Вместе

Олеся чувствовала себя отвратительно хреново. Все тело ломало, каждый сустав скручивало в узлы и раздавленность как от встречи с бульдозером. Было тянуще неприятно, как после долгой анастезии. Она вертелась на постели, до которой заботливый Олег транспортировал лично, опасаясь что потерявшая последнюю координацию подруга расшибется по пути. Ночь девушка худо бедно пережила, выматерив себя, Олега, Сережу и весь белый свет одновременно. Курить хотелось до рези в легких, последняя сигарета была выкурена вчера утром, а взять пачку про запас она не подумала. Утром заглядывал Волков, хмурился долго, трогая лоб и велел не покидать постель. Видимо посчитал, что простудилась она во время последих ночных посиделок на улице с Разумовским. Так вот, одна она и лежала в отведённой спальне, изредка тихо постанывая в попытках облегчить давление на тело и крутаясь в покрывало, пытаясь справиться с ознобом. В какой-то момент удаётся даже задремать, — мозг уже сам устал, — и Олеся видит бессмысленно яркие сны, похожие на ворох конфетти, так все размыто. Только болезненно чуткий слух улывливает колебания воздуха от открывшейся двери, девушка щурится, высовываясь из своего покрывального кокона. — Не бойся, Птичка, — распевно разносится тихий голос по комнате, фокусируя взгляд девушки на его обладателе. — Я принес лекарство. Пятна перед глазами наконец-то образовали статную мужскую фигуру, Птица стоял около кровати, сжимая в руках пузатый стакан с водой, размешивая плавающий поверх жидкости сероватый порошок. Звон ложки о стекло не раздражал, его не слышно вовсе, точно на уши надели наушники с хорошим шумоподавлением. Сверкая янтарем глаз из под рыжей челки, молодой человек присаживается рядом, улыбается с неясной эмоцией и подает стакан в дрожащие руки. — Это ещё что? — Олесю все еще лихорадит, она принюхивается к содержимому. — Я не мог смотреть, как моя милая Птичка мучается. — продолжает улыбаться, говоря елейным голосом. — Выпей, тебе полегчает. — Пахнет как-то не очень. — Мартынова все еще настроена скептично и пить не торопится. — Потому что это надо пить, а не нюхать. — Птица терпеливо ждет. — А где гарантия что ты не отравить меня пришёл? — при всей физической слабости, сил на язвительность хватает. Девушка смотрит как от тремора рук по поверхности воды идёт рябь. — Возможностей для этого было предостаточно, дорогая. Давно бы сделал что-то нибудь, но как видишь, ты все ещё жива. — Вот спасибо, вот это честь. — морщит нос от новой порции спазмов, но звучит саркастично. К губам стакан подносит, смотрит несколько секунд на парня, который проявлял чудеса терпения, потому что по нему было видно, что задержись еще и он вольет ей это в глотку насильно. Закрывает глаза и одним глотком выпивает содержимое, толком не ощущая вкуса, лишь неприятную оскомину на языке. — Хорошая девочка. — рыжеволосый плотоядно улыбается, забирая стакан. И молча смотрит, нервируя прямым выжиданием в глазах и без того напряженную как пружину девушку. Она передяргивает плечами, зябко ежится и натягивает на плечи покрывало, резво, но косо отодвигаясь от рыжеволосого. — Неужели боишься? — Птица усмехается. — Не знаю, чего ожидать от тебя. — отвечает честно. — После рассказа Сережи есть над чем поразмышлять. — Я всего лишь помогаю осуществить его желания. — звучит мужской голос более чем невинно, но нотки самодовольства чувствуются все равно. — Весьма специфические методы для этого выбрал, знаешь ли. — Олеся давит смешок, пытаясь понять, легчает ей после выпитого или нет. Пока симптоматика никуда не спешила уходить. — Сжигать людей заживо... — Жестоко? Олеся хочет кивнуть, но вместо этого задумывается, вспоминая давний внутренний монолог, еще когда первой жертвой Чумного Доктора стал печально известный Кирилл Гречкин. Она совсем не одобряла метод, избранный народным мстителем, но не могла не согласиться с тем, что от подобных личностей нужно избавляться, что бы простые обыватели могли жить лучше. Детдомовская, Мартынова на личном опыте знала, насколько плохо живется некоторым семьям, что их разлучают с детьми не по причине аморального образа жизни, а просто потому что так будет лучше. Но кому? Еще ни разу ей не встречался ребёнок, чувствующий себя счастливее, лишившись любящей, пусть и едва выживающей, семьи. Таких ребятишек было жалко всем сердцем, и Олесе всегда хотелось сделать что-то, что сможет исправить эту ситуацию. И сейчас она вновь вернулась к вопросу своего отношения к Доктору. Смотрит на парня внимательно, теперь уже фокусируясь на его лице, проводит языком по пересохшим губам и удивляет саму себя прозвучащим ответом. — Скучно. Для человека с прозвищем Чумной доктор, можно быть и более изобретательным. Птица скалится, совершенно точно довольный ответом и не говоря больше ни слова, поднимается на ноги, собираясь покинуть чужую спальню, оставляя за себя шлейф загадочности и терпкого одеколона, контрастно звучащему с мягкими запахом самого Разумовского. — Мы вернемся к этому разговору чуть позже, Птичка. — у самой двери оборачивается. — Приятных снов. Как засыпает, Мартынова не замечает. Просто в один миг свет вокруг померк и её отключило. Она даже не уверена, что давешний разговор с Птицей состоялся на самом деле, а не был плодом уставшего воображения. Зато в реальности Волкова можно было не сомневаться, он ощутимо сильно бухнул тёмную спортивную сумку на её постель. — Вам с Серым нужно лечить замашки Винни-Пуха. — Олеся держится за голову, все ещё тяжелую от недавнего состояния, смотря на друга. — Ходить в гости по утрам совсем не мудро. — Я вещи твои привез. — молодой человек пропускает её слова мимо ушей, потянув за язычок молнии, раскрывая поклажу. — Взял на глаз, времени было не много. Девушка тут же заглядывает в сумку, вороша сложенные вещи, приподнимая некоторые, рассматривая. При ограничении во времени, Волков взял значительное количество предметов женского гардероба, включая любимые ею носочки с изображением танцующих авокадо и комплекта нижнего белья. — Где ты эти треники откопал? — она раскидывает в руках старые, заметно разношеные тренировочные штаны, носимые иногда дома. — Я их на самый верх закинула. — Помню, что тебе в них удобно. — парень жмет плечами. — Ты и прокладки захватил. — у Олеси удивление при виде знакомой упаковки. Откинув в сторону сумку, двигается ближе, взяв брюнета за руку, сжимает её. — Спасибо, Олег. Улыбка на девичьем лице усталая, но искренняя и теплая, такая внимательность со стороны молодого человека приятно тронула сердце. Из памяти за последние годы уже немного стерлись воспоминания о том, насколько хорошо Олег замечал детали, запоминал, кажущиеся другим незначительными, мелочи. — Это что? — брюнет замечает стакан рядом с кроватью. — А, Сережа лекарство приносил и видать забыл. — пожимает плечами Олеся, снова начиная копошится в сумке. — Черт, Волков, я тебя обожаю. Мартынова аж подпрыгивает, найдя среди тряпья несколько пачек сигарет, хватает одну из них, торопливо избавляясь от шуршащей фольгированной упаковки. Подносит раскрытую пачку к носу, вдыхая запах табака и быстрым движением прикуривается, достав секундой ранее зажигалку из под подушки. — Господи, вот теперь хорошо. — блаженно тянет, затягиваясь. — Ты ела хоть? — задает вопрос Олег и получает отрицательный ответ. — А надо бы. Значит так. Сейчас переоденься, а я принесу тебе что-нибудь. — Я могу сама дойти. Мне уже лучше. — пытается возразить, но взгляд Волкова не дает шансов на согласие. — Ладно-ладно. С места не двинусь, пока шеф меня не накормит. Олеся остаётся разбираться в сумке, перебирая аккуратно сложенные вещи, мысленно подмечая, что брюнет сложил в сумку то, что ей всегда казалось более комфортным и удобным. Так она нашла желтую хлопковую футболку, оставшуюся со времен подработки в тире, бежевый лонгслив и совершенно неожиданно черную шифоновую воздушную блузку, купленную девушкой незадолго до последнего отъезда Олега на службу. Парень тогда оценил вещичку по достоинству, попросив не надевать её без него. Вспомнив, Мартынова только хмыкнула, убирая блузку поглубже в недра сумки. Все это прошлое потеряло свой смысл. К вечеру, когда гомон мужских голосов заметно утих, в комнате появился Разумовский. И снова во стаканом в руке. В полумраке спальни, освещенной лишь лампой, бледное лицо и янтарно желтые глаза казались немного пугающими, но Олеся отгоняет эти чувства вместе с книгой, что читала, в сторону. — Смотрю не только меня приодели. — по достоинству оценивает костюм из дорогой, но неизвестной ей ткани, надетый на рыжеволосого. — Это лучше чем тюремные тряпки. — Полегчало, смотрю? — в мужских пальцах снова гремит чайная ложка, размешивая мутноватую жидкость бокала. — Пей. И он впихивает в девичьи руки стакан, сверля взглядом, ожидая что в этот раз дело пойдёт быстрее, без подозрений и лишних разговоров. Но Олеся снова принюхивается, ей полегчало и все органы работают лучше. Поэтому она сначала нюхает, не ощутив подозрительных запахов смотрит, и лишь после всех манипуляций решает выпить. — Все еще думаешь, что я могу тебя отравить? — при всей раздражительности, Птица находил действия Олеси забавными. Зная все от Сергея, она серьёзно полагала, что он воспользует банальной схемой с ядами. — Доверяй, но проверяй? — вопросом на вопросом отвечает, вытирая уголки губ. Снова ощущение осадка, которое быстро проходит. Олеся возвращает парню стакан. — Я же понимаю, что ты тут не просто так весь такой заботливый, Птиц. Что тебе надо? — Твоя сообразительность всегда меня привлекала. — сладко улыбается рыжеволосый. Только взгляд моментально холодеет, становясь жестким. — Скажи мне, Птичка, насколько ты дорожишь нашим милым Сережей? Вопрос, от которого внутри все холодеет и напрягается, разгоняя расслабленную и спокойную атмосферу вокруг. Характер вопроса девушке не нравится, сразу давая горечное предчувствие опасности. Олеся хмурится, вглядываясь в мужское лицо, пытаясь различить хоть что-то помимо самодовольной надменности и превосходства. — Достаточно, что бы находиться здесь. — отвечает осторожно, все явнее ощущая надвигающиеся неприятности. Иначе с этим кадром быть не может. Птица наклоняется к её лицу, подцепляя подбородок указательным пальцем и неприятно улыбается вызывая сильное желание извернуться и избежать контакта. — А на что ты готова ради его безопасности? — вот он, вопрос, к которому все шло. И в ответе на него Олеся не задумывается ни на секунду, становясь серьёзной. Взгляд у нее твердеет, она смотрит на рыжеволосого смело, хотя мгновения назад было беспокойство. — На все.