Трагедия в двух актах

Тэхён ворочается в постели, пытается уснуть, но ничего не выходит. Чонгуковы руки, какими бы пугающими они не были на вид, на ощупь оставили в памяти тягучее, как патока, желание. Ким вспоминает их медленное движение по его коже и пытается испытывать только приятные чувства, хотя и сложно. Чёрное, страшное рвётся наружу все испортить, испугать и скрутить в комок. Тэхён упорно снова и снова прокручивает в голове чоново «не бойся», падает в истерику, выбирается и снова пробует. Он так сильно хочет этого! Он всю жизнь боялся, оставался один, а теперь он хочет эти руки, и чтобы прошлое не отнимало их на самом интересном месте. Почему именно Чонгук? Почему ему не понравился любой другой человек, который не похож на призрак из детства? Бесподобно жестоки выверты разума, раз он работает вот так. Хотеть и одновременно бояться — о да, лучшее, что может быть, когда ты полон обсессий. Тэхён стонет от обиды, дрыгает ногами и мечется по кровати, комкая одеяло. Не получается. Ничего не получается без него. Чонгук слепо смотрит на экран телефона, видит там имя и удивляется. — Ты серьёзно? Вот прямо сейчас, в три ночи? А потом удивляется снова. — Что? — Кончай задавать вопросы, умоляю. Просто сделай это. Чонгук стоит посреди квартиры, в которой ни одного тёмного уголка и закрытой двери, кроме входной, смотрит на изящную пижаму цвета стали, бликующую при каждом движении на Тэхене, и думает, что этот припадочный сошёл с ума, раз просит о таком. — Ты даже от невинных касаний истеришь, о чем ты вообще? — Не хочешь? Так и скажи. Тэхён надменно-деловой, а сам комкает рукава, кусает губы — он явно не спал нормально. Не хочет? Чонгук хочет, ещё как хочет, но не того, чтобы этот красивый опять пускал пену изо рта. — Как ты себе это представляешь? — Просто смотри мне в глаза постоянно. Не отрываясь. Кажется, это помогает. В глаза так в глаза. Чон сбрасывает куртку, руки автоматически тянутся закатать рукава, но он осекается и застегивает обратно уже было расстегнутую пуговицу. Тэхён смотрит на это и мысленно благодарит небо за то, что даже в три ночи Чонгук вспомнил, что нужно надеть рубашку, а не футболку. — Что мне вообще можно снимать-то? Тэ делает круглые глаза, отрываясь от разглядывания его рук. — У тебя что, везде тату? — Ну… — Чон закусывает губу и хитро ухмыляется. — Боже… Ну почему именно ты… Тэхён эту фразу выдаёт буквально со стоном, Чон понимает скрытый смысл, но все равно почти обиделся. — Могу уйти. — Прости. Я не к тому что… Ты мне действительно нравишься, просто… — Тогда лучше молчи. — Охренел? — Да. Ты все портишь своим злобным язычком, мистер принц. Тэхён возмущённо вскидывает голову, собираясь выдать тираду по теме этому выскочке, но выскочка его опережает, оказывается рядом, притягивает к себе и смотрит в упор, довольно констатируя, что все слова застряли у Тэ в горле от этого. — Серьёзно, молчи. Не рушь моё восхищение тобой. Сладко-тянуче он приближает свои губы к его, заставляя ещё больше жаждать момента касания, отдаляет на выдохе и снова приближает, наблюдая во взгляде Тэхёна возмущение этой игрой в собачку. — А как тебе вот это? Чон кладет руку на его пах, отмечая, что Тэ уже на взводе, и чуть сжимает. У Кима расширяются зрачки и сбивается дыхание. Держится. За взгляд, за плечи прижимающего его к себе Чона, будто набросав якорей для сознания, и подаётся членом в чужую руку. — Сильнее… — шепчет сипло. Чонгук приятно удивляется нормальной реакции и сжимает пальцы. — А-ах… Тэхён пытается запрокинуть голову в удовольствии, но чонова рука тут же хватает за затылок и возвращает им зрительный контакт. — Сам же сказал — в глаза! И тут Тэхён понимает, что этому парню придётся контролировать процесс за двоих, потому что он сам не в силах. Чонгуку придётся покорять эту гору и следить, чтобы она не стала вулканом. «Пожалуйста, помоги мне… Я не справляюсь…» — кричат кимовы глаза. Чонгук впервые видит просьбу в них и мысленно смеётся. Так-то лучше, детка, а то корчит из себя звезду. Будь слабым. Будь настоящим, доверься мне, и я постараюсь для тебя. А вслух говорит только: — Хорошо. Подхватывает Тэхёна под зад, несёт в комнату, стараясь не разрывать взглядов и одновременно не врезаться ни во что, опускает на пол у кровати, но не спешит убрать руки с упругих половинок. Тискает. Гладит, устремляясь пальцами к середине, ощущает, как Тэ испуганно сжимается от неожиданности, и почти выдаёт снова роковое «не бойся», но вовремя прикусывает язык. Ищет другую тактику успокоения. — Я хочу пощупать твой зад, Тэхён. Ты в курсе, что он у тебя офигенный? Можно? — шепчет в самые губы, наблюдая, как реакции сменяют друг друга. Половинки задницы расслабляются, Чон сжимает их, разводит чуть в стороны, касается сокровенного в углублении, Тэхён подаётся вперёд, будто убегая от этого, и сильнее сжимает пальцы на чоновых плечах. — Разденешься? А он сообразительный — думает Тэхён, кивая. Предугадал, что если попробует это сделать сам, может спровоцировать панику. Отойдя на шаг, Тэ расстегнул и сбросил рубашку пижамы, взялся за резинку штанов и застыл. Он как-бы ни перед кем ещё не раздевался. Упс. Но Чонгук снова приходит на помощь: — Я тут придумал кое-что. Вдруг тебе зайдёт. — Что? — Командуй. — Не понял. — Командуй мной. Может так тебе не будет страшно. Тэхён закашливается, хватается за грудь и почти сползает на пол, держась за угол кровати. Чонгук делает рывок вперёд, чтобы прийти на помощь, но его останавливает предупреждающий жест. — Откуда… — хрипит Ким. — Как ты понял? Гневный взгляд сверлит, ждёт ответа, а Чон отмечает, что Тэхёну действительно помогает держаться вот эта ярость, когда он старается быть сильным и деловым. — Догадался. — Тебе врач что-то сказал? — Что тебе сделали больно. Это прямо цитата. — Что ещё он тебе сказал? — чем больше росла злость, тем увереннее Тэхён поднимался в полный рост. — Я же тебе сказал — цитата. Знаешь, что такое цитата? — Не умничай! — А ты не тупи. — Оскорблять меня вздумал? — Ну да, я же за тем и приехал среди ночи по твоему звонку. Тэхён захлебывается гневом. А Чонгук не промах, парирует его наезды с лёгкостью — не прикопаешься. Аж бесит! И в глазах не исчезает хитрый огонёк. — Издеваешься? — Нет. Но если тебе хочется повыделываться, то лучше прикажи мне тебя раздеть и трахнуть. Или трахни меня, но не мой мозг. Чону требуется вся сила воли, чтобы не заржать от вида Тэхёна, раскрывающего и закрывающего рот, как рыба. Вместо этого он расстегивает свои джинсы и рубашку, демонстрируя сильную грудь и резинку боксеров, за которую маняще запускает пальцы. Тэхён перестает хлопать ртом и жадно впивается взглядом. Тату на груди не так много, чуть пересекают левую, как продолжение рукава, и под правой мелкая надпись. Ниже — сочный пресс, уходящие за черту белья косые мышцы живота… Киму срочно хочется все это потрогать. А Чонгук будто читает его мысли: — Ну же. Как заколдованный, Тэ идёт поближе, протягивает руку и осторожно касается. Ведёт пальцами по коже, задевает сосок, отчего тот на глазах твердеет. Чонгук берет его за вторую руку, кладет на свою грудь и прижимает. — Вот так гораздо приятнее, — говорит. И, приблизившись к уху, добавляет: — Потрогай меня везде. Пальцы Тэхёна от этой просьбы непроизвольно сжимаются сильнее, Чон выдаёт довольное мычание на это, и что-то внутри Кима щёлкает. Он хватается обеими руками, жадно исследует тело Чонгука, гладит ключицы, шею, запускает ладони на бока и тянется целоваться, на что Чон охотно отвечает, ловя момент и залезая руками под ткань пижамы, чтобы наконец ощутить голое под ней. Тэхён на это реагирует спокойно, занятый своим ощупыванием, и даже не сразу понимает, что шустрый Чон стащил с него штаны, спустив до середины бёдер, только охает, когда рука обхватывает его член и сжимает, проведя чуть вверх и вниз на пробу. Тэхён тут же остраняется, глядя вниз на это действо, Чон повторяет движение, ждёт реакции, и она ему не нравится — Тэ снова боится. Тогда он резко присаживается, встаёт на колени, берет техёнов член в рот и смачно насаживается поглубже первым же движением. Тэхён хватает его за плечи, мычит, теряется, но Чон перекладывает его руки себе на голову и показывает, как руководить процессом. — Чонгук… — Просто слушай себя. И направляй меня, как тебе нужно. Как ему нужно? Да откуда он знает, черт побери, как ему нужно? Его член впервые в жизни у кого-то во рту! Слушать себя? Слушать что? Тэхён слушает, бесполезно держа руки там, куда их положил Чонгук, пока голова двигается, заглатывая его… А это приятно. Сейчас, он только попробует отогнать ужас от того, что он голый перед кем-то… Чонгук, стоящий на коленях и отсасываюший ему — интересное зрелище. И даже нестрашно, что он держится за его бедра, все равно он, ну, внизу же, покорный такой… Понемногу до Тэхёна доходит чувство удовольствия — прямо пропорционально тому, как утихает страх. А потом догоняет и то, что делать с руками на чужих волосах. Хватается, всаживает член поглубже, сдергивает назад и смотрит. У Чона влажные вспухшие губы, шаловливый взгляд. Тэхёну хочется выбить из него эту вечную смешинку, и он вгоняет ему в рот снова, теперь глубже и в несколько толчков, заставляя давиться, и вот оно — чувство удовольствия, не испорченное ничем — приходит вместе со зрелищем кашляющего парня у его члена! Тэхён в восторге. Настолько, что все же запрокидывает голову, прикрывая глаза, и отдаётся удовольствию. Хватка его рук слабеет, но Чонгук продолжает сам, доставляет кайф, играется с головкой языком. Кима ведёт, стоять становится трудно, Чон чутко подмечает и это: отрывается на минутку и относит к кровати, укладывает на спину и продолжает, стоя на коленях. Тэхён наблюдает с нового ракурса, как натянулась рубашка на сильных руках, которыми Чон упёрся в кровать по бокам от него, как покачиваются волосы в такт движениям головы, и балдеет. Ему не страшно сейчас, ему круто, приятно, и пусть подозрительные мысли все ещё пытаются цепляться за сознание, Тэхён благодарен Чонгуку за чуткость. Он не трогает его лишний раз, не говорит ничего, чтобы не вызвать случайно флешбэки. Он что-то понял о Тэхёне, но пытается это закрасить другими эмоциями — дарит ему удовольствие, ничего не требуя взамен, и Тэхёну хочется отблагодарить его за это. Он мягко отстраняет его от своих бедер, тянет вверх целоваться и толкает на спину. Чонгук подчиняется, но цепко наблюдает, и только спрашивает, когда тонкие пальцы тянут вниз боксеры: — Уверен? — и на кивок Тэхёна одобрительно добавляет. — Хорошо. Ким не маленький: он знает, что такое ласки, даже слишком хорошо, учитывая, что единственным его партнёром в этом долгое время был он сам, но одно дело — ласкать себя, чувствуя все и зная где приятно, и совсем другое — не себя. Чонгук, будто чувствуя его замешательство, не смотрит, не смущает. Запускает руки себе в волосы, чуть выгибается и тихо говорит: — Просто делай, что можешь. В этом деле почти все приятно. — Я хочу снять это полностью… — Всё, что хочешь. Тэхён тащит вниз штаны вместе с трусами с крепких ног и мысленно готовится, но тату на бёдрах, икрах и даже в паху у Чонгука не пугают. Лежат себе на коже стильными росписями по красивому телу. Он касается их пальцами по очереди, гладит, воровато поглядывает на все также расслабленно лежащего с закрытыми глазами Чона и смелеет. Припадает губами к тату на бедре, изображающем переплёт слова «огонь» и изображение льда, и проводит по коже языком. Чон чуть шевелится от этого, мурлычет, кладет руку ему на волосы и нежно гладит, будто одобряя. Тэ ведёт мокрую дорожку выше, впитывая запах кожи, доходит до паха, где справа от основания стояка изображён аккуратный объёмный скорпион, его целовать не рискует, а вот красивый жилистый член — да. Чон, до этого терпеливо ждавший, слегка вздрагивает от первого касания губ. Тэхену нравится это чувство — когда каждое твоё действие будто держит в подчинении, пока ты колдуешь над самым чувствительны местом на теле, и он входит в азарт — берет рукой за основание и охватывает головку губами. Чон выгибается, приоткрывает глаза, чтобы отпечатать себе в мозгу образ Тэ с членом во рту, и снова откидывается на спину. Потрясающее зрелище. А Тэхен начинает сосать, неумело и рвано, но от одного только этого факта Чона ведёт. Он чуть подмахивает бёдрами, показывая, как хорошо, стонет и раскрывается шире, раздвигая ноги. Ким отрывается от его стояка, с интересом рассматривает открывшееся взгляду и трогает. Чон про себя думает, чувствуя пальцы у самого входа, что Тэхён на самом деле мега-тактильный — он тянется трогать все, что только может, с любопытством и жадностью, и оттого становится ещё грустнее, что ему приходилось жить без всего этого. — Ну же… — подбадривает он исследователя. Берет его за руку, запускает себе в рот пальцы и сосёт их, обильно смачивая слюной, после чего возвращает их вниз и приставляет к входу. — Давай, потрогай меня там, я знаю, ты хочешь. Тэхен шалеет от этого, смотрит опять глазами-блюдцами, но вид раздвинутых ног и поджимающихся в нетерпении яиц такой привлекательный, что… Он вставляет сразу оба мокрых от слюны пальца, пробует на глубину горячее внутри, видит, как дёргается член Чонгука, и дуреет. А Чон стонет, потому что Тэхен не стормозил и сейчас, черт побери, берет снова в рот, тарахая его пальцами, длинными его пальцами, и это, мать его, чистый кайф… — Сильнее! — подсказывает он. Ким не знает, что именно сильнее, и на всякий случай делает сильнее все — и пальцами, и ртом. И тут Чон стонет уже в голос. — Бля-а-ать, как хорошо… У Тэхёна собственный стояк дёргается от такого неприкрытого чужого кайфа, и он понимает, в чем удовольствие, когда доставляешь его другому. Ты будто держишь под контролем чужие ощущения, управляешь ими, можешь усилить или ослабить, вообще остановить, вызвав разочарованный стон, а потом вернуть с добавкой, например ещё одного пальца, а на член добавить ещё слюны, чтобы проскользил поглубже… Чонгука трясёт и подбрасывает, он шепчет похвалы, подмахивает задом навстречу пальцам и горячему рту, а когда Тэ случайно добирается до дополнительной кнопки кайфа внутри, даже пугает новичка немного, надрывно застонав. — Ещё! Тэхен повторяет, поглядывая исподлобья на мечущегося парня, вгоняет пальцы и насаживается ртом, а Чон в ответ рычит так вкусно, что хочется все это усилить. И Тэ принимается набирать скорость, заставляя тело Чона дрожать и сокращаться всеми мышцами. — Блять, Тэхен, ты супер!.. Ещё быстрее, пожалуйста!.. Можешь взять глубже? Да-а! Да-а-а! Пальцы хлюпают в заднице, губы болят от напряжения, но Тэхен выполняет все просьбы, кайфуя от чонова удовольствия, хотя в сознание стучится чёрное флешбэковое с такими же звуками… Настоящее накладывается на прошлое, резко темнеет в глазах, он отрывается губами от члена, но забывает выпустить его из рук, и когда Чонгук громко кончает, Тэхёна скручивает. Несколько секунд, пока откатывает оргазм, Чон не понимает, что Тэхен лежит рядом на боку и хрипло дышит, но когда замечает это, тут же вскакивает. — Эй! Эй, нет, только не сейчас! Боже… Вопреки уже известной линии поведения во время припадков, он сгребает Тэхёна в объятия, баюкает и бесконечно расцеловывает лицо. — Это я, Тэхен, это только я. Здесь, рядом, слышишь? Но того крутит судорогами, то сворачивает клубком, то выгибает назад, взгляд его молит о чем-то, но сказать ничего Тэхен не может. — А может… Чонгук пробует свою теорию в деле, запуская руку между сцепленных паникой конечностей, и берет член Тэхёна в ладонь, сжимая. Тэхен мычит. Чон проводит пальцами вверх-вниз, прижимая другой рукой Кима к себе за плечи, и смотрит в глаза. — Ну же! Ощути это вместо всего, что душит! Тэхенов взгляд мечется, но пытается остановиться на чоновом, рука внизу повторяет движение, потом скручивает, дрочит быстрее. — Смотри на меня, Тэхён! На меня! И Тэхён слушается. Титаническим усилием — глаза в глаза — и пытается найти только одно ощущение в себе: чужой руки на его члене. Снова добавляет якорь — свои руки на чужие плечи, и сосредотачивается, сцепив зубы. Вверх — вниз… Вверх — вниз… Там приятно, да. Ловить приятное. Быстрее. То ли вслух, то ли мысленно он это произнёс — но Чон ловит и ускоряется. Тэхёна ведёт, он трахает чужую руку, убегая от кошмара в башке, думает только об этих приятных фрикциях и слепо лезет целоваться. Чонгук целует его так, что губам становится больно, но Тэхён ещё и добавляет этой боли, кусаясь. Капля красного на губе. Привкус металла во рту. Чёрный росчерк, лицо монстра в яркой вспышке света, и Тэхён кончает с криком, разрываемый контрастом чувств. Чонгук бережно прячет почти бессознательное тело под одеяло и ложится рядом, закидывая на него руку и глядя с тревогой. — Это пиздец конечно, детка… Надеюсь, ты вывезешь все это.