Московский гость

Александр Денисович Заплетин. Это имя было первым, о чём вспомнила Саша. Оно и заставило её открыть глаза. Оно немыслимым образом вернуло и силы, и способность мыслить. Имя, которое кардинально меняло всё, ради которого стоило не спать всю ночь, главный козырь, попавший в руки уголовного розыска. У наркоторговцев не осталось шансов. Приводя в порядок волосы и одежду, Саша уже составляла план. А за закрытой дверью слышались тихие шаги. Саша узнала их: тяжёлые и ровные, молчаливо спокойные, как их обладатель. Сразу бросаться на Заплетина было рискованно, почти глупо. Саша здраво оценивала ситуацию. Такой человек, как Заплетин, не позволит держать себя в камере на основании скудных косвенных улик. Его не запугаешь. Любой адвокат оправдает Заплетина, найдётся чистое алиби, причастность к деятельности магазина опровергнут парой бумаг, и полиция останется ни с чем. Да и ордера на обыск в такой ситуации не получить. Саша знала, как действовать. Прежде чем гнаться за крупной рыбой, надо построить ловушку для мелкой, поймать её всю и сразу, не дать опомниться, прижать, заставить дать показания и предъявить их потом как доказательства. При обыске, должно быть, удастся найти и деньги, и наркотики, этого хватит для обвинений и тем более, чтобы расколоть молодёжь. С такими мыслями Саша вышла из кабинета. Солнце вовсю освещало его косыми утренними лучами. Шторы были слегка приподняты. Светлые полосы на столах вырисовывались в геометрические узоры. От яркого света щипало в глазах. Саша зажмурилась на мгновение и услышала ровный, невозмутимый голос: — Доброе утро, продолжаем? Юрков выглядел настолько бодрым, что Саша не нашла, что ответить. И самый выносливый человек после бессонной ночи не мог бы остаться таким же… обычным. Ничего не изменилось в облике Димы. Всё та же маска скрывала лицо, в утреннем белесом свете ещё больше походящее на камень скульптуры. Остальные ещё спали. Саша будто и не уходила в кабинет. Всё осталось ровно так же, как и ранним утром. Даже включённый экран её компьютера отображал фотографию из личного дела Заплетина. Саша посмотрела на часы. Было начало девятого. Она успела только сложить в стопки бумаги на столе и купить кофе с шоколадным батончиком, когда отдел окончательно пробудился. Когда Саша вернулась, Марат уже копался в ноутбуке, только взъерошенные волосы выдавали его. Валя поднялся на ноги, пошатываясь, разминая затёкшую от неудобного положения спину. Саныч едва не оказался на полу из-за разъехавшихся кресел, зато быстро проснулся. Игорь и Олег успели навести растворимый кофе и сидели за крайним столом. — Раз все в сборе, — Дима вышел в центр, привлекая внимание, — нельзя больше терять времени. Это список всех, кто замешан в наркоторговле. Ровно двадцать пять имён. Распределены строго по местам работы и по ролям, есть адреса и номера телефонов каждого. Сегодня мы берём их всех. Несколько скрепленных листов бумаги легли на стол. Поспешно отставив кофе, Саша схватила их и принялась рассматривать. За её спиной столпились коллеги. Более полную и точную информацию Саша не видела давно. Вся ночь, наверное, ушла на составление этого списка. Зато его одного было достаточно, чтобы нанести сокрушительный, решающий удар. — Всех и одновременно, — заключил Дима. — Накрываем магазины и оставшиеся адреса. Привлечём ребят из других отделов. Нельзя позволить никому сбежать. — И как быть с Заплетиным? — уточнил Марат. Он уже оторвался от ноутбука и вместе с остальными разглядывал список. — Посылаем ориентировки, не выпускаем за границы города. Пока информация дойдёт до него, мы успеем получить ордер на арест. План Юркова в точности повторял новый план Саши. Точнее, это план Саши походил на план Димы. Ведь если у Кушнир не было ничего, кроме голых имён и общей идеи, то Юрков продумал всё до мелочей. — Операцию начинаем через полчаса. Остальные уже предупреждены. Новые бумаги — новые списки. На этот раз магазины и адреса распределены по фамилиям офицеров полиции и отделам. Дима взял на себя руководство операцией. — Саш, останешься следить за Заплетиным, — Юрков не приказывал, просил. — Марат, если что-то идёт не по плану, берёшь Заплетина. Его упустить мы не можем. — Закончим это дело, — объявил Валя и накинул на плечи толстовку. Его домашний вид никак не сочетался с жёсткой уверенностью. Саша осталась одна. Солнце поднималось выше, оно больше не било в стол и не слепило глаза, а медленно, бережно обволакивало утренний воздух. И пылинки неспешно плыли в его свете, как плывут по небу, ещё закрытому шторами, ниточки облачной дымки. Погода нарочно была спокойна в противовес драме, которая разворачивалась на земле. Саша не могла спокойно сидеть за ноутбуком. Она мерила шагами кабинет, вслушиваясь в шуршание в наушниках. Её, похоже, отключили от общей связи, оставив только связь с Маратом. Точка на экране не двигалась. Заплетин преспокойно отсиживался в своей квартире, не подозревая о готовящейся атаке. Дима сработал чисто, без единого выстрела, как любили говорить. Просто в какой-то момент в наушнике раздалось шипение, а потом его голос: — Готово. Операция прошла успешно. Мы возвращаемся. Взяли всех до единого, двадцать пять человек. Во всём участке едва нашли камеры временного содержания, чтобы поместить столько подозреваемых. Пришлось обращаться к ФСБ за помощью. Хорошо, что эти ребята всегда реагировали вовремя. Двадцать пять задержанных за один удар. Это впечатляло. Мишин спустился, чтобы собственноручно подать ладонь Юркову. Весь участок в то утро работал на уголовный розыск. Все разговоры только и были, что о невероятном деле. Когда возбуждение немного улеглось, Саша вернулась в кабинет, чтобы пересмотреть список. Наступило её время, время допросов. Первоочередной задачей было вытянуть из подозреваемых информацию о системе и о её голове, услышать имя Заплетина. Потом, когда останутся предсудебные формальности, можно будет узнавать подробности. Несмотря на громогласный успех, действовать приходилось быстро. Заплетин мог уйти в любую минуту. На допросы шли все, от Вали до Марата. Дима сам одобрил это предложение. Саша выбрала несколько фамилий потенциально наиболее близких к Заплетину людей: Окатов, молодой человек с огромными счетами в банках и репутацией кутилы, по некоторым сведениям, крестник Заплетина, Исакова, бывшая секретарша, а теперь самая приближённая к Заплетину особа, и Коростелёв, самый старший из задержанных, давний его партнер. Первой жертвой Саши стал Окатов. Таких она раскалывала не впервые. Парень, который встретил Сашу с надменной улыбкой и дерзостью, с пошлыми шуточками и угрозами уже спустя пять минут почти умолял о содействии. Он сдал всё, что только знал. И пусть у Окатова не было компромата, имя Заплетина он назвал. Исакова раскололась не сразу. Сначала она строила из себя наивную, ничего не понимающую дурочку, потом закрылась за стеной молчаливого отрицания и только после угроз сломалась. У неё осталась дома семья. Лишние несколько лет тюрьмы для неё много значили. Исакова дала информацию, указала, где искать компромат на Заплетина. Её данные стали настоящей находкой. Коростелёв так и не сдался. С какой бы стороны Саша ни заходила, как бы ни пугала, ни доказывала, ни убеждала, что его молчание ничего не изменит для Заплетина, он оставался глух к любым вопросам. Коростелёв только требовал адвоката, игнорируя неопровержимые доказательства. Саша сдалась первой. Ей хватало и данных Исаковой. Но был ещё один вопрос, который Кушнир задавала всем. Кто убил Агапова и Смирнова? Окатов отнекивался, клялся, что ничего не знает. Да и не мог он что-то скрывать в таком состоянии. Исакова долго молчала и сказала только одно: «Агапова убил Смирнов, больше не знаю». То же самое сухо повторил и Коростелёв. Это был единственный вопрос, на который он ответил. В целом, результаты допросов оказались значительными. Многие назвали имя Заплетина. Никто не отрекался от обвинений. Большинство шли навстречу следствию. И все как один или ничего не знали об убийствах, или называли убийцей Смирнова. Именно эта странность не давала Саше покоя. Стоило думать о предстоящем допросе Заплетина, а она не могла отделаться от мыслей о Смирнове. Раньше нечто подобное приходило Саше в голову. Почему наркотики нашли только у Смирнова? Почему Агапов планировал бежать? Почему он так доверял убийце, что пустил за спину? И откуда столько отличий в убийствах? Ответ Исаковой уничтожал сразу все вопросы. Дима вернулся с ордерами на арест и на обыск. Саша заставила себя перестать думать об убийствах. Взять Заплетина важнее. На арест поехали сразу три машины, весь уголовный розыск. Саша почти не сомневалась, что уверенный в своей безнаказанности Заплетин не будет сопротивляться, но подстраховка не помешала бы. Машины остановились перед многоэтажным зданием в центре города, никакого сходства со старыми пятиэтажками, в которых жили Агапов и Смирнов. У окна остался Олег. Дима первым, выхватив пистолет, поднялся по лестнице и остановился у нужной квартиры. За дверью было тихо, настолько, что Саша различала удары собственного сердца. Но точка на экране упрямо показывала, что Заплетин внутри. Дима ударил в дверь. Эхом стук разнёсся по пустому подъезду. И, путаясь с отголосками эха, раздались тихие шаги. Они приблизились к двери и смолкли. Дёрнулась ручка, но дверь не открылась. Вместо этого послышался приглушённый голос: — Кто? — Уголовный розыск. Откройте дверь. И дверь открылась без сопротивления. Не пришлось повторять дважды. Дима с пистолетом наготове, напряжённый, как охотничий пёс, столкнулся взглядами с человеком средних лет в домашнем халате. В добродушном, наивном взгляде этого пожилого мужчины не было ничего схожего со взглядом из-под густых бровей на снимке из личного дела. Но Саша не сомневалась: перед ней стоял Заплетин. — Пожалуйста, — спокойно произнёс он и вежливо отошёл. Саша ждала неожиданностей, как бы это нелепо ни звучало. Но такое преображение оказалось более неожиданным, чем любая другая неожиданность. Юрков растерялся только на минуту. Когда первое впечатление улеглось, он достал из кармана удостоверение, показал и ответил на гостеприимное предложение чая заученной фразой: — Проследуйте за нами в отдел. Дима предъявил ордер на обыск и ордер на арест. Заплетин не строил из себя невиновного или ничего не понимающего. У него был свой особый способ надавить на полицию — покорность, абсолютная и бессмысленная. Он просто снял с крючка шляпу, пожал плечами и позволил Диме защёлкнуть на своих запястьях наручники. Он не задал ни единого вопроса, пока спускался по лестнице и даже в машине, окружённый вооружёнными полицейскими со всех сторон. Заплетин смотрел в окно, будто ехал на такси в ресторан, а не в участок, в своей обычной одежде вместо халата и в окружении подчинённых и товарищей вместо представителей закона. Такого безразличия Саша не встречала никогда. Заплетин был настолько уверен в своей неприкосновенности, что не воспринимал происходящее всерьёз. И в камере он вёл себя подобным образом. С нарочитой покорностью Заплетин сначала расхаживал по пустой комнатке, потом опустился на койку и сидел неподвижно, глядя в стену, нашёл взглядом камеру и долго рассматривал её с любопытством человека, которому просто скучно. Саша должна была идти на допрос, но от одного вида Заплетина мурашки бежали по коже. Как этот человек, преступивший все возможные границы, усыпил совесть настолько, что смеет улыбаться в ответ на обвинения самой невинной улыбкой? Преступник, в котором преступника увидеть тяжело, самый опасный. Дима предложил свою помощь, но Саша сразу отказалась. Этот допрос она не готова была доверить даже Юркову. Саша решила нанести первый удар. Если он не удастся, настанет время других. Но не попытавшись, Кушнир не сдастся. — На чистых доказательствах, — тихо подсказал Дима, когда Саша выходила из кабинета. Она и сама это знала. Вызывать на эмоции человека, который давно заглушил совесть, бессмысленно. Искать слабые места у того, кто ни от кого и ни от чего не зависит, кроме самого себя — тем более. Единственное, что могло заставить Заплетина раскрыться, — прямая угроза. Угрожать Саша умела. В её руках было всё необходимое. В допросную Саша вошла с горделивой осанкой, быстрым шагом занятого человека, резко опустилась на стул напротив подозреваемого, с громким хлопком бросила перед собой папку и раскрыла блокнот. — Имя? — грубо спросила она, не отрывая глаз от блокнота. Боковым взглядом Саша заметила, что Заплетин приподнял бровь и даже напрягся. К такому невниманию он не привык. Саша решила сыграть на гордости. — Как будто не знаете? Саша оторвалась от блокнота, задержала оценивающий взгляд на искривлённом полуоскалом-полуусмешкой лице Заплетина, покрутила в пальцах ручку и написала нужную фамилию. Молчание затянулось. Заплетин не выдавал своего замешательства. Саша приняла скучающий вид, словно этот десятый за час допрос для неё не имел особого значения. А сердце стучало едва ли не громче, чем позвякивали наручники Заплетина. — Вы будете отрицать свою причастность к наркоторговле? Заплетин презрительно хмыкнул. Он всё ещё был уверен в своей безнаказанности. Саша ждала секунды, когда сможет снова прочитать удивление на его лице. — Буду. О какой наркоторговле вы говорите? Я честный человек, — не будь наручников, Заплетин развёл бы руками. Надо отдать должное его актёрскому мастерству, недоумение вышло почти естественным. — О наркоторговле, которая велась под прикрытием принадлежащих вам цветочных магазинов. Саша перестала притворяться. Она незаметно перешла на способ допроса Димы. По-другому с Заплетиным нельзя, надо бросать обвинения в лицо, не давая оправдаться, надо держаться твёрдо и дерзко, не позволяя захватить лидерство, показать, кто владеет положением на самом деле. — Поймите, я не имею отношения к этой афере, — его голос звучал приторно сладко, нарочито наивно. Заплетин просто издевался, играл, он не ждал, что убедит кого-то. — У вас ничего нет на меня. Так для чего всё это? — Ошибаетесь, — Саша улыбнулась. С лица Заплетина сползла щегольская ухмылка. Он старался не подавать виду, что слова Кушнир заставили его насторожиться. — Неужели? Саша открыла папку. Она перечислила доказательства быстро, точно, словно отмеряя такт. Шелестели файлы, фотографии на столе складывались в импровизированную схему, в центре которой был он, человек перед Сашей. Сначала Кушнир выдала весь компромат на сеть магазинов, а его было предостаточно. Одно видео Абашева и данные лаборатории могли засудить всю группу на несколько лет. Старые статьи, журнальные снимки, зашифрованные записи — всё то, на основании чего был составлен полный список, последовало дальше. Саша включила и записи допросов с признаниями. — Вот откуда и огромные суммы на банковских счетах. Вас опознали заказчики и смогут сделать это ещё раз. Следы наркотиков найдены в вашей кладовке. По анализу крови вы и сами систематически употребляете наркотические вещества, — добила Саша. Заплетин побледнел, но больше никак себя не выдал. Он молчал на протяжении всех обвинений. Саша боялась чего-то, что сломает сразу всю систему, хоть и понимала, что это вряд ли возможно. Но молчание Заплетина выглядело подозрительно. — Я требую адвоката. Вы не услышите от меня ни слова о наркотиках. Заплетин откинулся на спинку стула с мнимым превосходством, сверху вниз взирая на Сашу. Это была победа. Ни один адвокат не оправдает его ни за какие деньги, если и сам Заплетин не знает, как себя оправдать. Оставался основной вопрос. Его Саша тоже задала напрямую: — Кто убил Агапова и Смирнова? — Агапова — Смирнов, — невозмутимо ответил Заплетин. — У меня есть всё, чтобы доказать это. В квартире вы, вероятно, нашли телефон в сейфе с деньгами, на нём необходимые данные. О смерти Смирнова я знаю не больше вашего. Заплетин подозрительно легко пошёл на сотрудничество. Саша ожидала, что он будет твердить об адвокате и настаивать на своей невиновности. Спокойствие Заплетина поражало. Над ним висел срок в лучшем случае в десять лет. Заплетину же словно было абсолютно всё равно. Он то ли смирился, то ли так надеялся на своего адвоката, Саша не поняла. Все слова Заплетина слышали ребята. Они, наверное, уже проверили телефон и нашли нужные данные. В правдивости показаний Заплетина Саша не сомневалась. Такие не врут слепо. Вся их ложь основана на правде. — Зачем? — одно слово, но Заплетин понял. — Он пошёл против системы. Признался. Заплетин больше не скрывал свою причастность к наркоторговле. Он не надеялся на адвоката. Спокойствие Саша объясняла теперь как неумение чувствовать. — И вы ничего не знали? Подозрение в убийстве не поколебало уверенности Заплетина. У него нашёлся очередной козырь в рукаве. — Ничего. Я был в Краснодаре, подтвердят десятки людей. У меня алиби, товарищ подполковник. Убийство вы на меня не скинете. Заплетин знал, что у Саши ничего нет. Доказательств по убийствам вообще было мало. Теперь Заплетин собственноручно подкинул недостающие кусочки. Об этом в наушник сообщил Дима. Но Саша не верила. Не мог он, голова всей организации, не следить за порядком. Саша не сомневалась, что Заплетин дал Смирнову наводку на Агапова, а потом смыл следы и сохранил компромат на критический случай, который теперь наступил. — Легко свалить всё на мёртвого, — выйдя из образа, возмутилась Саша. Этот приём не устареет никогда. Мёртвый не ответит, не опровергнет. Мёртвого не посадишь и не осудишь. — Ничего больше сказать не могу, — заключил Заплетин. — Остальное через адвоката. Сталкиваться с адвокатом и заново объяснять всё, выслушивать попытки опровергнуть очевидные обвинения Саша не хотела. Следующий официальный допрос она отдаст Диме. Юрков лучше справится с ролью идеального полицейского. — Одна просьба, — неожиданно мягко, даже умоляюще произнёс Заплетин. Его новый облик не походил ни на один из прошлых. Саша понимала, что перед ней очередная маска, но всё равно кивнула. — Разрешите позвонить? Она имеет право знать. Дайте мне поговорить с ней, всего минута, этого хватит. Саша поддалась. Заплетин казался искренним. Да и его безобидная просьба не могла иметь последствий. Саша почти не думала. Она просто протянула Заплетину рабочий кнопочный телефон и сухо уточнила: — Разговор записывается. Заплетин снизошёл до благодарности. Он с такой жадностью схватил телефон, словно от одного звонка зависела его жизнь. Слишком поздно Саша поняла его настоящую цену, цену ошибки, которую совершила. — Привет, крошка, — тихо, прикрывая телефон рукой, заговорил Заплетин. Саша рассматривала стену напротив, боковым зрением следя за движениями подозреваемого и вслушиваясь в каждое его слово. В разговоре не было скрытых смыслов, всё чисто, обычно, не придраться. — Да, дорогая. Прощай, — закончил Заплетин и по столу передал телефон Саше. Показалось, или за дверью раздались хлопки выстрелов? Саша прислушалась, но смогла различить только шаги. Показалось.

***

— Привет, крошка. Валя усмехнулся, повернулся к Сане и шепнул ему на ухо: «Готово». Весёлое возбуждение царило среди коллег. Валя едва сидел на месте. Эмоции выплёскивались в резких движениях и сбивающемся голосе. Валя пытался вести себя серьёзно, особенно когда смотрел на сосредоточенного Диму. Всё равно не удавалось. Саныч заразился настроением Вали. Это была не радость — облегчение. Дышалось наконец свободно, мысли о деле отошли на второй план. Валя заставлял себя слушать допрос. Разговор Заплетина по телефону тем более не интересовал его. Зато Дима вслушивался в каждое слово внимательнее Кушнир по ту сторону экрана. Только это холодное внимание Юркова не давало Вале спокойно наслаждаться победой. Дима за последние дни изменился. Валя пытался не замечать, но дело почти завершилось, все испытания остались в прошлом, а пустота в его взгляде стала ещё более очевидной. Заплетин говорил, и в его словах Валя слышал принятие поражения. — Да, дорогая. Звон стекла заглушил голос Заплетина. Валя успел увидеть улыбку, тронувшую его губы, и инстинктивно упал, закрыв голову руками. Однажды быстрая реакция уже спасла ему жизнь. — Ложись! — запоздало крикнул Олег. Звон не повторялся. Валя осторожно приподнялся на руках. Стекло было разбито, осколки разлетелись по полу. Больше ничего рассмотреть Широков не успел. Снова раздался приглушённый хлопок и свист. Тело не слушалось, дыхание сбилось, Валя едва понимал, что происходит. Казалось, пуля пролетела у самого его уха. Тишина ударила в голову сильнее звона стекла. В тишине было ожидание опасности, неизвестность. Она вонзалась клыками в горло, кислорода словно не хватало. Привыкший к опасностям Валя потерял контроль. — Оставайтесь на местах, — ледяной голос Юркова отрезвил, кровь прилила к сердцу, вспышка адреналина придала сил. Новый звон Валя почти не слышал. Он откатился в сторону и, сжавшись, укрылся за краем стола. Звон не повторился. Валя медленно выглянул из импровизированного укрытия. Пелена сошла с глаз и с мыслей. Он смог выдохнуть спокойно и наконец попытаться понять, что произошло. Жалюзи на разбитом окне были плотно задернуты. Рядом, ещё прижимаясь к стене, стоял Дима. Остальные, как и сам Валя, нашли укрытия за столами и перевёрнутыми креслами. Следы от пуль отпечатались на стене заметными впадинами. Валя сразу признал крупнокалиберную снайперскую винтовку. — Больше стрелять не будет. Дима первым вернулся к столу, поднял кресло и опустился в него, закинув ногу на ногу, как ни в чём не бывало. Не хватало ещё сигареты между пальцами и облачка дыма. Такое внешнее безразличие поразило Валю, но одновременно и окончательно заглушило страх. Он поднялся на ноги, не отрывая взгляда от Юркова, придвинул к столу кресло. Дима молча наблюдал за немой сценой. — Что это, чёрт возьми, было? — первым опомнился Олег. — Снайпер, — констатировал Дима, сухо, безэмоционально, как на допросе. Будто только что его не пытались убить. Больше ничего спросить не успели. Валя уже открыл было рот, но с грохотом распахнулась дверь. И голос Саши сбил все его мысли. Дима не сказал почти ничего. Его слова походили на отчёт. Снайпер Заплетина стрелял через окно, успели сориентироваться, раненых нет. Слушая такой доклад, можно было подумать, что всё обошлось легко. Только никто так не думал. Даже Саша, которая не видела ничего, кроме разбитого окна и следов от пуль. Если бы не снайпер и не Заплетин, не стрельба в участке, если бы не промелькнувшая у самого уха смерть, Валя думал бы только о Диме. Но слишком яркими были последние события. Слишком презрительно и высокомерно улыбался с экрана Заплетин. Слишком взволнованы и напряжены были все, чтобы обратить внимание на Юркова. Да и чтобы объяснить, что произошло, тоже. Валя чувствовал себя единственным, кто так и не добрался до сути произошедшего. Саша и Дима говорили о чём-то у окна, тихо, не расслышишь. Остальные разошлись к столам, хмурые и бледные. Они тоже ещё не отошли от стрельбы над головой. Валя узнал всё в коридоре, когда вышел вдохнуть свежего воздуха после спёртого, пропитанного напряжением воздуха кабинета. Саныч вышел следом, притворил за собой дверь и жестом подозвал Широкова к себе. — Он меня хотел убить. Валя вздрогнул. Противная дрожь пробежала по коже и сковала тело. Тихий голос Сани звучал, как звон стекла. — Это снайпер Заплетина. Он звонил ему. Саня сбивался, но Валя понимал всё. Лучше бы не понимал. С каждым новым словом сердце колотилось всё быстрее. Очевидная угроза оказалась хуже неизвестности. — Они всё знают. Валя отшатнулся, упёрся плечом в стену. Абашев зловещей тенью нависал над ним. Такого гнетущего впечатления фигура друга на Валю ещё не производила. За сжатыми в тонкую полоску губами и сведёнными бровями Саня прятал страх. Валя хотел что-то сделать, что угодно. Он готов был в ту секунду броситься под пули, только бы не стоять, опустив руки, под тяжёлым взглядом Абашева. Бездействие — вот, что он ненавидел больше всего. — Дима спас мне жизнь. Он толкнул меня. Та пуля… снайпер не промахнулся. — Он знал? Саня кивнул. Валя не мог больше задавать вопросов. Голос пропал, мыслей просто не было, остался один огромный, поглощающий всё страх. Он стоял в горле, сковывал мышцы и стягивал в тиски грудную клетку. Он, как саранча налетает на поля, налетел на сознание и оставил обглоданные обрывки мыслей. Опасность редко подбирается так близко и незаметно. Скопившееся напряжение под влиянием страха превратилось во взрывную смесь. Валя смотрел на Саню, как смотрят люди на серьёзно больного родственника. От одной мысли, что пуля, оставившая след на стене, предназначалась Абашеву, что-то внутри сжималось. Если бы Вале объявили, что жертва он, было бы проще. Рисковать собой легче, чем другими. — Расслабься. — Саня опустил ладонь на плечо Вали, улыбнулся уголками губ. Его глаза блеснули прежним озорством. — Всё же обошлось. Ком растаял, страх исчез от одной дружеской улыбки. Вот, почему Саня всё рассказал. Морщинки на его лице разгладились. И улыбка, смелая, как обычно, улыбка облегчения тронула ещё бледные губы. Через минуту Валя уже смеялся, несмотря на тяжесть в душе, заразившись от Сани неуместным весельем. Они вернулись в кабинет другими людьми. И незаметно они принесли со сквозняком из коридора привычную непринуждённую атмосферу. Лишь окно оставалось закрыто шторами…