Беги пока можешь.

После разбора всех покупок, что накупил Юн, они уставшие сели на кровать. — Ты ведь специально дал мне эту чёртову салфетку, да? — с толикой раздражительности произнёс младший, глядя в окно. — Конечно, — старший пожал плечами и повернул голову в сторону пепельноволосого. — я не знал, что мне с ней делать, но был уверен, что если дать её тебе, то ты сразу найдёшь ей применение, — он улыбнулся. — знаешь… я всё думал, почему ты дал мне именно три месяца. Почему не меньше или больше? Ведь полюбить человека можно и за пару недель, а можно только через несколько лет… но я так и не нашёл ответа, зато знаю, что буду готов ждать тебя, сколько тебе угодно, — его голос звучал тихо и нежно, почти шёпотом. — не буду скрывать, что я до сих влюблён в тебя и с каждым днём моя любовь всё крепче… -Чонгук, ты будто пьян, раз говоришь мне такое, — младший прервал его и повернулся к нему. — Ты прав. Я пьян… пьян тобой, Юнги, и мне очень нравится это чувство. Я не заслуживаю тебя и твоей любви… я изначально выбрал не тот путь к твоему сердцу…изначально показал, какое я животное… — Чонгук, прекрати, — младший заметил, как по щеке Гука скатилась слеза. Юн не знал, что делать, поэтому просто обнял его. Самого трясло, он чувствовал, что ненавидит этого человека. Чувствовал, нарастающую злость и обиду, но сейчас, видя такого Чона он впадал в ступор. — Всё хорошо… — он чувствовал, как тело в его руках начинает мелко дрожать и сбито дышать. — не плачь, прошу… — младший успокаивающе гладил Чона по спине и волосам, пока тот пытался успокоится. — Если бы не моя больная голова, всё было бы по-другому, Юнги, — сквозь всхлипы проговаривает Гук и прижимается ближе. — это моя вина, что ты сейчас не дома, что ты вынужден находится здесь…со мной, — он поднимает заплаканные глаза и смотрит прямо в глаза Юна. — прости меня, Юнги~я… Этих трёх слов хватило, чтобы выбить у младшего весь воздух из лёгких. В носу резко защипало и глаза заполнились слезами, которые он так долго копил в себе, не давая выбраться наружу. Та обида и злость, та ненависть испарились за считанные секунды. С непонятными мыслями и чувствами он продолжил обнимать Чонгука, всё так же дрожащего у него в руках.

***

Юнги не помнит как уснул, но до сих пор помнит извинения Гука перед ним. Оглядываясь, он понимает, что находится в комнате, а на его талии лежит увесистая рука, забитая татуировками. Юн не спешит вставать с постели и позволяет Гуку обнимать его. Младший ловит себя на мысли, что в таком положении он чувствует себя в безопасности. Будто кровать это крепость, а Чонгук — дракон, что охраняет своего принца от всего плохого. Гук разлепляет глаза и не верит увиденному. Его рука лежит на талии Юнги, который повёрнут к нему спиной. И он так боится прервать этот момент, что старается даже не шевелится, не дышать. В его голове что-то щёлкнуло и он аккуратно дотронулся губами до шеи младшего и резко отскочил, будто ошпарился. — Не делай так больше, — грозным тоном отозвался пепельноволосый. — Извини… я не знаю, что это было, — старший подскочил с кровати и умчался в ванную, оставляя Юнги одного на пустой кровати. Юн прикоснулся к шее, которая будто бы горела в области касания чонгуковских губ.