Из чего сделаны наши мальчишки?

      В воздухе витал аромат утренней выпечки, горничные то и дело ходили взад и вперёд по светлым коридорам Архангельского имения, помогая хозяевам одеться и сервируя стол.       В одной из просторных детских комнат второго этажа мальчик лет одиннадцати, проснувшись сегодня раньше всех, стоял у большого расписного зеркала совсем без одежды. Он разглядывал свои худые плечи и немного впалый живот, силясь выпятить его, к сожалению, выходило на редкость нелепо. Совсем расстроившись, мальчик снова уселся на широкую мягкую кровать, утопая в простыне с цветочным узором; рядом лежала газета, на которой крупными чёрными буквами кричал заголовок: «Восток — дело не тонкое. Укрепите вашу мужскую силу». Дальше следовала инструкция по применению особых турецких пилюль, якобы помогающих обрести сильное мужское тело.       — Дорогой! — вдруг послышался за дверью нежный голос матери. — Могу войти?       Мальчик, встрепенувшись, торопясь, сейчас же спрятал газету.       — Нельзя, мама! Сейчас оденусь и выйду!       — Чуть скорее, Фили, — женщина перешла на шёпот. — Отец сегодня торопится.       Когда шаги стихли, Юсупов-младший отодвинул одеяло; около газеты лежала маленьких размеров коробочка с пилюлями, а зная проворность и убедительность юного Феликса, нетрудно догадаться, какими путями она ему досталась.

***

      За столом уже начался завтрак, когда он вышел в солнечную и просторную гостиную в выходной мягкой одежде. Лимонного цвета кончики волос непослушно бродили по лбу, то и дело щекоча его лицо.       — Опаздываешь! — недовольно и низко произнёс Юсупов-старший, восседавший во главе стола. Тело его было тучным, а усы чуть примяты с утра. Рядом с ним сидел старший брат Николай, выпрямив спину и расправив плечи, как и подобает за столом — малая копия отца с ярко-карими глазами и такого же цвета шевелюрой, напротив него мать Зинаида Николаевна в домашнем лёгком платье с пшеничными, вьющимися, как и у самого Феликса, волосами, но всегда туго убранными назад.       Юсупов-младший, виновато опустив голову, подошёл к отцу. Тот, не меняя хмурого выражения лица, резко подал ему руку для поцелуя, и только губы мальчика коснулись её, тот час же убрал, возвращаясь к еде.       Ели в полной тишине, так как отец был недоволен письмом, присланным ему из Московского военного округа, лишние разговоры только страшно раззадорили бы его. Вскоре подошла небольшого роста горничная, дабы разлить напитки. Завтрак был отменен: взбитый сладкий желток, выпечка, свежая рыба и тёплый ягодный морс. Чисто натёртая посуда сверкала под утренними лучами.       Все прелестные кушанья немного погодя на удивление начали стремиться вылезать обратно из Юсупова-младшего: он упорно прожёвывал рыбу, но та, будто по волшебству, становилась живой внутри и не хотела начать процесс пищеварения, на лбу Феликса стали проступать вены. Шея его взмокла под одеждой.       — Феликс, всё в порядке? — спросил Николай, заметивший странное поведение брата.       Княгиня, сидевшая рядом, тут же посмотрела на сына: глаза её немного от лёгкого испуга стали шире.       — Фили, что с тобой? — с тревогой спросила она.       На него тут же взглянул и отец. Феликс, продолжая снова и снова глотать один кусочек рыбы, обратил внимание на родных.       — Всё хорошо, мама, — проговорил он, отодвигая во рту опять вышедший прожёванный кусочек в сторону щеки, дабы не выплюнуть его.       Для большей правдивости он уверено взял полный бокал морса своей тонкой, маленькой рукой и принялся жадно пить, надеясь, что так рыба точно не выплывет обратно. Действительно, на мгновение ему стало легче. Кусочки послушно направились в предназначенное для них место. Напряжение за столом медленно стало спадать и все благополучно продолжили трапезу. С большим облегчением выдохнув и вернувшись к тарелке, Феликс тут же почувствовал, как мощное внутреннее сокращение неожиданно вытолкнуло всё обратно, так что он успел только прикрыть рот рукой, чтобы не запачкать стол.       — Боже мой! — вскрикнула Зинаида Николаевна. — Врача! Быстрее врача!       — Отравили? — ошеломленно произнёс Николай, выходя из-за стола вместе с остальными, глядя на брата, согнувшегося пополам.       — Рот закрой! — яростно крикнул на старшего сына князь Юсупов, — Будешь мне панику здесь разводить.       Феликса-младшего продолжало с силой выворачивать наизнанку, но уже в таз, что успела принести прислуга, прибежавшая на крики в гостиной. Княгиня стояла рядом, убирая с лица песочные локоны и вытирая вспотевший лоб сына подолом платья.       — А вдруг? — женщина с замиранием сердца взглянула на мужа.       — Отправлю за Коровиным, — поспешил князь. — Не есть и не трогать на столе ничего!

***

      К вечеру Феликсу стало намного лучше. Приехавший врач Иван Павлович, осмотрев его, не выявил никаких признаков отравления.       — Рыба, может быть, несвежая была? — ещё раз спросил он княгиню, сидя на кровати рядом с Феликсом.       — Свежая, господин, свежая. Крестом Богом клянусь! — отвечала вместо Зинаиды Николаевны стоящая сзади полная повариха, с испугу забывшая снять запачканный фартук. — Давеча завозили, прошло дня два, не больше. Да и как я могла бы на стол-то, да несвежую, зная, что дети сядут...       — Ну, всё, иди, — бросила мать ей, махнув рукой в сторону. Лишних беспокойных в доме было и без неё достаточно на сегодня.       Врач, ещё немного ощупав голову мальчика и осмотрев рот, начал собирать все принадлежности, как случайно заметил стоящую на прикроватной полке небольшую коробочку.       — Извольте, Феликс Феликсович, что это у вас стоит? — спросил Коровин, взяв вещицу и начав рассматривать её.       — Фили, что это? — нахмурилась женщина, подходя ближе, — Прежде не видела.       Феликс, переведя взгляд с врача на матушку, опустил голову и принялся перебирать ночную рубашку.       — Это... Это так... ничего такого, — Юсупов-младший посмотрел исподлобья на всё ещё ожидающих ответа взрослых перед собой. — Я прочёл, что можно выпить турецкое лекарство и стать очень сильным. Это в газете из рабочего кабинета было. Вот.       Секунду стояла тишина. После чего Иван Павлович снисходительно улыбнулся, смотря на княгиню.       — Мой мальчик! — расхохоталась женщина, подойдя и начав крепко обнимать сына.       — Единственное, на что способны эти пилюли, так это вызвать жуткое несварение, — констатировал врач, кладя коробочку себе в карман. — Пусть, у меня будет. А вам не следует верить всему, что пишут в газетах, особенно в наших, русских.       — Значит, я не стану никогда большим и сильным? — расстроенно произнёс Феликс, утыкаясь в плечо матери, когда Коровин совсем ушёл.       — Станешь, надо только подождать, — княгиня нежно перебирала его снова перепутавшиеся пряди, лёжа рядом.       — А если нет? — не унимался Феликс.       — Я всё равно буду любить тебя.       Так прошло некоторое безмятежное время. Юсупов-младший уже сладко дремал на коленях у княгини, как дверь в детскую резко распахнул князь. Найдя жену и сына, сладко спящих в постели, он сильно сжал кулаки. От выражения его лица исходило что-то совсем недоброе, так что по спине проснувшегося Феликса прошёл холодок. Тело женщины напряглось, руками она непроизвольно сжала плечо сына.       — Что-то случилось? — сохраняя спокойствие в голосе, спросила она мужа.       Князь, встретившись с ней взглядом, ядовито указал на дверь.       — Иди спать, поздно уже.       Зинаида Николаевна послушно встала с постели, но вдруг опомнившись, посмотрела на Феликса.       — Я ещё недолго посидела бы... — тихо начала она, обращаясь к только что пришедшему Юсупову-старшему.       — Пошла, я сказал! — прогремел князь. Из кармана его домашнего халата показался кончик сучковатой розги.       Зинаида Николаевна в тот момент словно уменьшилась в размерах: стала хрупче и что-то задрожало внутри, будто её обдало зимним ветром. Она не смогла сдвинуться с места, продолжая стоять рядом с кроватью, пытаясь противостоять погоде, как пшеничный колос в начале дождя, гордо не сгибающийся под первыми каплями. Феликс сразу увидел перемены в матери и потянулся к её тёплой руке, словно хотел вернуть её в то маленькое, тёплое гнёздышко в кровати, где несколько мгновений назад им было так хорошо. Может быть, в этот раз им удастся спрятаться под одеялом и буря не настигнет их? Если закрыть глаза и не шевелиться, может быть она пройдёт мимо, не заметит?       — Ма... — тянул её руку вниз Феликс. "Вернись. Я тебя спрячу под одеялом. Нас никто не заметит." — говорили его большие голубые глаза, искренне верящие в это.       Юсупов-старший, не желающий больше ждать, незамедлительно подошёл к жене и, грубо взяв ту за локоть, толкнул к двери, словно тряпичную куклу.       — Это простая детская проказа, ничего плохого... — начала сопротивляться княгиня.       — Из-за детской проказы я не уехал сегодня в округ! — закричал он не своим голосом, сотрясая стены детской комнаты, — Подобное надо пресекать на корню!       Феликс, наблюдавший за происходящим, стремглав выбрался из постели и босиком подбежал к окну, будто ища там спасение. Но на дворе было уже темно, а открыть тяжёлые ставни было невозможно. Охрана у ворот, скорее всего не услышала бы его, а если бы и заметила, то ничего не предприняла бы против самого князя.       Совсем вытолкнув упирающуюся жену из комнаты, Юсупов-старший закрыл дверь изнутри.       — Прошу тебя, успокойся! — раздались жалобные рыданья снаружи. Женщина пыталась открыть дверь, стуча руками и дёргая её, что есть силы.       — Ещё слово против, и ему достанется вдвойне! — пригрозил ей князь, глаза его совсем нездорово заблестели, когда он посмотрел на сына. Одним лёгким и уже знакомым движением он приготовил розги, — Сильным решил стать? Сейчас я покажу, что такое быть сильным.