Гипнагогия

«История вынуждена повторяться, потому что никто её не слушает.»

Нил смотрел в потолок и не мог понять что происходит. Посреди ночи он проснулся от собственного крика, только перед глазами не было привычного образа Натана с его кровожадной улыбкой, или кричащей в предсмертной агонии мамы — был блондин, так смутно знакомый, его карие глаза, на солнце отливающие золотом, смотрели на него так тепло, как никто никогда не делал, в них плескалось непривычное для него чувство — любовь. Тогда почему кричал? Он видел боль в этих прекрасных глазах и ему хотелось просто дотронуться, чтобы своими руками забрать её и подарить утешение. Только в ушах всё ещё стоял душераздирающий шёпот, молящий прекратить. «Пожалуйста… Пожалуйста…», — набатом било по голове, что, казалось, она скоро расколется как скорлупа у грецкого ореха. Нила трясло так сильно, как не трясло с того времени, когда Стюарт спас его и забрал к себе на какое-то время в Англию, пока его люди продолжали охоту за людьми Мясника в Штатах. Парень кое-как сполз с кровати и на ватных ногах спустился на первый этаж дома, который для них арендовал Стюарт, потому что его любимый племянник не захотел оставаться в Англии. С того времени прошло почти два года, но Нил всё ещё вздрагивает от любого упоминания ублюдка-отца или даже, когда дядя пытается поговорить с ним о матери. Рыжий всё никак не избавится от паранойи, шепчущей ему о том, что нужно бежать и не останавливаться, потому что за ним всё ещё следят, но ему приходится одёргивать себя, напоминая, что все его обидчики мертвы, а вопрос с Мориямами решён. Дяди не было дома уже неделю, потому что ему нужно было срочно вернуться в Англию из-за каких-то вопросов с бизнесом. По поводу того, что оставил племянника одного он не особо переживал, потому что Нил научился справляться самостоятельно лет так с восьми, чтобы ни в коем случае не побеспокоить родителей лишний раз. Но Стюарт не забывал звонить племяннику хотя бы раз в сутки, чтобы убедиться, что тот жив-здоров и не влез в неприятности. Нил стоит на кухне со стаканом холодной воды и пытается собрать свои мысли воедино. Голова слегка кружится, а желудок связывает в тугой узел; никогда ранее сон не влиял на него так. Совладав с собственным телом, он поднялся в мастерскую на чердаке, где часто пропадал до возвращения в школу. Любовь к рисованию он обнаружил в себе ещё в детстве, поэтому, когда выпадал момент, украдкой делал зарисовки карандашом в своём блокноте. Потом, по мере того как становился старше, хобби никуда не исчезло, но изменились обстоятельства — бегство, боль, страх, кровь, кромешная тьма. Когда Стюарт забрал его и увидел как племянник что-то увлечённо рисовал в тетради, то скупил почти весь художественный магазин и помог обустроить чердак, чтобы Нил, наконец-то, мог делать то, что он хочет. Поэтому сейчас Нил сидит на полу, а перед ним лист, полностью изрисованный таинственными карими глазами. У каждой из пар была своя эмоция — радость, страх, грусть, отчаяние, уверенность, но всё в итоге сводилось к любви и боли. Все мы травимся любовью, сначала утопаем в ней, а потом не можем найти дверь с надписью «выход». Посмотрев на часы, Нил понял, что уже опаздывает, поэтому быстро скинув вещи в рюкзак он сел за руль, недавно подаренного ему Стюартом, Астона Мартина. Когда он въехал на парковку, заметил на себе, а точнее на машине, заинтересованные и завистливые взгляды. Рядом с ним остановился синий пикап, из которого тут же выбежал Мэтт, а за ним Дэн и Рене. — Господи, это Астон! — воскликнул он, подбегая к машине Нила и с благоговением осматривая её. — Нил, у тебя такая крутая тачка! Где ты её взял? — Не знаю насколько она крутая, сегодня первый день на ней, раньше предпочитал двухколесный транспорт, — отмахнулся. — Чёрт, чувак, это круто! Это же V12 Vantage с мощностью в семьсот лошадиных сил и скоростью до двухсот миль в час! И вообще где ты в штатах нашёл Астон это же британская марка? — Я родом из Британии, — ответил Нил, внутренне съёживаясь от того, что продолжает рассказывать правду, пускай и частичную. — А акцент американский откуда тогда такой хороший? — поинтересовался голос. Обернувшись Нил увидел «монстров». Когда только успели подойти? — Моя мать была британкой, — сказал, не давая полноценного ответа. Эндрю хмыкнул, а Нил случайно посмотрел в его глаза и чуть не подавился воздухом от того, что на него смотрели те же глаза что и в его сне — яркие, лучащиеся насмешкой и чем-то похожим на понимание. Рыжий понимал, что Эндрю не поведётся на какую-то полуправду и всё равно придёт за полноценным ответом, но раскрывать правду команде, которая даже не ценит личные границы и ставит на всё подряд, он не собирается. Кстати, о ставках он случайно узнал от Мэтта, когда тот нашёл его после инцидента в столовой и проболтался о том, что у команды есть несколько ставок на него, в том числе и на ориентацию. Нил выказал своё недовольство по этому поводу, то бишь культурно послал нахуй, и сказал, что принимать участия он в этом не собирается. Дядя похвалил бы его за такую сдержанность и культуру слова. В здание Лисы, кроме Элисон и Сета, зашли вместе, ловя на себе восхищённые взгляды, какая-то девушка даже послала Нилу воздушный поцелуйчик, отчего парень слегка смутился, потому что не привык быть в центре внимания и в принципе не любит когда на него так в открытую пялятся. Только вот девушка как-то быстро поникла и посеменила прочь, а Нил так и не понял, что её так напугало. В коридоре они разошлись каждый в свой кабинет, договорившись встретится за обедом. Как Нил понял, то это была у них такая традиция или привычка — обедать вместе, хотя в другое время большая часть команды старалась избегать компании Эндрю, но Нил не знал почему. Возможно, остальным Эндрю и казался социопатом, бросающимся на всех подряд, но на деле он лишь защищал своё — границы, людей. Нил понимал это и старался не нарываться, но почему остальные не видели этого так же ясно, как и он. Хотя, есть Рене, которая только снаружи кажется доброй христианкой за «насилие не выход», но на деле в её глазах колыхалась та же темнота, что и в его собственных, поэтому он старался держаться на расстоянии и изучать из далека. Первые три урока прошли как в бреду, потому что он всё время мыслями возвращался к блондину с полными боли глазами. Следующим уроком была его любимая математика, на которой он смог достаточно погрузиться в процесс, что в голове не осталось места ни для чего, кроме формул и алгоритмов. За обедом он встретился с остальными, замечая на себе настороженно-заинтересованные взгляды. — Что такое? — поинтересовался он, занимая то место что и вчера — между Бойдом и Стивеном. — Ты планируешь сегодня кого-то зарезать? — высокомерно спросила Элисон, словно вчера не была как и остальные напугана до чёртиков. — Только если кто-то снова попытается полапать меня или забудет о манерах, — ответил Нил, обводя всех пристальным взглядом. — Что, кстати, касается всех. Ещё раз попробуете выпытать из меня информацию для своих жалких ставок, то тогда точно кто-то останется без своего красивого наманекюренного ноготка, — будничным голосом сказал он, пока разрезал индейку на мелкие кусочки. Элисон в изумлении открыла рот, но её воспитание не позволило устроить скандал на публике, учитывая, что и парировать ей было особо нечем. — Что ты можешь сделать? — расхохотался Сет. — Ты ведь всего лишь ребёнок, строящий из себя фиг пойми что. — Ребёнок говоришь? — осклабился Нил. — За свои годы я повидал и прочувствовал то, что тебе даже в самом страшном сне не снилось. Погугли Мясника из Балтимора. Можете все сделать это прямо сейчас, а потом скажите чему бы вы научились, если бы этот ублюдок был вашим отцом. Дальше он встал и покинул столовую уже второй день подряд, но они должны понять с кем связались и научиться держать свои руки подальше от его прошлого и от него самого. Не успел Нил покинуть столовую, как кто-то схватил его сзади за капюшон толстовки и потащил к ближайшему выходу, где так и не отпустил, пока они не оказались рядом с уже знакомыми деревьями. — История повторяется, не так ли? — спросил Нил, глядя на блондина, который отпустив его, достал пачку сигарет и протянул в предложении. Рыжий приподнял бровь, но сигарету принял. — Они идиоты, — спустя несколько минут тишины сказал Эндрю, — которых ты только что довёл почти до нервного срыва, а после того как они воспользовались гуглом и обшарили несколько сайтов, часть из них почти расплакалась. — Мне плевать на их задетые чувства, если они не понимают моих слов с первого раза. Теперь они будут дважды думать прежде, чем что-то сказать или сделать. И мне будет проще, не потребуется ничего утаивать, так же как и раскрывать. — Вот здесь ты ошибаешься. Когда они отойдут от потрясения, они придут к тебе за ответами, пускай и будут действовать с некой опаской, но они Лисы — побитые жизнью подростки, привыкшие сунуть свои носы куда не следует, — сказал Эндрю, не глядя на него, запрокинув голову к небу и пуская колечки дыма. — Как я однажды услышал: «Любопытной Варваре на базаре нос оторвали», — посмеиваясь ответил Нил, вспоминая как ему это сказал Стюарт, когда Нил залез в его кабинет. Эндрю посмотрел на него и его губы дрогнули в чём-то похожем на улыбку. Это действие поразило Нила, но на лице расцвела более уверенная улыбка. — Ты видел? — спросил нападающий, когда они докурили. Блондин посмотрел на него и утвердительно кивнул. — Я никогда не понимал чем заслужил то, что он или его люди делали со мной, а моя собственная мать шарахалась от меня, как от огня, пока я не перекрасил волосы и не стал носить линзы, потому что я его чёртовая копия, — с рыком полным отчаяния, поведал Нил. Он сам не знал почему решил сказать это, но чувствовал что именно этот человек примет его правду не шолохнувшись. — Даже перед смертью в её глазах отражалась неприязнь, пусть она столько лет сохраняла мне жизнь. — Мало у кого из нас есть пример хороших матерей, — сказал Эндрю, когда Нил и не думал, что тот ответит. — Пошли, наркоман, скоро урок начнётся. И Нил пошёл, благодарный за то, что Эндрю не стал задавать вопросы. Уже дома он отзвонился Стюарту по видеосвязи. — Привет, дорогой племянник, как день прошёл? — с чётким акцентом спросил мужчина. — В принципе обычно, кроме тех взглядов, которые все бросали на меня и мою машину, — пожаловался. Стюарт на том конце рассмеялся. — Это Астон, парень, конечно они будут пялиться, да и ты у нас красавчик. — Ты меня только что с машиной сравнил? — надулся Нил. — Нет, что ты, — по-доброму усмехнулся. — Как там команда? — Я рассказал им об отце, а точнее сказал погуглить его, — признался Джостен. — Мне надоело то, что они не воспринимают мои слова всерьёз. Стюарт вздохнул, понимая что это больная тема для его племянника. — И как они отреагировали? — не желая выпытывать причины. — Я лично не видел, но Эндрю сказал, что некоторые из них почти слезу пустили. — Эндрю? — заинтересовался дядя, уводя разговор на более безопасную территорию. — Ты вчера мне о нём ничего не сказал. — А, да, Эндрю — вратарь, которого считают социопатом, но как по мне он просто ценит и защищает своё. — О, — протянул Стюарт, — интересная личность. Нил рассмеялся. — Ты говоришь как какой-то злой учёный. — Как обеспокоенный дядя, — ответил. — Думаю, тебе стоит пригласить его в гости. Нил поперхнулся чаем, который только что сделал. — Это ещё зачем? — У тебя наконец-то появился друг. — Но это не означает, что я должен водить его к себе, — сказал Нил, на самом деле сомневаясь, что их с Эндрю можно назвать друзьями. Они просто пока не убили друг друга, и на том спасибо. — А как ещё вы узнаете друг друга получше, если всё время либо в школе штаны просиживаете, либо на тренировках. — Ладно, я попробую, — смиренно выдохнул. — Вот и умничка. Они поговорили ещё какое-то время, а после Нил принялся за уроки, не заметив как уснул прямо на столе, снова видя глаза с золотыми вкраплениями.