Из чего сделаны наши мальчишки?

      — Оказывается, на людей это чудо влияет весьма пагубно.       Они ехали по безбожно неровной от сырости и камней дороге, часто ударяясь о внутренние стены крытой повозки. Путь лежал, как не трудно догадаться, не через городские кварталы, а в самую глубь Петербургской области. Дверцы были наглухо закрыты от моросящего дождя, но это не останавливало запах сырости близлежащих болот.       — Это «чудо» лишает рассудка, — недовольно прохрипел Дашков, глядя на то, как Юсупов растирал между пальцев остатки белого «порошка». Граф с трудом удерживался за оконный выступ в карете. — А он вам необходим, особенно сейчас, когда можно ожидать любого шага от Распутина.       — Не твоё волчье дело, что мне необходимо! — уязвлённо вскрикнул Юсупов. Весёлые огоньки в глазах, будто по щелчку, преобразились в раздражённое пламя.       Несколько мгновений он выжигал им Дашкова и его пряди с чёрным отливом. Сам же граф решил не заниматься смехотворной игрой «пересмотри меня, и я приму, что ты прав», которую нередко устраивал князь, когда дело доходило до его ошибок или вредных привычек. Дмитрий непринуждённо приоткрыл штору, делая вид, что не услышал резкости в голосе Феликса       От проникшего в повозку яркого света граф слегка зажмурил левый глаз.       — Я всего лишь хотел позаботиться о вашем благополучии. Оно важно для всех нас.       Где-то глубоко Дмитрий сумел спрятать давно ноющую обиду на Юсупова. Столько лет совместной работы, стараний, времени, потраченного на его прихоти, но капли благодарности всё не падают с неба. Он знал: в последнее время дела идут худо, но даже вампирские нервы не вечны.       Князь издал нервный и от того громкий смешок, от чего лошади снаружи испуганно замешкались.       — Позаботиться о моём благополучии... — Феликс наклонил голову, улыбаясь и показывая белоснежные, острые клыки. — Вчера ты сделал это наилучшим образом.       Юсупов непроизвольно понюхал себя и вздрогнул, словно прогоняя мысли.       — Вы нервничаете? Не каждый день приходится навещать глухую церковь в области. Вы и в городской нечастый гость, — решил перевести разговор в другое русло Дашков. Ему и самому было неприятно вспоминать вчерашний, во всех смыслах "дерьмовый" вечер. От Юсупова сейчас пахло самыми резкими духами, что имелись у него в арсенале, либо он использовал все и сразу на себе из-за неизвестных далее шагов Распутина, дабы успокоить нервы, либо боялся сохранить остатки прошлого запаха. Верный вариант не интересовал графа, единственное, что занимало его мысли, было желание прекратить чувствовать этот приторно-ядовитый аромат до того момента, как он увидит землю слишком близко.       Феликс нахмурился, поджав губы, будто ребёнок.       — Конечно, я нервничаю! — всплеснул он руками, — Но это единственная церковь, находящаяся рядом с бывшим местом пребывания этого деревенского мужика. Возможно, там есть информация о его прошлом или семье. Откуда-то ведь взялся этот шарлатан?!       От резкого скачка кареты оба больно столкнулись лбами и слетели на грязный пол. Снаружи тут же раздались едва разборчивые искренние извинения престарелого кучера.       Во время падения из тёмного пальто Дмитрия выскользнул револьвер вместе с новеньким кастетом и несколькими смятыми купюрами.       — Матерь божья, ни к месту будет сказано! — Юсупов принялся отряхивать синий шерстяной костюм, смотря на револьвер графа. — Напомню, мы едем в церковь узнать что-то, а не убрать кого-то.       — Необходимо быть наготове, — процедил Дашков, подбирая оружие.       — Столько бумажек, — Юсупов поднял одну из них, разглядывая. — Такие суммы лучше хранить в банке.       Дмитрий ловко подхватил купюру из изящных рук Юсупова.       — Я им не доверяю. Дома или при себе, с недавнего времени и вам советую поступать также.       — Хахх... Это просто нелепо, — Феликс вынул из внутреннего кармана расписное складное зеркальце, дабы проверить состояние золотой шевелюры после встряски. — Что может случиться?