом, несмотря на недовольный взгляд, которым одарил его Марат. Саша же хотела сначала прояснить некоторые детали. — Мы сами приехали двадцать минут назад, — уточнил Абашев, заранее извиняясь за неосведомлённость. — Позвонил парень, говорил сбивчиво, ничего не ясно, кроме того, что произошло убийство. Ну мы сразу приехали… — Где тот парень? — перебила Саша. — В кухне. С ним Дима. Точно. Юрков. Он же никогда не опаздывает. Вот, что показалось Саше странным: в центре разгорающегося расследования не было Димы. Теперь вопросы исчезли. И исчезла идея поговорить со свидетелем. Поэтому Саша тоже опустилась перед телом. — Смерть наступила в результате удушения около восьми часов назад. На шее кровоподтёки и следы от верёвки на запястьях и лодыжках. Её связывали, — коротко доложил Марат. Саша надела перчатки и коснулась холодной ладони убитой, перевернула безжизненно расслабленную руку. Красные полосы и синяки на запястье не давали сомневаться в словах Марата. — Остальное после вскрытия. — Хайдаров пожал плечами. Саша же, не обратив внимания на этот жест, смотрела на одежду девушки. Простая клетчатая рубашка и брюки, ничего особенного. Она только вернулась домой, и кто-то напал… Или она сама открыла дверь убийце… Саша медленно поднялась на ноги, подошла к окну, провела кончиками пальцев по подоконнику, дёрнула за ручку. Едва ли с этой высоты кто-то мог забраться в квартиру именно таким способом. Другим вариантом оставалась дверь. И как Саша не обратила внимания на замок, когда только заходила? Она хотела исправить эту ошибку, но подключился Абашев. — Взлом, без сомнений. Саша кивнула. Хотя бы здесь всё ясно. Картинка постепенно вырисовывалась. Девушка вечером возвращается в квартиру, но дверь открыта. Вместо того, чтобы сообщить куда следует, она решается войти в коридор. И это становится ошибкой. Некто хватает её и… Связывает? Едва ли. Любой крик — и с картонными стенами квартиры соседи подняли бы тревогу. Значит, остаются более радикальные меры. Убийца заставляет её вдохнуть ядовитые пары и связывает бессознательную. Но не легче тогда убить сразу, не связывать, не дожидаться, пока жертва очнётся? Или он хотел, чтобы девушка видела, от чьих рук встретит смерть? — Деньги, драгоценности, телефон — всё на месте, — вернувшись в комнату, объявил Валя и показал несколько запакованных в пакеты вещей. А Саша и не заметила, как он вышел. — Ограбление исключается, — констатировал очевидное Абашев. В этот момент хлопнула входная дверь. Вошли Олег с Игорем, теперь состав был полным. И раз Дима не торопился уступать Саше место рядом со свидетелем, она начнёт с другого. — Что известно о личности жертвы? — Аникина Надежда Викторовна, 24 года, незамужем, работает в офисе компании в паре кварталов отсюда, только год назад закончила университет. Родителям ещё не сообщали, они живут на Дальнем Востоке. Из близких родственников никого нет, — оттарабанил Валя. Биография ничем не примечательна. И это было странно. Конечно, в тихом омуте черти водятся, но чтобы молодую небогатую девушку кто-то решил убить так жестоко и артистично, будто нарочно напоказ… Ещё и эта чёрная роза на груди. Роза. Именно она не давала Саше покоя. Если всему остальному можно было найти объяснение, то роза не вписывалась в обычные картинки убийства. Месть? Роза как символ чего-то из прошлого? Саша думала об этом, но что-то внутри, что обычно называют предчувствием, протестовало. — Что думаете, господа? — нарочно громко, чтобы отогнать задумчивость, спросила Кушнир. — Серийный убийца? — наугад предположил Валя и сразу замолчал. — Неразделённая любовь? — с невесёлой усмешкой вклинился Олег. — Кто знает, какие у неё скелеты в шкафу… — пробормотал Саныч, разглядывая фотографию на комоде. Именно к Абашеву и подошла Саша и через его плечо посмотрела на снимок. Совсем ещё маленькая девочка лет восьми в праздничном колпаке улыбалась во все зубы, с обеих сторон окружённая сияющими от счастья родными. От фотографии веяло теплом и безудержной радостью детства. А теперь этой девочке закрывали лицо тёмной тканью. — Кто этот мальчик? Саша нашла, за что зацепиться. Справа от девочки на снимке был паренёк чуть старше её самой, такой же весёлый ребёнок. Но не одинаково счастливые улыбки привлекли внимание Саши. Этот мальчишка был похож на девочку в центре, похож так, как могут быть похожи только близкие родственники. Один цвет глаз, одинаково вздёрнутые носики, одинаковые ямочки на щеках и овал лица. — Это единственная нестандартная страница в личном деле Аникиной. Её брат, Слава. Он выиграл международный фестиваль и поступил за границу. Сейчас живёт и работает в Америке. Здравствуйте, Александра Ивановна. Юрков появился на пороге неслышно, будто стоял там всё время, и теперь с торжествующим видом смотрел на Сашу. Он снова опередил её. Но никакого раздражения Саша не чувствовала, скорее, наоборот. Дима сделал за неё часть работы, заметил то же, что и она сама. Появилась первая зацепка — брат в Америке. У него могли быть деньги, которые он присылал сестре. Или свой конфликт, за который поплатилась Надя. Тогда можно понять и чёрный цветок на её груди. — Кировский ничего не знает. Он увидел, что дверь открыта, вошёл и обнаружил тело в том же положении, в котором видели мы. Ничего значительного больше сказать не может. Данил Кировский, как быстро поняла Саша, и был тем самым свидетелем, другом Надежды. И всё-таки слова Димы её не убедили. Когда Юрков наклонился над телом, Саша выскользнула из зала и после нескольких неудачных попыток нашла дверь в кухню. — Я уже всё сказал, — не поднимая головы, пробормотал Данил. И только после того, как услышала подрагивающий голос, Саша смогла его рассмотреть. В такой же простой офисной одежде, в недорогом пиджаке, он выглядел, как типичный молодой сотрудник. Почти по-детски круглое лицо уменьшало его и без того небольшой возраст. Сейчас Кировский выглядел просто растерянным и подавленным. Сгорбившись, он сидел у окна, растрёпанный, бледный. Его голос должен был прозвучать раздражённо, но только отчаяние сквозило в тихой просьбе. Но Саша не могла уйти. Ей нужны были ответы. — Я всё сказал, — снова прошептал Данил и закрыл лицо ладонями, откинувшись на спинку стула. — Я лишь задам несколько вопросов, — мягко предложила Саша. Если бы Кировский продолжил протестовать, она бы не настаивала, узнала бы всё у Юркова. Но парень выпрямился и посмотрел прямо на Кушнир. И в его покрасневших от слёз глазах мелькнуло удивление. — Пока только вы можете помочь нам в расследовании. Я знаю, как вам тяжело. Но прошу вас ответить ради неё. Саша опустилась на ближайший стул, наклонилась к Кировскому, аккуратно коснулась его руки, холодной, как лёд. Но парень кивнул и сжал губы. — Вы знаете что-нибудь о чёрной розе? — Нет, — сходу, даже с вызовом бросил Данил. — Она не состояла ни в каких сектах и не нарушала закон. Я могу поклясться в этом. Я её знаю лучше себя. — А её брат? Надежда говорила о нем? — Говорила, — подтвердил парень. И будто даже голос его зазвучал увереннее. — Она гордится Славой. Гордилась. А он переводил деньги и обещал, что когда-нибудь заберёт её в Америку. — Тогда я просто хочу услышать ваши предположения. Кто это мог быть? Может, у Надежды были враги или завистники, может, её брат попал в плохую компанию? Саша чувствовала, что Кировский медленно начинает ей доверять, и не хотела больше долбить вопросами. Сам он мог бы сказать больше, если уж так близко знал Надю. — Какие враги? — Кировский невесело усмехнулся. — Она не любила привлекать к себе внимание, работала в простом офисе, много денег точно не имела, да и никаких богатых родственников, как в фильмах, у неё нет. А брат… я её брату верю. У Нади не могло быть врагов, я это знаю. — Но… — предположила Саша и оказалась права. Щеки Кировского вспыхнули, он весь напрягся, едва не вскочил на ноги. — Я не говорил… — запинаясь, пробормотал Данил. — Но что-то есть. В этом Саша была уверена, как и в том, что ещё немного, и Кировский сломается и всё расскажет. Только кого он может прикрывать? — У Нади немного знакомых, — издалека начал парень, заламывая пальцы. — Но её троюродная сестра, её лучшая подруга… Она часто попадает в переделки и знает, что Надя всегда вытащит. Может, это она? Из-за неё?.. — Напишите её номер. Саша протянула Данилу листок и ручку, которые как раз кстати оказались в рюкзаке. Дрожащей рукой он вывел кривые цифры. — Если что-то вспомните, сообщите мне. Любая мелочь может оказаться важной. Саша уже встала и хотела выйти из кухни, чтобы сообщить ребятам новую информацию, до которой, судя по всему, не докопался Юрков. Но Кировский остановил её. И в стеклянном взгляде блестящих от слёз серых глаз было столько отчаяния и немой просьбы, что Кушнир неосознанно остановилась. — Она была для меня не просто подругой. Я любил её с первого курса. Я сам от себя скрывал чувства. Теперь стало слишком поздно. Просто уйти Саша больше не могла. Она сжала ледяные ладони Данила, чувствуя, как к горлу поступает комок. Он же совсем ещё ребёнок, даже младше самой Нади. У них могла бы быть настоящая счастливая жизнь. — Не говорите её семье. Я возьму это на себя. И, пожалуйста, можно увидеть её… — голос Кировского сорвался, на ресницах снова заблестели слезы. — В последний раз. Саша не могла отказать. Поддерживая за плечи Кировского, который едва стоял на ногах и выглядел, будто вот-вот потеряет сознание, она вернулась в зал. Все разговоры сразу прекратились. Абашев замер с альбомом в руках, даже санитары, готовые уносить тело, остановились. — Дайте ему пару минут. Саше не пришлось ничего объяснять. Юрков первым вернул на полку снимок и вышел из комнаты, поддерживающе хлопнув Данила по плечу. И Саша заметила, что губы парня дрогнули в попытке улыбнуться. Дима тоже успел добиться его доверия. — Ты уверена, Саш? Он едва на ногах держится, — Марат, как самый близкий к медицине, остановился на пороге, с напряжением следя за рваными движениями Данила. Саша пожала плечами. Она не была уверена. Она просто не могла отказать. Данил упал на колени перед телом Нади, бережно снял с её лица ткань. Саша отвернулась и вышла из комнаты. Она не хотела быть свидетелем чужого горя. Никто не хотел, но все прониклись отчаянием, пропитавшим воздух. Никто не решался продолжить прерванные обсуждения. Валя и Саныч перелистывали страницы альбома, не зная, куда деть себя. Олег рассматривал носки собственных ботинок. Саша тоже чувствовала себя неуютно, будто без разрешения проникла в душу другого человека. Но Данилу нужна была помощь, понимание. И Саша готова была их дать. На Диму Кушнир старалась не смотреть. Его взгляд стал таким же стеклянным, как взгляд Кировского, когда она только вошла в кухню. Чтобы отвлечься от гнетущей атмосферы смерти и скорби, Саша достала листок и вбила в телефон номер. Позвонить этой подруге Нади она ещё успеет. А пока Саша нашла её странички в социальных сетях и стала пролистывать фотографии. Данил правда вышел через несколько минут ещё более подавленным, чем до этого. Теперь его взгляд был точной копией того взгляда Юркова, от которого мурашки бежали по коже. Но походка стала увереннее. Он даже выглядел почти нормально. Саша не слышала, что говорил Юрков, подойдя к Данилу, не видела выражения его лица и не хотела вмешиваться. Дима справится лучше. Он сам это уже пережил. От последней мысли Саше стало не по себе. Холодно. Жутко. Она ведь и не представляла, что такое видеть смерть любимого человека, что такое настоящая боль и пустота. В сравнении с этим её проблемы ничего не стоили. — Кто эта девушка? — нарочно громко спросил Олег, присоединившись к Валя и Сане. Саша зажмурилась, прогоняя лишние мысли и чувства. Дима с Данилом вышли. Все столпились вокруг альбома. Только Марат вернулся к телу и санитарам. Саше не оставалось ничего, кроме как присоединиться к коллегам. — Она здесь на многих фотографиях, — уточнил Валя. Саша присмотрелась. Все снимки были детскими, понятное дело, ведь теперь уже фотоальбомами не пользуются. Но Валя оказался прав. На нескольких фотографиях подряд рядом с Надей была одна и та же девочка, светленькая, пушистая, как одуванчик, маленькая даже для своих девяти, судя по записям на полях. Мальчика рядом с Надей Саша узнала сразу. Это и был тот самый Слава. А вот эта девочка… Похожих черт Саша не заметила, кроме, разве что, светло-русых с рыжеватым оттенком волос. И только одна мысль всё крутилась в голове: что, если эта девочка и есть троюродная сестра и подруга Нади. Саша включила телефон и открыла её фотографию. Худенькая девушка в до неприличного открытой одежде чем-то была похожа на девчонку в альбоме. Её волосы были также непослушны, но место природного цвета заняла фиолетовая краска. Игрушка в детской ладошке сменилась бокалом с янтарной жидкостью. На хрупких плечах лежали загоревшие мужские ладони. И Саша заметила дорогие часы на запястье неизвестного, чьё лицо не попало в кадр. Всё это не могло стать доказательством, но россыпь родинок на щеке у правого глаза… Разве возможно такое совпадение? Саша объяснила всё. Теперь коллеги окружили её, и ненужный альбом остался на полке. Фотографии на страничке под ником Ленка Black создавали весьма однозначное и явно не положительное впечатление. Эта девушка высвечивала в соцсетях всю свою яркую жизнь. Парни на её фотографиях менялись вместе с одеждой. И с такой девушкой дружила тихая Надя… И всё-таки Саша добилась своего, пробралась сквозь гору фотографий и нашла нужную — с Аникиной. Здесь Лена выглядела, как самая простая девчонка-студентка в лёгком платье с аккуратной причёской. Улыбки на лицах, тени от листвы деревьев парка и рожки мороженого. Фотография была сделана последним летом. Неужели Лена так изменилась за эти полгода? Но Саша листала дальше. Запретные и откровенные фото попадались реже, но попадались. И теперь она поняла, что имел в виду Данил. Эта девушка могла затянуть Надю в не самую приятную историю. Её страничку надо ещё хорошо проанализировать. Хотя пока хватило и того, что Валя заметил парня, осуждённого за причинение умышленного вреда здоровью несколько лет назад. Страничку самой Нади Саша тоже нашла. Но на ней фотографии были редкостью. Надя не выставляла свою жизнь напоказ. Марат закончил с телом. Саша отложила телефон. Вернулся Дима уже без Данила, и никто не стал задавать вопросов. Обыск продолжался как всегда за построением теорий и констатацией фактов. Дима снова удивил Сашу: он уже знал о Лене и даже назвал её настоящую фамилию — Милова. Не самая подходящая фамилия для такой девушки. Через пару часов у Саши был готов небольшой список того, что требовало особого внимания с её стороны. Первым номером стала Лена, её фотографии, знакомые. Вторым — запасной телефон Надежды, найденный Юрковым среди одежды. Третьим — конверт с немаленькой суммой денег. Четвёртым — цветок, главная странность дела. Всё это сводилось к одной пока не озвученной теории, самой вероятной и, пожалуй, единственной, не считая предположения Вали о маньяке. В отдел Саша возвращалась на машине Юркова. Она и сама не заметила, как это случилось. Хотя нет, Саша просто хотела узнать больше о разговоре Димы с Данилом. И Юрков снова опередил её. — Думаете о Даниле? Машина только тронулась. Саша точно не ожидала, что Дима прочитает её мысли так быстро. От удивления Кушнир не успела ответить. Но Диме подтверждения были не нужны. — О нём не беспокойтесь. Он сильнее, чем кажется. Сильнее… Дима повернул руль, машина выехала на главную дорогу. Данил намного сильнее. Сильнее его самого. Диме, чтобы справиться с собой, понадобилось немало дней. Да кого он обманывает, до сих пор не справился. А Данил сквозь боль, сквозь скорбь смотрел на мир с открытыми глазами. Ему придётся непросто. Кому, как не Диме, понять это. Но он справится лучше, чем сам Дима. Только войдя в кухню, Юрков увидел сломленного жестокой потерей мальчишку, но когда заговорил… Дима просто видел, как Данил старается держаться, не давать волю эмоциям, как искренне пытается помочь расследованию. Но не это особенно впечатлило. Последние слова Дима запомнит надолго. В ту минуту он понял, что никакой Данил не мальчишка. — Жизнь имеет ценность пока есть те, для кого она дороже, чем для тебя самого, или пока есть то, за что стоит бороться. Мне кажется, что я потерял всё. Но у меня есть, ради чего жить. Не тревожьтесь обо мне. Просто найдите того, кто это сделал. Дима тогда снова пообещал, что найдёт. А Данил, отказавшись от помощи, улыбнулся и, опустив руки в карманы, зашагал вперёд по улице. Дима провожал его взглядом и думал, что больше не боится за жизнь этого парня. Данил своего добьётся, чего бы это ни стоило. Дима с силой сжал руль. Может, таким хотела бы увидеть его Крис… Сзади раздались возмущённые гудки, и Дима запоздало надавил на газ.