Из чего сделаны наши мальчишки?

      На улице было совсем темно, и ночной жгучий мороз только начинал отступать, а на глубоком чёрном небе всё ещё можно было увидеть несколько ярких звёзд.       Невысокого роста парнишка в валенках до колена и старой накидке осторожно ступал по дороге, ведущей к заснеженной кладовой приюта, которая служила уже долгое время ему тихим и уютным пристанищем. Где-то у ворот посапывали сторожа, укутанные в шерстяные длинные платки. Замка на двери кладовой не было.       Значит, пришла.       — Мне бы братушек… — шёпотом пропел он у самой двери.       Внутри послышалось шуршание, кто-то осторожно подошёл вплотную.       — Как у деревца, — наконец-то тонко пропели в ответ с другой стороны.        И не было ничего лучше этого нежного голоса на свете тогда. Легко приоткрыв дверь и юркнув внутрь, он крепко обнял свою гостью, от чего та тихо взвизгнула.       — Удушишь! — заёрзала девушка. — Пусти! Пусти!       — Лиза, я говорил, что окажешься в снегу, если будешь обещать и не приходить?— пробубнил черноволосый парень, не размыкая объятья. — Я ждал всю неделю и каждый раз приходил.       — Я не могла, — посерьёзнела она, отпираясь руками немного и убирая за ухо рыжие волосы по плечи. — В деревне столько работы, да и за мной следят, чтоб не сбежала. Деньги им очень нужны, Ди.       Он обвёл глазами похудевшее, но всё ещё румяное и знакомое лицо. На шее был пломбированный шнур с маленьким костяным медальоном с символом воспитательного дома, тонкая серая ночнушка с дырявым тулупом скорее всего совсем не согревала её.       — Что же ты так вышла? — Дмитрий положил свою накидку Лизе на плечи, присаживаясь рядом на доски, что в большей степени заполняли кладовую вместе со старыми вещами. Через щели в крыше за ночь навалило снега, который теперь смешивался с пылью и грязью внутри.       — Я слышала, у тебя нашлись родственники, — прошептала она. В голосе послышались печальные нотки, что так неумело попытались скрыть. Лиза осторожно убрала со лба чёрные пряди друга, чтобы взглянуть прямо в светло-голубые глаза.       — Да, это правда, — понурив голову, сказал Дмитрий.       Несколько дней назад в воспитательный дом приезжала некая супружеская пара Дашковых, к которым его и отправили. Худая и морщинистая графиня даже не взглянула на него или делала вид, что ей безразлично всё то, что происходит. Сам же тяжёлый с виду граф в богатом тёплом пальто совершенно холодно произнёс, глядя на сироту:       — Жизни твоей в корне необходимо измениться. С сегодняшнего дня ты будешь носить имя моё, так как сын ты мне по крови.       В эту секунду, отвернувшись, графиня, кажется, горько всхлипнула. После этого странного визита Дмитрий ещё не раз слышал сплетни домоуправленцев и учителей о смерти последнего наследника мужского пола семьи Дашковых. Сохранить состояние и имя было первой причиной его усыновления. Любовниц и незаконнорожденных детей у Дашкова-старшего было немало, но похоже Дмитрий был единственным, кто выжил, или единственным, кто был мальчиком. Никаких тёплых чувств ни сын, ни отец друг к другу не испытывали. Всё это было, очевидно, выгодно им обоим. Хотя, может быть, не совсем обоим.       — Я… Лиза, мне нужно будет уехать, — тяжело произнёс он, взяв её худую руку и начав растирать. — Ненадолго. Обещаю, я вернусь.       — Нет, пожалуйста! — она знала, что он скажет это, и готовилась к разговору. Обдумывала, как будет поздравлять его, пока сидела здесь и ждала. Ведь он наконец обретёт дом и будущее! Но вместо слов радости глаза её наполнились горячими слезами.       — Может, я уеду с тобой? Буду горничной в вашем доме, нянькой… кем угодно! Ди, я всё могу! Я сильная!        Лиза, совсем расплакавшись, уткнулась в его колени. Её худые плечики лишь подрагивали под накидкой       — Тише, тише. Я прошу тебя, — Дмитрий начал то поглаживать её по голове, то оглядываться по сторонам в поисках помощи. В какой-то момент он осторожно поднял её заплаканное лицо и посмотрел прямо в глаза, — Я не хочу, чтобы ты работала у Дашковых. Этот граф… Он опасен. Сколько женщин понесло от него горя и побоев. Одной из них, возможно, была моя мать. Я не прощу себе, если он что-то сделает с тобой!       — Ну как же тогда? — промычала сквозь слёзы Лиза. Руками она крепко сжала рубашку Дмитрия на груди.       — Как только появятся деньги, я приеду и заберу тебя, не оставлю здесь, — он прижал сжатые холодные руки ещё крепче к себе. — И мы уедем. Я куплю нам дом где-нибудь на окраине. И будем там жить.       — Совсем как брат и сестра? — задорно улыбнулась Лиза.       — Да, совсем как брат и сестра, — закивал он, — Надо всего-навсего подождать. Ты сильная. И я сильный. Сможем.       На лицах расцвела улыбка. Сколько ожиданий и мечт уже таилось внутри, предвкушая будущую жизнь в их собственном доме. Пропал озноб от ночного мороза, и стало так светло вдруг и живо.       — Да, мы сильные, — Лиза утёрла слёзы и повисла на его шее. — Ты знаешь, где живёт моя новая семья, и я всегда буду здесь, ждать тебя, — она прильнула к нему ещё сильнее.