Искусственный свет

Жужжащий, яркий и бессмысленный свет огромной флюоресцентнтной лампы ударил в глаз режущей болью, ставшей уже давно такой привычной. Если бы сейчас кто-нибудь смотрел в этот большой единственный серый глаз, если бы было, кому в него смотреть холодными зимними утрами, в нём можно было бы увидеть отражение нынешней вселенной, видимой из окна панельной многоэтажки. Пробуждение с нежеланием вставать и с мыслью о том, что хоть страшный сон всего лишь приснился, но лишь выйти наружу — там гораздо хуже. Джейсон Дженсен мог бы почувствовать, что отлежал руку, если бы вообще мог ощущать что-то на том месте, где она когда-то была. Он оделся, уже без интереса мельком оглядывая многочисленные шрамы по всему телу. Вышел из дома, ведь ещё мчаться на работу. Мягко говоря, за последние несколько десятков лет мир сильно изменился. Ни для кого не было секретом, что чрезмерно высокая рождаемость в Китае, а также, их победа в гонке вооружений — это довольно серьёзные проблемы, но вряд ли кто-то мог представить, что до такой степени. Вот и итог, таков мир на 2222 год. Все, кто не китайцы, вынуждены жить в небольших подводных городах. Под куполом, словно насекомые, пойманные кем-то сочком и заточённые в банке, пока сверху светит огромная лампа, потребляющая на себя бóльшую часть электричества, совершенно ненасытная, необходимая для того, чтобы растения функционировали и был хоть какой-то кислород. И совсем непохоже, чтобы Джейсона и почти всех остальных оставшихся в живых людей что-то не устраивало в подобном укладе. *** Темно. Море заволокло тучами, слышатся оглушающие раскаты грома. Бьёт молния. Её языки похожи на огромных жгучих белых змей, таких жуткий, словно пришедших из другого мира, из совсем иного детского ночного кошмара. А вокруг открытый океан. Вода должна быть голубой, но она тёмно-тёмно синяя, почти чёрная, а волны такие огромные. Может показаться, что они достают чуть ли не до неба. Пару секунд и накроют тебя полностью, не давая ни единого шанса… А ты в открытом океане, и никто тебе не поможет. И никто не вспомнит. Тебя просто унесёт ещё гораздо дальше от берега, даже несмотря на то, что ты и так не понимаешь, где ты, и уже не надеешься выжить, лишь хочешь верить, что хотя бы те, кто тебе дорог успели спастись от столь страшного бедствия и что, может быть, к лучшему, что они тебя не вспомнят. Горевать не будут. Кей Йорк просыпается в холодном поту. Сон. Всего лишь очередной кошмар. Подобные преследуют её всю жизнь, каждый раз примерно один и тот же сюжет, и каждый раз до ужаса реалистично. Моргнуть пару раз. Отодвинуть занавески. Отстраниться от яркого света, бьющего в окно. Всё, значит теперь уже не сон. Она поднимается с кровати, глядя на часы и понимая, что если не пошевелится, то обязательно опоздает. Она осматривает в зеркало своё симпатичное, немножко детское лицо, с синими глазами и волосами цвета блонд средней длины, сильно отдающих желтизной. Что-то подсказывает, что сегодняшний день обязан быть интересным или хотя бы просто быть, поэтому нужно не терять ни минуты. Кей Йорк — новобранец, юный боец и сегодня её первый день на службе в военной полиции. Она уже предвкушает великую работу во благо человечества. Искать своё великое «возможно», как было названо подобное чувство в одном из романов, которые она читала будучи подростком и когда было меньше санкций, когда литература хотя бы поставлялась и была в большем достатке. Сегодня ей предстоит познакомиться с командиром части, в которой она будет служить, узнать свои обязанности и пройти инструктаж. Так что, по факту, это даже пока что не полноценный рабочий день, а лишь ознакомление. Она идёт по холодным улицам, освещаемым искусственным светом, слушая старую музыку через такой же древний плеер, повидавший виды: заклеенный наклейками и пожёванные наушники, кое-где пластик уже расплавился и выступали оголённые провода. «Ты смотришь назад, но что ты можешь вернуть назад?» Теперь уже новую технику достать было непросто из-за большого пакета санкций. Какие-то новинки технологий были здесь настоящей редкостью и сенсацией. И стоили, естественно, слишком дорого, чтобы их мог себе позволить среднестатистический гражданин. «Друзья один за одним превратились в машины И ты уже знаешь, что это судьба поколений» Поэтому и приходилось довольствоваться старым плеером. Хорошо, что есть хотя бы такой. «И если ты можешь бежать, то это твой плюс.» И это длится уже долгую сотню лет. Сто лет в изоляции глубоко под водой, под сиянием ненастоящего безжизненного солнца. И нет никакой возможности жить по-другому. Никто уже давно и не пытается. «Ты мог быть героем, но не было повода быть» н6 Последнее крупное восстание было 17 лет назад, а сейчас лишний раз никто не рыпается. Большинство готовы жить тихой спокойной жизнью, а не умереть в лучах славы и ещё непонятно чего. «Ты мог бы предать, но некого было предать» Но Кей считала иначе. Она не верила, что можно просто вот так жить в плену постоянно. Всегда есть какой-то выход. Хотя бы в никуда точно есть. Лучше уж попасть никуда, чем оставаться здесь. «Подросток, прочитавший вагон романтических книг» Она родилась и выросла здесь. О том, какой был мир когда-то, она знала только из старых книжек. Там рассказывалось, что когда-то существовало много стран, люди могли путешествовать из одной в другую и каждый день видеть солнце, облачное небо над головой. Были леса, горы и очень красивые пейзажи. «Ты б мог умереть если б знал, за что умирать.» Она мечтала увидеть их однажды вживую, а не во снах под иллюзией собственных интерпретаций полёта фантазии. «Попробуй спастись от дождя, если он внутри» Мозг говорил остаться здесь, ибо не знаешь, какой мир наверху сейчас и какие опасности могут подстерегать, а сердце хотело перемен от скучной жизни. «Попробуй сдержать желание выйти вон» Всё ещё теплилась надежда, что новая работа даст шанс на какие-то изменения. Она грезила много лет о том, что работа в военной полиции даст ей шанс сделать жизнь простых людей лучше, защищая их. «Ты педагогическая неудача и ты просто Вовремя не остановлен» К тому же, у военных полицейских редко, но всё же появлялась возможность побывать наверху во внешнем мире во время конференций и переговоров Майора с другим государством. Самые лучшие и элитные военные полицейские всегда сопровождали его на подобных мероприятиях. «Теперь ты хочешь проснуться, но это не сон.» Майор — это правитель Нуар-сити. Иными словами, президент. Только вот правит он уже 50 лет и как будто не стареет. Ему без конца вкачивают последние новинки зарубежной медицины. Всегда есть целое состояние на дорожайшие лекарства для него, но для народа нет никогда. Живите в разрухе. Майор носит железную маску. Носит уже 50 лет. Никто не видел его настоящего лица. Вернее, никто из простых гражданских. Возможно, только его приближённые знали правду. А среди гражданских ходили слухи, что президент — это уже давно другой человек. Возможно, его сменяли уже несколько раз. В конце концов, лица его никто не видел, поставить фальшивку было проще простого. А человек ли он вообще? Это тоже наверняка никто не мог сказать. Нуар-сити — это город-государство. Последнее выжившее и пока держащееся на плаву, как бы иронично это не звучало. Остальные были бесследно уничтожены, не смогли приспособиться к жизни под водой. Хоть это были последние люди на Земле, помимо, конечно же, китайцев, живущих на поверхности, но население всё равно насчитывало несколько миллионов. Перепись населения уже давно никто не проводил, поэтому точное количество было неизвестно. Многие селились здесь после краха других городов, пока этот не остался один единственный. И никто не знал, когда Нуар-сити даст сбой и людям уже ничего не останется кроме как либо умереть, либо бороться за свою свободу и право жить на земле, а не под водой. Купол не был предназначен для такого количества людей, поэтому периодически они жаловались на недостаток воздуха, что они просто задыхаются, как насекомые, мечущиеся в банке. Правительство на претензию лишь говорило им, чтобы они дышали меньше и тогда проблемы не будет. Кей шла к своему первому в жизни месту работы, глядя на китов и рыб, проплывающих за пределами стеклянного купола. Завораживающее зрелище. Бескрайние просторы океана заменяли теперь небо. Солнце на такую глубину никак не могло проникнуть, его заменяла огромная электрическая лампа. Она светила постоянно днём, чтобы могли процветать растения и давать кислород, а потом для экономии электроэнергии её выключали, имитируя ночь. Типичный круговорот природы здесь не работал. Всё было не так просто, как если бы день сменяла ночь. Правительство могло сделать ночь когда угодно, если захотелось сэкономить. Кей всегда было интересно, откуда берётся электроэнергия на содержание такого большого объекта? Тем более здесь, в пучине морской. Она пришла к военному корпусу. Её нетрудно было узнать: это самое большое и высокое здание в городе. Его верхушка практически упирается в купол. Вокруг кучкой стояли и другие будущие блюстители порядка. Кей сгруппировалась с ними, дожидаясь, пока выйдет командир части, готовый принять новых учеников. Они ещё об этом не знали, но он был человеком пунктуальным и не заставил себя долго ждать. Командир представлял из себя мужчину лет примерно 35-ти, с немного отросшей тёмной бородкой, всего лишь одним глазом и искусственной рукой. Единственный серый глаз изучающе рассматривал своих подопечных, пока второй глаз, вернее, его отсутствие, скрывала чёрная повязка. Кей больше смотрела на его руку. Нет, не на ту руку, которая была в шрамах и ссадинах с закатанным рукавом, а на ту, которая была сделана из наверняка какого-то интересного вещества. Первая мысль была — «железо». Но нет же! Железо не позволило бы этому мужчине быть таким подвижным. Подобный металл создавал бы сильный перевес в сторону и нарушения координации вследствие этого. А его телосложение выглядело очень атлетично, без единого намёка на какие-то отклонения. Он был в отличной физической форме. Может, обеднённый уран? Тоже мимо. Это было бы просто непрактично. Хоть это довольно дёшево, ибо это уже мусор, оставшийся от урана, никому ненужный. К тому же, он гораздо легче обычного урана и близок к тому, чтобы создать компактный рабочий протез. Но всё же, материалы из него получаются не такими крепкими, как хотелось бы. Следующая мысль была, что скорее всего, это какой-то композитный материал, но пока она точно не могла сказать, какой именно. Такой материал обеспечивает подвижность и лёгкость. Даёт даже больше способностей, чем обычная рука из костей и кожи. Но всё-таки, с ним лучше поаккуратнее, в решающий момент может подвести. Откуда она всё это знала? На самом деле, она всегда грезила в первую очередь о том, чтобы стать инженером. Но этим мечтам не суждено было сбиться. Поступить в Академию, к тому же, ещё и на бюджет, было нереально сложно. Власти сами назначили такие высокие планки, ибо им больше нужна была рабочая сила и пушечная мясо, нежели врачи, учителя, учёные и так далее. Кей до бюджета не хватило несколько баллов. Несказанно обидно. А семьи, которая могла бы оплатить недешёвое обучение, у неё не было. И сама она пробовала себя в грязных и низкооплачиваемых работах, чтобы хоть как-то сводить концы с концами. Два года она пыталась поступить, а в 20 поняла, что пытаться в третий раз уже нет никакого настроя, поэтому придётся попробовать себя в военном деле. Само собой, она не раз видела, как жестоко полицейские поступали с простыми гражданскими, но молодая наивность шептала, что ещё не поздно всё изменить и действовать по другому и что Кей сама в праве выбирать, какой путь избрать. *** После посвящения в ряды военной полиции и давания клятвы преданности службы, новоиспечённым полицейским позволено было вернуться домой, а распределение по обязанностям их ждало завтра. Разнообразия ради, Кей пошла домой непривычным путём, через трущобы. Её не раз предупреждали родители, когда они ещё были, что ходить здесь не следует. Она никогда не интересовалась, почему именно, всё равно ведь не ответят. Здесь не принято задавать вопросы. Она часто задумывалась, что ожидает там, в трущобах, почему они так опасны. Но приказа всё равно предпочитала не ослушиваться. А сейчас нет в её жизни людей, с которыми она скована какими-либо обязательствами. Сегодня можно позволить себя заглянуть в тёмную часть Нуар-сити, о которой предпочитают молчать, а если не молчат, то никогда не говорят хорошего. «Ржавый бункер—моя свобода Сладкий пряник засох давно» — Снова играет в плеере музыка старых времён. Кей носила с собой плеер всегда, никогда не расставаясь с ним, включая музыку всегда, когда ей было одиноко или казалось, что вокруг слишком тихо и страшно. «Сапогом моего народа Старшина тормозит говно» Свет огромной лампы практически не проникает на эту территорию, так что «тёмная часть Нуар-сити» в одинаково правильном как прямом, так и в переносном значении. «Запрятанный за углом Убитый помойным ведром» Чтобы хоть как-то ориентироваться в пространстве, жители трущоб наставили вдоль узких улочек фонари старого образца. Те, которые от сильного электрического напряжения создают неприятный гул. Светят они тускло, но хотя бы что-то. На «получше» у людей здесь финансов не хватит. Вполне возможно, и это оборудование сделано усилиями неравнодушных обитателей этих полуразрушенных домиков в мусоре. «Добровольно ушедший в подвал Заранее обреченный на полнейший провал» Убранство трущоб представляло собой одиноко стоящие стены давно разрушенных домов. К ним был приставлен шифер с разных сторон и вполне себе получался неплохой квадрат, в котором можно спрятаться и создать хоть какую-то иллюзию собственности и защищённости. «Я убил в себе государство Убил в себе государство» На бóльшей части импровизированных стен были нарисованы графити, самые разные. Разнообразные цвета, оттенки, надписи и рисунки. Можно было встретить как настоящий предмет искусства, так и безвкусицу или вовсе слова абсценной лексики. Казавшиеся бы без этих всех красот голыми стены говорили на сильно отличающихся языках и темах. «Бессловесные в мире брани Зрячие в мире пустых глазниц» Можно было разглядеть цитаты из произведений мировой классики или высказывания известных философов, анекдоты, которые понимает, пожалуй, только местный менталитет или вовсе какие-то оскорбительные высказывания о правительстве. Здесь люди оставались за такое безнаказанными. Цивилизация Нуар-сити, фактически, до трущоб не доставала. Сюда люди приходили, если теряли работу или если даже не могли в принципе её найти и им не на что было жить. Сюда же ссылали всех личностей, казавшихся государству неудобными. И ссылка сюда — это ещё самое гуманное, что с такими людьми могло случиться. «Балансирующие на грани Меж параллелей густых ресниц» В трущобах живёт немало людей. Никто точно не знает, сколько именно. Перепись населения не проводится уже давно. К тому же, люди, живущие здесь, особо-то и за людей не считаются. Так, просто, «существующие» — именно так представители власти их называют. Хотя Кей была убеждена, что все люди здесь давно лишь существуют, а не живут. «Забытые за углом Немые помойным ведром» Живут люди лишь в книжках, которые читает Кей, как бы печально не было это признавать. «Задроченные в подвал Заранее обречённые на полный провал» Неожиданно она услышала какие-то шорохи. Да, её уже до этого напрягала эта подозрительная тишина, неприятно сверлившая уши даже через наушники и потрескивания ритма музыки. Значит, здесь кто-то есть, совсем рядом. Йорк была много наслышана о том, как опасна в трущобах и какие опасности могут представлять «существующие» для простых граждан. От риска быть ограбленным до заражения какой-нибудь непонятной инфекцией. Сердце Кей забилось быстрой барабанной дробью, внутри всё похолодело, ладони вспотели. И на что она рассчитывала? Слишком опасно ходить здесь. Вот ей и конец. И никто не поможет. В трущобах нет полиции и здесь с ней могут совершенно безнаказанно сделать что душе будет угодно. «Мы убили в себе государство Убили в себе государство» Она резко обернулась, почувствовав движение у себя за спиной. За эти пару секунд она успела представить много жутких картинок и ни одна из них не оправдалась. «Ржавый бункер — твоя свобода Заколочена дверь крестом» Это был просто высокий мужчина. Вернее, для Кей почти все мужчины казались высокие, с её-то ростом в 155 сантиметров. Он выглядел очень неухоженным. «Бродяга» сразу же повесило клеймо на него подсознание. Лицо в царапинах, шрамах и кровоподтёках. Волосы длинные, чёрные. «Цвета вороньего крыла» — придумывал мозг поэтические описания, хотя сама Кей вживую ворон никогда не видела, только на картинках. Волосы были у него давно не стриженные, явно длиннее, чем у Кей. Ещё и кончики секлись некрасиво. Точно бродяга. «Полну яму врагов народа Я укрою сухим листом» Она не знала, хочет он с ней заговорить или убить её? Или ему на неё совсем плевать? Он был безоружен, по лицу также не было видно, что он заинтересован в какой-либо агрессии. Так что, уже можно было сделать вывод, что опасности он, вероятно, не представляет. «Запрятанный за углом Убитый помойным ведром» — Старый плеер уже не так хорошо хранил звук внутри себя. То, что слушает Кей, частично могли слышать все, кто находились от неё недалеко. Она об этом знала, но надеялась, что никто не станет обращать внимание и ворчать на неё. В конце концов, она не могла отказаться от музыки ни при каких обстоятельствах, для неё это слишком важно. «Добровольно зарытый в подвал Заранее обреченный на полнейший провал» Бродяга тоже слышал мелодии, исходящие из её маленькой, заклеенной наклейками, коробочки. Он боялся её не меньше, на самом деле, но забыв о страхе, подошёл ближе. Он слышал что-то знакомое в этот ритме. — Музыка времён Советов? — Подошёл он ближе настолько, что Кей могла чувствовать его запах. Пахло помойкой. Ни приветствия, ничего, просто вопрос о музыке. — Да, наверно. — Кей сама не была уверена, к какой эпохе принадлежит эта песня. Знала лишь, что старая. — Хорошая музыка была тогда. — Сказал мужчина, всё больше прислушиваясь к звучанию плеера. Уже складывалось впечатление, будто с мелодиями тех времён он знаком больше, чем она. Ну что за загадочный человек? Кей не знала, что ему ответить. Она лишь поверхностно, галопом по Европам знала о том, какая была жизнь в другие эпохи, не вдаваясь подробно во что-то одно. Знала наверняка она лишь одно: в нынешнем мире творчество не уже давно никак не развивается. Так что, только и остаётся, что довольствоваться старым искусством. — Ты не местная. — Незнакомец сам продолжил диалог. Скорее всего, имел он в виду, что она не из трущоб. — Уж слишком хорошо выглядишь для местных. Кей давно не делали комплименты мужчины. Да и это она не могла расценивать, как комплимент. Она прикинула, что это он имел в виду, что она была слишком чистой, не пахла помоями. — Я просто решила домой другой дорогой пойти. — Сказала честно Кей. — А, от глаз государства прячешься значит? — Произнёс свою мысль мужчина. Не дождавшись ответа прямо в ту же секунду, как он вопрос задал, он сразу же выдвинул следующий. — Или, или наоборот, правительство позвало тебя сюда шпионить? — Сказал он следующий вопрос, хоть и без вопросительной интонации, отойдя от неё чуть подальше, словно теперь она была ему противна. — Что? Нет! — У Кей подобного и в мыслях не было никогда. Она не понимала, почему он так решил. — Откуда вообще такие мысли? — Да потому что не ходит сюда никто лишний. Здесь только мы. Посторонние это место стороной обходят. У нас здесь словно очерченная защитным мелом пентаграмма от вас. — «Мы», «вас» — она не понимала, почему о ней и о себе он говорил во множественном числе, если они здесь вдвоём пока что. И почему он делил совершенно незнакомых людей на своих и чужих? — А на наших ты не похожа. — Подошёл он ближе, обнюхивая её, делая вывод, что пахнет от неё ванильным шампунем, а не местными дарами. — Кто ты такая? — Задал он вопрос грубым голосом и теперь молчал, ожидая ответа. Теперь от него отшатнулась уже Кей. Было некомфортно, что её оценивают, словно она вещь на прилавке, продукт. Она раздражённо вздохнула, ибо этот цирк стал надоедать и она абсолютно не понимала, что за чепуху несёт этот человек. — Послушай. Я ни за кем не шпионю. Меня никто не посылал. Меня зовут Кей Йорк и я просто иду домой. Ясно? — У меня нет никаких оснований тебе верить, девочка. — Гнул он своё, всё не желая отбрасывать собственное убеждение, что она чей-то агент. — Почему вообще за тобой должен кто-то шпионить? — Он не похож был на какую-то важную шишку, которая представляет опасность или какую-то ценность. Это же просто бомж! Почему он убеждён, что настолько нужен кому-то? — Так ты и впрямь ничего не знаешь? — Человек удивился. По его глазам было видно, что теперь он, кажись, начинает ей верить. Он увидел её детское незнание и наивность, которое нельзя просто хорошо сыграть. Глаза незнакомца заблестели совсем по-другому, словно у него появились какие-то новые планы на неё. — Говорю же, я ничего не знаю. — Развела Йорк руками. — Трущобы — это уже давно болезненный ком в горле для государства. Я уверен, они за нами следят. Сначала они ссылали сюда просто всех неугодных, а теперь и вовсе хотят стереть нас с лица земли. — Снова «мы», «нас», «они». Никакой конкретики. Этот человек говорит сплошными местоимениями, но Кей всё равно пыталась его слушать. — А доказательства этому какие-то были? — Она действительно может чего-то не знать. Мало ли, вдруг он знает что-то такое, что даёт основания подозревать её в шпионаже. — В процессе. — Произнёс черноволосый. Ещё со времён учёбы в школе Кей знала, что так обычно отвечают люди, которые до сих пор ничего не сделали, но пытаются создать иллюзию какой-то бурной деятельности. Он осмотрелся, пытаясь убедиться, что никто за ними не следит, протянул ей в руку какой-то предмет, сказав: — Увидимся там. И помни, что ничего из этого не изменится, пока ты не убьёшь в себе государство. — И скоропостижно убежал. Уже через пару секунд за горами мусора его видно не было. — Стой, а как тебя зовут? — Крикнула Кей, желая напоследок хотя бы это узнать. Она уверена была, что они ещё увидятся и в таком случае не узнать имя человека было бы как-то неправильно. — Эйден. — Успел крикнуть он ей из-за одной из мусорных куч. Фамилии у Эйдена не было. Он то ли сам её забыл давно, то ли от неё отказался. Кей чувствовала отвращение, держа в руках что-то, полученное от бродяги. Мало ли, сколько уже возможных инфекций она получила? А предмет этот был вот чем: Крышка от банки, на которой был нацарапан чем-то адрес «Таверна Мефистофель». Она знала, где это. Окраина города. Помещение, что-то вроде бара, где можно выпить и дёшево поесть. Только она не совсем понимала, как это заведение связано с произошедшим только что диалогом. Разве что… Там обычно тусуются анархисты. Кей слышала что-то такое. Собираются они там иногда и обсуждают свои планы. Но сборища небольшие, ничего громкого. Внимания государства они точно привлекать не хотят. Пока что. Кей задумалась, что как-нибудь ей стоит туда зайти. Всё равно она уже давно нигде не была, а сегодняшняя странная встреча и этот адрес явно сулят интересные приключения впереди. «Убей в себе государство! Убей в себе государство! Убей в себе государство! Убей в себе государство! Убей…» *** Следующее утро началось со сбора на службу. Теперь уж Кей не могла позволить себе спать, сколько угодно. Тут вставать нужно было рано и быть готовой долго и усердно работать. Светлые волосы она решила оставить распущенными: длинной они уже тянулись чуть ниже плеч и кончики красиво закручивались. Она надела розовую клетчатую юбку и чёрную футболку с коротким рукавом. Особо долго подбирать наряд не было смысла, ибо сегодня и так должны были выдать форму. Но всё равно, не голой же идти? На левом запястье у неё красовалась татуировка с логотипом пацифизма. Да, именно эти идеи она поддерживала всю сознательную жизнь. …И в итоге пошла работать в ВОЕННУЮ полицию. Не иронично ли? Но всё ещё жили надежды на светлое будущее, желание не унывать и найти себя хотя бы в этом, если уж связать жизнь с наукой так и не вышло. Путь до места работы занял не так уж много времени. Кей повезло, что живёт она не недалеко и дойти можно пешком минут за 40. Обещанную форму выдали. Кей казалось, что сидит на ней новая одежда как-то слишком мешковато и смотрится не очень красиво. Это немного подпортило настроение, но самое болезненное впереди ещё было. К работе она и другие новобранцы ещё не могут быть допущены, пока что им нужно пройти обучение длинной в месяц. Командир обязан был заняться и этим, чем был очень недоволен. Ему явно не хотелось заниматься тем, чтобы воспитывать молодёжь. В основном вокруг были призывники: молодые парни по 18-19 лет, редко попадался кто-то постарше. А девушек было и вовсе мало, тем более, таких низких и хрупких телосложением, как Кей. Она поймала на себе оценивающий взгляд командир во время построения, когда он проходил и смотрел, какие подопечные достались ему на этот раз. В целом, он смотрел на каждого секунды две-три, этого ему хватало для того, чтобы сделать вывод о будущем бойце. Как показалось Кей, на ней он задержал более долгий взгляд. Он производил впечатление безэмоционального человека с вечно скучающим лицом, но увидя татуировку с логотипом пацифизма на запястье у Кей он усмехнулся и пошёл дальше, рассматривать остальных. Командир Дженсен был суров на тренировках, требуя многого в первый же день. Его абсолютно не волновало, что солдатам обещали индивидуальные нагрузки с учётом их особенностей и уровня подготовки или противопоказаний по здоровью у некоторых. Для него равны были все. И поблажек ни для кого не будет, как он сказал с самого начала. Бег с препятствиями, отжимания, подтягивание, поднимание тяжестей — это для всех. Как Кей услышала от кого-то из отряда, кто уже прошёл первую, а может уже и больше стадий подготовки, что и с оружием занятия тоже будут. В начале казалось, что ничего трудного. Да, быстрая усталость, боль в мышцах, но этого всего Кей и так ожидала, старалась переносить это хладнокровно, пока некоторые уже начинали стонать. Некоторым было особенно непросто, ведь для них — это служба по призыву, им просто некуда деваться. Их заставило государство и они не могут отказаться. Они обязаны отслужить. В то время, как для Кей это было полностью добровольно. Она могла уйти искать себя дальше в любой момент и никто бы ничего ей за это не сделал. Возможно, этот факт тоже придавал чуть больше сил. Она бежала, словно не замечая препятствий перед собой. Ведь она слышала, что если стать лучшей, то можно продвинуться по карьерной лестнице и стать охранником самого президента! Это дало бы ей ответы на многие вопросы. Кто этот человек? Он вообще существует? Кто или что прячется за его маской? И самое главное: что находится на поверхности? Ведь делегация президента, а также, его охрана, ибо бывают в оккупированном Китаем внешнем мире. Её сознание было затянуто этими идеями так сильно, что она не заметила, как успела запрыгнуть на очередное препятствие и с громким стуком упасть с него, прыгнув крайне неудачно, приземлившись уже на полу, на коленях. Разбила коленку. Течёт кровь. Больно. Она, не в силах встать, смотрит на свою рану. Смотрит, как яркая красная жидкость продолжает литься небольшим ручейком. Полы здесь грязные. В такую рану инфекция может попасть вообще запросто, если уже не попала. И обо что же она так ударилась, что новые штаны в месте удара уже порвались? Собственно, так она и могла видеть разбитую коленку. А ведь этой форме не было и дня. Остальные тренирующиеся пробегали мимо, не обращая на неё внимание. Даже командиру было абсолютно плевать. Он лишь посмотрел на неё, когда услышал громкий стук, чтобы узнать источник звука. После этого происшествие утратило его интерес. Неужели внимание на неё так никто не обратит? Но неожиданно к ней подошла девушка. Худая и невысокая, но уж точно выше, чем Кей. У неё круглые очки и синие волосы примерно до плеч, даже короче. Девушка смотрела на Кей пару секунд, решаясь заговорить. Йорк не могла её вспомнить. Скорее всего, эта дама не из её отряда. Такую яркую личность она бы запомнила. Незнакомка протянула руку, помогла Кей подняться. Кожа синеволосой девушки была совсем бледная, рука очень тонкая и Кей заметила на ней множество порезов. Неизвестно, наносила их девушка себе сама или кто-то так её покалечил. В любом случае, спрашивать не хотелось. Это было бы как-то невежливо. — Тебе бы стоило в медпункт сходить. — Наконец-то сказала синеволосая девушка. — Нет. Всё нормально. — Отрицала Кей. Нормально не было. Болело и жгло, но она не считала нужным тратить время на какой-то медпункт. Что ей там? Подорожник приложат? Зелёнкой помажут и домой отпустят? Ну уж нет, такими темпами она успехов не добьётся. — Но не нормально же. — Стояла на своём синеволосая. — Ты пойдёшь в медпункт. — Это было утверждение, а не вопрос. — Но…я даже не знаю, куда идти. — Призналась Кей. — Я ведь первый день здесь. Я ничего не знаю. — Тогда пошли. — Слегка улыбнулась девушка. — Врач здесь — просто замечательный человек, его можно не бояться. — Л-ладно. — Кей согласилась пойти за этой девушкой. В конце концов, лишним не будет познакомиться с новым человеком, который работает здесь. Они довольно быстро дошли до медкабинета. Очереди, на удивление, не было. Именно это было главная ассоциация у Кей с приёмами у врача. — Ну всё, дальше ты сама. — Сказала девушка и очень быстро ушла. Казалось, будто она вовсе парит по полу, не касаясь его. — Подожди! — Окликнула её Кей, она хотела спросить, как эту девицу зовут, но тут уже не вышло, как с Эйденом. Девушка исчезла, как ни в чём не бывало и ничего не услышала. Но что-то подсказывало Кей, что она ещё её встретит. Ей стало как-то не по себе. Страшно зайти в кабинет врача? Да ладно, не маленькая ведь уже! Набрав в грудь побольше воздуха, она вошла в кабинет. — Здравствуйте? — Сказала она неуверенно, едва стоило ей войти. Старая дверь неприятно заскрипела. Он поднял глаза, вернее, один единственный глаз. — Здравствуйте. — Ответил человек, который, видимо, и был врачом. — Чем могу помочь? Он, совсем как командир Дженсен, был одноглазым, с повязкой. Даже причёска похожая, разве что, у доктора волосы были другого цвета — светло русые. Смотря на него из дальнего угла помещения, Кей всё равно заметила, что вид у него очень уставший и ей стало даже немного стыдно за то, что она пришла с такой мелочью, хотя у него, наверняка, есть дела поважнее. — Да так, травма на работе. — Она опустила взгляд в пол, не называя конкретно травму и то, насколько это происшествие мелочное на самом деле. — Проходите. — Сказал он без какой-либо злости, но и без энтузиазма. Никаких эмоций. Он лишь человек, которому нужно выполнять свою работу. Он взглянул на травму, начиная её обрабатывать. Кей прикусила губу от боли. Раствор, которым он обрабатывал рану довольно болезненно жёг кожу. Она пыталась отвлечься, глядя на медика. Несмотря на один глаз, парень он всё равно симпатичный. Так ещё и с красивой насыщенной татуировкой на всю руку. Как она и думала, он обработал рану и зелёнкой или чем-то похожим на неё. Медику казалось, что Кей какая-то неразговорчивая, а она, на самом деле, не хотела его отвлекать лишний раз, видя, что он уставший. — Хорошо, что вы пришли. — Завёл он диалог сам. — Полы у нас грязные. Вы могли бы занести в рану что-то нехорошее и тогда было бы не избежать серьёзных осложнений. А тут всё будет нормально, но всё же, сегодня рекомендую больше не бегать. — Он наклеил ей бактерицидный пластырь. По сути, он озвучил ей её же опасения, словно прочитав её собственные мысли. Это потом она узнает, что парня зовут Леон Маккри, он самый работящий медик в военной части. И самый привлекательный, наверно, тоже. И что у него есть отец-ветеран войны, брат, который чуть не попал в тюрьму и невеста. А сейчас Кей имеет полное право отправиться домой. Её первый рабочий день окончен.