Невкусно, если честно
18 марта 2022 г., 19:54
4 марта
По голове грубо бьет град, не давая нормально добежать от остановки до дома. Вроде совсем недалеко – вот тут повернуть, пробежать остановку, ибо вышел не на той, еще раз повернуть, в самый конец двора и дома. Но жертвовать собой не особо-то и хотелось в таких-то погодных условиях. Ей богу, лучше бы вчера не пил – сейчас бы спокойно ехал домой на машине. И утром бы не заткивал себя полуживого в автобус. Глеб демократично зарулил в ближайшую кофейню, в которой даже в силу погоды не особо много людей было. За спиной со скрипом и звоном колокольчиков закрылась дверь. Нужно переждать часик, а дальше как пойдет. Если все еще будет град в затылок бить, то придется бежать домой, ночевать в кофейне никто не оставит… Да и не хочется. Свободный столик перед окном, у самой стойки ещё один – но на небольшую компанию, один у стены. В глубине заведения сидела парочка студенток, яро что-то обсуждавшая. В силу возраста – Глеба они совершенно не заинтересовали. Да и шум скорее отталкивал от их столика, чем привлекал. Куртку можно повесить прям перед входом – там и вешает, чтоб не мешалась. Сидеть придется долго, судя по погоде. Меню красуется над стойкой, даже не кусается. Латте стоит сто пятьдесят вместо привычных пятиста рублей за маленькую чашечку. Хотелось, конечно, спросить, почему так дешево и из чего нужно делать кофе, если стоит оно так… мало? Официант нагло чистит кофемашину вместо того, чтобы подойти. Приходиться самому облокотиться на стойку и, обратив внимание официанта на себя, ждать пока он из ушей наушники выдернет. Пацан молодой, волосы волнистые и движения неловкие – баристой работает он недавно. Да и кофейне этой от силы месяц, потому что месяц назад тут доживал свои последние часы бар-рюмочная. Разок был и больше не собирался. Судьба распорядилась иначе, да и выглядело заведение опрятнее, чем у прошлых владельцев. – Добрый день, чем могу помочь? – заученно тараторит пацан и вешает наушники на шею. И улыбается красиво. Это уже явно от себя, потому что человек хороший. Улыбается так, что как в песне –ноги подгибаются. Глеб кивает в приветствие. Под фирменным фартуком «Блейзер-кафе» красуется черная оверсайз футболка с их же логотипом. Смутившись под пристальным взглядом – стряхнул с себя крошки от печенья и поправил фартук. Глеб прокашлялся и поднял серьезный взгляд. – Кофе. – совершенно серьезно просит. Серафим совершнно спокойно переспрашивает, какой именно. К своей внешности привык, привык и к тому, что люди теряются. Всех гендеров, возрастов и цветов. Но после этого делятся на две касты: одни причитают, что крашеный зэк-петух с металлоломом на ебале, другие говорят что симпатичный. – Латте. – Миндальное молоко, обычное? Сахар, сироп? Глеб в ответ угукает просто. Бариста этот язык понимать не научился, но ждал, пока назовут идиотом, который человеческий не знает и говорит исключительно на петушином. Так обычно и происходит. Потом, конечно, разобрались: молоко обычное и две сахара. Выпить кофе получилось спокойно. Без происшествий и заиканий, кроме момента, когда вместе с чашкой кофе, «Серафимка», как гласил бейджик, угостил печеньем. Благородный жест, конечно: на витрине таких богатств не было, а дорогой бариста проглатывал печеньки одну за одной. Перестукивать по стеклам и уличным вывескам природа прекратила уже через полчаса. Оставил Серафиму чаевые на пачку такого же печенья, спросил инсту. Дорогой Серафим за стойкой либо неправильно понял, либо собственной инсты не имел и дал рабочую. Переспрашивать было неловко, потому на этом разошлись. А найти его было сложно: даром детектива Глеб не обладал и в целом искать людей в интернете не мог. Никогда на это не жаловался. А вот знакомая коллега прекрасно умела находить общий язык с людьми и выпрашивать Инстаграм так, что подозрительно это не выглядело. Вот с ней нужно будет сходить.5 марта
– Собираешься, нет? – компьютер минут пять светит в лицо синим экраном «завершение сеанса», но ничего не завершает. После такой скорости работы техники нужно начинать сеансы с психотерапевтом. Даша кивает, так же клацая мышкой, надеясь, что компьютер отвиснет. По итогу вырубила через кнопку. – Рассказывай. – накинула сумку на плечо. Взгляд у Глеба стал недобрый. Ещё две пары глаз, кроме Даши, заинтересованно смотрели, как и две пары ушей внимательно слушали и готовы были понести сплетни по всему офису. Коллектив не чисто змеиный, однако лучше от этого не стало. Вышли из кабинета, отошли дальше. – Нужно у человечка инсту выпытать.. – голосом Глеб не выказывал симпатии. Скорее звучал угрозой и Даша начинала сомневаться в том, что хочет помочь коллеге и, по совместительству, хорошему другу. – Он даёт рабочую. А нужна личная. – Что ты с ним делать собрался? – дипломатично пропускает Глеба вперёд, не желая выслушивать, как он ненавидит закрывать двери и как они «сука хлопают». – Могу отказаться? – Нет. – отвечает ещё грубее. – Ничего я не собираюсь с ним делать, просто нормальный мужик. – жмёт плечами совершенно буднично. Взгляд ловит хитрый, но девушка молчит. Кивает, добровольно шагая в сторону парковки. – Всегда хотела парня-подружку. – берет под руку. В ответ на хитрый взгляд – летит Глебов охуевший. Возразить ничего не может – ещё и к машине подходят. Даша спокойно разглядывает вывеску «блейзер-кафе», интерьер, который светится в панорамном окне и переспрашивает, с какого хуя Глебова любовь к холодному минимализму притащила его агрессивную задницу в теплый гранж. Образ баристы рисовался соответствующий, стиль музыки тоже. С порога хотелось кофе с чизкейком и, может, чуть-чуть баристу. Серафим обернулся на звон колокольчика на входе. На этот раз был без наушников. Приветливо улыбнулся. Даша кинула взгляд на Глеба – без всяких намеков понятно, что это тот мужик, который симпатизировал Глебу. Взглядом уцепился за него, прям жаль мальчика было. Не мужик он вовсе. Так, пацан, если даже не студент. – Серафим, – взгляд от бейджика метнула в глаза. С глаз на меню и снова обратно. – Два латте. Оба с карамелью. – Молоко… – Обычное. – перебивает. Глеб не лезет в дискуссию – снял куртку, повесил на отведённое место и ждал, пока Даша вернётся с хорошими новостями. –…а твою – можно? – краем уха улавливает. Голос у Даши кокетливый, но Глеб уверен, что Серафим ей не нравится. В ее вкусе совершенно другой типаж. – Простите, нет. – кофемашина гудела, Серафим с ней справлялся всё-таки умело. Не тупил, ничего не ронял. Не готов жонглировать турками и чашками, но косячить уже не будет. – Почему? – голос у нее удивленный. Глеб ошарашенно смотрит на Серафима. Первый, кто не поддался на эти кокетливые манипуляций. Но Даша больше лезть не стала – забрала кофе, купила по кексу и увела вдаль заведения. Даль была не очень далёкая – пара шагов и спрятаны за стенкой, но вряд-ли Серафим будет сидеть вслушиваться. У него явно есть свои дела. Да и работает он один – если люди будут приходить, не хватит ему рук и ушей, слушать и готовить. – На этом мои полномочия все. – кивает сама себе. Латте вкусный. Карамельный тем более. А кексы точно не местного производства – точно такие же были в ещё одной кофейне на другом конце города. Забыть их невозможно. – Дальше сам давай. – Заебись. – шипит в кофейную пенку, затем ее же и делая глоток. – Спасибо, очень помогла, словами не передать просто. – чашка грюкает о блюдечко. – Попробуй по-другому. – заправляет прядь за ухо. Глеб демонстративно изогнул бровь, показывая, что ничерта он не понял. – Ну намеками подкати, если тебе прямо говорить стрёмно. – Какие могут быть намеки к.. – Серафим спокойно мелькает на горизонте, вытирая со стола, с которого только что ушел посетитель. Хозяюшка. – …К нему? – Ну, типа, вот эти языки. Язык цветов есть, розу ему подари… – буднично жмёт плечами, подставляя себя на место Серафима. – Давай сразу лучше с кольцом завалюсь, на одно колено стану и попрошу руки и сердца? – ложка громко ударяется о стакан. – Ты такой гений, просто, ебнешься. – Все настолько серьезно? А где твоя бесконечная любовь к бабам? – подпирает щеку рукой. Улыбка довольная, злорадная. Говорила же, не зарекайся! – Смешно. Десять минут не очень оживленных дискуссий и Даша откапывает столетней давности картинку, с которой следует, что фисташки на языке орехов – это любовь. На витрине почти всегда красовались фисташковые пирожные. – У меня на них аллергия, ещё поищи. На языке кофе есть чё? – латте не остаётся в кружке. – Если у тебя от них дёргается глаз и смотреть неприятно, это не аллергия. – но все равно гуглит язык кофе. Такого нет. – Давай, руки в ноги и… – Нет. На том и сошлись – нет так нет. Сводить свою новую подружку с баристой не хотелось, там более что данная кофейня была за три пизды от офиса. Ушли за полчаса до закрытия. Глеб оставил чаевые – Серафим улыбнулся. Или Даше улыбнулся – черт его знает.12 марта
Суббота – выходной день. В кофейне Серафим находится постоянно. Ему не в напряг, тем более что закрывается кофейня в семь, открывается в двенадцать. Демократично. Ещё и ненапряжно. Глеб выучил каждое его движение и каждую улыбку. На самом деле вежливым Серафим, сука, был ко всем. Но печеньем больше никого не угощал – это радовало. Но и печенье больше не ел. – Как обычно? – приветливо улыбнулся. Как обычно – это латте на обычном, две сахара и шоколадное пирожное. – Почти, – облокачивается на стойку. Серафим делает шаг назад. – Можно фисташковое пирожное? – взглядом в глаза целится. Будто проглотит. Серафим кивает и приступает к работе, будто Глеба нет. Один из мелких столиков был совсем близко к стойке, там и было удобно сидеть. Готовил Серафим быстро. Не задерживался. За это время движения стали отточенней, но вместе с тем более механическими. Не такими родными и человеческими. Фисташковое пирожное оказалось, как и ожидалось, не самым приятным на вкус (для Глеба все, что содержало в названии фисташки, априори было невкусным), к тому же правда фисташковым. Серафим совершенно не интересовался. Фисташковое пирожное вкуснее не становилось. Серафим не отклеивался от созерцания историй в Инстаграме. Заглянуть в телефон не представлялось возможным. Пирожное проглотил и даже не жевал. Сдаваться все равно не намерен – явился за вторым и предложил Серафима угостить. Тот отказался и отдал ещё одно пирожное. Снова уткнулся в телефон, теперь уже в тикток. – Дуб блять. Непробиваемый. – жевал несчастные фисташки, проклиная их всеми проклятьями. Серафим дубом не считал себя. А Глеба считал странным очень. Побаивался его, мало ли, может дегустатор какой, может просто человек не в себе. Дегустатор фисташковых пирожных, фисташковых пирогов, тортов, кофе с фисташковым мороженым и агрессивно предлагающим фисташки. Ради Глеба фисташки могли быть вообще во всем.12 апреля
Ещё немного и на фисташки была бы аллергия. Приезжал опять на перерыве, сам, чтобы никого рядом не было. Серафим привык его видеть. В целом привыкли видеть друг друга – Глеб не решался говорить, Серафим не видел смысла. Глеб не единственный постоянный клиент, но по ощущениям единственный спонсор. – Как обычно? – Серафим довольно улыбается, видя Глеба за прилавком. Глеб с печальным видом разглядывает стойку с пирожными, искренне не понимая, что в этой жизни он делает не так. – У Вас что-то случилось? – замечает явно не лучшее настроение постоянного клиента. – Серафим, вот скажи, – переводит взгляд с шоколадных макарунов, о которых мечтал, на Серафима. – У тебя есть девушка? – Нет. – отвечает растерянно. – А что? – Ничего. – вопросов от этого появляется больше. – Как обычно. Давай и тебе пирожное возьму? – Фисташковое? – улыбнулся мимолётно, не поворачивая головы. Боковым зрением видит, как Глеб кивает. На столе красуется ещё сотня. К фисташкам Серафим был равнодушен. Перерыв в офисе Глеба чуть-чуть совсем не совпадал с тем, когда остальные приходили на обед. Сейчас пусто. Через полчаса начнут сползаться люди и уйдет Глеб. Есть полчаса на то, чтобы посидеть, перекусить. Серафим впервые выходит из-за стойки, сам приносит Глебу кофе и пирожное, стопорится, когда Глеб приподнимается и осторожно берёт за локоть. – Пока никого нет – можешь отдохнуть. – улыбнулся, ожидая положительного ответа. Серафим кивает, возвращается за вторым пирожным. Глеб надеется на то, что он догадался прогуглить. Ну пожалуйста. – Я постоянно тут, а словить тебя не работающим не получалось. Серафиму хотелось возразить, но замолчал. Вечно делал вид, что чем-то занят, дабы не смущать взглядом посетителей. Глеб оказался разговорчивым молодым человеком, Серафим тоже не любил молчать. Так же забивал молчание тупыми фразочками и, на странность, проговорить получилось полчаса. За эти полчаса Глеб печально понял, что Серафим совершенно не интересовался тем, какого хуя ему предлагают фисташки и почему Глеб ими вечно давится. – Простите, секундочку. – подскакивает с места, когда звенят колокольчики на входе. Переключается на работу. Глеб допивает кофе спокойно, смотрит на время, понимая, что чуть-чуть не чуть-чуть задержался. Помог со столика убрать, даже протер за собой как дома. Напоследок подмигнул Серафиму. Серафим ровным счётом намека не понял, переходя к следующему клиенту. В офисе Даша подкатывалась на стуле, довольно тыкая Глеба в бок. Не просто так ведь опоздал на час с обеда. Не просто так! Тыкает, тыкает, пока Глеб не прикрикнет и не попросит отстать. Тогда Даша решает, что стоит спросить, раз сам не рассказывает. – Ну чё с твоим Серафимом? – заглядывает в монитор, где Глеб полтора месяца не оставляет попыток отыскать ВКонтакте или Инстаграм Серафима. Он же должен где-то быть? Хоть где-нибудь. Ну пожалуйста. – Пуленепробиваемый. Съебись. – отталкивает Дашу на кресле от себя. Фамилия его неизвестна. Учится он где-то? Тоже непонятно. Найти какого-то Серафима в огромном городе было едва ли возможно даже для Даши. – Не съебусь. – подкатывается снова поближе, цепляется за подлокотник Глеба. Тот демонстративно закатывает глаза и переключает на какую-то ферму. – Может он думает, что ты фисташковый маньяк и убиваешь людей за фисташки. – Конечно! – агрессивно клацает мышкой, собирая помидоры. – Вот скоро выясню смертельную дозу фисташек блять. Можешь найти что-то другое? – Скажи ему прямо, что он тебе понравился. – по-дружески укладывает голову на плечо Глеба. Тот тяжело вздыхает, просматривая задания в игре. Это надолго… – Не хочу прямо говорить. Стрёмно. – сводит брови к переносице. Даша идентифицирует эмоцию как печальную задумчивость. Глеб идентифицирует это как «отъебись бога ради». – Ну когда-то поймет. Может намекнуть ему как-нибудь надо. Намекни ты? – смотрит на Дашу. Даша моментально возвращается к своим делам – вот и подруга называется. На момент, когда кто-то крысиной натуры проходит мимо, Глеб сворачивает браузер и возвращается к Экселю. Зачем? Потому что. Потому что вся премия уходит на фисташковые пирожные, если без премии – то кроме фисташковых пирожных в кофейне, где работает Серафим, Глеб ничего есть не будет.15 апреля
Конец рабочего дня у Глеба раньше, чем у Серафима. Даша предлагает взять с собой ещё парочку знакомых, она сама подыграет типа девушка Глеба – посмотрит, что думает Серафим. Если приревнует – значит подходи и зови своего суженого-ряженого на свидание и не проверяй, после скольки тонн орехов начинается на них же аллергия. Столик прям перед Серафимом один из самых больших. Приходится Даше кого-то одного оттуда согнать. Как ей это удается – неизвестно. Серафим смотрит на это спокойно. В толпе сразу высматривает кудрявую макушку, случайно услышав знакомый голос. Высмотрел и ждёт, пока Глеб подойдёт. Серафиму лучше, что людей больше. К Глебу прилипла Даша. Серафим смотрит четко на нее. Глеб спокойно заказывает два латте, эспрессо и американо. Запутавшись в заказах, объеме и количестве сахара, Серафим переспрашивает, уже глядя на Глеба. В глаза, как раньше, но совершенно иначе. Глеб ничего необычного не заметил, Даша толкнула в бок локтем. Компания столпилась у витрины с пирожными, разбирая их. Глеб с ещё более грустным видом заказал два фисташковых эклера. На попытки Даши ткнуть Глеба в ревность Серафима, которая заполнила воздух, Глеб печально вздыхал и откусывал эклер, запивая кофе. Напротив долго и сосредоточенно сидела Маша, но Глеб поглядывал все равно ей за спину, на недовольного баристу, сейчас активно что-то переставляющего с места на место. Больше ничей взгляд не ловил. А Серафим смотреть в ту сторону не хотел. В какой-то степени по-детски обиделся. – Глеб? – с долькой подозрения привлекает к себе внимание Маша. Глеб всё-таки смотрит на нее. Становится как-то слишком тихо. Краем глаза замечает, что Серафим всё-таки слушает, иногда подглядывает. – Ты же фисташки ненавидел? – кивком головы указывает на фисташковые эклеры. Даша уводит взгляд в потолок, сидящий рядом коллега тоже не вклинивается. – Не дай боже что-то с фисташками в названии, ты… – Это давно было. – перебивает, давясь эклером. Ловит на себе взгляд Серафима. Потом снова смотрит на Машу. – Это вчера было. Месяц назад было. Полгода назад, когда ты устроился к нам. – взгляд девушки мягкий. Голос без упрека. Показания Глеба не сходятся с его действиями, Серафим опирается на стойку и, вопреки своим принципам, сверлит взглядом Глеба, который нервно сербает кофе. Маша извиняется за напористость. Говорит, что не хотела давить или обижать, просто стало интересно. Серафим пытается переосмыслить свою жизнь и свое окружение, понять, в чем состоял прикол. А потом забивает. Лезть в это ему совершенно не хочется. Потому что его «не касается». Только выйдя за порог, Даша совершенно непонятно для всего окружения заявляет, что «вы оба идиоты» и друг друга стоите. Намек был не ясен, печаль не прогнана, Серафим не завоеван. Очередной день впустую, да что ж…16 апреля
В конце смены Серафиму из фисташкового в заведении был только Глеб, по венам которого катились орехи вместо эритроцитов с лейкоцитами. Фисташки и миндаль блять. Взгляда Серафим от кофеварки не отрывал, занимался чем-то своим, хотя явно видел, что на порог ему явился постоянный клиент. – Привет? – обращается, облокачиваясь на стойку. Серафим кивает. – Американо, две сахара. – смотрит на Серафима. Тот не реагирует. Не улыбается, не переспрашивает. Буднично выполняет свою работу, хотя остальным посетителям с бо́льшим энтузиазмом обычно обращался и помогал. – Фисташкового нет? Какой-то символизм Глеб в этом заметил. Нет их былой искры, нет и фисташек. – Нет. Шоколадное есть. Звучит грубовато, но Глеб облегчённо вздыхает. Хочет что-то попросить, глаза разбегаются сколько десертов тут есть, а Серафим внезапно заявляет: – А, есть, остался пирог с фисташками. Выражение лица позитивнее не становится. Сейчас Серафим это замечает, но ничего не спрашивает. Хочет послать чтоб Даша какая-то ему кофе варила, но то, что он клиент и они, блять, едва знакомы – не даёт ничего сказать. Не следует и банального «приятного аппетита», которое Серафим говорил в любом состоянии в любое время и даже самым пакостным людям. Работать баристой Глеб бы не смог. Видел пару наглых кадров – плюнул бы им в ебало и в кофе, не хватило бы нервов нормально отвечать людям. По ощущениям Серафим сидел на успокоительных, которые сегодня не выпил. На приглашение вместе выпить кофе не среагировал. В целом не реагировал ни на что. Глеб с печальным видом жевал кусочек пирога с фисташками. Из кофейни ушла последняя посетительница, Серафим, не переходя на агрессию и негатив, скрывая всю обиду в своем голосе, напомнил, что кофейня скоро закрывается. Что королю фисташек нужно отодрать фисташковую задницу, пока она не приросла к стулу, и двигать из кофейни. – У вас девушка появилась. – «констатирует факт» Серафим, забирая со стола пустую чашку и тарелку. – Нет. – заглядывает в телефон, на время. – Если ты про Дашу, то мы даже друзья херовые. – жмёт плечами. Серафим растерянно оборачивается, едва не уронив кружку из-под кофе. – А вы так мило смотритесь вместе. – яда в голосе меньше не стало. Глеб это чувство никак не идентифицировал. Если только как плохой день у Серафима. – За ручку зашли, сидели. Спасибо не засосались. Указывать на грубость Глеб не спешил. Нахмурил брови, пытаясь понять, почему Серафим так ненавистно отзывается. Думает, что ревнует, но решает не озвучивать. Если ошибётся – будет ещё хуже. Серафим намеренно выставляет вперёд свою ревность, надеясь показать, что ему не очень все равно. Сказать прямо не может. Боится, что он просто обслуживающий персонал, Глеб просто клиент. Так, по-дружески угощает, общается. На этом снова расходятся.25 мая
Снова сошлись. Глеб, помимо фисташек, давился ещё и супрастином. Невкусно, если честно. День с утра выдался странный. Снилось, что они с Серафимом сидят вместе кофе пьют в неопознанной кухне. Поглядев загадочно вдаль – пришел к выводу, что это кухня первой съемной квартиры ещё в родном городе. Надо же, как запомнилась-то. Спустя столько лет приснилась. Допил кофе, поглядел на время. У Глеба законный выходной, кофейня открывается только приблизительно через пару часов. Слишком рано подорвался. В любом случае, заниматься дома совершенно нечем. Либо досыпать, либо собрать бонус в нано-ферме. Спать больше не хотелось, компьютер врубать лишний раз тоже. Вместо того, чтобы маяться ещё бесконечное (по ощущениям) количество времени, Глеб отчаянно решает припиздохать раньше. Когда Серафим подползет к дверям – тогда уже и расскажет ему, что орехи глотать боле не намерен, что ходит только из-за Серафима и, может, позовет на свидание. Как оказалось, в пятницу открывается раньше а закрывается позже. Когда смотрел на «открыто» на двери – совершенно смирился с тем, что не смотрел часы работы непосредственно на дверях, которые через две недели работы в целом растянулись с восьми до семи. Серафим с милым видом успевал и кофе готовить, и тортики выдавать, и стоимость всего считать. Придрочился. К тому же ещё успевал выглядывать Глеба на входе и дружелюбно ему одному улыбаться. Все по накатанной – американо, сегодня двойной и… Фисташковый эклер, потому что сказать Серафиму в присутствии неплохого такого количества людей (для буднего дня), что он, вообще-то, типа, нравится – не казалось реальным. Супрастина выпил две последние таблетки. Полудемонстративно, уже криком о помощи. Уверен, что это знак. Что вот сегодня нужно поговорить. Серафим рад был бы подойти, но выходить из-за стойки в присутствии других гостей себе не позволял. Тем более что снова прозвенел колокольчик у входа. Шумная парочка – девушка ниже, держит крепко под руку и сама тащит несчастного пацана. Заказывает два латте, не прекращая монолог перед своим суженым-ряженым. Серафим по своему обычаю предложил десерты. Порекомендовать не успел, девушка тыкнула длинным ногтем в стекло витрины, требуя фисташковый эклер. Пацан все оплачивает, дамочка требует десерт сразу. Потому что а почему она должна ждать, а? Кофе будет – ещё возьмёт. Глеб следит за ними равнодушно. Сбивают, конечно. Ужасно сбивают со своих мыслей, и Серафим отвлекается на ее требование от самца открыть рот. Голос визглявый, но не шибко противный, просто привлекает много лишнего внимания. Агрессивно пытается накормить пацана фисташковым эклером и Глеб, блять, понимает его и искренне соболезнует. – Ну Серёж! – девушка разнылась, но руки не опустила. Сумка стояла на столе, Глеб готов был заступаться идти. – Открой рот, давай! – Да не ем я, чё не шоколадный? – отвернул голову, пока девушка тыкнула пирожным в щеку. – Ну символизм типа, я кидала тебе. – откусила сама. Смотрела спокойно на пацана, падая на стул. Стоять надоело. – Хочешь сказать, не согласен со мной ебаться? – Как связано-то блять? – в голосе слышалось возмущение. Серафим с огромным интересом следил за этим, пару раз взглядом метнувшись на Глеба. За этим последовало объяснение, что фисташки в целом символизируют готовность к интимной близости. Правда, дамочка упростила, сократила и сказала матом, но суть понятна была всем. Глеб, который считал, что это символ симпатии, подавился. Поднял ахуевший взгляд на не менее охуевшего Серафима. Тот отдал кофе – шумные клиенты оставили заведение в покое. Вопреки своим принципам Серафим вынырнул из-за стойки, аккуратно, будто чтобы не спугнуть, подходя к Глебу. Тот отчаянно уткнул взгляд в стол. – Ты не любишь фисташки.. – констатирует факт, облокачиваясь на второй стул. Всё-таки сел на место напротив. – А ты не понимаешь намеков. – в кои-то веки выдыхает. Серафим улыбается во все тридцать два, подпирает щеку рукой. Задачу, конечно, облегчили, но теперь Глеб не печально влюбленный посетитель, а озабоченный. Серафим не смущался. – Мог хоть погуглить, не ебу, не заставлять меня месяц давиться. – Откуда ж мне знать-то? Я своими делами занят. – замолкает. Где-то там сидят ещё посетители, не подслушивают. Говорят о своем. Серафим совершенно спокойно продолжает: – Ну так? К тебе или ко мне? Глеб грозится второй раз подавиться, но уже воздухом.
