Глава I: о, любовь моя, не оставляй меня
5 апреля 2022 г., 17:10
I. Санса угождает в ловушку под названием «Королевская Гавань»; Маргери — любопытная русалка, которая влюбляется в неё.
Последнее жестокое замечание её суженого — принца — вынуждает Сансу в слезах бежать из замка, минуя придворных, которые глазеют и шепчутся за спиной, по тропинке в саду к жалостливой, нагой и открытой земле Королевской Гавани, обращённой в богорощу. Не то чтобы она направляется именно туда, однако видела это место она лишь однажды, из смотровой башни, где аквамариновая вода залива встречается с острыми скалами берега; это одновременно и дико, и красиво. Берег свирепый и пустующий — не к лицу этому фальшивому городу из золота, и это именно то, чего всем сердцем желает Санса. Чтобы добраться до скалистого пляжа, потребуется больше времени, чем она ожидала, и, пока она бредёт, ноги её покрываются ранками. Оказавшись там, она шмыгает носом и обвивает колени руками, не боясь, что её платьице может испачкаться. Они будут её ругать, но это случится вне зависимости от того, как опрятно она выглядит, а ведь Санса когда-то, давным-давно, верила, что миловидная внешность спасёт её от всякой боли. Она запускает пальцы в прохладную чистую воду, слизывает солёные капли, изучает их на вкус; знакомая мука закручивается глубоко в желудке. — Но почему же ты плачешь? — интересуется жутковатый голос, и Сана вздрагивает. Она резко поднимает голову из колыбельной своих рук и смотрит. Это девушка, но не совсем. Её лицо обрамляют волны длинных зелёных волос, её щёки переливаются розовым блеском, будто рыбья чешуя, а зубы — жемчужины в её маленьком рту. Санса пытается заговорить, но её слова затихают в изумлении. — Ты такая красивая. И как ты можешь грустить? — участливо спрашивает девушка, склоняя голову на бок. Она приподнимается на локтях, опираясь на ближайший камень, и что-то позади неё плюхается в воду. Внезапно, присмотревшись к девичьей жемчужно-зелёной чешуе и к телу, наполовину накрытому прибоем, Санса догадывается, кто эта особа. Она ошеломлена. Быть может, она сходит с ума. Может быть, уже «рутинное» напряжение в сочетании с Джоффри, унижениями и стрессом пробралось в её голову и заставляет видеть вещи, которые, как ей известно, являются лишь частью детских выдумок. Но любопытствующее выражение лица не-девушки вынуждает Сансу пожелать поделиться; к тому же прошло так много времени с тех пор, как кто-нибудь слушал её. — Это всё принц. — Она ловит себя на мысли, что заговорила. — Он… он не добр ко мне. Он очень жестокий. — Так ты принцесса на суше? — произносит не-девушка и лучисто улыбается. — О, я знаю про это. Я знаю, ты, должно быть, очень особенная персона. Санса качает головой, которая кажется такой тяжёлой. — Нет. Не принцесса. Раньше я думала, что это что-то очень важное, но не сейчас. — Знаешь, семья хочет сделать из меня принцессу, — русалка — да, кем ещё она может быть? — говорит серьёзно. — Под водой. Они считают, что это очень важно. Но мы даже не члены королевской семьи, мы лишь подхалимы. Так моя бабушка говорит. Как тебя зовут? — беспечно добавляет она. — Санса. — Санса, — проговаривает русалка, будто бы пытаясь распробовать слово на вкус, перекатывая его на языке. — О, это прекрасно. Ты прекрасна. И твои волосы, они похожи на ту яркую штуку… — На солнце? — Да, в… — Она показывает наверх, активно жестикулируя. — В небе? Русалка кивает всё более и более взволнованно, одновременно с тем хлопая в ладоши. Между её пальцами есть перепонки, Санса замечает их с заворожённой дрожью. Ей хочется вытянуть руку и прикоснуться к ним, хотя они же заставляют её желать отстраниться. — Да, в небе. И твои глаза, они как здешнее мелководье. Это похоже на разговор с совсем маленьким ребёнком или с кем-то из далёких земель, кто не так давно научился вашему языку. — А твоё имя? — Маргери? — Русалка улыбается и соблазнительно изгибается, прикрывая рот зееноватой рукой. — Тоже находишь меня симпатичной, Санса? — Ох, да, — честно отвечает Санса, и Маргери сияет, начинает прихорашиваться, ударяя хвостом по водной глади. — Ой, спасибо. Это так мило с твоей стороны. Все твердят, что я очень самовлюблённая, но неужто это так плохо? Санса кивает, но внезапно вновь поддаётся усталости. Она не может прекратить всхлипывать, уложив подбородок на колени. Русалка широко открывает свои глаза. Не произнеся ни слова, она протягивает руку, и девушки сплетаются пальцами, насколько могут себе позволить. Перепонки между пальцами Маргери доходят до костяшек и из воды мерцают, будто перламутр внутри раковины устрицы. — О, Санса, — жалобно произносит Маргери, — не грусти так. Прошу. — Она целует пальцы Сансы, затем внезапно проталкивает их себе в рот, а Санса вздрагивает от неожиданности. Эти зубы-жемчужинки остры. — Ой! — огорчённо произносит русалка. — Я тебя поранила? Мне так жаль… Моя семья изо дня в день твердит, что у меня совсем нет манер. — Она улыбается Сансе, чьё сердце успокаивается знакомой болью от девичьего способа выказать внимание. Хоть она и находит это чем-то, от чего сама избавилась давным-давно, Санса необыкновенно очарована. Маргери нежно лижет пальцы Сансы, будто это может исцелить раны, нанесённые ей, а затем осторожно укладывает руку Сансы обратно на её колено, сияя. — Ты прекрасна на вкус, — уведомляет она. — Могу ли я… может, я могу… поцеловать тебя? Санса осознает, что краснеет. — О… я… — Всего разок, — мгновенно поправляет Маргери, бросая взор сначала вниз, затем назад и вверх; тёмные ресницы блестят капельками солёной воды. Её длинные зелёные волосы устремляются вниз, в воду, спадая по её высокой небольшой груди. — Я всегда хотела поцеловать человека, и ты первая, кого я встретила. — Она наклоняет голову и признаётся: — Но даже если бы это было неправдой, мне всё равно хочется поцеловать тебя. Санса краснеет, её переполняет внезапное желание и любопытство. — О, — говорит она, — ладно… — И она склоняет голову. Маргери приподнимается, чтобы украсть поцелуй; её губы мягкие, а зубы острые. — Я не верю, что девушки часто целуются с другими девушками, — произносит Санса, ощущая лёгкое головокружение, когда они разрывают поцелуй. Маргери восторженно ударяет хвостом по воде и лучисто улыбается от одного заострённого уха к другому. — А вы на суше разве нет? Русалка целует другую русалку так часто, как ей вздумается. Это не осуждается — просто приходится большой редкостью. Но я вовсе не возражаю, — признаётся она. — Думаю, лучше пусть это будет нечастым явлением. Голос раздаётся над камнями, над богорощей, над всеми частями замка: — Санса! Плечи Сансы опускаются. Она и не представляет, какой ясной должна быть её реакция, пока она не переводит взгляд на русалку. Маргери хмурится, окрашиваясь тревогой. — Ты несчастлива, Санса. Санса издаёт звук… Что-то между нетерпением и болью. — Маргери, пока я здесь, я буду несчастна. — Она медленно поднимается. — Мне нужно идти. Русалка вытягивает руку в попытке ухватиться за руку Сансы, пока та не отвернулась. — Когда ты придёшь снова, чтобы увидеться? Санса уставляется на лицо полное надежды и смеет надеяться, что их встреча может повториться, что ей удастся оставить подле себя что-то хорошее. — Завтра, — обещает она. — Если смогу.***
Ей удаётся вернуться, но не на следующий день, а по прошествии двух. Она не ждёт чересчур много, всё же наполовину убедив себя, что всё это галлюцинация или сон наяву, однако вот она спускается к скалам и почти сразу высовывается знакомая зеленоватая макушка, как будто Маргери выжидала её там. — Ты не пришла, — дуется русалка, появляясь из-за камня. Сансе нужно успокоиться и прийти к выводу, что всё это взаправду или что-то вроде этого. — Извини. Мать принца рассердилась на меня, и мне пришлось остаться во дворце. — Она приостанавливается, дабы найти лучшее положение, а затем опускается на колени в своём пурпурном платье. — Я думала, что ты забыла обо мне. — Глаза Маргери представляют собой соблазнительную смесь зелёного, золотого и коричневого оттенков на свету. — Нет, конечно нет. — Сансе удаётся улыбнуться, хотя её сердце и кажется тяжёлым, как это часто и бывает, и лицо русалки радостно сияет в ответ. — Это хорошо. Потому что у меня для тебя кое-что есть. — Она ныряет в воду и всплывает, держа в руках что-то блестящее. Она кладёт это в ждущие ладони Сансы, и последняя протирает предмет о юбку, перед тем как приняться рассматривать. Это золотой кулон на цепочке. — Я нашла его на одном затонувшем корабле, — объясняет Маргери. — Знаешь, там много всего есть. — Она поворачивается и вздёргивает подбородок, указывая на залив — всё такой же спокойный под полуденным солнцем. — Да, здесь несколько месяцев назад шла великая битва, и… — Санса на мгновение затихает, чтобы вспомнить про то, что большая часть кораблей были военными суднами без каких-то сокровищ. Кем был прошлый владелец кулона? Мысль волнует её, преследует. Когда же она поднимает глаза, русалка выглядит застенчиво. — Тебе нравится? — Да. — Тогда ты бы могла примерить его, — просит русалка, — в знак моей симпатии. Санса смеётся и надевает. Замочек совсем немного поржавел за время, проведенное под водой. — Могу я поцеловать тебя снова? — хитро спрашивает Маргери, и Санса улыбается её неприкрытому коварству, но делает, как просят. Весь день они проводят на солнце; русалка болтает о своей семье и жизни в море, а Санса задаёт вопросы из чувства искреннего любопытства, которое так давно не испытывала. Как только солнце заходит за горизонт и тьма начинает разрастаться, Санса ощущает такое спокойствие, что незаметно начинает делиться и собственными рассказами о детстве на севере. С появлением луны спускается прохлада и воздух вокруг них становится застывшим, ледяным и голубым. Луна отражается белым кругом на гладкой поверхности воды. Маргери дрожит. — Судя по рассказам, у тебя дома очень холодно. Как сейчас. — Там, на Севере, намного холоднее, — говорит Санса, её горло сжимается. — Не печалься, когда вспоминаешь о доме, — жалобно произносит Маргери, — звучит прекрасно. Как и ты. — Она вновь стучит хвостом по воде. — Но мне нужно оставить тебя, Санса. Моей семье будет интересно, где я пропадаю. Могу я получить ещё один поцелуй на прощание? Хоть она и находит русалку избалованной её поцелуями, Санса соглашается. Маргери исчезает под водой, почти не оставляя следов, указывающих на то, что она была там. Чувствуя себя непонятно разочарованной и брошенной, Санса поднимается на ноги и в одиночестве плетётся обратно в замок, подбирая на ходу своё тяжёлое платье.***
Когда Санса узнаёт о своей матери и брате, что-то внутри неё ломается, что-то мягкое, хрупкое и целое, будто кость, что в чём-то она, даже не догадываясь об этом, сильно нуждалась. Это было похоже на надежду. Но сейчас она разбита — теперь её нет. Она идёт к берегу — единственное место, где она может быть собой, и заливается слезами. Наконец она ощущает холод влажных рук, сжимающих её лицо, мокрую голову, уложенную на колени в тревоге, и она опускает взгляд, чтобы увидеть русалку, разглядывающую её. — Ох, Санса, — она плачет, — что случилось? Чудом Санса находит нужные слова для разъяснений, а затем замолкает и закрывает глаза, потому что это уже чересчур. Наконец она вновь открывает их. Поскольку лицо Маргари уже влажное от солёной воды, Сансе требуется мгновение, чтобы понять, что та тоже плачет. — Санса, я не могу видеть тебя такой несчастной, — пылко выговаривает она. — Меня тоже это ранит, Санса, потому что я люблю тебя. — Ты едва ли знаешь меня, — робко произносит Санса. — Нет, знаю, — настаивает русалка и бьёт хвостом по пузырям пены, дабы пояснить своё видение ситуации. — Я знаю тебя. Я знаю, чего желает твоё сердце, и твоя тоска из-за того, чего не хватает твоему сердцу. Я знаю о твоих глубочайших печалях и о том, что твоей семьи больше нет. Я так люблю тебя, Санса. Я люблю тебя больше, чем любила кого-либо или что-либо в море или над ним. Санса не знает, что сказать. — О… Я… И лишь тогда, когда Маргери обхватывает лицо девушки руками, жадно слизывая слёзы, она понимает, что снова плачет. — Поцелуй меня, любовь моя, — настойчиво шепчет Маргери, — и я всё исправлю. Я могу забрать твою боль. Санса не думает — просто делает то, что считает правильным. Они целуются, целуются, и внезапно возникает сильный толчок и наплыв давления, но глаза Сансы закрыты, а руки Маргери сжимают лицо девушки, и она не думает ни о чём другом. Когда Санса наконец снова открывает глаза, вокруг них одна лишь тьма. Нет. Не темнота. Это пышное зелёное успокоение, и глаза Сансы загораются. Она осознаёт, что сделала Маргери. Маргери забрала Сансу в свой мир, утащила её глубоко под воду, и, когда глаза Маргери встречаются с глазами Сансы, она вспыхивает и начинает говорить; губы оживлённо двигаются, пузыри вырываются наружу, но Санса не слышит, что говорит. Она закрывает рот, чувствует, как грудь вздымается от такого резкого и напористого давления и знакомой паники. «Нет», — думает она, когда глаза Маргери начинают расширяться с приходом осознания, шока и ужаса. «Нет, это лучше, чем жизнь на суше». — Поэтому она заставляет отпустить свою панику, освобождая пространство, что ранее занимало чувство страха для нахлынувшего спокойствия. Маргери указывает вверх, но Санса качает головой. По-осеннему рыжие волосы развеваются в зеленоватой воде вокруг них. — Нет, — говорит она, запуская воду в лёгкие, и она не может быть уверена наверняка, но ей кажется, будто бы глаза Маргери наполняются слезами. Она подаётся вперёд и снова целует русалку, сильно жмурит глаза, пытаясь игнорировать жгучее чувство нехватки воздуха в её теле. Когда она умирает, её держит на руках девушка, которая любит её. В конце концов её тело обратится в пену и украсит берега Королевской Гавани. Это будет единственное напоминание о девушке, которая когда-то так настрадалась здесь и нашла судьбу более счастливую, умерев под гладью моря.
