За Гранью

      Вы когда-нибудь были свободны до такой степени, что не нужно было оглядываться, не было смысла смотреть назад, страшась каких-то неожиданно неприятных и ужасно страшных, в наихудших случаях, просто непоправимых последствиях. Уверена, таких уж точно среди живых не сыщется, даже — казалось бы — самая верхушка монархии была связана по рукам и ногам, завися от простого народа, которым вроде как правил. Одно неверное действие, и назреет бунт всех недовольных, оставшись черным пятном в этой исторической эпохе.       И за все это время я не стала исключением из правил. Начиная с первого дня конца света приходилось думать о последствиях, когда власть в виде общественного мнения, поддерживаемого меня, просто ускользнула, оставив только тонкий канат, олицетворявший моё жалкое существование.       Переместившись в исконный мир меча и магии, первым делом мне пришлось обдумывать дальнейший план существования, даже без должного желания. Это была просто вопиющая случайность — встретить слишком наивных и непозволительно добрых глупых, но невероятно гибких для обычного анализа и правок уже с моей стороны, людей. В этот момент планы быстро переменились и стало просто жизненно необходимо следить за каждым своим действием перед незнакомцами.       Потом появился Мир, маленький лучик счастья и простое милое, но невероятно слабое создание. Наверное, только перед его появлением я впервые почувствовала стороннее наблюдение и исходящую опасность, рьяно идущую по моим стопам, не приближаясь слишком близко, ну уж точно не отстающую. Я игнорировала… «Но его хотелось защитить»       В голове точно укоренилась установка о выживании, не терпящая отлагательств и попрекательств. Так что решение о размеренном существовании в незримых для других Прим месте. Это осело глубоко внутри.       Возможно изначально я и думала о поисках других командующий Земли, но при первой же возможности я отбросила эти мысли. Каждый поступил бы так, оказавшись в месте наполненным жизнью, разнообразными цветами и запахами, явно прекраснее, нежели пороховой дым, завеса строительной пыли, образовавшейся из-за постоянных разрешений остаточных каркасов былых небоскребов и жилых многоэтажек.       Лучше, чем рев монстров, заглушаемый противным звуком дождя и грома, посреди затянувшегося радиационными испарениями и угарным газом небо. Легкая и удобная одежда, которую можно было сменить по своему желанию и далеко не под вкусы определенного человека, а под свои, что не могла сравниться с прилипшей к коже измазанной в золе и крови монстров, а в некоторых местах и своих подчиненных.       А потом оказалось, что есть неизвестный вундеркинд, который при встрече раскрыл свое занимательное прошлое. Я почувствовала связь. Он был жалким, так что не было ничего странного, чтобы посидеть с ним и утешить.       Задание о его защите подарило надежду на встречу с Кристианом, все те моменты с травмами и проблемами с припадками действительно казались сущей мелочью по сравнению с новой целью моего существования. Разве нужно мне еще что-нибудь помимо этого?..       Ни разу меня не покидало чувство преследования, но я не зацикливалась на этом, просто следуя своим чувствам и навыкам дальше, изо всех сил обдумывая свои действия как произошедшие, так и предстоящие. Я больше не могла допускать ошибок, даже одна может стоить мне слишком многого.       Так что не было ничего странного в моей постоянной оценке собеседника, я просто не имела права на ошибку. Даже перед таким отбросом, как король Сапина. Потому что в его руках была власть, а за мной стоял Артур Лейвин и близкие ему люди, за жизни которых ответственность тоже упала на мои плечи. Поэтому это было моей обязанностью увести весь назревающий конфликт с королевской семьей в сторону, даже если мне самой хотелось убить нерадивого мага. Они посягнули на моего ребенка. «Но мне не была дозволена даже такая мелочь…»       И я закрыла свой рот, не смея раскрывать уста, противясь. В любом случае это только мои проблемы, не заботящие никого кроме жалкой меня, слабачки без доли власти в руках. Моё тело было даже не в состоянии противостоять физически, чего уж там. Но никто не запрещал выстраивать противоположные образы в фантазии других.       Всё что было в моей власти это моё сознание и ум, чем я не брезгала пользоваться, даже неприятными манипуляциями, стимулирующими нужное направление мыслей. Это не было невозможным, просто немного сложным и утомляющим.       В скором времени мне стало предельно ясно, почему же мне выпала роль няньки короля Грея. К нему стягивались все неприятности и исключительные люди, я укорила сама себя за то, что не поняла это еще при первой необычной связи с домом Хельстия, а после и с другими.       Только как последняя дура списала это на удачные связи его родителей, он сам был сродни магниту, потому-то пришлось напрячься еще сильнее для удачного сохранения его личности. Времени на отдых катастрофически не хватало. Это тело и так невероятно слабое, следует уделить своему развитию куда больше внимания. — Кристиана, ты можешь отдохнуть подольше, — было неприятно осознавать, но рядом с этим человеком я провела свой отпуск в одной постели, изредка выныривая из сладостного сна, всего-то на пару минут, из-за ужасной привычки, выработавшейся благодаря повышенной тревожности в течении последних пары лет.       Но не смотря на все, рьяно игнорируя неприятную слабость в мышцах, я вышла вперед, не обращая внимание на раздражающего мужчину. Заправляя белую, непросвечивающейся рубашку в обычные классические брюки, расправив рукава и рюшетчатые манжеты, ниспадающие на большую часть кисти.       Напротив меня расположилось огромное зеркало. В отражении на меня глядела тринадцатилетняя девочка (иронично, что сейчас мне не больше десяти) с первыми признаками вырисовывающейся фигуры, черные брюки немного облегали длинные худощавые ноги; верх же был достаточно свободен чтобы, спокойно вступить в бой прямо в этот же момент, но опасности поблизости не было.       Достаточно стройные пальцы прошлись промеж вновь серебристых прядей, привычно зачесывая назад. Нездоровая бледная кожа сейчас порозовела на щечках, разливаясь багровыми цветами, пушистые белокурые ресницы все так же обрамляли большие детские глаза в которых остались отблески былого золотого цвета по краям радужки. Только губы все так же остались пересохшими, но, бесспорно, теперь с более насыщенным красным оттенком. — Ты снова мне не отвечаешь, полагаю, ты не будешь больше спать, — черноволосый мужчина с глубокими голубыми глазами, не на секунду не отрывающимися от моей персоны. Он человек спасший меня в Мрачной гробнице и тот кто якобы знаком с моей семьей, в чем я удостоверилась за время проведенные в комнате. — Ты можешь остаться здесь. — Я вернусь в поместье Хельстия, — сегодня мне не хотелось язвить, так что я просто провела рукой вдоль шеи. Возможно, я и в сей момент не проснулась, но было приятно осознавать, что всю эту неделю я была в состоянии существовать без моей собственной безделушки. — Сама.       Без понятия, было ли его укоренное выражение лица виной моих последних слов или же еще чего-нибудь, но я могу сказать с слишком сильной точностью — мне это не понравилось, первый раз меня задело его уязвимое выражение лица, слишком похожее на лицо моего брата.       Только во мне пробудилось это чувство, как он мгновенно подорвался с края кровати, оставляя после себя полный беспорядок, но это было не столь важно. Будто предвидя резкую слабость в ногах мужчина сократил расстояние в четыре больших шага и поднял на руки. Вовремя закрыв рот, я заглушила неожиданный вскрик и просто уставилась на него, оперевшись руками о чужие плечи. — Требую награду, побудешь так со мной, — я возмутилась и лишь для вида ударила кулаками его плечи и грудь, и все равно что это больше было похоже на похлопывание из-за многочисленных ран. Так железная хватка усилилась аккуратно обходя крайне болезненные места. Чего уж там это польстило забывшей о хорошем отношении после травматических действий. — А я думала, что такой спокойный сон в течении недели и так прекрасная награда для тебя. — Мы перешли на «ты»? — Я только закатила глаза на его прыгающие брови, невольно засматриваясь на интерьер в стиле раннего рассвета барокко в голубых пастельных цветах, красивых незамысловатых узоров из чистого гипса и красивый размашистый канделябр, в котором привычные свечи были заменены магическими камнями свисающими к низу, совсем как сверкающие капли воды, водопадом падая на нас, но не достигая. — Протяни руку.       Рефлекторно я исполнила его просьбу, совсем не чувствуя ничего опасного от этого человека, отвлекшись на приятный глазу интерьер и знакомый стиль — мой любимый. Только спустя несколько мгновений, когда на моем запястье вновь оказался браслет. Красивая тонкая цепочка, напоминающая белое золото, смотрелась невероятно красиво на посвежевшей коже. Но при виде надписи в центре я застыла, присматриваясь ближе. Предо мной четко выгравировано Christiana. — Так и знал, что тебе подойдет, — я в неверии уставилась на него, схватившись за лицо обоими руками, но не заметила никакой схожести с другими Примами, да и вовсе он был слишком силен, возможно, даже сильнее Нулевого… — Ты говоришь?! — Хм? А что такого, я же не немой, — я замотала головой из стороны в сторону, осознавая, что я услышала свой родной язык, — позови меня и я повторю. — Михаэль! — Из рта пулей вылетело его имя и он растянулся в довольной улыбке. — Тебе очень идет мой подарок, кстати, его ты тоже снять не сможешь.       Мной не было замечена смена локации. Теперь мы были под открытым небом, но все внимание сейчас приковано к этому парню. — Карета подана, дорогая, — меня бережно опустили на пол и внутри проснулось теплое чувство родного языка, внезапно поднявшееся настроение не угасло, только сильнее превысило отметину.       Отпрянув от него, я завела руки за спину, незаметно теребя подаренную вещицу. И, улыбнувшись напоследок, ступила внутрь экипажа. Как только карета тронулась я серьезно посмотрела на мужчину, кидая напоследок одну фразу, которую больше никто не сможет понять за исключением нас двоих. — Убери эту клоунаду в следующий раз, — голос даже не дрогнул, прозвучал четко и без запинок, как по приказу он выпрямился, состроив виноватую мину и кивнул, не избегая взгляда.       Отдалившись от роскошного места, в котором мою нескромную персону приняли слишком хорошо, исполняя каждый каприз в промежутках своего сознательного состояния, даже для гостя, я наткнулась на бумаги, поверх них же была аккуратно запакована еда для меня. Похоже, еще не до конца осмысленное сознание, только через время дало понять, что с этим следует делать. Аккуратно распаковав коробку, я остановилась.       Это был сладкий десерт «Панакота» и рот сам растянулся в легкой улыбке. Это не самое лучшее, что можно подать на завтрак раненному человеку, но я не ела эту сладость слишком давно; обожаю итальянскую кухню. А подмигивающий смайлик на верхушке, выведенный клубничным джемом, забавлял еще сильнее.       Мне было прекрасно известно о собственном эгоизме и безалаберности — в одной руке расположилась десертная ложка, а в другой заключение суда, — даже зная о происходящем расследовании инцидента, инициируемое Лукасом Уаксом судебное разбирательство, в коем исход мог быть слишком неблагоприятным, и зная о волнующихся Жасмин с другими я решила просто закрыть глаза и отдохнуть. Об этом я узнавала от самого Михаэля во время редких приемов пищи и смены повязок, разбросанных по всему периметру тела, сейчас они аккуратно скрыты под одеждой.       Наплевав на последствия и ответственность, бросив все на самотек, я только жила прекрасно всё это время, через сон слушая глупые и неуклюжие истории связанные с Крисом, исходящие из губ псевдо-священника. «Я однозначно ужасна»       Но не смотря на все это, было неизбежностью потом разгребать последствия, так что я благодарна в небольшой степени за предоставленные отчеты. Взгляд скосился на лежащую рядом стопку бумаги в общем не превышающую пятнадцать сантиметров. В последующем она отправится в топку, оказавшись простой макулатурой.       Первым делом на мой взгляд было именно судебное разбирательство, а в частности полный ход проведения, но пока что увидев относительно хороший конец, касающийся авантюриста Ноты, но уж точно не Артура Лейвина, о невозможности пребывания в парящем городе, я успокоилась, отложив всё качающееся этого вопроса подальше.       Сконцентрировавшись больше на расследовании происходящего в Мрачной Гробнице через некоторое время я невольно задалась вопросом: «Кто же всё-таки такой Михаэль Кортес в этом мире?»       Как бы то ни было, у кого может быть достаточно власти чтобы заполучить такие подробные материалы упавшие под знамя «засекречено». Даже учитывая все мои личностные качества в глазах Каспиана и нашу приобретенную связь не смогла бы получить документы в таком количестве и практически на следующий день после инцидента.       Пусть слишком много новой информации в мои руки не попало, вспоминая свое непосредственное участие во всем происходящем. Общий объем документов содержал показания о ходе происходящего, только несколько моментов было неизвестными и выделенными, касательно сбежавшего Уайкса, в конечном счете телепортация всей группы за исключением одной боевой единицы и загадочное появление авантюриста Раэля, коим оказался тот самый Михаэль.       Более того состояние большинства из группы было слишком нестабильным и была выделена определенная компенсация выплаченная в золотых и полная консультация и лечение у нужных людей с полной оплатой гильдии под прямым командованием короны. Двое почивших авантюриста получили посмертные награды, отправленные родственникам, и теперь они уже погребены под толщей земли. «…Ядро Лесного Хранителя переходит в собственность авантюриста Примы»       Заключительная строка и стопка бумаги, скрепленная подобием офисного зажима, формой повторяя уголок с незамысловатыми узорами, сделанный из белого чистого металла. Отложив к другим изученным материалам, в руках оказалась куда последняя стопка куда более тонкая, нежели предыдущие.       Тем не менее, продвинутся в изучении происходившего я не успела, осмыслив только малую долю, авантюрист Нота грозил Уайксу смертью — это подтверждалось прикрепленными подобиями фото с изображением поперечного разреза, достаточно опасного для жизни, если бы атаку сместили немного сильнее, — экипаж пересек ворота усадьбы Хельстия и швейцар распахнул двери, подавая руку.       С легким дуновением ветра до меня донеслась и совершенно иная мана, тусклое понимание уровня сил этого человека не давало полного плана действий. Было только осознания нового возможного бремени, терзающего меня днем и ночью, будто мне и так не хватает неприятностей и ответственности. — Ха, — судорожно выдохнув, я перехватила нужные документы, оставляя позади уже изученные, и вышла. В глазах точно читалось моё состояние, так что встретившись непонимающим взглядом швейцара просто поблагодарила проработавшего целый день мужчину.       Пальцы свободной руки немного подрагивали так и не понятными для меня эмоциями — возможно усталость, но не мне это говорить, было вполне достаточно времени чтобы отдохнуть, даже цвет кожи, не покрытой бинтами, был более свежий и здоровый. Стоит отдать должное людям, заботящимся обо мне пусть и не большое, но время.       Тук.                  Тук.                   Тук.       Лёгкий стук неприятно отдался покалыванием вдоль ладони с разъеденной кожей, что только недавно затянулась слоем корочки. К сожалению, слишком выделяющимися на детском девичьим теле. Расспросов не избежать. Эта деталь была понятна еще когда Кортес упоминал об отсутствии самого концепта телепортационной магии, но встреча лицом к лицу с этим раздражающим действом была куда тяжелее.        Ожидание не затянулось и размашистые двери распахнулись. С того момента как приоткрылась маленькая щелка я натянула привычную всем улыбку, раскрывая руки для объятий. На меня смотрели повзрослевшие за некоторое время девочки с нескрываемым беспокойством и еще чем-то, что я, к худу или к добру, не понимаю. — Приветик, Лили, ох! И уже совсем не малышка, Элли, — младшая озорно рассмеялась и прижалась ко мне, только Лилия стояла как вскопанная, сверля меня таким взглядом, будто я совершила каждый из семи смертных грехов. Ужасное порицание. Улыбнувшись только сильнее, я ничего более не ожидала. Руки опустились на плечи Элли, которая сейчас терлась лбом о мой живот, раздражая поврежденную кожу. — Почему ты не скажешь, что тебе больно? Ты же поморщилась, Элли, хватит уже, — ни чуть не изменившись в лице, я растрепала причёски до неприличия разных в данный момент юных девушек. — А тут совсем ничего не изменилось, — взгляд наткнулся на няню, что уже давно присматривала за семьей Хельстия, — подайте стакан воды, — она кивнула, вежливо поздоровавшись, и удалилась. — Лили, в поместье гости?       Искоса ведя наблюдение за девочкой на лице которой мгновенно отобразилось удивление и мимолетная гордость, можно сказать в мгновение ока она скрыла всю сумбурность под непроницаемой маской.       Изменения произошли прямо на моих глазах: приподнятые брови опустились к изначальному состоянию, распахнутые глаза с горящими зрачками потупились, практически охлаждая все скопившееся напряжение, приоткрытый рот в уже знакомом удивлении то открывался, то закрывался, прямо как у трепыхающейся на суше рыбы, отчаянно пытавшейся вернутся в воду и сделать желанный «глоток воздуха», в конечном итоге оставшись в закрытом состоянии.       Было приятно наблюдать, как ребенок совсем маленький и глупый недавно учился и подражал моим действиям, получив всего пару незначительных советов после историй на ночь для Элли, решил неумело подражать мне. — Эри, к нам пришла бабушка Синтия, — Элеонора аккуратно вложила свою руку в мою ладонь, — мама с братиком сказали, что она очень важная и сильная. — Она вела вдоль длинных коридоров, выводя через несложные повороты к определенной комнате. Параллельно с этим озорно рассказывая как старушка противостояла Артуру во время его собственного экзамена, а еще как много огоньков она уже может собирать в районе будущего ядра маны. Совсем неподалеку от нас следовала и другая, внимательно наблюдая. — Братик не смог пойти встретить тебя, потому что сейчас снова сражается с ней.       Мы остановились напротив небольшой двери, которая вела в недавно спроектированный корпус — пусть фактически это просто небольшая пристройка — следуя моим вкусовым предпочтениям и знаниям для эффективного распределения места и прочности каркаса.       Внутри все было обставлено в минималистике без ненужных лишних предметов роскоши, больше сконцентрировавшись на цветовой гамме и простом интерьере без вычурных драгоценных металлов на каждом углу. Из-за того что расположение по моей просьбе было сделано на первом этаже. Как правило в высшем свете на этих уровнях расположены только комнаты для прислуги, кухня, столовая с кладовыми и тому подобное, в то время как на высших этажах размещают покои господ и гостевые с кабинетами и библиотекой, а все из-за отсутствия должной системы освещения. Пусть магические камни и использовались вместо электричества, но свет от них не мог достичь того потенциала, который был при тех же лампочках.       Поэтому отталкиваясь от собственных знаний и прихотей, мы заменили обычные узкие, но многочисленные окна более широкими и длинными, рассчитывая на силы укрепленных несущих стен, — это было подобием наших панорамных окон, благодаря которым даже ночью можно будет работать всего с помощью небольших магических ламп. Для сокрытия нежелательного под потолок повесили огромные шелковые портьеры чистого белого цвета. Пол же выложили из светлого дуба, покрыв лаком, для сохранения и долговечности, некая инновация для этого мира.       В письмах Винсента иногда упоминалось, что девочки все свое время проводили здесь, но ни разу не заходили в мой кабинет расположенный в соседней комнате, но с двумя дверьми. Первая расположилась в коридоре, а вторая была скрыта за зеркалом в углу, открыть которую можно только с помощью механизма на нем же.       Мебели было не слишком много, только самое необходимое: несколько диванов-канапе по обе стороны от столика в паре с подходящими кремовыми креслами, вдоль стен разбросанными книжными стендами и подвешенной к самому потолку куда более сдержанное паникадило, нежели распространенное здесь и в знакомом мне историческим интерьером. Но не смотря на более современный подход, в комнате все же был установлен огромный камин.       Похоже во время моего отсутствия напротив камина расстелили огромный белый махровый ковер, похоже, специально для девочек. Невольно в голове вырисовалась картинка их совместных игр и тренировок с формированием ядра.       Ко всему прочему, дядюшка Винсент хвастался в письме о поступлении в Ксайрус после успешного пробуждения. — И все я так понимаю…       Сразу напротив окна стояла слишком сильная пыль, которая в мгновение была сдута огромным потоком ветра. — Да, они в внутреннем дворике! — Синтия Гудскай собирается провести для тебя экзамен, — усмехнувшись, я аккуратно толкнула незакрытое на защелку стеклянное окно, время от времени служащее еще и дверью. — Скажи сразу, что ты не состоянии сейчас проводить бой. — Не нужно так сильно волноваться, Лили, — её лицо залилось то-ли от смущения, то-ли от злости на меня (?). Но озвучивать вопрос не пришлось, Элли окрестила её «той еще стесняшкой». Пусть я больше склонялась ко второму варианту. — Еще чего, нужно мне беспокоиться о той, что сама ничего хорошего для себя сделать не может, — вздернув голову, девочка со странным взглядом уставилась на меня, а после первой вышла из помещения.       Вскинув бровь, я присвистнула, явно не уча хорошим манерам Элеонору, но я не могла этого не сделать: — Характерная, так держать ты вырастешь хорошей стервой… — Что? — Забей, — я махнула рукой, выходя на свежий воздух. — Забей? — Просто не обращай внимание. — Стерва Лили! — Я улыбнулась, потрепав Элли по голове, не беспокоясь о последствиях. Все равно раз Артур снова будет под боком, можно спустить всех собак на него или Винсента, хотя и глупый дядя Рейндольдс часто употребляет брань. Список велик… — Кого бить-то?..

      Мы преодолели сравнительно небольшое расстояние, но я и слова не произнесла, только тихонько присев посреди Рейндольса и Винсента, отпустив Элли к маме. Движение под боком было замечено сразу, и они оба были готовы встрепенутся, беспокоясь, приветствуя и ради других возможных действий — нет смысла перечислять. Поднесенный палец к губам и внимательный взгляд на поле, посреди которого продолжался маленький спарринг, остановил обоих мужчин от эмоциональных действий.       Моё внимание было сосредоточено на всем вокруг, но для других я была заинтересована только в том, что развернулось перед глазами. Артур активно избегал атаки изворачиваясь и в некоторых моментах неправильно распределяя центр тяжести, из-за чего нередко терял должный контроль над телом.       Старушка в фиолетовых одеждах без зазрения совести пользовалась этим фактом и атаковала, поднимая пыль, раскидывая белую дробь камней по округе. Было иронично, что с такими недостатками в теле Артуру присудили один из высших рангов авантюристов, да и сам ребенок относил себя к невероятно сильным магам, безусловно, это так. Но предположив последующие недовольство полнящее в мою сторону со стороны Короля, который будет утверждать о своем прекрасном физическом состоянии для ведения боя... «Как бы ему не хотелось в это верить, все, к сожалению, абсолютно противоположно», — непроизвольно из уст вылетел слишком привычный вздох, привлекший сидящих отцов.       Если я не в состоянии была победить озверевшего монстра, то мало кто бы смог. Даже в паре с Блейдхартом это было бы сравнимо с боем тетраодона, против акулы, слишком быстрой, слишком опасной и слишком кровожадной.       Я положила подбородок на ладонь, ловя в ней опору, и в размышлениях постукивала указательным пальцем по щеке.       Но битва кардинально отличалась бы до его так называемой стадии "Берсерка"; в обычном состоянии с ним можно было справиться, выложившись на полную, а после небольшого отдыха вернуться на поверхность без лишних историй и с успешным выполнением миссии. Только Хранитель озверел, покрывая себя темной, едкой маной, словно само болото, видоизменился и нападал.       Веки распахнулись в удивлении, а с уст практически сорвалась крайне правдоподобная, но необъяснимая теория: — Неужели. — Эрис?! — Однако, как бы мне не хотелось сейчас проверить всё, похоже не время.       Зацепившись взглядом за кричащего мальчишку, в очередной раз за день развожу руки в стороны. Лейвин с удивлением застыл, белея до кончиков пальцев, меч крепко-накрепко зажатый, не слабее, чем в вольфрамовых тисках, просто упал на пол с характерным звенящим звуком. В секунду и мальчишки больше не было посреди отведенной на тренировки местности, крепко прильнув ко мне, зажимая настолько, что сложно выбраться из чужих рук, но, на удивление, совершенно не причиняя боли.       Ужасно пронзительным и слишком обостренным после использования звериной воли слухом — как и в общем все другие чувства — я прекрасно улавливала сильное сердцебиение подростка. «Что ж, а все не так плохо, как показалось на первый взгляд» — Эрис, ты пропадала все это время с тем мужиком? — Это явно было неприятной темой для него, судя по выступившим прожилкам на его лице, но ничего другого не могло быть. Если воспроизвести чужие слова, то Михаэль просто позволил подлатать мое тело и не спрашивая ничего увел, успев даже поприказывать медлительным целителям. — Да, но не волнуйся. Он, — прервавшись на секунду я даже без скрипа зубов выдала, — друг моего брата, потом расскажу, — это было произнесено достаточно тихо, чтобы услышал только тот, кому это адресовалось.       Похлопав его по плечу, безмолвно говоря, что уже хватит и пора отпускать. Пусть и не спеша, но меня послушались. — О да, нам нужно поговорить, — тональность голоса была приправлена нормальной его подростковому телу смесью эмоций, тем не менее чуждой его взрослому "я". Сильно выражено было недовольство, оно же некрасиво отразилось на его лице. На ум пришла правдивая мысль о слишком большой схожести его выражения на Лили при первой сегодняшней встрече. Тем не менее…       Глаза вознеслись выше, устремляясь на подошедшую особу, рассмотреть которую вблизи было куда удобнее. На удивление старушка выглядела достаточно презентабельно, её седина на голове смотрелась уместно, пусть большая часть волос и была спрятана под остроконечной шляпой, а-ля «ведьмочка». Фиолетовые одежды красиво спадали по её фигуре, от которой осталось достаточно, чтобы сказать о её былой красоте, но даже так, смотря объективно, она не стала уродиной с этими лёгкими морщинами и немного дрябловатой кожей. Просто достаточно красивая, если сравнивать с другими, бабушка.       Ко всему прочему, мой скользящий взгляд зацепился за её контроль маны вокруг ядра, и я в приятных чувствах поощрительно кивнула, видя знакомы цвет ядра. Серебристый, который я ранее путала с белым сейчас приятно ласкал взгляд. — Полагаю, ты та самая Эрис Леокарди. Очередной гений, по словам Винсента, — она так же не отставала от меня, изучая мой возможный уровень силы, тчательно спрятанный для других, ведь как оказалось, здешние люди не в состоянии заглянуть в начало ядра, видя только внешнюю оболочку, если контроль маны заклинателя/усилителя не соответствует определенным стандартам. — Верно, мисс Синтия Гудскай, — я протянула свою руку для рукопожатия, — Лили уже рассказала по какой причине вы здесь.       Она с удивлением уставилась на перебинтованную конечность, но тактично промолчала, как это не сделали двое других. — Стой, ты же ранена! — Артур и Лилия… Что ж, они просто волнуются, пусть и злы. Хотя если вспомнить как одна из них недавно ныла показывала характер... Лучше забыть об этом. — Верно, пусть госпожа Синтия и проделала такой путь, но это будет издевательством, — мне на плече упала тяжелая рука, смугловатая. Это говорило о постоянном нахождении на солнце и бесперерывных тренировок, кончики пальцев были немного темнее из-за любимых перчаток Рэйнольдса, без них его тренировки не проходят. Я случайно рассмеялась, вновь посмотрев на конечность, но вовремя перестала, заметив его неодобрительный взгляд.       Он стоял непоколебимо, точно наивысшая точка мира — Джомолунгма, уверенно расправив плечи, показывая свою непоколебимость, излучающие точно такую же суровость в глазах и совсем немного сведенные густые брови, были практически идентичны тому что выражал и его единственный сын.       Являясь единственным человеком со способностями к постоянному контролю и анализу маны, мне было бы прискорбно не обратить внимание на поднявшиеся фигуры двух дам, ранее с интересом наблюдавших за моими действиями, иногда переключаясь и на: для первой — сына, для другой в некоторой степени подопечного и учителя её родной дочери — так что, уверенно повернувшись в сторону Винсенту, кинув на него мимолетный взгляд, и подозвав к себе прячущуюся в тени горничную и отдав краткий приказ, я пресекла возможные ненужные волнения. — Поддержу, что сейчас мне лучше не перенапрягаться… — Очень прискорбно, тогда же, Винсент, — она повернула внимание к старшему, — зачем ты упрашивал меня прийти сюда, самостоятельно понимая её настоящую беспомощность?       На лице расцвела усмешка, привлекая чужое внимание еще сильнее. Все далеко не так плохо, как могло бы быть, ведь все время, что я пропадала, за мной наблюдали и лечили полезные люди. Но даже так я не собиралась прибегать к физической силе, потому что у меня в голове точно укоренились слова, четко выведенные размашистым подчерком Винсента на письме с четким адресатом — авантюрист Прима, о слишком возбужденном Гидеоне, который закончил с моим личным проектом. — Но, думаю, будет достаточно показать свою взрывную мощь, — она вскинула бровь, сложив руки на груди «крестом», — в следующий раз можно было бы показать всё, на что я способна, конечно, только если вы оправдаете мои ожидания, — клянусь, я заметила спазм, из-за которого её глаз дернулся на последних словах. — Мне довелось увидеть достаточно высокомерных детишек и многие из них не оправдали и десятой того, чем бахвалились, — я только улыбнулась открывая вид на белую эмаль зубов. — К сожалению, она знает то, о чем говорит госпожа Синтия, — это была не пойми от чего довольная госпожа Хельстия, которую поддержал уставший Винсент.       Совру, если скажу, что мне сейчас слишком скучно или лениво, потому что эта старушка — маг серебряной стадии ядра. Она должна быть необычайно сильной и, учитывая опыт в сражениях, куда изобретательнее, нежели я. Так что я в предвкушении можно сказать.       На просьбу немного подождать она кивнула. Её лицо до сих пор выдавало раздражительное состояние. Иные же присутствующие начиная с господ и заканчивая обычными служащими, прячущимися в тени, как гласит рабочий этикет, испытывали леденящее непонимание и скребущий душу страх, хотя будет даже вернее сказать, что второй пункт присуждался нанятым людям, остальные немного привыкли к такому.       Но нервно стекающая капля пота на виске главы дома Хельстия говорила, что эта деталь обо мне уже призабылась, заставляя новым и новым нервным клеткам сжигать самих себя, а они увы восстановлению не подлежат.       Долго дожидаться горничную не пришлось. Ей я поручила принести моё новое оружие, над которым любезно работал Гидеон последние несколько лет. В одной её руке был стакан с холодной водой, о котором я уже успела забыть, а в другой — черный чемодан, сделанный из дорогостоящих материалов, одним из которых стало покрытие лаком, из-за чего небольшой кейс блестел бы на солнце, но будто специально для меня тучи сгустились, грозя проливным дождем.       Осушив стакан с водой, я кивнула девушке в знак благодарности. — Итак, дамы и господа, — по округе разошелся тихий щелчок, но в гробовой тишине он был слишком громким, как и вздымавшийся ветер. Крышка поднята, — зрелище будет стоящим, но, к превеликому сожалению, коротким. Уважаемая Синтия Гудскай, — я сладко пролепетала, но внутри что-то зашевелилось при виде слишком знакомого мне оружия. — Я не слышу в твоих словах уважения… — Ха, — я закатила глаза, выходя в центр поляны. На этом же месте совсем недавно сражался Артур с этой мадам. — К королю я выражала уважение лишь немного больше, чем вам. Так что, как считаете, вам следует расстраиваться? — Вкинув брови, я кинула на неё взгляд, явно говорящий о глупости её слов, но практически моментально приподняла уголки губ в лукавой улыбке. — Покажите, что вы лучше него, серебряное ядро — не показатель. — Как? — Она ожесточилась во взгляде, а я просто пожала плечами, только сильнее выводя её из себя. Что ж, но ничего не поделаешь, только такое обращение будет заставлять её нервничать рядом со мной, ровным счетом как и возвращать мысли к моей нескромной персоне.       Кинув взгляд на увесистые белые пушки у меня в руках, я подняла его на неё без чего-либо внутри, смотря сквозь неё, и, видя размытые воспоминания моих ночных посиделок для их разработки. Было даже весело вот так проводить ночи за размышлениями в перерывах от зачисток монстров и когда Нулевой отлучался на долгие промежутки, предоставляя меня сомой себе и никому более.       Размытые картинки остановились. На огромном, как бы смешно это не звучало, круглом столе уже привычно разбросаны чертежи, испорченные листы: смятые и разорванные. Настолько хорошая работа в уничтожении материалов была проделана моим единственным собеседником и "помощником" по созданию и улучшению новых моделей винтовок. К счастью были и уцелевшие данные, только немного спутанные с отчетами и глупыми рисунками, даже были дизайны еще не созданного оружия.       Я усмехнулась.       Рядом с обширным столом стоял кульман, который сейчас так же есть и в моем личном кабинете в поместье, по углам которого было развешана куча формул и законов, треть из которых просто перечеркнулась после появлений граней. А посреди всего этого, уверенно возводя предфинальный чертеж с помощью разнообразных приборов, любезно предоставленных монополизировавшим моё тело человеком, сидела хрупкая фигура девушки, так и не скажешь, что она участвовала в многочисленных боях, не раз пребывая на грани жизни и смерти.       Кончики бледных пальцев забинтованы точно так же, как и сейчас, из-за постоянных неосторожный действий. Волосы небрежно растрепаны и ниспадают вниз, струясь платиновыми ручьями к низу; безэмоциональное лицо невозможно прочесть, но оно предельно сосредоточено на этом изобретении, которое должно было стать надеждой. Красные глаза слишком сосредоточены и пересыхают, только время от времени моргая.       Вдруг что-то не сходится в многочисленных расчетах в голове и хрупкое тело поднимается, следуя к круглому столу. Чуть ли не перелезая через него; и так короткий подол белой полупрозрачной ночнушки задирается, а натирающие цепи закрепленные на шее и ногах ужасно звенят, но привыкшая к этому девушка уже не обращает внимание. Открывшийся вид предоставляет определенному человеку неземное наслаждение. К счастью, его тогда не было на своем привычном месте, хорошо что не было. — Я сделаю три выстрела. Но пусть это и простая презентация меня. Мой вам совет — защищайтесь, — видение перед глазами растворяется, и я поднимаю только одну пушку. — Я не буду просто стоять на месте, жди ответных атак, — я только смерила её нечитаемым взглядом, после хмыкнув. Её явно задело мое ставящее саму магичку, директора академии Ксайрус, на уровне чего-то посредственного, к примеру обычного прохожего по центральной торговой улице, случайно задетого плечем и, даже не повернувшись в сторону такого человека, можно просто пройти мимо, бросив небрежное извинение, встреча ничего из себя не представляющая. Ну, ничего не поделаешь. Это мой метод выживания — принижение и сбивание короны, пусть она совсем и незаметна. — Просто не забывайте о защите.       За всю свою карьеру я прославилась прекрасными навыками ближнего боя, но под рукой всегда были короткоствольные пушки, предназначенные для дальнего боя, но привычки всегда берут свое, потихоньку вливаясь в стиль боя, укореняясь, а соответственно и привычное использование оружия и все равно какое именно. Так, незаметно для самой себя, револьверы в моих руках превратились в орудие для ближнего боя, меткие и быстрые движения, прицелиться, выстрелить и цель всегда настигает быстрая и, возможно, безболезненная смерть.       Примерно пятая часть стрелков предпочтет прицеливание монокулярное, поскольку естественно к этому предрасположены, но для меня все немного сложнее, расфокусировка глаза в секунды перед точным прицелом стоят достаточно, чтобы потерять с десяток из группы, таким образом держа оба глаза широко распахнутыми, а магическое чутье в постоянном применении, мною быстро сносились головы противников, когда как позади поддерживали подчиненные.       Для разгона и выбрасывания снаряда из канала ствола используется сила давления газов, образующихся при сгорании топливо-окислительных горючих смесей, как правило пороха. По этому принципу работали любое огнестрельное оружие будь то противотанковые машины, противовоздушные или же самый обычный макаров. Это стало основоположным началом магического оружия.       Замененные детали меняли функции и шли в противовес некоторых нужных аспектов, без которых в обычном мире пушки не работали бы, но в новом мире где правило только семьдесят процентов всех законов физики, это просто мелочи.       Апокалиптический мир установил новые порядки и законы. Так что для успешной работы магического оружия требовались формулы немного иные, напоминающие магические круги, похожие на те, что так часто показывали в разнообразных фантастических фильмах и сериалах. Сердце оружия — магический камень в отделе магазина, который служил и накопителем и преобразователем маны, проходя через дуло с резьбой, внутри смазанной мелкой крошкой магической руды.       Магический круг — это формула, высекаемая магом на конце дула тонкой, но плотной струей маны. С моим контролем маны и знанием её основного элемента, я четко ощущаю свои каналы, через них с неимоверной скоростью вытекает мана, вливается в крепко-накрепко зажатый револьвер, с силой вырезает круг по центру которого стоит пятиконечная звезда, с боку прорезается солнце, поглощаемое небольшой луной.       Топ.       Меня никто не дожидается, и за те доли секунд она сокращает расстояние, опасно сверкая карими глазами, повелевая воздушным потоком. Напряжения внутри нет, совершенно, а голове только подготавливается заклинание, она надменно наступает, выражая обычную посредственность, а я ухожу из-под прямых заклинаний. Рубящие дальнобойные заклинания, слишком похожие на заклинания Блейдхарта, летят в мою сторону. «Что ж, погнали!»       Я поднимаю барьер из сжатого воздуха, отделяющий эту поляну от небольших лестничных трибун, в последующем и поместье. Синтия непонимающе поднимает бровь.

*******

      Беспорядочные атаки, так не свойственные Гудскай, сейчас прекрасно подходили для слишком резвой и наглой девицы. Её нутро просто кипит внутри!       Винсент слишком сильно нахваливал девочку, которая далеко не вежливая и разумная, а просто ветреная и хамовитая особа. С ней впервые так разговаривают, не выражая должного уважения и почета, ради которого она старалась слишком долгое время для неё, но достаточно короткое для других.       Но, стоит признать, она достаточно интересная раз смогла без проблем неизвестным чудодейственным способом узнать её собственный уровень ядра. Она хорошо контролирует свои силы, ведь даже её личный наставник не мог прочесть её уровень, но девчонка с первого раза определила.       На её памяти был один человек, слишком похожий на неё, его всегда растрепанные смоляные волосы, как и остальной помятый вид, показывали его расхлябанность и несерьезность, но она не могла и слова сказать, посмотрев в его янтарные глаза.       Он так же мог определить её уровень сил, манера речи тоже схожа, но в ней явно читается незаинтересованность во всем и Синтия до сих пор негодует о его желании преподавать в академии с этого года. — Не следует забывать, — карие глаза устремляются ввысь, удивленно распахиваются и замечают движение другой руки её противницы, — у меня парное оружие, — девчонка слишком серьезная и излучает холод всем своим естеством.       Старушку пробивает дрожь, когда на фигуру девочки налаживается мужская, слишком опасная и хищная, Михаэль Кортес был опасен и Эрис Леокарди опасна не в меньшей мере. На уровне рефлексов тело напитывается маной и она отступает назад, возводя воздушный щит.       В секунду оглушительный выстрел разносится вдоль всего имения Хельстия, ужасный звон заставляет зажать уши руками, в четной попытке укрыться от непривычного звука, слишком опасного и страшащего своей неизвестностью. Но женщина в фиолетовых одеждах не может отвлечься на столь простое желание, ведь именно на неё направлена атака.       Сильный ветер. В воздухе стоит мешающая обзору пыль, оседающая слишком медленно, по сравнению со скоростью атаки. Пробивающий яркий свет и жар в мгновение преодолевают небольшое расстояние. — Ц-ах! — Женщина вскрикивает.       Ветряная завеса не выдерживает фиолетовый огонь и пробивается сквозь защитную магию, разрывая на жалкие частицы очищенной маны, не оставляя ничего, что могло бы помочь. Её застали врасплох, она в шоке изображает гримасу, но вовремя приходит в себя, поднимаясь в воздух, избегая атаки. Только полы ткани поджигаются, но Синтию беспокоит больше другое.       Еще один оглушительный взрыв, и земля сотрясается. Магия девочки встретилась с землей. Белая каменная кладка со скоростью разлетается по полю, та дергается в сторону людей, наблюдающих за поединком, чтобы защитить от слишком быстро летящих камней. Но это не требуется, они встречаются с воздушной стеной и с силой отскакивают обратно. — Не время отвлекаться, — знакомый звук выстрела доходит до директрисы и начинается лихорадочное метание из стороны в сторону в поиске атаки, но все что она почувствовала так это слабый ветер и покалывание тока, — обманочка. — Что?       Гудскай натыкается на фигуру девочки, на её лице все так жене признаков сильной заинтересованности за исключением пристального взгляда. Леокарди стоит над ней на сжатом воздухе, служащим опорой. Огромный искрящийся молнией огненный шар, в диаметре примерно метр, красиво танцует, освещая все вокруг. — Бабам!       БАХ!       И так шокированная старушка, в удивлении распахивает глаза, безуспешно пытаясь воссоздать защитное заклинание. Времени не хватает. В карих глазах отражается огромный шар сплошного выделения энергии. Он опаляет её волосы в секунде от коррекции ресниц, но отклоняется устремляясь в небо.       Сфера разгоняет грозовые облака, пропуская солнечные свет. Лучи падают на улыбающегося ангела с серебристыми волосами, но янтарные глаза кидают её в дрожь, слишком сильно напоминая глаза того демона. В этот момент она полностью идентична Кортесу.       Солнечные лучи, прорывающиеся сквозь темные грозовые тучи, обрамляют белую кожу, посвежевшую за время отсутствия девочки. Серебряные пряди, колыхающиеся на ветру, блестели под пробивающимися лучами солнца. Налитые чистым золотом глаза не выражали ничего, будто она сейчас где-то далеко от мирских дел. Объемная рубашка была расстегнута у воротника, открывая вид на выраженные ключицы, а рюши на рукавах и верху рубашки развивались, давая слабые очертания фигуры. Казалось, еще мгновение и за её спиной вырвутся огромные белые крылья и она взлетит ввысь, забыв обо всем. Однако под той же расстёгнутой рубахой каждый мог видеть покрывающие тело белые бинты, они просвечивали в неимоверных количествах по всему периметру верхнего элемента одежды, как и из-под черных брюк. На стопах же, под аккуратными туфлями украшенными несколькими драгоценными камнями виднелся бандаж поддерживающий связки.       В таком состоянии она была дьявольски сильна, но Гудскай беспокоило странное, слишком беземоцианальное поведение, отличающееся от первоначального, её взгляд опустился на руки девочки. Два белоснежных револьвера, последняя атака могла убить Синтию, но она пощадила её. Воздушный барьер спал. — Я проголодалась, подайте чего-нибудь полегче, — только когда она спустилась на землю и подозвала горничную, все вернули самообладание, — по настоянию врачей лучше курятину, белок не помешает.       Винсент не мог поверить что она сама спроектировала это оружие массового поражения. — В нашем доме поселился, — пусть внешность не соответствует, но вспоминая о силе правильнее назвать её, — демон. — Значит и вправду гений. Двойная девиантность, — казалось, она не могла в это поверить, пусть директриса уже и встретила квадра-элементаля, но даже такое, казалось бы, обычное, по сравнению с сыном Лейвинов, было слишком. Ужасающая мощь, от неё исходит еще более ужасающая аура превосходства и силы, которую она не старается скрывать.       Вших.       Леокарди приземлилась прямо перед носом шокированной старухи, не показывая как таковой заинтересованности в её персоне, что было отличным от её последующих слов.       Представительница цинизма сейчас просто легко стряхивала осевшую пыль с одежды, расправляя, будто с той совершенное в порядке. Это противоречию увиденному юнее под нещадным соленным светом. — Не верно, госпожа директриса, у меня сродство со всеми элементами, пусть и отдаю предпочтение водному и воздушному элементу.       Винсент обессиленно упал на сидение, измученно вытирая пот со лба. Хах, мало кто из присутствующих знал о её способностях. Потому что никто прямо не спрашивал об этом, Леокарди и не упоминала, а смысл?       Покуда все пребывали в похожем на Винсента состоянии, единственный человек среди них всех задал логичный вопрос. Элли с интересом запрокинула голову, подставляя к губам указательный пальчик, подходя к пепельной блондинке, что закрепляла на поясе ремни для своего нового оружия. — Разве эти элементы не одни из самых слабых?       Небо над головой снова заволокло темными грозовыми тучами, угрожающими в любой момент пуститься проливным дождем. Ливнем, возможно смывающим все на своем пути. А ведь несколько минут назад добрая часть неба была полностью чистая. — Так считают только идиоты, смотрящие на очевидное. Знаешь, ты состоишь на семьдесят процентов из воды, как и я, как и все живые существа. — Не понимаю, — огромные детские глаза смотрят прямо в душу, заглядывая. — Если вода внутри нас исчезнет или изменит свое агрегатное состояние, ты победишь любого врага, — и все равно в глазах Элеоноры не было понимания, ласково улыбнувшись, на её голову упала теплая рука, взъерошивая волосы, которые только привела в порядок Элис. — Я расскажу тебе, что это значит чуть позже, малышка.       Пусть спросившая и не осознала глубины виденья такого же ребенка перед собой, но тот, кому это не адресовалось было намертво отпечатано в памяти, Гудскай осознала почему Хельстия так нахваливал девчонку, но посмотрев с другой стороны... Её существование в этом мире опасно до такой степени, что может быть сформирован отряд для её полного уничтожения, если станет неугодной верхам.       В голове пробежались воспоминания. Они сражались, нет это было сложно назвать таковым, всего пару минут и являясь одной из сильнейших на этом континенте, она просто не успевала сформировать тенденцию атак. Если бы она не остановила последнюю, то от старого тела не осталось бы и следа, так что её убийство практически невозможно, по крайней мере пока в её руках находится такое сильное оружие.       Только боги знают станет ли это дитя погибелью или же спасением. Но если все же второе, то у этого континента появились шансы на выживание. Тандем этих гениев спасет живущих от войны… - Думаю горничная уже сказала накрывать на стол, давайте пойдем уже? Я проголодалась, - легонько хихикнув и погладив себя по животу чуть подрагивающими руками, Эрис кивнула в сторону поместья.       В мгновение эти слова разрядили всю обстановку, возвращая к каждому привычный образ в меру энергичной и простой девочки, еще обычного подростка. Она тихонько напевала неизвестный никому мотив, размеренно зашагав к зданию.       Эта размеренность и спокойствие передалось всем присутствующим, внушая, что всё просто прекрасно и даже будучи раненной, она не теряет своей силы и красоты, безмолвно говоря, что именно за этим человеком можно следовать и ровняться на подсознательном уровне.       Как бы то ни было был один-единственный человек, заметивший появившуюся былую нездоровую бледность на светлом тоне кожи, ту, что преследовала её последние несколько лет, только изредка отступая на второй план. Помимо этого только она одна заметила дрожащие кончики пальцев, только Лилия увидела то, что не заметили даже Гудскай с сыном семьи Лейвин.       И она прекрасно осознавала причину. За проведенное время с этой слишком разумной и рациональной девочкой, Хельстия младшая научилась анализировать и оперировать каждым сказанным словом Лео, она притягивала к себе, потому что давала людям то, чего они желают, нет, не сразу, только постепенная и меткая подача в нужные моменты.       И только изредка Эрис делала это неосознанно, как люди говорят — по прихоти. Возможно, Лили была не права во многом, но сейчас никто не заметил нестабильности только что зачисленной на следующий поток студентов Эрис, потому что вызванный шок, необоснованная гордость (ведь она не была их ребенком, только случайно появившейся в этом доме персоной), желание наблюдать за её развитием и постоянные комментарии, слова, которые без замедления можно записать в свой дневник и спрятать подальше от всех, чтобы они были только для тебя. Нужные речи, постоянно слетающие с её уст и трепет, вызванный привязанностью, затмевали глаза.       Эрис Леокарди, удивительный во многих аспектах человек, сейчас хоть и выглядела лучше, чем могла бы быть, но не смотря на это её состояние требовало строгого постельного режима, а не пусть и кратковременного, но использования маны и физических данных, вероятно и продолжительная дорога, о которой та рассказала Элли на пути к директрисе, также отыгралась на физическом состоянии. Лилия не собиралась говорить об этом.       Однако, несмотря на все, авантюристка просто отмахнулась от неё, извергая изо рта огромные потоки лжи. Лилия прониклась этой девочкой и даже назвала сестрой, но её бесило такое глупое поведение, казалось бы умнейшего человека, что она встречала в своей жизни, так что Лили из собственного чувства достоинства игнорировала бурлящее беспокойство внутри себя, непроизвольно потакая пепельной блондинке в бесполезном сокрытии собственной слабости. Надеясь, что с ней все будет в относительном порядке, ведь если вспоминать прошлое, в голове прояснялось слишком мало моментов, когда Лео была действительно в порядке.       Синтия Гудскай прекрасно понимала, коротая время в наблюдении за взаимоотношениями этих людей с девочкой, что станет таким же будущим этого мира, как и сын семьи Лейвин. Глаза постоянно натыкались на обработанные раны, говорящие о серьезном происшествии, так что дабы не мешать она изъявила желание уйти из дома Хельстия куда быстрее, чем планировалось изначально, даже учитывая неземное желание побеседовать с центром всеобщего внимания.       И ровным счетом никто не был расстроен данным фактом, только для напускной вежливости попытавшись отговорить её, чтобы осталась хоть на чашку чая. Но она все понимала и вновь отказалась. Директриса академии была учтиво проведена к центральной двери, через которую в дом совсем недавно вошла Леокарди, умудрившись с порога получить явное неодобрение Лилии.       Однако сейчас она спокойно смотрела, не произнося и слова, за вежливым прощанием и проявлением уважения в сторону влиятельной старушки, выкинув из головы слишком утомительные воспоминания и мысли. В белокурой голове бурлил мыслительный процес с пересмотром отношения и подхода к этой женщине преклонного возраста, в конечном итоге та двинулась вперед, заставляя Гудскай и других только гадать о будущей реакции, уж слишком непредсказуемой Эрис казалась в глазах окружающих.       Ни большим ни меньшим бывшая охотница Прима просто протянула руку в дружеском жесте рукопожатия. Директриса колеблется. — Было интересно, — увидев спокойную улыбку без малейшего намека на надменность или чего-то подобного, Гудскай выдохнула, сама не осознавая непонятного облегчения.       Только через несколько мгновений чувствуя непонятное спокойствие в колеблющейся в округе маны, отзывающейся на любое действие ребенка перед ней. В момент она просто сравнила её с чем-то иным, как это было на каменной поляне, чем-то более глубоким и осмысленным, в сравнении с её внешним видом подростка, ребенка. — И реакция директрисы Гудскай была достаточно быстрой, учитывая новый опыт и шоковое состояние. Серебряное ядро внутри вас не заставило разочароваться, примите мои поздравления, вы преодолели нужную отметку, чтобы я говорила с Вами «так».       Пусть Кристиана и перешла на формальную форму обращения её манера речи в сторону собеседницы, до сих пор непривыкшей к такому, была достаточно грубой, пусть тональность голоса и была ровной и расслабленной. Несмотря на это, против ничего не говорили, да и было невесомое чувство, что не следует, только Гудскай понимала и следовала иному предчувствию. Следует подыграть. — Пусть так, я до сих пор не слышу уважения в твоих словах, — она протянула руку, пожимая. — Но ведь и презрения со стебом в них нет, радуйтесь, ведь все было впереди, — девушка в теле подростка расплылась в более удовлетворенной улыбке при виде довольного лица Гудскай.       Старуха никак не могла осознать свое выражение лица, но эта наглая девчонка заставляла понервничать, испытывая спектр эмоций. Она все никак не могла понять стоящую перед собой, впрочем, это и не нужно было, директриса просто знала, что лучше так, чем другие варианты. Пусть Эрис Леокарди и опасна с одной стороны, с другой же — не враждебна, а просто немного отличается от других. — Нахалка.       На усмешку, Эрис только пожала плечами, прикрывая тыльной стороной ладони свой скучающий зевок. Разворачиваясь, она пошла прочь от выхода. — Давайте не переходить на личности, я же не звала вас старухой. Идите уже, у великой директрисы должно быть много дел.       На этом был обозначен конец разговора, который никто не смел продолжать, просто учтиво попрощавшись в последний раз. Внимание сосредоточилось на слишком спокойной и размеренной девочке с удивительно приподнятом настроении, отличающемся от обычного.       Краткие расспросы о её настроении в короткое время пути к столовой не привели к чему-то однозначному. Ответы были однотипны: «Я просто услышала кое-что приятное утром и нахлынули воспоминания», «Знакомый… А может и друг вовсе, но не суть! Просто не обращайте внимание» и «Появились четкие гарантии», — к сожалению, понятия обо всем этом никто не имел. Однако было бы странно не заметить теребящие пальцы цепочку с непонятными закарлючками на тонком запястье, учитывая что она периодически вырывалась вперед на опережение.       Похоже, каждый, за исключением самой обладательницы подарка, слышал скрип зубов исходящий от Лейвина, ко всему прочему его же неудовлетворительные взгляды в сторону побрякушки, что явно нравилась хозяйке, были еще более красочными. И заставляли Элис подозрительно посмеиваться, Рейндольс же тихо прошептал: — Упускаешь возможности, она за тобой бегать точно не станет, — складывалось ощущение, что еще несколько слов и Артур завопит, сточив зубы друг о друга.       Смешки со всех сторон заставили Эрис обернуться, но спросить времени не было, они уже пришли к точке назначения.

********

      За столом царила предельно приятная атмосфера, слуги накрыли на стол и принесли прекрасные яства, к слову, говядина в грибном соусе на открытом огне была просто божественна, но только так съела маленький кусочек стейка, как тарелку заменили курицей без лишних пряностей. Специально для травмированной меня.        Сохранить обычные бытовые разговоры было не сложно, когда кто-то пытался ненавязчиво спросить что же произошло в подземелье, просто уводя все в общие черты и скрытые шутки; на этом никто не зацикливался. К общему было интересно послушать энергичные рассказы Элли о буднях в школе леди, уроки в которой уходили насмарку судя по тому, как активно девочка размахивала руками, жестикулируя, и по-неосторожности теряла еду из своей тарелки. В перерывах та просила интересных историй на ночь, на что я сразу же соглашалась, ведь раньше мне часто доводилось рассказывать всевозможные легенды и сказки. А еще возбужденные разговоры Винсента о очередных успешно заключенных сделках и успешных продажах из новых производств, Элис жаловалась мне, что Табита без спросу показывала её самодельные украшения другим дамам и как она волновалась, что такое хобби будет высмеяно, но, благо, обошлось. Табита в свое оправдание говорила, что это произошло «по чистой случайности», пусть это и было не так.       Рейндольс рассказывал о успехах в тренировках, и как он сумел продвинутся на сплошную оранжевую стадию, но застрял на границе с светлой, я же давала советы как можно легче прорваться, затратив немного больше времени, но куда более эффективно. Артур же пребывал в непонятном мне негодовании и бормотал сам себе что-то под носом, пытаясь грызть ногти, но уверенно проследив, чтобы он этого не сделал, просто оставила ребенка, внутри удивляясь, что именно он раньше был королем, наедине со своими мыслями.       И только Лили сидела, сверля меня непроницаемым взглядом. — Так и что же произошло в последней пещере? — Я замерла на несколько секунд потеряв обладание над собой, звон посуды больше не исходил ни с моей стороны, ни от кого либо еще, за исключением спокойно продолжающей трапезу дочери семьи Хельстия. Только было я открыла рот чтобы перевести тему, она подняла взгляд впившись в перебинтованные руки. — Хватит этого цирка, просто расскажи.       Без лишних эмоций я более не хотела портить себе настроение в этот день. Уже привычно для всех улыбнувшись, прикрывая глаза, непроизвольно руки отпускают приборы с наколотым мясом и опускаются под стол, прячась от чужих взглядов, благо все остальное скрыто под одеждой, а раны на лице зажили с помощью излучателей, приходивших ко мне в течении последней недели. — Я не понимаю твоего недовольства, разве Лейвин не рассказал всё? — Более утверждая, нежели устанавливая вопрос, моя голова склоняется набок ничуть не меняясь в лице. «Все же лучше бы я осталась еще на несколько дней в поместье Кортес»       В мгновение выражение лица девочки, сидящей напротив меня исказилось в гримасе гнева, руки с силой сжимали вилку с ножом до побелевших кончиков пальцев, а лицо заливалось красным пигментом. Но она сдерживала крик: — Почему домой вернулся только Артур, бледный как сама смерть? В бреду повторяя: «чтобы с Эрис все было хорошо»? Куда ты пропала на целую неделю, ничего не объяснив и оставив Жасмин с возможной ментальной травмой и почему не спросила о ней же? Ты даже письма не удосуживалась написать ладно мне, но Рогам Близнецам?! — Пусть в конце и перешла на крик. — А сейчас и вовсе не хочешь говорить, будто ты вернулась целая и невредимая, а всю прошлую неделю провела вместе с нами! — Хотел отложить это на завтра, но почему ты не оставила меня подле себя, я бы помог расправится со всем?.. — Артур верно говорит, он тоже такой же гений как и ты! Так почему ты ведешь себя именно так?! — Ну, мой сын не слабак это точно.       Внезапно в горле пересохло, а на плечах снова появился тяжкий груз, после каждого сказанного слова ранее. Все набирало серьезные обороты, ведь в разговор вступали и взрослые. — Неужели мне нельзя доверится хоть немного в бою, Эрис?       Но, если честно, желания успокаивать слишком возбужденных людей не было никакого. Невесомо вздохнув, опуская плечи, я откинулась на мягкую спинку стула, немного прикрывая глаза, прекрасно чувствуя всем своим нутром появившуюся тяжесть все сильнее и сильнее, вверх по возрастающей. — Эрис, скажи хоть что-нибудь, ты ведешь себя сейчас не очень вежливо. За тебя волнуются, — в руках появилась непреодолимая слабость до такой степени, что и поднять левую, свисающую прямо вниз, было слишком сложно, но не смотря на это я продолжала наблюдать за всем. В односторонний разговор вступила Элис.       Бах!       В порыве эмоций Лили подорвалась с места, с силой ударяя по столу. Взволнованно поднялась и Табита, в безуспешных попытках успокоить единственную наследницу дома Хельстия, свою дочь, что уже просто кипела от переполняющих эмоций. — И вот опять ты ведешь себя так! Я не понимаю, что в твоей голове сейчас, неужели ты думаешь что выше всех в этом помещении?! — Не горячись так.- — Нет, мама, разве ты не видишь — это ненормально?!

— ХИХИХИХИХИ!

      На затворках сознания прозвенел пронзительный девичий смех, заставивший утекающее сознание мгновенно отрезвиться, в шоке распахивая невероятно тяжёлые веки. Обессиленные руки встрепенулись, обхватывая глотку и, к счастью, находя на своем привычном месте черный кожаный ремешок, который преобразовался с помощью неизвестного мне черного пера.

- ХАХАХАХАХАХА!

      Практически подпрыгнув с места я как можно быстрее оглянулась, ноги затряслись, а убийственная аура переполнила сознание на десяток секунд. Даже крики Лили были заглушены собственным звуком сердцебиения. Трясущимися руками найдя опору в спинке стула, я начала счет от десяти. Ровно вдыхая и выдыхая на каждый. Десять, восемь... «Мамочка?» — На другом конце тревожно позвал меня Мир, которого я отправила обратно на звериные поля. «Все хорошо». - Шесть, пять... — Что ты делаешь, Эрис Леокарди?! Обрати уже внимание на что-то помимо себя! — Лили, ты слишком груб.-       ...четыре... — Заткнись, Лейвин!       Прежде, чем она перелезет через стол, чтобы достучатся до меня, я подняла руку на уровне лица, пытаясь унять всех, но, похоже, взбалмошную девчонку это разозлило еще сильнее. С непреодолимой тяжестью в голове - три - мой рот открылся превышая привычную тональность на более высокую, но не переходящую на крик: — Лилия Хельстия, прекрати повышать свой голос…       ...два,один...Все хорошо. Ничего страшного. — Ты.- — И перебивать тоже, — холодный, совершенно ничего не выражающий взгляд отрезвил её, заставив замяться на месте. В это время в моей голове снова возобновился счет. — Винсент уже готов держать тебя, так что успокойся, тебя итак все прекрасно слышат. Тебя интересовали Рога Близнецы, скажу лишь одно, мы договорились держать интригу обо всем до нашей следующей встрече, так что не имеет смысла говорить об этом, тебе письма так же отсылались как от всех троих, так и лично от меня, не забывай. Жасмин… — Я сперлась локтем о стол, утыкаясь лбом в тыльную сторону ладони, в глазах на мгновение потемнело, — Она не маленькая девочка и о каких ментальных травмах ты вообще говоришь? Что там еще было?       Моё внимание сосредоточилось чисто на состоянии тела, так что отсутствие каких-либо протестов и лишних звуков меня не удивило, только потому что это не было мною замечено так рьяно. И снова повторяю цикл, считая. — Артур, доверие, да? Ты видел меня в тот день, — верно, все мои открытые раны без какой-либо медицинской помощи предстали перед многими тогда во всей своей красе, — и будучи единственной АА-ранговой с полным функционалом тела и командиром группы я знала на что иду. Разве не понятно, на мне одной была вся ответственность за ваши жизни, вам повезло выбраться на поверхность так быстро и в самое безопасное место.       Я не видела окружающих меня людей, но каждый затих. Только Король Грей тихо пролепетал: — Мы могли победить его вместе, — я непроизвольно рассмеялась, преодолевая себя поднимая затуманенный взгляд. — Может тебе мозг отшибло или что, но в нашей группе один сбежал раньше времени, другой также попытался, но был спален заживо, второй АА-ранговый вместе с усилителем были не в себе, смеясь как ненормальные психопаты, двое детей — ты и Элайджа, я, да Жасмин с той златовлаской. Может, конечно, выложившись на полную ты и сам бы справился с обычным Хранителем, а вместе со мной и подавно. — Ну так! — Только вот он был необычным, — он вздрогнул, - шесть, пять - осунувшись, — на самом деле даже то подкрепление могло быть убито полностью. — Тогда почему просто не уйти со всеми? — Хороший вопрос, господин Хельстия! Только вот оно бы пришло за мной, — он с недоумением смотрел на меня и я кивнула, — да, я не самоубийца и собиралась убить его, пока тот был в дремлющем состоянии, но как только я вошла во вторую фазу и использовала магию телепортации это состояние пух и улетучилось, — пожимаю плечами, поднимаясь с места, напрочь игнорируя слабость, полностью переступая через себя, — я тут задалась вопросом: «Почему же он так озверел?», а потому что хотел убить обладательницу этой магии, — правдивее будет сказать именно Звериной Воли, но уверенности еще нет. — То есть ты решила пожертвовать собой ради других? Зачем это делать?! Разве не логичнее думать о себе?! — Тетя Элис, вы сейчас кажетесь крайне глупой, — внезапно с звонким шлепком, щека загорелась огнем, - десять, девять,восемь,семь,шесть - а в глазах замерцали звездочки, угрожая потерять сознание прямо сейчас на этом же месте. Но вернув повернутую голову в исходное состояние, я только посмотрела на Рейндольдса, который сам был ошеломлен своими действиями, — хорошо, согласна, я погорячилась с обзывательством, однако это была чистая правда. Можно было обойтись без рукоприкладства, но опустим, я привыкла. — Эр-ри. про.- — Забейте, Рейндольс. Что ж, «зачем делать?», «Разве не логичнее?», — развернувшись к выходу, я со всей возможной твердостью в ногах пошла прочь. — Вы сами просили присмотреть за «оболтусом сыном», так что не вам, Элис Лейвин, нет, вообще я обращаюсь ко всем. Не вам судить мои поступки, я знаю, что делаю и точно куда лучше, чем другие.

******

      Кристиана уже не слышала ничего толком, да и зрение подводило, выдавая только мутные краски. Только цифры с неимоверной скоростью продевали в сознании, при в сем при том даже с таким состоянием она умудрилась выйти из столовой, бросив напоследок: — Я вернусь чуть позже, и раз всем так интересны мои решения, то составьте вопросы в письменном формате. Вернусь через несколько дней, наверное, — каждый с ошеломленным лицом провожал пошатывающуюся маленькою фигурку, последнее слово и вовсе выбило из колеи, — Лейвин, просто сиди на месте и не ищи приключений на задницу, тебе всего лишь повезло с судом.       Медленно удаляющаяся фигура с виду обычного подростка была чем-то обычным, но именно сейчас все заметили, какой тяжелый груз лежит на хрупких детских плечах. Они обвиняли её в том, что она спасла Артура от неминуемой гибели, все же даже при особенных обстоятельствах, не в меньшей мере жертвуя собой.       Бывший король при виде того как Лео опустилась на корточки на углу, пытаясь прийти в себя, собирался сорваться с места и помочь, ведь после этой ссоры она явно побледнела. Сегодня они точно нарушили всевозможные противопоказания для человека, который нуждается в жестком постельном режиме. Она сильно напрягла тело и получила прямые удары по нервной системе из-за этой потасовки.       Падь. Звеньк.       С характерным звуком на пол упала белая заколка с красивым белым орнаментом на золотом фоне, она выпала из ослабевших детских ручек Элли, которая мигом подняла побрякушку, хватая замешкавшегося брата за руку останавливая от поспешных решений и действий. — Элли, отпусти, — взглядом он больше не мог зацепится за присевшую за углом девочку, Эрис уже пришла в себя и поспешила покинуть дом, приносящий только беспрерывный стресс, — Элли! — Хватит, Артур, все! Вы и так испортили день, предназначенный только Ри-ри, просто дайте ей время! — Что ты имеешь в виду, — в сторону, держащейся на грани от пролития слез, Элеоноры развернулся каждый, акцентируя внимание на сказанных ею словах. — Эри просила не говорить. — Что не говорить? — Хельстия младшая молниеносно сократила расстояние, смутно догадываясь, ведь за все время они ни разу не праздновали… — День рождение, она его не любила, потому что в день рождение умер брат-близнец Эри.       В голове каждого сложилась картинка, потому что примерно в этот период она закрывалась в комнате, не впуская никого в течении трех дней или же и вовсе уходила из дома, не возвращаясь обратно как минимум неделю. — Но сегодня она была очень довольной и веселой… Неужели, когда она говорила о надежде, она имела новый смысл жизни? — Лили уткнулась головой в руки, осознавая что натворила.       Что они все натворили, в особенный день для неё, когда Лео начала проявлять настоящие эмоции, они просто стерли все её старания, они устроили разборки и вовсе влепили пощечину, а она всеми силами старалась обойти конфликт, ведь не раз они пытались вывести разговор в сторону произошедшего, но не доводили до конца, что исправила обиженная Лилия.       На другой стороне, пока все осознавали свои ужасные действия по отношению к ней, Кристиана с тяжестью в ногах вышла на главную площадь, хорошо, что в пространственном кольце были сбережения полученные из гильдии.       Мутный взгляд улавливал яркие огни, но табличку с возможным ночлегом и желательно перекусом найти не могла, точнее была просто не в состоянии прочесть каждый раз проходя мимо нужного места.       В блондинистой голове всплыли мимолетные слова Михаэля Кортеса, что ей нельзя напрягаться и ни в коем случае не использовать ману. Каждое из указаний она проигнорировала, последствия чего сейчас огребает сполна.       Блуждая по улице продолжительное время, это самое точное, что она могла сказать, в конечном счете врезалась в очередной раз в неизвестного ей человека. Она не поняла, что сказал мужчина, но высказывание было явно не лестным, хорошо если без матерных слов.       Голова гудела, а на задворках сознания звучал женский ехидный смех, еще чуть-чуть и она реально сойдет с ума, но каждый раз это «чуть-чуть» не наступает, безумие каждый раз просто проходит мимо, будто не замечая пустую оболочку, коей и становится время от времени сама Лео.        Возможно, это и есть её спасение и проявление милости свыше, верующий назвал бы это даром (пусть и похоже больше на проклятие) небесным, ниспосланы богами. И опустим подробности о том, что Крис уже давно не верит в высшие благие силы, если что-то да и есть это что-то темное и зловещее, как та густая, смоляная мана, которая периодически балуется своеобразными играми в удушение.       От таких мыслей на лице появляется ирония и уже не в состоянии стоять более или менее прямо… Главное — на своих двоих. И опускается, сползая вниз по каменной стене неизвестного ей здания, пользуясь моментами спокойствия, пока никто не вышел отгонять её, приняв за бездомного ребенка, выискивающего себе что-нибудь. Правда в такой дорогой одежде её могли признать отпрыском знатной семьи, только это сейчас в белесую головку не приходило.       Её температура тела просто зашкаливала и если бы не существующие излучатели в этом мире меча и магии — это могло бы грозить смертью, правда, смотря трезво на ситуацию такой исход вполне возможен, если не придпринять что-то.       Просто устала, хочется спокойствия…       Тяжелые веки закрылись, бледное лицо и появившиеся круги под глазами, совершенно обездвиженное тело было бы простой добычей для работорговцев, но, подойдя ближе, остается только гадать: жива та или мертва, только слабое, немного сбивчивое дыхание выдавало её вполне живое состояние.