Тень на горячем песке у ленивой реки

Мо Жань уже некоторое время стоял напротив большой вазы из драгоценного фарфора нежного мятного цвета с изображением недовольного белого кота. Это милое и злобное создание так сильно напоминало ему одного строгого Имперского Советника, что юноша не выдержал — притащил из своей спальни кисть и тушь и дорисовал веселого пса с языками пламени на морде, который пристроился к белому котику со стороны хвоста — явно не просто так. — Все-таки Старейшина Юйхэн не прав — я не лишен таланта! — посмеялся Мо Жань, окинув получившийся эротический рисунок извращенной направленности своими хитрыми глазами. — Живопись Его Величества впечатляет своей незаурядностью, — вдруг послышался позади сладкий подобострастный голосок, заставивший Мо Жаня суетливо развернуться и с небольшим смущением уставиться на собеседника. Им оказалась изящная госпожа с белоснежной, как первый снег, кожей, лепестками нежных алых губ и выдрессированным покорным взглядом. Эта женщина была представлена новому Императору в день его коронации, поэтому молодой человек без особого интереса окинув богатый наряд с длинным шлейфом, проигнорировал вежливый поклон в свою сторону и лишь небрежно кивнул: — Здравствуй, сестрица. Сун Цютун была главной женой почившего Императора Тасянь-Цзюня и, конечно, производила впечатление изысканной и величественной аристократки. Но ни ее учтивые манеры, ни ласковый тон не всколыхнули мужское естество Мо Жаня, пусть парень этот не отличался особой сдержанностью, живя в Сянтани. После встречи с Чу Ваньнином его распущенность и похотливость ко всему, что движется, как рукой сняло. — Ваше Величество слишком добры к этой презренной слуге, — склонила свою голову Сун Цютун, заставив удивленного подобным церемониалом Мо Жаня слегка отступить. — Ваш царственный брат звал меня просто по имени. Быть может, Вашему Величеству было бы удобнее обращаться к своей недостойной родственнице так же? Мо Жань пусть и производил впечатление провинциального повесы и разгильдяя, но таковым все же не был. Даже не общаясь с высокопоставленными чиновниками и членами их семей, а лишь прислуживая им в увеселительном заведении, где когда-то работала его мать Дуань Ихань, он прекрасно понимал, что такое обращение к этой госпоже недопустимо. Если он, конечно, не является ее любовником — о чем сразу заподозрят придворные. — Ну что ты, сестрица, — беззаботно улыбнулся невестке молодой Император. — Я бы не посмел обращаться к вдове предыдущего правителя так непочтительно. — «Вдова» звучит так страшно, — прикрыла свой прекрасный рот Сун Цютун, так явно взывая к утешению. — В такие мгновения я как никогда ощущаю себя ужасно одинокой… Но Мо Жань был явно не тем человеком, кто мог бы дать ей то, чего она хотела. — Как ужасно, — «сочувственно» покачал головой Мо Жань, делая шаг в сторону задрожавшей, будто от рыданий, особе. Но, к ее огромному разочарованию, проследовал аккурат мимо. — Скажу Советнику, чтобы подыскал вам какую-нибудь не слишком старую тетушку-компаньонку. Когда ошарашенная и немало возмущенная невестка осталась позади, Мо Жань раздраженно повел плечами, подхватил полы мантии, слишком неудобной для нормального хождения, приоткрыл окно царственного павильона, и выпрыгнул наружу. Сун Цютун этого уже не увидела. Развернувшись к своей личной служанке, что всё это время смиренно стояла позади своей госпожи, она лишь презрительно скривилась, комментируя произошедшее тоном, совершенно не походившим на то прелестное шелковистое лепетание, что было обращено в сторону Императора: — Он настолько глуп, что даже не различил моих намеков! — Госпоже нужно набраться терпения, - попыталась утешить царственную вдову служанка. — Еще будет возможность обратить взор Его Величества в свою сторону. Наверняка он настолько преисполнен восхищением в Вашу сторону, что пока и помыслить не может о том, чтобы предложить стать его супругой. Тем временем Мо Жань не успел сделать и двух шагов на пути к своей окончательной свободе, как его снова окликнули. — Ваше Императорское Величество!.. На этот раз раздражающий оклик принадлежал какому-то старику-министру. Кажется… Чу Ваньнин называл его «Старейшина Таньлан». — Старейшина Таньлан! — поприветствовал мужчину молодой человек, сделав малый поклон, потом, вспомнив, что ему кланяться не пристало — кашлянул в кулак, сделав вид, что просто спину немного прихватило, да и только. — Вы искали меня, Старейшина Таньлан? — … Этот недостойный — Старейшина Сюаньцзы, Ваше Величество… — немного рассеянно покосился на него министр, так и не подняв головы, и Мо Жань опять принялся кланяться в качестве извинений. — Ой-ой, виноват! Случайно перепутал!.. — Ваше Величество, прошу, не кланяйтесь этому жалкому рабу! — упал на колени мужчина, и несчастный Император уже был готов бежать в панике из этого сумасшедшего дома, только бы не видеть никого, кто побуждал его погружаться в воды абсурда все глубже и глубже. На деле окружающие его придворные и министры в панике и ужасе сетовали на свои ошибки при обращении с новым Императором, и поджилки при общении с Мо Жанем не тряслись разве что у Имперского Советника. Это было главной причиной, почему Мо Жань упорно не хотел расставаться со своим строгим наставником. — Просто перейдите к делу и расскажите зачем меня искали, — устало потер заболевшие виски Мо Жань, и Старейшина Сюаньцзы, переживая, что расстроит своего господина еще сильнее, просто протянул в его сторону небольшой свиток. Император раскрыл его, но понять мог только некоторые слова: «наводнение», «крестьяне», «смерть»… «Кажется, произошло что-то ужасное», — мрачно подумал молодой человек, обеспокоенно ища в лице министра хоть каких-то объяснений. Конечно, он не мог признаться Старейшине Сюаньцзы, что не умеет читать — Чу Ваньнин бы потом с него спустил шкуру. — Из-за бедствия в Цайде люди не знают, где еще просить помощи… — затравленно произнес министр, как будто очень боялся, что за любое сказанное слово может вполне лишиться головы. Но Мо Жань, кажется, испытывал искреннее волнение за несчастных. — Немедленно выделите деньги всем нуждающимся. — Но, Ваше Величество, золото и серебро вряд ли здесь чем-нибудь помогут… Простите этого недостойного за то, что тот смеет высказываться… — Продолжайте. — Эти люди лишились своих домов, скарба… Некоторые — членов семьи. Мы уже отправили Лорда Сюэ Чжэнъюна и его сына, чтобы организовать помощь и накормить всех, а Леди Ван, его супруга, поможет раненым. Но этим обездоленным по сути негде жить!.. — Тогда их нужно пригласить сюда, во Дворец, — сказал Мо Жань, вызывая на лице министра целую палитру эмоций, преобладающей из которых был непритворный шок. — …Его Величество имеет в виду… Императорский Двор? — Конечно! Тут очень много места. Людям нужна крыша над головой. Ничего, если какое-то время пострадавшие разместятся во внутреннем дворце, или даже в Зале Даньсинь, — с непоколебимой уверенностью ответил Мо Жань, не понимая удивления Старейшины. Разве это не было бы отличным решением? — В тронном зале?.. Начиная терять терпение, новоявленный Император суетливо свернул свиток, всучивая его обратно в руки ошарашенного министра. — Просто сделайте, как я сказал. А сейчас… у меня другие дела. Всякие разные… — немного покраснел Мо Жань, бочком начиная удаляться от Старейшины Сюаньзцы, все еще продолжающего сверлить глазами принятый обратно документ. — Подготовьте пока комнаты для жителей Цайде! С этими словами он очень торопливо свернул за угол, затем, скинув свою царственную мантию, которая в конец вывела из себя, аккуратно свернул вышитую золотом ткань и уложил к стене, на которую без труда взобрался и преодолел, оказавшись на свободе. Однако, спрыгнуть так же удачно, как подняться — не получилось. Императорская задница приземлилась аккурат на чью-то голову, благо на незнакомце не был надет остроконечный венец для волос… — Ты что творишь?! — оскалился на Мо Жаня молодой мужчина примерно его же возраста. — Кто смеет тайно покидать пределы Дворца Ушань?! Е Ванси, сейчас же доложи Его Величеству!.. Мо Жань заметил краем глаза девушку, что направляла на него стрелу, вставленную в туго натянутую тетиву, пока ее напарник, красивый и статный начальник Имперских стражников все еще держал монарха за грудки, и дружелюбно произнес: — Тогда не торопись, потому что Император — это я. Мяньгуань Мо Жаня немного съехал, заставляя бусины размеренно покачиваться где-то в области уха, но, кажется, начальник Имперских стражников узнал своего владыку вовсе не по этому церемониальному атрибуту. — Его Величество… Тасянь-Цзюнь?.. — немного испуганно одернул руки молодой мужчина, но Е Ванси уже успела сориентироваться — убрала направленную на Мо Жаня стрелу и смиренно опустилась на одно колено. — Командир Наньгун Сы имеет в виду поразительную схожесть Его Величества и почившего Императора! — отчеканила она, вынуждая начальника Имперских стражников прийти в себя и тоже опуститься на колени. — Ваш слуга виноват и заслуживает наказания… — его тон голоса, в отличие от вежливой и уважительной речи Е Ванси, так и сквозил пренебрежением и даже ненавистью. Но Мо Жань же не обратил на это обстоятельство слишком уж большого внимания. Больше его заинтересовало то, что произнес Наньгун Сы. — А вот один человек сегодня сказал мне, что я ни капельки не похож на него, — заложив руки за спину, как учил его Чу Ваньнин, расслабленно прошествовал мимо подданных Император. Юноша и девушка обеспокоенно развернулись на своего повелителя, когда Мо Жань обошел их, не понимая, стоит ли им подняться и ответить, или же продолжать сидеть в этой унизительной позе в благоговейном молчании. Развернувшись на них, монарх угадал их недоумение и жестом попросил подняться и следовать за собой. — Он, вероятно, был лучше, чем я? — спросил он с едва различимыми нотками зависти и обиды. — Красивее? Могущественней?.. — Ваше Величество, Вы — единственный в своем роде, — небрежно бросил Наньгун Сы. — Само собой разумеется, что Сын Неба — самый лучший. Было видно, что ответ совсем не удовлетворил Мо Жаня и являлся голой пустой лестью, что не несло хоть какой-то информации о личности предыдущего Императора. Поэтому Е Ванси тоже попробовала высказать свою точку зрения, дабы спасти ситуацию: — Мы… не знаем Ваше Величество настолько хорошо, чтобы… сказать наверняка, и не имеем права сравнивать, учитывая наше положение… — Раз так — самое время познакомиться и узнать друг друга! — с улыбкой отозвался Мо Жань. — У меня здесь совсем нет друзей… Не составите мне компанию в чайной? Они уже подошли к крутой каменной лестнице из ведущих вниз трёх тысяч семисот девяноста девяти ступеней в город Учан, что расположился у подножия пика. Судя по всему Император действительно намеревался своевольно покинуть Дворец!.. Но разве хоть кто-нибудь мог препятствовать решениям Императора? Наньгун Сы прекрасно помнил, как предыдущий правитель убил его отца за неповиновение, отобрал родовые земли, а их с Е Ванси заставил служить себе… Этот Мо Жань вел себя, как простой парень, но это не отменяло того факта, что он был родным братом монстра, занимающего драконий трон до него. — Если вы не хотите идти — то просто откажитесь, — видя смятение своих новых знакомых, благодушно предложил Мо Жань. — Наверняка если вас не обнаружат на посту — то устроят нагоняй. Лучше вам и вправду не участвовать в моих проделках. — Если Его Величество решил посетить город Учан — мы обязаны обеспечить его охрану, — возразил Наньгун Сы, пусть в действительности он и вправду не хотел проводить с Императором время. Но Е Ванси так же поддержала его слова. — Мы могли бы организовать достойное сопровождение, если бы Ваше Величество приказал… — Нет, — тотчас оборвал учтивое предложение девушки Мо Жань. — Это тайная вылазка. Если Чу Ваньнин узнает, что я выходил — он спустит с меня шкуру! Начальник стражи и его подчиненная рассеянно покосились друг на друга, с трудом сдерживая нервный смех. Это было настолько абсурдно… Если Мо Жань действительно не притворялся — то его покойный брат, который запирал своего учителя в павильоне Алого Лотоса, не кормил его, пытал в водяной тюрьме, позволял Императрице глумиться над ним и живьем сдирать ногти, в гневе вращался в своем гробу, сочась трупным ядом и злобой.