Тень на горячем песке у ленивой реки

— Эй, безграмотный дуралей! Я ведь вижу, что ты спрятался под кроватью!.. Вылезай сейчас же!!! Мо Жань в свои двадцать два уже обладал незаурядным телосложением и ростом, оттого золотое покрывало прямо над ним, устилающее постель, выгнулось дугой. Однако юноша знал, что его Советник, Чу Ваньнин, помимо жестокого нрава был еще и чрезвычайно хитрым — это значило, что он мог блефовать, заявляя о том, что обнаружил Императора. — О, нет… — скосив глаза, Мо Жань вдруг понял, что край его ночного халата предательски торчал из-под резного настила — как белый флаг, заведомо возвещающий о проигрыше Его Величества. Мо Жань не успел втянуть ткань обратно — на нее уже наступил белый сапог, напугав своим резким хлопком и заставив глотать клубы побеспокоенной пыли. — Я сказал тебе — «вылезать сейчас же», — снова раздался громогласный, не терпящий возражений голос сверху. — Какое из этих трех слов Ваше Величество не поняли?! О, ну… это конец. Когда Чу Ваньнин называл молодого Императора «Ваше Величество» — это означало лишь одно. Мо Жань переступил черту терпения Советника уже окончательно… — С…Советник… Старейшина Юйхэн… — обливаясь потом от страха, промямлил Император, уже готовый принести свои извинения, и, может, даже попытаться перевести все в шутку. Но Чу Ваньнин ему не позволил, потому что кровать тотчас была перевернута и отброшена в сторону носком другого его сапога. Мо Жань с детства владел навыками кулачного боя и мышцы на его теле проступали даже под многослойными одеяниями монарха. Однако, со всеми своими данными и умениями он все еще, кажется, не годился в подметки своему Советнику — тонкому и изящному на вид мужчине тридцати двух лет. — Поднимись! — приказал Императору этот человек, и Мо Жань, глупо хлопая глазами, сделал как велено. — Его Величество — Император или жалкий щенок?! — видя, что его воспитанник сперва кивнул, затем остервенело начал вертеть головой в знак отрицания, Старейшина Юйхэн закатил глаза от отвращения и усталости. — …Ты не должен мямлить! Ты не должен валяться под кроватью!.. Ты не должен… — …Занимать эту должность, я знаю, — прервал его Мо Жань, совсем пав духом. — Но я не хотел быть правителем! — Уж поверь, я тоже этого не хотел! — проигнорировав упадническое настроение Императора, процедил Чу Ваньнин. — Из всего совета старейшин — я один высказался против твоего назначения! Но разве хоть кто-нибудь послушал? А теперь мне приходится возиться с неотесанным деревенщиной — расхлебывать за них всех! Мо Жань смотрел на своего мучителя сверху вниз, все равно ощущая себя так, будто тот вещал, придавив его лицо к полу своим злосчастным белоснежным сапогом. Такое унижение он испытывал впервые. Может, юноша и хотел бы наподдать зазнавшемуся старику, но они оба прекрасно понимали, что нынешний Император так не сделает. Вот его старший брат, Император Тасянь-Цзюнь, мог бы убить даже за неуважительный взгляд в свою сторону — так говорили при дворе. Но не Мо Жань. Он не стал бы даже сажать жестокого Старейшину Юйхэна в водяную тюрьму за это, и продолжал сносить мучения. — Тогда откажитесь от меня, — это единственное, что мог предложить Мо Жань своему Советнику. — Я тоже не хочу, чтобы вы меня учили и наставляли!.. Но вы ведь все равно не оставите меня в покое!.. — Конечно нет! — рассвирепел Чу Ваньнин. — Неужели я имею права просто оставить недоразумение в виде тебя на троне дракона?! Ты же ничего не умеешь! Это было правдой. Когда Тасянь-Цзюнь умер, этот человек, Старейшина Юйхэн, прибыл в Сянтань, дабы отыскать следующего законного наследника на престол — давно всеми позабытого. Он чуть не лишился рассудка, наблюдая за тем, как этот здоровенный малый с оголенным торсом расхаживал среди селян, таская тюки с зерном, как обычный работяга… Он, конечно, знал, что Мо Жань — ребенок от простой танцовщицы, но все же никак не ожидал увидеть детину с красивым, царственным лицом его старшего брата, Тасянь-Цзюня, и замашками грубого крестьянина!.. Но мудрый старейшина решил, что нельзя судить о человеке по внешности. Он дал шанс этому парню проявить себя, решив понаблюдать за ним со стороны и при возможности поговорить. Уже вскоре стало ясно, что Мо Жань проигрывает даже чиновнику из самой дальней глубинки, как кусок засохшей на солнце грязи далек от сияющей драгоценной яшмы! Что говорить о настоящей роли Сына Неба!.. Но ладно бы этот юноша просто не умел писать и читать. При первой встрече этот «наследник» додумался затащить его, Старейшину Юйхэна, всеми уважаемого и недосягаемого, в сарай и почти овладеть им в стогу сена!.. Это бесило в Мо Жане больше всего. Его наглость, его распущенность! Он не имел права так поступать… — Я только поцелую тебя и тут же отпущу, — срывающимся голосом пообещал юноша в ту ночь, когда Чу Ваньнин пригласил этого парня выпить с ним немного грушевого вина в ближайшей таверне. Он и подумать не мог, что все приведет к этому! — Ваньнин… Позаботься обо мне… — «Позаботиться»?! Если сейчас же с меня не слезешь — сильно пожалеешь!.. — прошипел Имперский Наставник, придавленный чужим горячим телом. Запах пота и соломы вскружил ему голову. Казалось, если он не сделает хоть что-нибудь — с него сдерут кожу и съедят на ужин, так жадно приникли чужие губы к его взмокшей шее. — Я ведь тоже тебе понравился, не так ли? — хитро облизнулся Мо Жань, забросив стройную лодыжку себе на бедро. — Поэтому ты пригласил меня выпить… — Всё не так! — почти жалостливо протянул Чу Ваньнин, ругая себя за некомпетентность. — Ты не так понял!.. — А я думаю, что понял тебя отлично, — возразил парень, сжав в наглой ладони горячее достоинство своей очаровательной жертвы. — Твой член противоречит твоему языку, — констатировал Мо Жань, снова впиваясь в тонкие губы. Отстранившись, он мог с толикой удовлетворения подметить, как строгие глаза феникса застилала пелена вожделения, а в уголках собралась постыдная влага. — …И чему же мне верить? Чу Ваньнин… Старейшина Юйхэн понял, что проиграл и зашел в своих «переговорах» в тупик. Изъяв из-за пояса тяжелый золотистый хлыст, которым подгонял лошадь на пути в Сянтань, он так отстегал будущего монарха, что красные полосы на его лице не сошли и на сегодняшний день. Стоило ли говорить, как же неловко им было обоим после этого! Пик Сышэн сошелся во мнении, что лучшего советника, чем Старейшина Юйхэн, который воспитал предыдущего Императора, им не найти. Поэтому мучения обоих не закончились в тот момент, когда Чу Ваньнин доставил нового правителя во Дворец Ушань. — Ты совсем не такой, как Тасянь-Цзюнь… — разочарованно проговорил Чу Ваньнин, понизив голос, с трудом отгоняя назойливые воспоминания. Поставив кровать монарха на место, этот мужчина просто развернулся и ушел, более не сказав ни слова. Уже успокоившись, сидя за чашкой чая в своем маленьком павильоне Алого Лотоса, он все же надеялся, что Мо Жань не услышал этих слов. К сожалению, Советник не ведал, что прямо в эту секунду Его Величество своевольно покинул стены Дворца Ушань.