Since we're alone

— Эй! Давай поспорим, что я быстрее добегу до дома! — воскликнул Бен, глядя на Микки через плечо, и его глаза блестели, словно у озорного ребёнка на Рождество. Они уходили с катка после, казалось, бесконечной тренировки. Несмотря на двойную победу против штата Аризона на прошлой неделе, Петрович все еще заставлял их раз за разом повторять упражнения на льду, чтобы «поработать над выносливосью». По-видимому, их скорость была не на высоте. Бен предположил, что тренеру просто нужно с кем-то переспать. Спустя около двух часов Петрович все же сжалился, говоря, что им наконец можно пойти принять душ, и сообщая, что завтра в девять утра отходит автобус до аэропорта, откуда они отправятся в Огайо на следующие игры. Выслушав это короткое объявление вся команда, словно зомби, направилась к бортикам в направлении раздевалки. Микки посмотрел на Бена, ожидая конца шутки. Его не последовало. — Ты хочешь соревноваться в том, кто быстрее- тебе что, двенадцать? — спросил Микки в неверии, следуя за другом к парадному входу. У него едва хватило бы сил, чтобы спуститься по ступеням, а этот дурак хотел устроить гонку? Бен небрежно повел плечом. — Простого «нет» бы хватило, — прознес он, толкая дверь. Холодный порыв ветра встретил их, едва они покинули здание катка. Микки вздрогнул. Он, блять, ненавидел эту погоду, чувствуя, как чертовски ледяной ветер пробирает его от макушки до пальцев ног. Совсем не помогало и то, что на нем была только толстовка, без куртки, в середине октября. Он почти мог слышать, как Ария отчитыват его. — Готов к экзаменам? — спросил Бен по пути в их квартиру. — Я никогда не готов, — вздохнул Микки, засовывая ладони в карманы в попытке согреть их. Несмотря на помощь, получаемую от Галлагера, он не был настроен оптимистично. Одно дело, это скучать в классе и спокойно работать с конспектами, а другое — сидеть на экзамене, мучаясь от стресса, пока электронные часы отсчитывают, сколько минут тебе осталось до неминуемого провала. Микки уже был безнадёжен, когда поступил в колледж, многое было предопределено ещё до его появления в УэМ. Он смирился. Это уже стало чертой его характера; чем-то, что текло по его венам, частью ДНК. Он не был создан для подобных вещей. В месте, откуда он вышел, дети либо получали стипендии, которые становились их билетом из Саус Сайда в один конец, либо проебывали свою жизнь. Не было золотой середины. Просто такой была реальность жизни Микки. Галлагер, однако, не понимал этого. Он твердил, что Микки нужно изменить свой внутренний настрой и проявить положительные качества. Он часто говорил подобное приторне дерьмо, например, о том, что проблемой был способ мышления Микки. И у того не хватало духа ответить, что от его попыток изучить биохимию столько же пользы, сколько от поедания свинца. — Как это может быть? — спросил Бен. — Ты либо на катке, либо в библиотеке, занимаешься с Йеном, — краем глаза Микки уже мог видеть небольшую улыбку, появляющуюся у друга на лице. Микки хорошо притворялся. Прошел почти месяц с тех пор, как он нарушил сделку, но ему все еще волшебным образом удавалось держать это в секрете. Он собирался продолжать в том же духе и дальше. — Ну, эм. Занятия чертовски скучные, что еще сказать? — произнес он быстро, продолжая ломать голову над тем, вокруг чего крутились его мысли. — Хм, — протянул Бен задумчиво, прежде чем задать вопрос, на который, Микки был уверен в этом, изначально и хотел получить ответ. — Еще не потрахался с ним? Микки простонал и взглянул на друга. Он знал, что не должен был врать ему обо всей этой ситуации с Галлагером. Он просто действительно не хотел слушать раздражающе весёлых «я ведь говорил, что так и будет,» заявлений — особенно учитывая, что это произошло всего лишь однажды, недели назад, и Микки собирался приложить все силы, чтобы предотвратить возможность повторения подобной херни снова, даже не смотря на многочисленные попытки Галлагера. Вдобавок, он действительно хотел сохранить свои двадцать долларов. И будь он проклят, если ему придётся провести весь год, моя тарелки за Беном. — Нет, Оуэнс, — произнёс Микки так спокойно и убежденно, как только мог. — Я уже сказал тебе, что такое дерьмо никогда не произойдёт. Я действительно не заинтересован в сексе с людьми, которые мне не нравятся. О, если бы это было правдой. — Хм, — повторил Бен перед тем, как резко замереть на тротуаре. Микки инстинктивно остановился, подумав, что Бен уронил что-то. Но когда он обернулся к лучшему другу, то увидел на его лице раздражающую улмылку. — Посмотри мне в глаза. Я хочу удостовериться, что ты говоришь правду, — объявил Бен, широко распахивая веки, словно это должно было помочь улучшить его зрение. — О, бога ради, Бен, — произнёс Микки, закатывая глаза. — Ты невыносим. — Давай, просто посмотри на меня секунду. В чем проблема? Просто хочу убедиться, что ты не врёшь. — Что это за херня? Момент Истины? Ты не можешь понять просто так! — запротестовал Микки. — Я хороший лжец! — Может быть. Но ты не можешь соврать мне. Я всегда все пойму. У нас ментальная связь, — уточнил Бен так, будто это было общеизвестным фактом. — Окей, Адамс, — ответил Микки пренебрежительно. Это было так на самом деле, Бен был прав. Казалось, он всегда мог сказать, когда Микки не был честен, что чертовски раздражало. — Если ты не трахался с ним, то в чем дело? — продолжил Бен нахально, поднимая брови. Микки выпустил долгий выход. Он сделал несколько шагов вперёд, пока не оказался всегов паре дюймов от Бена, и уставился в его широко раскрытые глаза, сохраняя каменное выражение на лице. Кария радужка Бена встретилась с голубой Микки. Он осматривал его всего, и по ощущениям проходят часы, когда тот наконец отстраняется назад, продолжая пялиться, и в какой-то момент Микки кажется, что Бен заметил что-то. — Хм, — тянет Бен, слегка прищуривая глаза, быстро наклоняясь вперёд и затем назад, будто пытаясь удостовериться, что понял все точно. — Ты наложил на себя какое-то заклятие? Не знаю, почему, но я не могу ничего увидеть. Ты загипнотизировал меня? — Нет, придурок, — отмахнулся Микки, мысленно благодаря Петровича, из-за которого, должно быть, хорошо зарекомендовавшая себя телепатия Бена не работала сегодня. Это блядское кардио перекрыло все его чакры. Чертовски большое спасибо. Сегодня ему уж точно не хотелось рассказывать о тех вещах, которые Галлагер делал с ним. И вообще в любой другой день. — Мы можем просто продолжить идти, пожалуйста? Тут ебучий холод. Они снова перешли на шаг, сохраняя тишину, и Микки подумал, что это был конец их разговора. — Честно, я не думал, что ты продержишься так долго, — начал Бен, почесывая затылок, а затем качая головой в неверии. — Имею в виду, сексуальное напряжение между вами, когда мы в прошлом месяце ходили в Старбакс, выходило за все рамки. Я никогда не видел ничего подобного. Не могу представить, что происходит за закрытыми дверьми, когда вы одни. — Какое сексуальное напряжение? — переспросил Микки в недоумении. — Ничего подобного! — Хочешь сказать, его между вами нет? — спросил Бен сквозь смех. — Микки, даже родители Арии в Австралии могут почувствовать это напряжение вокруг вас двоих. Его можно накладывать в тарелки и есть вместе мороженого, черт возьми. Никакого сексуального напряжения, пф. — Я не знаю, о чем ты, блять, сейчас говоришь, — Микки старался звучать так настойчиво, как только мог, но с треском провалился. Это была самая длинная дорога домой за всю его жизнь. Нужно было соглашаться на идиотскую гонку. — Ладно, чувак, — Бен поднял руки, будто сдаваясь. — Как скажешь. Я просто сообщил о том, что видел. — Ага, думаю, мне не нужно говорить, куда ты можешь засунуть свои сообщения и наблюдения, — отрезал Микки. Бен фыркнул и закинул руку Микки на шею. — Я просто хочу, чтобы ты был счастлив, Мик, — произнес он, приводя растрепанные и влажные после душа волосы Микки в еще больший беспорядок. Микки усмехнулся на это. — Я был бы гораздо счастливее, если бы мы не говорили о чёртовом Галлагере прямо сейчас, Бенджамин. Я уже отбыл все свои репетитроские занятия на этой неделе и не собираюсь видеться с этим парнем ближайшие пять дней. Ебучее блаженство, — выдохнул он, наконец подходя к дому и погружаясь в долгожданное тепло. Когда Галлагер предложил сделку, позволящую Микки полностью сосредоточиться на приблежающейся поездке, он немедленно согласился. Он мог не беспокоиться о дерзкой Галлагерской ухмылке, щенячем взгляде и дрянных попытках пикапа целых пять дней, и эти слова были музыкой для его ушей. Но тот в отместку заставил поклясться, что Микки будет учиться во время поездки в Огайо, на что пришлось неохотно согласиться, так как это показалось меньшим из двух зол. Они взобрались по ступеням на свой этаж, болтая о матче и обсуждая, сколько вещей им нужно будет собрать до завтра. Микки знал, что проведёт за этим занятием все завтрашнее утро, потому что ничего не остановит его от полуночных посиделок у телевизора, чтобы настроиться перед важным для него днем. Он покрылся в рюкзаке и достал ключи, потому что, удивительно, Бен забыл свои, и открыл дверь. Они перешагнули порог, и Микки тут же обвел взглядом сцену, развернувшуюся в гостиной. Сидящий перед его телевизором, в его квартире, на его диване, рядом с его подругой Арией никто иной, как Йен чёртов Галлагер. В его дурацкой зелёной футболке, оттеняющей его глаза и демонстрирующей мышцы на руках. Чертов варвар. — Здорóво, Мик! — произнес тот довольно, поворачивая к нему голову, и Микки через всю комнату мог видеть, как его глаза хаотично блестят. Что за херня. — Здорóво, Мик! — повторила Ария, вставая с дивана и направляясь к своему парню, чтобы поприветствовать его должным образом. — Что это, блять, такое? — прошипел Микки, когда она прошла мимо него. Она наморщила лоб, недоумевая от вопроса, и подошла к Бену, даря ему медвежие объятия. Микки развернулся к другу и поднял брови, будто спрашивая, что ему известно об этом. — Эй, не смотри на меня, — защищаясь воскликнул тот. — Я абсолютно ничего не знаю. Микки уставился на Йена, который все еще смотрел на него, словно ожидая какого-то продолжения. Микки видел, как чужой взгляд грубо скользнул вниз по его телу. Когда Галлагер закончил мысленное общественное раздевание и вернул внимание к лицу Микки снова, они встретились взглядами и на его лице появилась маленькая улыбка. Микки внезапно стало очень тепло, и прохлада с улицы унеслась прочь. Он инстинктивно отвёл глаза, осматривая комнату в первый раз с того момента, как вошёл. Ему почти понадобилось присесть. Они ели хлопья. Хлопья Микки. Хлопья, которыми он награждал себя каждое утро выходного для после долгой недели тренировок и соблюдения плана питания. Хлопья, которые он покупал в соответствии со своей трехгодовой традицией и на свои чёртовы деньги. Хлопья, которые были основной причиной, почему он вылезал из кровати каждый день, окрыленный знанием, что еще на сутки приблизился к поеданию своих любимых Фрут Лупс. Хлопья однозначно принадлежали ему. А сейчас Галлагер с его чертовыми волосами, и чертовой зелёной футболкой, и чертовыми большими ладонями сидел и жевал их в его квартире, не имея и капли приличия. Взгляд Микки сосредоточился мисках, отставленных на кофейной столик, и упаковке от Фрут Лупс, опрокинутой рядом. Он прошел в гостиную, беря красную картонную коробку и треся ее. Пустая. Кажется, у него вот-вот разовьётся какое-то особо опасное заболевание. Он закрыл глаза и досчитал до пяти. Это абсолютно точно не могло произойти. Он обернулся на Бена и Арию, приостановивших своё приветствие в двери и уставившихся на Микки. В их глазах застыло любопытство, пока они переводили взгляды с жёсткого выражения лица Микки на коробку в его руках, пока до них вдруг в одно и то же время не дошло осознание. — О, ты правда это сделала, — прошептал Бен Арии, которая выглядела как ребёнок, которого поймали за скармливанием своего обеда собаке. — Мик… — начала она, делая шаг к нему и поднимая ладони, как будто желая успокоить. — Не подходи ближе, предательница! — резко отрезал Микки, вытягивая руку перед собой, чтобы остановить ее Ария замерла на пол пути и обернулась на Бена, будто ища ответ, что ей делать дальше. Бен бессильно повел плечом. — Сначала ты позвала его в мою квартиру без предупреждения. Я спустил это с рук. Я подумал, что все в порядке. Ария моя подруга. Она не будет умышленно пытаться сделать мою жизнь в миллион раз сложнее, чем она есть сейчас. Только не моя подруга Ария, — начал Микки, стараясь сохранять голос ровным. Он знал, что его уши горят, и это раздражало, но он был не в силах остановить пламя, охватывающее его тело. — Затем ты дала ему мой номер. Так, будто это ничего не значило. Будто ты можешь кому угодно отдать нашу дружбу, преподнеся ее на серебряном подносе. Но я ведь даже не упомянул об этом, так? Нет. Не упомянул. Я не зациклил на этом внимание, потому что такой уж у меня характер, — продолжил он. — О, боже мой, Мик, я- — Но это? — Микки взмахнул пустой коробкой, заставляя Арию замолчать. — Ты зашла слишком далеко в этот раз, — он потряс коробкой, чтобы подчеркнуть, что она действительно пустая, и когда ничего не произошло, бросил ее на пол перед собой для драматического эффекта. Неделями накапливающееся как сексуальное, так и обычное напряжения вырвались из-за обычной пустой коробки хлопьев, и сейчас он должен был просто пережить это. — Ты съела мои хлопья, — повторил он, делая шаг вперёд к Арии, которая выглядела самом невпечатленным человеком в мире, несмотря на мыльную оперу, разворачивающуюся перед ней. — И ты съела их с ним. Ты просто подвергла сомнениям нашу дружбу. Это измена, Ария! И очень сложно довести меня до такого состояния, чтоб ты знала. Учитывая, каким человеком я являюсь! — Микки остановился, чтобы вдохнуть и, по какой-то причине, должно быть из-за того, что он смотрел с Арией «Мулан» прошлым вечером и чувствовал отчётливую связь с крохотным, но могущественным Мушу, добавил в конце самую глупую вещь, которую когда-либо произносил. — Позор тебе и твоим чёртовым коровам. Глаза Арии сузились, и она смотрела на него пару секунд перед тем, как ее губа начала подрагивать, и девушка расхохоталась. — Ты что, только что процитировал Мушу при мне? — воскликнула она. — О господи, Микки, ты такой странный, — продолжила смеяться она, качая головой, и прошла мимо, слегка пихая его, перед тем, как снова сесть на диван рядом с Галлагером. Микки повернулся к ней, переваривая ее дерзость, когда его взгляд упал на Галлагера, и тот выглядел так, будто тоже был в шаге от смеха. Микки послал ему самый угрожающий взгляд, какой мог, и это, должно быть, сработало. На лице Йена осталась лишь усмешка, и тот прикрыл ее тыльной стороной ладони. — Я ничуть не странный! Это серьёзная ситуация! — выплюнул Микки. — Я серьёзен. Это заставило Арию только подаваться смехом. — Микки, — протянула она. — Твои сто семьдесят сантиметров и шестьдесят килограммов ничего не значат. Ты только что пытался сказать, что я предала нашу дружбу, но закончил свою речь Диснеевской цитатой, и я должна быть напугана из-за каких-то чертовых хлопьев? Шутишь? Микки недоуменно замер в тишине. Он не мог поверить в весь тот абьюз, который происходил в его собственном доме. — Это мои ебучие хлопья! — наконец сумел выдать он после долгих секунд молчания. — Боже, блять, Микки, — Ария на секунду прекратила смеяться. Она обернулась и встретилась с ним взглядом. Галлагер, который оказался между двух сторон, попытался слиться с диваном и выглядел абсолютно не уверенным в том, что ему нужно делать. — Я схожу и куплю тебе Фрут Лупс, окей? Просто, — произнесла Ария, поднимаясь на ноги и жестом показывая Галлагеру сделать то же. — Йен и я сейчас пойдём и купим тебе другую коробку. Да, Йен? — Эм, да, конечно, — запнулся Галлагер, вставая. — Видишь, Мик? — бросила Ария, снова обходя его. — Все отлично! У тебя появиться новая коробка хлопьев меньше, чем за пятнадцать минут! — Думаю, я заслуживаю двух! — заметил Микки, глядя через плечо. — Ну, знаешь, за полученную травму. — Иисусе, тебе точно нужно, блять, с кем-то потрахаться, — пробормотала Ария откуда-то сзади. — Йен, я сейчас переоднеусь и вернусь, — добавила она. Бен, который до этого момента прятался в кухне, высунулся оттуда и последовал за Арией в свою спальню, бросая на Микки смеющийся взгляд перед тем, как закрыть дверь. Один вид лица Галлагера дал понять, что тот уловил только первую часть предложения Арии. Его взгляд упал на губы Микки, а язык на секунду показался между губами, пока их глаза снова не встретились. — Знаешь, — начал он гладким, как шёлк, голосом, делая шаг к Микки, и теперь их разделяли только несколько футов. — Ты выглядишь действительно горячо когда сходишь с ума. — Галлагер, блять, не начинай это со мной, — потряс Микки головой. — Я не в настроении для твоих идиотских комментариев и всего прочего сегодня. — Тогда для чего ты в настроении, хм? — спросил Галлагер, изучая его лицо. — Ты можешь заткнуться? — прошипел Микки. Брови Галлагера поднялись вверх почти в недоумении. — Хочешь, чтобы я остановился? — его голос тут же потерял сексуальные интонации и вернулся к нормальному. Микки открыл рот, а затем закрыл его снова. По-видимому, его тело и разум снова подводят его. Его ответ должен быть «да, да, пожалуй», но он словно стал немым, пребывая в недоумении от смены тона Йена. — Потому что, если ты на самом деле хочешь, чтобы я прекратил, — продолжил Галлагер, делая пару медленных шагов вперёд и оставляя между их телами лишь пару дюймов расстояния. — Я это сделаю. Микки внезапно понял, что не может вдохнуть, и он не знал, почему. Может, дело было в том, как Галлагер смотрел на него; мягким и добрым, совершенно новым взглядом. Может, из-за того, что их лица были так близко, что он мог чувствовать его приятное мятное дыхание. Может, причиной становилась вся ситуация, знание, что если Микки скажет, «да, я хочу, чтобы ты остановился», Галлагер сделает это и положит конец их вещи. Или, может, из-за внезапного, разрущающего осознания — он не хотел, чтобы тот прекратил. Чертов ад. Он действительно должен ненавидеть себя. Микки поднял взгляд на Галлагера, который улыбался ему, но не в своей обычной, дерзкой манере. Сейчас это казалось тёплым, почти нежным. Застенчивым, словно он защищал что-то хрупкое. Что сейчас происходило, и почему, черт возьми, это подействовало на Микки так, что заставило ощущать мурашки, бегущие по спине? Галлагер слегка поднял брови, вопрошая, и Микки понял, что тот все еще ждёт ответа. Ответа, которого у Микки почти абсолютно точно не было. До того, как он успел открыть рот, чтобы сказать хоть что-то, дверь в спальню Бена распахнулась, и Микки дернулся, мгновенно отскакаивая от Галлагера. Он слегка повернулся к Арии, появившейся из комнаты. — Готов, Йен? — спросила она, не обращая внимания на сцену в гостиной и проходя в прихожую, чтобы надеть туфли. Слава богу. Микки был полностью уверен, что все его лицо покраснело. Он бросил быстрый взгляд на Галлагера, снова вернувшего это одурманенное выражение лица. Нет. Микки быстро скрылся в своей комнате, не говоря ни слова. Он закрыл за собой дверь спальни и вздохнул, подходя к кровати, и упал на живот, лицом утыкаясь в подушки. Ему приходилось сдерживаться изо всех сил, чтобы не закричать, словно девочка-подростка. Микки пришёл в себя через пару минут, чувствуя необходимость в воздухе и переворачиваясь на спину, прижимая свои вспотевшие ладони к лицу и драматично выдыхая. Что, блять, сейчас случилось? Галлагер скучающе слонялся по его квартире, по-видимому, установив для себя цель проникнуть во все аспекты жизни Микки: его учёба, его друзья, его дом, а сейчас и его чёртовы хлопья. Галлагер говорил, что ненавидит хоккей, но кто сказал, что он внезапно не изменит своё мнение через пару недель? Это было за гранью раздражающего. И вводящего в недоумение. И сейчас, получив немного свободного пространства и времени, он оказался чертовски смущен тем фактом, что, по сути, закатил скандал из-за коробки чёртовых хлопьев. Очевидно, что вид Галлагера в его квартире стал ебучим триггером, и опасная смесь сексуального напряжения и общего разочарования взяли над ним вверх, но почему из всех вещей последней каплей стали именно Фрут Лупс, было вне его понимания. Как он решил, это было еще одно «иди нахер» от вселенной. И что еще хуже, у него была возможность завершить свои страдания. Сказать Галлагеру отвалить со своими предложениями. Черт, и, похоже, право сделать это всегда было в его руках. Но он не использовал его. Даже если это было самым легким и быстрым решением всех его проблем. Его мозг физически отказывался от этой идеи. В одну минуту он действительно был готов сказать «да, ты должен прекратить это дерьмо», но один мягкий, пропитанный улыбкой взгляд Йена оставил его абсолютно бессильным. Это было чертовски смущающе. И Йен наверняка знал это тоже. Неужели Микки так сильно хотел трахнуть Галлагера, что у него оключались логика и разум? Его петли мыслей были прерваны глухим стуком в дверь его спальни. — Мик? — спросил Бен из коридора. — Я могу войти? Микки вздохнул. — Ага, — он знал, что за этим последует. Бен открыл дверь и уверенно направился к кровати, опускаясь на неё рядом с ногами Микки и упираясь спиной в стену. Он положил ладони на колени и перевел на друга недоверчивый взгляд. — Так… — начал Бен. — Они съели мои хлопья, чувак, я не знаю, чего ты от меня хотел, — прервал его Микки. Бен взорвался смехом. — Микки. Чел. Скажи мне. Что это было? Потому что и ты, и я чертовски хорошо знаем, что причиной были не хлопья. Микки тоже сменил положение, садясь рядом и облокачиваясь на стену, чтобы опустить голову между коленей и собраться с мыслями. Он абсолютно отказывался раскрывать, что они с Йеном занимались сексом, и сейчас его каждую блядскую минуту терроризировали постоянным флиртом, подкатами и разглядыванием. Он не мог допустить ни слова о том, что эти разглагольствования о хлопьях были лишь для того, чтобы скрыть тот факт, что почти постоянное присутствие Галлагера вносило хаос в его ментальную, сексуальную и духовную стабильность. Поэтому он решил скормить Бену лишь половину правды, не в силах раскрыть большего прямо сейчас. — Слушай, чувак, — начал Микки. — Просто было довольно странно видеть его в нашей квартире. Я помню, что сказал Арии делать то, что она хочет, и что мне нет дела, станут ли они друзьями, и все такое. Просто, я не знаю. Я не ожидал увидеть его здесь, когда пришёл. Он чертовски раздражающий и мне просто, блять, не нравится. Это элементарно легко. Бен понимающей кивнул, и на секунду воцарилась тишина. — Я не знаю, Мик. Он кажется неплохим парнем, — произнес тот осторожно. Брови Микки поползли вверх после этой фразы. Бен не знал ничего об этом парне, а сейчас защищает его? Микки абсолютно точно не драматизировал этим вечером. И, конечно, может его следующая фраза была незрелой, но именно она доставляла ему наибольшее удовлетворение. — Ну, раз он такой классный, почему бы тебе не быть с ним лучшими друзьями? — пробормотал он зло. На это Бен рассмеялся. — Потому что я твой лучший друг, королева драмы. Микки закатил глаза, но продолжил молчать. — Послушай, я его еще не знаю, но, судя по рассказам Арии, он приличный парень. И если ты отбросишь свою странную неприязнь на секунду, то поймёшь, что чувак не так уж плох. Бен нацелился на него. Микки ненавидел, когда Бен делал это. В его словах действительно была логика. — И Ария рассказала мне, что он хочет извиниться, — пожал Бен плечами перед тем, как продолжить. — И для этого пригласила его к нам сегодня. Учитывая, что он согласился на это, кажется, что его намерения попытаться оставить все это в прошлом серьёзны. Так что, похоже, сейчас твоя очередь сделать ответный шаг. И лично я думаю, тебе нужно прекратить быть таким упрямым. Микки уставился на Бена, который обнадёживающе смотрел на него в ответ. Он был прав. Микки, блять, знал, но все равно чертовски ненавидел это. Микки должен был признать, что Галлагер, казалось, действительно с последнее время пытался быть меньшим придурком; предлагал купить ему кофе, не вел себя слишком уж невыносимо на их занятиях, когда Микки не был готов или не слишком быстро соображал. Микки знал, что лучше просто последовать тому, что Бен предложил. Для его собственного блага. Он не мог позволить Бену и Арии узнать, в какой довольно-таки трудной ситуации они с Галлагером находились, особенно сейчас, когда друзья, казалось, были увлечены тем, чтобы сдружить их. Микки осознал, что в таком случае Галлагер будет вертеться вокруг только чаще. Блять. Одним делом было избегать искушения на репетиторских встречах пару раз в неделю, но он просто не сможет вынести Галлагера, появляющегося в его квартире на неопределённое время, с этим его дурацким лицом, волосами и крепкими руками. Бен, казалось, принял молчание Микки за согласие со всем, что он сказал, зная, что друг бы начал спорить, если бы у него действительно были проблемы с этим. И слава богу, потому что, откровенно говоря, Микки делал работу по сокрытию всего случившегося ужасно херово, и оставалось лишь вопросом времени, когда Бен наконец выйдет из своего забытия и все поймёт. — Сейчас, — Бен хлопнул Микки по бедру. — Пошли, разогреем что-нибудь поесть, а потом зависнем вчетвером, и ты постараешься не быть занозой в заднице и не кричать из-за хлопьев. Окей? Микки проворчал что-то, похожее на согласие и поднялся с кровати, следуя за Беном в кухню. Тот схватил из холодильника два пластиковых контейнера Tupperware с остатками карри и сунул их в микроволновку, пока Микки доставал тарелки и столовые приборы. — Не могу поверить, что ты процитировал Мушу во время спора. Ты такой чертовски смущающий, — рассмеялся Бен. Микки оттолкнул его, и Бен потерял равновесие, налетая на холодильник, что заставило его только хохотать сильнее. В какой-то момент их безумного разговора, пока грелась еда, вернулись Ария с Йеном и тремя коробками Фрут Лупс вдобавок. Ария поставила их на стойку перед Микки. — Вот, ваше высочество. И дополнительная упаковка за нанесённый ущерб. Плюс наши искренние извинения за то, что съели хлопья Сэра, пусть он и завтракает ими только на выходных, половину из которых его просто не бывает дома, — произнесла Ария с раздражающим, поддельным и глупым, но, надо признать, шикарным Британским акцентом. — Да, да, — отмахнулся Микки, своим поведением пытаясь дать понять, что уже успокоился и понимает, что слишком остро отреагировал. — Мы собираемся покурить на балконе, а потом посмотрим фильм, хотите, ребята? — спросила Ария, глядя на Микки с надеждой, хотя, вероятно, ожидала, что он откажется. Микки перевел глаза на Бена, который многозначительно взглянул на него и повернулся к Галлагеру, который выглядел мягким и открытым. Микки вернул Арии взгляд и ответил. — Ага, что угодно. Ария дико улыбнулась, посмотря на Бена, чтобы тот подтвердил, что это его заслуга. Микки не упустил крошечную улыбку на лице Галлагера, когда он озвучил своё согласие. И в этот момент Ария положила ладони на галлагерские плечи, подталкивая его на небольшой балкон, выходящий из гостиной. Когда ужин Бена и Микки был готов, они устроились на диване, чтобы съесть его и поболтать об игре на этих выходных. С места, где сидел Микки открывался прекрасный вид на балкон, но он очень хотел, чтобы это было не так. Будь он проклят, если вид Галлагера, курящего сигарету, и за спиной которого светит огромная луна, не самая сексуальная вещь, которую он когда-либо видел. Микки старался не курить, пока идёт сезон, но это случалось пару раз то тут, то там, если предлагал кто-то на вечеринке, или если он был в стрессе. И сейчас ему просто невероятно хотелось этого. Бицепсы Йена двигались, когда он отводил руку ото рта, чтобы выдохнуть. Дым поднимался от его пухлых, покусанных губ, которыми он обхватывал фильтр. Микки искренне раздражало то, что у Йена хватало наглости выглядеть насколько прекрасно, стоя на его собственном балконе. Его мечтания были прерваны Беном. — Мик? — Да? Что? — вернулся Микки к реальности, пропустив вопрос. Он на самом деле на секунду забыл, что Бен все еще здесь. Друг повернул голову, глядя в том же направлении, что и Микки, и краешки его губ слегка приподнялись перед тем, как Бен снова вернул к нему внимание. — Неважно, — улыбнулся он. — Ты доел? Блять. Он видел, как Микки пялился? Если это было и так, то Бен не сказал ни слова, за что Микки был благодарен. Ему точно следует быть более аккуратным. Микки кивнул и протянул свою пустую миску Бену, который направлялся на кухню. И до того, как он мог вернуться к своим извращенским разглядываниям, Ария вошла в комнату. Йен в это время заканчивал свою сигарету, делая последние затяжки. — Так, что хотите посмотреть, ребята? — оживлённо спросила она, проходя на кухню и прижимаясь к спине Бена. — Йен и я думали о «Джуманджи». — О, черт, да, я люблю Джуманджи, — воскликнул Бен. Микки повернулся к этой сладкой парочке, решая, что продолжать наблюдать за курящим Галлагером слишком рискованно. — Мик? Что думаешь? — спросила его Ария. — Плевать. Что угодно, — повел Микки плечом. — Он сказал, ему плевать, — прошептала Ария Бену, хоть и знала, что их квартира относительно небольшая, и если не работает телевизор, то каждый звук отдаётся в любом уголке. — Я все слышу, сучка, — громко ответил Мики. Бен и Ария хмыкнули, возвращаясь в гостиную и садясь на второй диван, расположенный рядом с меньшим, на котором сидел Микки. Он бросил короткий взгляд на дверь, ведущую на балкон, чтобы увидеть Йена, входящего в комнату и закрывающего ее за собой. Микки осознал, что единственное свободное место в гостиной оставалось рядом с ним, если, конечно, Йен не хотел тесно устроиться рядом с надоедливой влюблённой парочкой. Галлагер, казалось, понял то же, переводя взгляд с Бена и Арии на место рядом с Микки, а затем проделал путь через комнату, опускаясь рядом с ним и в этот момент даря ему расслабленную улыбку. Он выглядел спокойным и абсолютно лишённым чувства беспокойства. Пока Микки сидел здесь с головой, полной изнуряющих мыслей о Галлагере, тот, по-видимому не беспокоился ни о чем в этом гребаном мире. Ария схватила пульт и начала искать платформу, где они бы могли посмотреть «Джуманджи» — Так, Йен, — нарушил Бен тиштну, должно быть, пытаясь избавиться от отстранености между ними. — Ария упоминала, что тебя перевели сюда. Откуда ты? — Чикаго, — ответил Йен. Микки прикусил язык. Этого не могло быть никаким, блять, образом. Бен продолжал вести разговор. — Серьезно? Микки тоже из Чикаго! — Да? — обернулся Галлагер, глядя на Микки. — Из какой части? Микки отвел внимание от задрота перед ним, готовясь к осуждению, которое, он был уверен, вот-вот получит. — Саус Сайд. Галлагер выдал невеселый, поражённый смешок. — Тоже, — ответил он, выглядя честным. Взгляд Микки вернулся к нему, быстро, как пуля. Галлагер откинул голову на спинку дивана, удивлённый его реакцией. — Что? — спросил он. — Блять, ты из Саус Сайда, — выплюнул Микки, ничуть не веря ему. Этот парень абсолютно точно не мог быть оттуда. — Родился и вырос там. В Канаривилле, — пожал тот плечами. Микки не мог поверить в это. — Ебучее дерьмо, — сумел он выдать. — Тогда почему ты такой… — Микки многозначительно взмахнул руками. Чистый? Открытый гей? Нормальный? Когда он не смог произнести ни слова, продолжая размахивать руками вокруг, как идиот, Бен сжалился над ним и влез в разговор до того, как Микки успел бы сказать что-то смущающее или оскорбительное. — Не обращай на него внимания, — произнес он, качая головой и возвращая себе внимание Йена. — Так ты перевелся в начале семестра? Йен кивнул. — Да, пришлось собирать для этого деньги некоторое время. Но я был готов уйти, понимаешь? Я помогал своей сестре растить наших трёх младших братьев и сестру, но она получила новую крутую работу, которая была намного лучше прежней, и поэтому приказала мне сваливать из того места и не оглядываться, — он замолчал, и казался почти меланхоличным на секунду, его брови нахмурились, а линия челюсти стала едва заметно жёстче. — Она лучшая. Я все еще отправляю ей деньги, когда могу, и поэтому у меня две работы. Но дела у них идут неплохо, — закончил он. Лицо Микки покраснело, когда он услышал о жизни Галлагера, которую тот оставил в Чикаго. На Саус Сайде. Его Саус Сайде. Он не мог поверить, что они прибыли из одного места, выросли на одних и тех же улицах. Видимо, тот не был из какого-то привелигированного дома, и не взрослел рядом с состоятельным родителями и серебряной ложкой во рту. Ростящий младших братьев и сестру? Копящий деньги на учёбу? Должно быть, не осознавая этого, Микки издал какой-то шум, потому что Галлагер отвел глаза от Бена и повернулся к нему. — Что? — спросил он, поднимая брови, очевидно, вопрошая, что это был за звук. Защищаясь. — Просто я думал, что ты вырос в каком-нибудь замке из слоновой кости, или что-то такое. Не знал, что ты оттуда, — объяснил Микки, немного нервозно. Почему он нервничал? — Ага, ну, люди могут удивить тебя, — ответил Галлагер. Микки поднял голову, и Йен улыбнулся ему, коротко и искренне. Не было никакого подвоха в выражении его лица. Микки не сделал того же в ответ, но взгляд промелькнул между ними. Тишина подверждала, что каждый из них был готов осудить другого. Они могли многое узнать друг о друге, если бы позволили себе сделать это. — Окей, меня сейчас все устраивает, но не может ли ваше узнаём-друг-друга-получше упражнение подождать до конца фильма, потому что мне чертовски интересно посмотреть это дерьмо, — прервала их Ария, нажимая «плей» на пульте. Йен и Микки все еще пялились друг на друга, когда началась вступительные музыка, и это заставило их тут же вернуться в реальность. Они оба перевели взгляды на телевизор. Примерно через тридцать минут Бен сообщил, что он слишком устал, чтобы дожидаться конца, и ему все еще нужно собраться к завтрашнем дню, поэтому он идет в постель. У этого парня иногда действительно была выносливость, как у девяностолетнего старика. * ** Микки никогда до этой ночи не смотрел «Джуманджи», и, если быть честным, не смог бы сказать, что посмотрел его сейчас. Несмотря на то, что он просидел на месте все время показа, он не смог бы вспомнить или озвучить ни единой сюжетной линии, даже если бы его жизнь зависела от этого. Все это время Микки был сосредоточен только на чужом присутствии слева от него. Он чувствовал глаза Галлагера на себе, но каждый раз, когда поворачивал к нему голову, тот возвращал взгляд на телевизор, и едва заметная ухмылка появлялась на его лице. Они продолжали украдкой обмениваться этими взглядами, и каждый раз, когда один из них менял своё положение, казалось, что и другой делал это. Как только фильм закончился, Ария громко зевнула, выглядя отчаянно изможденной. — Я чертовски устала, ребята, и собираюсь ложится, — произнесла она, поднимаясь с дивана и лениво потягиваясь. — Микки, проводишь Йена, когда он соберётся идти? Сердце Микки подскочило, и в груди появилось томительное чувство паники, когда он понял, что останется с Галлагером один. — Эм, ага. Да, все будет нормально. Спокойной ночи, старушка. Ария издала свой печально известный притвоный смешок, подходя к Микки и оставляя небрежный поцелуй на его щеке, а затем даря такой же Галлагеру. Она, зевая, из последних сил потащилась к Бену в комнату и закрыла дверь. Они остались вдвоем. Только они. Йен и Микки. Воцарилась тишина. Чертовски неловкая. Ария сказала Микки проводить Йена, но сейчас тот не делал никаких движений, чтобы встать и не показывал интереса к тому, чтобы уйти. Микки вытер ладони о штаны, убирая дающий о себе знать пот. Он чувствовал себя парализованным. У Микки не было идей, что говорить или делать. Он бросил взгляд на Галлагера, который выглядел таким же нервничающим. Микки привык к уверенному, дерзкому, невыносимому Галлагеру. И он не знал, что чувствует по отношению к этой его версии. Микки не знал, кажется ли ему это, но у него появилось чувство, словно он задыхается из-за того, что что-то плотное и нечестивое накрыло их. Галлагер почистил горло, и Микки слегка повернул голову, чтобы посмотреть на него переферийным зрением. — Хочешь глянуть сериал, или что-то еще? — спросил Йен. Микки почувствовал, словно может выдохнуть. — Эм. Да, давай, — пробормотал он. Он должен был сказать «нет, я должен подготовится к завтрашнему дню, пожалуйста, уйди из нашей квартиры», но, по-видимому, был охвачен духом, который всегда проявлял себя только с присутствии Галлагера. Духом, который лишал его уверенности и принимал решения, едва понятные Микки. Он подошёл к кофейному столику, чтобы взять пульт и бросить его Йену, который начал листать каталог фильмов. Йен изменил свое расположение на диване, и Микки мог поклясться, что сейчас тот сидел немного ближе. Он напомнил себе продолжать дышать. — Как насчёт «Офиса»? — спросил Галлагер, и из его голоса и поведения, казалось, испарилась вся неловкость. И конечно, он предложил любимое шоу Микки. — Звучит неплохо, — Микки сложил руки на груди, пытаясь скрыть наверняка слышимый, (он был в этом уверен), стук его сердца. Галлагер выбрал случайный эпизод из второго сезона и включил его. Он наклонился вперёд, чтобы вернуть пульт на стол, и когда облокотлся на диван снова, Микки знал, что ему не показлось,и тот на самом деле придвинулся ближе. Их бедра почти соприкасались сейчас. Блядский блять. Микки мог чувствовать тепло тела Йена даже через все слои одежды. Для него было безумием, что простое сидение с кем-то рядом могло вызвать у него такую внутреннюю реакцию. Он чувствовал, словно все его кости горят; словно пот течет с него вёдрами. Его кровь стучала так сильно, что Микки действительно мог слышать ее в ушах. Близость Галлагера в этот момент, звуки его вдохов, мускусный запах его кожи, едва чувствующаяся нотка его сигареты; вся эта дразнящая смесь заставляла Микки вспомнить, насколько отчаянно он хотел его. И все эти мысли, ощущения, звуки, запахи ввинчивались в его мозг, пока он пытался оставаться в прежнем положении. Не распускать руки. Микки начал думать обо всей ситуации в целом, перепрыгивая с одной мысли на другую, пытаясь найти способ оправдать четрового Галлагера снова, потому что, откровенно говоря, все это становилось абсурдным. Из целого мира только хоккей волновал Микки больше всего, и он должен был уделять сто процентов своего времени на то, чтобы играть лучше и быть привзванным. Никаких отвлекающих факторов. Таким был план. Он провалился. Ужасающе. И Микки осознал это сейчас. Он больше не мог отрицать этого. Микки сидел на диване, его любимый сериал остался лишь белым шумом на фоне, и все, о чем он мог думать, это Йен Галлагер, и то, как сильно ему хочется прикоснуться к нему. На самом деле, Микки никогда не чувствовал себя отвлеченным от всего мира больше, чем сейчас. Если он придумает новый план, куда он сможет добавить всю эту ситуацию с приятелями по траху с Галлагером, ограниченную строгими правилами и прочим дерьмом, тогда, может, это сработает. Да, в этом был смысл. Тогда это раздражающе сильное сексуальное влечение к Галлагеру будет удовлетворено, и он сможет поделить свою жизнь на части. Хоккей будет хоккеем. Секс — сексом. Учёба — учёбой. Аккуратные, отчетливые коробки. Мысли в голове Микки проносились со скоростью сотен миль в секунду, вписывая плюсы и минусы в список в его голове, анализируя, подводя оправдания и аргументы, и Йен выбрал именно этот момент, чтобы поерзать на своём месте снова, так, что их бедра теперь без сомнения соприкасались. Микки мог поклясться, что почувствовал заряд тока, промелькнувший между ними. Он слышал, как Йен судорожно выдохнул. Микки на самом деле боролся с самим собой. И проиграл. Краем глаза он заметил, как Галлагер словно пытается просверлить дыру в его голове своим взглядом. Микки протер глаза ладонями, пытаясь отговорить себя от исполнения своей идеи. Она была просто ужасной. Так? Абсолютно наихудшая идея, которая могла прийти кому-либо в голову. Но тем не менее. Он собрал достаточно смелости и медленно повернул голову, пока его взгляд не остановился на Галлагере. В этот раз, однако, глаза Йена не метнулись обратно к телевизору. Голова Йена была откинута назад, на спинку дивана. Его взгляд оставался на Микки, перемещаясь по всему его лицу перед тем, как его губы сложились в мягкую, ленивую улыбку. Боже, он был блядски горячим. Микки сжимал руки на коленях так крепко, что его костяшки побелели. Йен пялился. Просто пялился и улыбался. Просто улыбался. Не совершал движений, но ожидал их. Он уважал желание Микки не трахаться в прямом смысле, но даже само его существование делало невозможным не хотеть этого. О чем Йен, должно быть, знал. Микки выдержал его взгляд, неосознанно забирая краешек нижней губы в рот и прикусывая ее. Он заметил, как фокус внимания Йена переместился вниз, к его рту, а затем вернулся к глазам. Когда кончик языка Йена показался изо рта, чтобы медленно облизать его губы, Микки почувствовал, как остатки его самоконтроля испаряются. «Нахер», твердил он сам себе, подрываясь с места и прижимаясь ко рту Галлагера в отчаянном поцелуе. Ему бы хотелось запечатлеть его лицо на фотографию, потому что выражение чистого изумления, когда Микки прикоснулся к нему, могло бы показаться смешным, если бы он не был ослеплен необузданной похотью. Поцелуй немедленно превратился в голодный, пока их языки проникали в рты друг друга, а ладони искали одежду, чтобы схватить, кожу, чтобы огладить, волосы, чтобы сжать. Одна из рук Микки упиралась прямо Йену в грудь, твёрдо прижимая его к дивану. Он почувствовал, как ладони Йена с силой сжал его бедра, и тот потянул его на себя, пока колени Микки не упёрлись в спинку дивана по сторонам от Галлагера. Каким-то образом он оказался сидящим у него на коленях. В другой вселенной это показалось бы довольно интимным, но сейчас, к своему удовольствию, Микки мог чувствовать чужой твёрдый член, притирающийся к его. Он разорвал поцелуй, чтобы взглянуть на Йена. Тот выглядел паникующим, пока его ладони все еще были на чужих бёдрах, словно боялся, что Микки собирается накричать на него. Или отпихнуть. Или все вместе. Вместо этого Микки просто оставил взгляд на Йене, чьи глаза были также полны чистого желания, и снова прижался к его рту, ловя выдох своими губами. Поцелуй быстро вернулся к своей прежней страстности, когда Микки притиснулся к Йену, чувствуя, как руки сжимаются у него на заднице, жестко, желающе. Когда ладони Йена скользнули под его белье, Микки вернул себе каплю контроля, вспоминая, что они все еще находятся в общей комнате. Он быстро отстранился, бросая взгляд на дверь в спальню Бена. Он абсолютно, черт возьми, не собирался проигрывать их спор, потому что попался в их гостиной, словно идиот. Йен выглядел разочарованным, очевидно, ожидая, что Микки вернул самообладание и сейчас вышвырнет его из квартиры. Вопреки этому Микки качнул головой в сторону своей спальни, чувствуя огромное удовольствие от созерцания головокружительного восторга на лице Йена. Тот действительно походил на огромного рыжего щенка. Как только они оказались в безопасности его комнаты, за закрытой дверью, Микки повернулся и запустил ладони под футболку Йена, серьезно глядя на него. — Если мы собираемся сделать это, то нужны чёткие правила, — утвердил он тихо, стараясь игнорировать руки Йена, снова расположившиеся на его ягодицах и сжимающие их. — Если мы собираемся сделать что? — спросил Йен, наклоняясь ниже, чтобы оставить несколько поцелуев на его шее. Микки не собирался позволять ощущению влажных, горячих поцелуев на своей коже отвлечь его. — Стать друзьями по сексу, — ответил он, закрывая глаза под напором рта Галлагера. Черт. Микки не понимал, что собирается предложить это, пока слова не вылетели из его рта. Он был уверен, что это решение было принято кем-то вместо него. Йен отстранился от шеи Микки и взглянул на него горящими глазами. — Правда? Ты уверен? А что насчёт отвлечения от хоккея? Микки потряс головой. — Нет, на самом деле. Не уверен, — вздохнул он, стягивая свою футболку и принимаясь возиться со штанами Йена. — Но я уверен, что мне нужно потрахаться с тобой снова, и если это значит, что ты прекратишь отвлекать меня своими подкатами и начнёшь отвлекать своим членом, тогда… — он остановился до того, как успел сказать что-то действительно смущающее. Йен ярко улыбнулся на признание. — Так, ты говоришь, что мои подкаты отвлекали тебя, ха? Значит, они на самом деле работали? — Завали. Не вреди самому себе. — Ну, — начал Йен, опасно улыбаясь и опускаясь на колени, чтобы стянуть штаны Микки. — Какие железные и непреклонные правила ты собираешься установить? Он взглянул Микки в глаза, начиная целовать и оставлять небольшие засосы на передней части его бёдер, ожидая ответа. Дыхание Микки сбилось, когда он направил свои пальцы в мягкие волосы Йена, сжимая пряди. — После. Обсудим правила после.